В те годы Не Минцзюэ получил сведения о местоположении врага и нанёс неожиданный удар в Янгуане.
Чифэн-цзунь почти всегда нападал первым и одерживал победу за победой. Однако на этот раз из-за ошибки в разведданных или же простого везения вылазка привела их к главе Ордена Цишань Вэнь – Вэнь Жоханю.
То бишь, НМЦ не просто попал в засаду, а нарвался на самого Вжуха?
Яо любезно сообщает, что они в Знойном дворце. Несколько пленных пытаются его оскорбить, он их убивает.
Мэн Яо, не моргнув и глазом, вновь взмахнул мечом, зажатым в руке, обращённой ладонью вверх, и перерезал заклинателю глотку,
Он снова держит меч ладонью вверх – вэньский стиль.
Стоя в луже крови, с двумя трупами заклинателей в белых одеждах у своих ног, Мэн Яо, держащий меч наготове, с прежней улыбкой спросил:
— Ещё кто-нибудь хочет высказаться?
Белых? Это Лани?
Яо прям блистает в ЦШВ
Мэн Яо вовсе не разгневался. Вместо этого он с лёгкой ухмылкой щёлкнул пальцами, и один из адептов Ордена Цишань Вэнь подполз к нему на коленях
У Яо в руках Бася и он издевается над историей отца НМЦ.
— Глава Ордена Не, Ваша сабля вполне способна сойти за перворазрядное оружие заклинателя. Впрочем, сабле Вашего отца, предыдущего главы Ордена Не, она всё же несколько уступает. Попробуйте угадать, сколько ударов понадобится главе Ордена Вэнь, чтобы сломать её на этот раз?
...
Кровь мгновенно бросилась Не Минцзюэ в голову. Вэй Усянь почувствовал, как кожа на его затылке онемела от внезапного приступа ярости. Он подумал: «Жестоко».
Давным-давно, когда Не Минцзюэ находился ещё в возрасте юноши, а Орденом Цинхэ Не управлял его отец, некто преподнёс Вэнь Жоханю в подарок редкую саблю.
«Давным-давно»? - да вряд ли прошло больше 5-7 лет.
Про Вжуха:
Он всегда отличался непредсказуемым нравом, мог шутить и веселиться от души, а в следующую секунду вдруг скривиться и забыть о недавнем дружелюбии.
Кратко: Вжуху подарили саблю (интересно, зачем, Вэни же мечами сражаются), но потом он узнал, что папа-Не хвастается своей саблей, и обзавидовался.
Он без промедления призвал к себе предыдущего главу Ордена Не из Цинхэ, подержал в руках его оружие, рассмотрел со всех сторон и в итоге произнёс лишь одну фразу:
— Да, эта сабля действительно неплоха.
Затем он простукал саблю и приказал главе Ордена Не забирать её и отправляться домой.
Самое очаровательное то, что он мог запросто вызывать к себе главу ВО, как слугу.
Предыдущий глава Ордена Не также не разглядел никаких скрытых мотивов, а лишь раздосадовался на повелительный тон, коим его пригласили к Вэнь Жоханю. Однако через пару дней после возвращения в Цинхэ предыдущий глава Ордена Не столкнулся на ночной охоте с монстром. В самый разгар битвы его сабля неожиданно развалилась на части, и в результате зверь серьёзно ранил заклинателя своим рогом.
Не Минцзюэ охотился вместе с отцом и видел всё своими собственными глазами.
Предыдущего главу Ордена Не спасли, но тем не менее, он никак не мог смириться с произошедшим, а раны его, к тому же, отказывались заживать. Он промучился на смертном одре около полугода, а затем наконец скончался, то ли от болезни, то ли от охватившего его гнева.
НМЦ, не стерпев оскорбления, кидается на Яо, тот его пинает.
Вэй Усянь же замер от изумления.
Об этой сцене ходило множество слухов, но в действительности никто не знал столь впечатляющих подробностей – Ляньфан-цзунь попирал Чифэн-цзуня ногой!
А тут просто очень крутой бой очень крутых заклинателей.
С этими словами он направил свой меч на Не Минцзюэ, намереваясь пронзить его насквозь, но тот шлепком ладони расколол металл вдребезги и повалил Мэн Яо на землю. Он приготовился нанести решающий удар и выбить дух из Мэн Яо, но тут вдруг почувствовал, как какая-то неведомая сила потянула его тело в противоположном направлении.
Не Минцзюэ молниеносно притащило прямо к трону Вэнь Жоханя. Вслед за ним по блестящей каменной кладке протянулась неровная полоса крови, продолжающая растекаться далее.
Он схватил одного из коленопреклоненных адептов Ордена Цишань Вэнь и швырнул в сторону нефритового трона. Алая кровь с отвратительным чпоком брызгами взорвалась в воздухе, будто лопнувший арбуз, чья перезрелая мякоть расплескалась по всему полу, – Вэнь Жохань расколол череп своего адепта на подлёте. Тем не менее, Не Минцзюэ выиграл этим доли секунд, а бурлящее в нём бешенство неожиданно придало ему сил. Он вскочил на ноги, сложил ручную печать, и Бася мгновенно устремилась к своему хозяину.
…
Не Минцзюэ ухватил рукоять Бася и тут же сделал поперечный рубящий замах перед собой. Несколько десятков заклинателей из Ордена Цишань Вэнь, спешивших окружить его, бесформенной массой осели на землю, рассечённые по пояснице!
Несчётное множество обезображенных трупов беспорядочно разлетелось по сверкающему чёрному полу.
В мгновение ока позади него появилась зловещая фигура. Не Минцзюэ сделал ещё один поперечный рубящий замах, и от количества вложенных в удар духовных сил каменная кладка под его ногами пошла мелкими трещинами. Однако он никого не задел, а в следующую секунду почувствовал сокрушительный толчок в грудь, отбросивший его в одну из золотистых колонн дворца. Не Минцзюэ захлебнулся кровью. Тёплая алая жидкость по-прежнему сочилась и с его лба, всё так же застилая взгляд. Заметив приближение расплывчатой фигуры, он замахнулся для следующей атаки, но в этот раз в грудь ему прилетел кулак, вогнав Не Минцзюэ на несколько сантиметров в пол!
С Вжцухом всё ясно, но каков НМЦ! Одним ударом пополам такое количество народа, обалденно.
Вжух заметно не в себе
Мэн Яо вскричал:
— Глава Ордена, берегитесь!
В ответ раздался иступлённый смех:
— А как же!
Про Вжуха
Голос звучал совсем по-юношески, чему Вэй Усянь ни капли не удивился. Вэнь Жохань был крайне искусным заклинателем, и, само собой разумеется, его физическое тело всегда оставалось на пике своих возможностей.
…
Мощь Вэнь Жоханя и впрямь внушала благоговейный ужас!
Вэй Усянь никогда не сражался с Не Минцзюэ в дружеском поединке, поэтому не знал, кто бы из них выиграл, но, судя по увиденному, Не Минцзюэ входил в тройку сильнейших заклинателей, встреченным им на жизненном пути. И, тем не менее, несмотря на вышесказанное, перед лицом Вэнь Жоханя он оказался абсолютно беззащитным! Вэй Усянь не рискнул бы утверждать, что даже если бы он сам оказался на его месте, Вэнь Жохань покалечил бы его в меньшей степени, чем Не Минцзюэ…
Мне нравится чсв ВИ)
Милая семейная болтовня:
Мэн Яо заговорил, подходя к ним:
— Ваш верноподданный совершенно бесполезен в Вашем присутствии, глава Ордена.
Вэнь Жохань рассмеялся:
— Никчёмыш.
Мэн Яо подхватил его смех.
— Это он убил Вэнь Сюя?
Мэн Яо ответил:
— Верно. Это сделал он. Глава Ордена, Вы желаете собственноручно зарезать своего врага прямо сейчас или отвести его в Огненный Дворец? Если позволите, я бы предложил доставить его в Огненный Дворец.
«Огненным Дворцом» называлось личное увеселительное заведение Вэнь Жоханя, где он собрал тысячи различных орудий пыток, используемых им для мучения людей. Выходит, Мэн Яо отказывался предать Не Минцзюэ скорой смерти и вместо этого предлагал отправить его в комнату для истязаний, чтобы испробовать на нем все те жуткие предметы, изготовленные им самим, и убить Не Минцзюэ как можно медленнее.
Яо убалтывает Вжуха на пытки и даже на отсрочку в пару дней.
у главы Ордена Не весьма крепкое тело, и может так случиться, что пара-тройка дней отдыха восстановят его в прежней свирепости и мощи.
Вэнь Жохань сказал:
— Делай, что хочешь.
Непонятно, зачем Яо так старался, если убил Вжуха буквально в следующее мгновение
Одновременно с его словами в воздухе сверкнул тончайший холодный блеск, поначалу рвущийся вперёд, а затем мелькнувший горизонтальной нитью.
Вэнь Жохань внезапно затих.
На лицо Не Минцзюэ брызнуло несколько капель тёплой крови.
Странное дело, я сначала читал новеллу, потом уже маньхуа, но всё равно был уверен, что Яо зарезал Вжуха струнами, хотя в тексте об этом нет ни слова.
НМЦ приходит в себя
По пробуждении он обнаружил, что его рука обвита вокруг шеи Мэн Яо. Тот тяжело ступал вперёд, с трудом неся или всё же таща Не Минцзюэ волоком.
Мэн Яо подал голос:
— Глава Ордена Не?
Не Минцзюэ спросил:
— Вэнь Жохань мёртв?
Нога Мэн Яо будто проехала по чему-то скользкому. Он дрожащим тоном ответил:
— Должно быть… мёртв.
В другой руке Яо несёт Басю, и НМЦ понимает это. Тем не менее, благодарности он не чувствует.
Не Минцзюэ на секунду замолчал, а затем, напрягши все силы, выхватил оружие из рук Мэн Яо. Тот, безусловно, отличался исключительной ловкостью, но против сокрушительной мощи никакое проворство не выстоит, и, лишённый возможности достойно обороняться, спешно отскочил в сторону
НМЦ зол в первую очередь из-за убитых заклинателей.
Забавный диалог:
Глава Ордена Не, если мы поставим себя на место друг друга…
Но Не Минцзюэ знал, к чему он клонит, и резко отрезал:
— Не поставим!
У Яо ещё не кончились аргументы.
— Чифэн-цзунь!!! Ты и впрямь не понимаешь, что если бы я не убил их, трупом оказался бы ты сам?!!
Его высказывание фактически равнялось фразе: «Я спас твою жизнь, и теперь ты не можешь убить меня, потому что это будет безнравственным». Однако Цзинь Гуанъяо не просто так звался Цзинь Гуанъяо: тот же самый смысл, но переданный другими словами, обернулся тщательно подавляемым чувством несправедливой обиды и глубоко затаённой печалью.
Но НМЦ так просто не возьмёшь:
— Пусть так! Значит, сначала я зарублю тебя, а потом покончу с собой!
Решение гениальное в своей простотеXD
Мэн Яо съёжился всем телом. Увидев лезвие Бася, несущееся на него в секущем взмахе, он едва не умер от страха и из последних сил дал стрекача. Один из них отчаянно нападал, а второй также отчаянно спасался бегством, и оба они, с ног до головы перемазанные кровавой жижей, шатались и спотыкались на протяжении всей погони. Вэй Усянь, ставший свидетелем столь забавной сцены, расхохотался до слёз, когда едва не отрубил руку будущему Верховному Заклинателю.
У ВИ… незатейливое чувство юмора.
Эту поистине беннихилловскую картину видит ЛХ, который прятался в лесу (видимо, Яо шел каким-то очень длинным подземным ходом и оказался далеко за пределами Безночного)
Мэн Яо словно узрел божество с Небес и, трясясь и падая, юркнул за его спину:
— Цзэ у-цзюнь!!! Цзэу-цзюнь!!!
Не Минцзюэ свирепо рвался напролом. Он и на секунду не замешкался, чтобы поинтересоваться, как Лань Сичэнь здесь оказался, и на ходу проревел:
— Сичэнь, в сторону!
Бася приближалась столь молниеносно и угрожающе, что Шуоюэ пришлось обнажиться. Лань Сичэнь перехватил Не Минцзюэ на полпути, отчасти чтобы поддержать его качающееся тело, а отчасти – остановить:
— Минцзюэ-сюн, умерь свой пыл! Что произошло?
Не Минцзюэ прорычал:
— У него спроси!
На заметку: НМЦ зовет ЛХ просто по имени, а ЛХ его с вежливой приставкой, но тоже по имени. Для сравнения, НХС называл юньмэн-бро сюнами, обращаясь по фамилии.
ЛХ объясняет, что все это время Яо сливал данные ему, а уже он передавал информацию НМЦ. И сейчас тоже вызывал его.
Я ведь и сегодня пришёл сюда, чтобы помочь тебе, только потому, что получил от него сведения о твоём местоположении.
…
— После случившегося в Ланъя А-Яо мучился сильными угрызениями совести. Кроме того, он опасался рано или поздно столкнуться с тобой, поэтому ему пришлось проникнуть в Орден Цишань Вэнь и сблизиться с Вэнь Жоханем. Затем он начал инкогнито писать мне. Поначалу я также не знал, кто являлся отправителем, и догадался лишь тогда, когда он выдал себя, упомянув кое-какие подробности некоторых событий.
А-Яо ^_^
Между прочим, всё это время они стоят, скрестив мечи и с нехилой силой.
Бася и Шуоюэ намертво скрестились, и ни одно из оружий не поддавалось. Мэн Яо мельком взглянул на вихри меча и сабли и искры, высекаемые ими, и в глазах его отразился священный ужас.
НМЦ всё ещё не может успокоиться, упирая на то, что Яо пытал людей.
Лань Сичэнь, не уступая Бася, вздохнул следом:
— Минцзюэ-сюн, он находился в Цишане под прикрытием, и порой случалось то… чего избежать не представлялось возможным. Но, поступая подобным образом, в душе он также…
Вэй Усянь покачал головой: «Цзэу-цзюнь всё же… слишком непорочный, слишком добрый.
Правда, следом ВИ думает, что предвзят, а у ЛХ не было возможности заподозрить Яо.
Пару мгновений спустя Не Минцзюэ вновь угрожающе замахнулся саблей. Лань Сичэнь воскликнул:
— Минцзюэ-сюн!
Мэн Яо закрыл глаза. Лань Сичэнь также сжал в руке Шуоюэ:
— Прости…
Но не успел он закончить фразы, как серебристый блеск лезвия неудержимо ринулся вниз, разрубив валун, лежавший неподалёку.
ЛХ, наверное, собирался вырубить НМЦ, за что и просит прощения.
Со смертью Вэнь Жоханя оставшиеся адепты Ордена Цишань Вэнь пытались продолжать сопротивление, однако их судьба была уже предопределена – поражение стало лишь вопросом времени.
А бесстрашного смельчака Мэн Яо, все эти годы работавшего под прикрытием в Безночном Городе, слава настигла сразу же после битвы в Янгуане.
Что за битва в Янгуане?
Где-то в этот период троица побраталась.
если исключить Лань Сичэня, который не терял надежды и постоянно пытался их помирить, главную роль в этом сыграла благодарность за спасение жизни Не Минцзюэ и посланные письма. Одним словом, в своих прошлых сражениях Не Минцзюэ в той или иной степени полагался на помощь Мэн Яо и пользовался данными, передаваемыми им через Лань Сичэня. Кроме того, Не Минцзюэ по-прежнему считал Цзинь Гуанъяо человеком исключительных способностей и намеревался вернуть его на путь истинный. Но Цзинь Гуанъяо больше не приходился ему подданным, и лишь став его названым братом, Не Минцзюэ вновь получил право понукать Цзинь Гуанъяо, так же, как он поучал и наставлял своего младшего брата, Не Хуайсана.
По окончании Аннигиляции Солнца Орден Ланьлин Цзинь устроил грандиозное пиршество, длившееся четыре дня
…
Не Минцзюэ с высоты своего роста наблюдал, как толпа делилась у входа на части и кланялась в знак уважения, называя его «Чифэн-цзунь». Вэй Усянь подумал: «Церемониальность подобного взлетает до небес. Все они побаиваются Не Минцзюэ, но при этом уважают. Меня тоже много кто боялся, но уважали лишь единицы».
Новый статус Яо
Цзинь Гуанъяо стоял у подножия башни. Он уже побратался с Не Минцзюэ и Лань Сичэнем, а также оказался принят в отчий клан, поэтому на лбу его красовалась метка цвета киновари. В бело-золотистых одеждах, отороченных золотом, с Сиянием средь снегов на груди и чёрным головным убором отшельника он выглядел абсолютно другим человеком, приобретя новый и свежий облик. Его сообразительность и смышлёность, впрочем, остались неизменными, но свободная манера держаться появилась лишь сейчас.
Молниеносно его в клан приняли.
Преступные друзья
Сюэ Ян.
В то время черты его лица были совсем ребяческими, а сам Сюэ Ян выглядел довольно юным, однако обладал уже весьма высокой фигурой. Он стоял рядом с Цзинь Гуанъяо, одетый в такое же облачение с Сиянием средь снегов на груди, словно весенний ветерок, колышущий ивы, полный юношеской одарённости и очарования. Похоже, они обсуждали нечто крайне забавное. Цзинь Гуанъяо расплылся в улыбке и изобразил что-то в воздухе: юноши обменялись взглядами, и Сюэ Ян расхохотался в голос. Он лениво скользнул взором по спешащим заклинателям, и в глазах его читалось обычное презрение, будто он смотрел не на людей, а на ходячие, ни на что не годные отбросы. Заметив Не Минцзюэ, он не выказал ни малейших признаков страха, как остальные, а наоборот, оскалился и сверкнул клыками.
Все же со смерти Вжуха до победы должно было пройти прилично времени, раз столько событий успело случиться.
Слава у СЯ уже тогда была, до клана Чан.
— Кто это был?
Цзинь Гуанъяо несколько замешкался, но затем всё же осторожно ответил:
— Сюэ Ян.
Не Минцзюэ нахмурился:
— Сюэ Ян из Куйчжоу?
Цзинь Гуанъяо кивнул. Сюэ Ян с младых ногтей пользовался дурной славой, и Вэй Усянь ощутил, что брови Не Минцзюэ ещё сильнее сошлись на переносице. Он спросил:
— Зачем ты якшаешься с подобным человеком?
Цзинь Гуанъяо ответил:
— Орден Ланьлин Цзинь пригласил его стать адептом.
Появляются Нефриты
Два нефрита клана Лань стояли вровень друг с другом, один – с сяо на поясе, другой – с гуцинем за спиной; один – тёплый и приветливый, другой – холодный и нелюдимый. Тем не менее, оба брата были одинаково изящны и одинаково статны; одинаково неотразимы и одинаково благонравны: одно лицо, но разный дух. Неудивительно, что каждый прохожий смотрел на них во все глаза и ахал от восхищения.
В то время Лань Ванцзи ещё сохранял некую невинность в чертах, но холодное выражение лица, держащее всех на почтительном расстоянии, оставалось прежним.
А потом - юньмэн-бро.
Внезапно в воздухе раздалось:
— Глава Ордена Не, глава Ордена Лань.
При звуках знакомого голоса сердце Вэй Усяня на миг ускорило свой ход. Не Минцзюэ вновь обернулся. К ним приблизился Цзян Чэн, держащий руку на мече и одетый в фиолетовое облачение.
А рядом с Цзян Чэном стоял не кто иной, как сам Вэй Усянь.
ВИ весь из себя нитакой:
Вэй Усянь узнал себя, одетого во всё чёрное, стоявшего плечом к плечу с Цзян Чэном, заложив руки за спину; с заткнутой за пояс сверкающей флейтой темнее ночи, с которой свисали бахромчатые кисточки алого цвета, однако, без меча. Он кивнул в сторону стоящих, при этом вся его манера держаться сквозила ноткой высокомерия: последние штрихи к облику трудно постижимого человека, смотрящего на всех с пренебрежением. Стоило Вэй Усяню увидеть поведение молодого себя — и в зубах его аж засвербело. Он подумал, что тот в самом деле рисовался, и кулаки его зачесались наподдать себе как следует.
ЦЧ просто заводит друзей направо и налево
Цзян Чэн и Не Минцзюэ с каменными лицами кивнули друг другу: никто из них не пожелал перекинуться парой лишних слов, и после спешного приветствия Цзян Чэн и Вэй Усянь продолжили свой путь.
Зачем ему друзья, у него есть брат-дебил)
Они оба склонили головы и с серьёзными выражениями лиц заговорили о чём-то. Вэй Усянь засмеялся в голос. Они направились в другую часть площади, по-прежнему идя плечом к плечу. Люди перед ними расступались, давая дорогу.
Вэй Усянь попытался вспомнить, о чём же они тогда беседовали, но не смог, как ни старался, и, лишь прочитав по губам глазами Не Минцзюэ, восстановил те фразы у себя в памяти. Тогда он сказал:
— Цзян Чэн, а Чифэн-цзунь намного выше тебя, ха-ха.
Цзян Чэн ответил:
— Пошёл прочь. Смерти захотел?
НМЦ удивляется, что ВИ без меча. Еще и называет его «Вэй Ином»
На торжественных мероприятиях ношение оружия равнялось облачению в парадные одежды – негласному символу соблюдения правил этикета, и заклинатели из именитых орденов придавали этому особо большое значение.
Лань Сичэнь улыбнулся:
— Молодой господин Вэй как-то сказал, что не желает беспокоиться о вычурных церемониальных условностях. Сегодня он не надел даже своего облачения, не говоря уже о мече. Но разве кто-то в силах воздействовать на него? Он ещё совсем юноша.
Услышав из чужого рта самонадеянные и бахвальные речи, произнесённые им однажды, Вэй Усянь и впрямь испытал неописуемое чувство: ему стало несколько стыдно, но в то же время уже ничего нельзя было поделать.
ЛХ сводничает:
Лань Сичэнь взглянул на него:
— Хм? Почему ты ещё здесь?
Лань Ванцзи пришёл в некоторое замешательство и с серьёзным видом проговорил:
— Брат здесь, и, само собой разумеется, я тоже здесь.
Лань Сичэнь спросил:
— Почему ты всё ещё не пошёл поговорить с ним? Они скоро уйдут.
(весь этот разговор происходит на той самой площади перед входом в Башню ЗК. Странно, что ЛХ так говорит, ведь с площади все должны проследовать на пир. Или имеется в виду, что во время пира поговорить не получится?)
А ВИ уже успел посраться с ЦЦС
Цзинь Цзысюань продолжил:
— Глава Ордена Цзян, это пиршество нашего Ордена, а он – человек из вашего! Вы намереваетесь вмешаться или так и останетесь в стороне?!
…
— Вэй Усянь, закрой уже свой рот. Цзинь Цзысюань, я приношу свои искренние извинения. Моя сестра поживает хорошо, спасибо за участие. Мы можем обсудить всё позднее.
В итоге ВИ сваливает.
Он развернулся и пошёл прочь. Цзян Чэн выкрикнул:
— Вернись! Куда ты собрался?
Вэй Усянь замахал руками:
— Куда угодно, лишь бы подальше от него! Я всё равно не жаждал приходить сюда. Ты и сам прекрасно со всем справишься.
Когда Вэй Усянь бросил Цзян Чэна в одиночестве, лицо того заметно помрачнело.
Яо:
Глава Ордена Цзян, что… что же теперь делать?
Цзян Чэн прогнал со своего лица мрачное выражение:
— Просто не обращайте внимания. Он – не человек приличий, и дома ведёт себя точно таким же образом. На него не найти управы.
А затем он завязал беседу с Цзинь Цзысюанем.
Наблюдая за их разговором, Вэй Усянь глубоко и протяжно вздохнул.
Где-то тут ЦЧ с ЦЦС и подружились)
Действие переносится в Нечистую Юдоль хз какого таймлайна. НМЦ лежит, ЛХ играет, Яо восхищается.
— Ох, теперь, услышав игру брата, я буду вынужден разбить свой гуцинь сразу же по возвращении домой.
Лань Сичэнь улыбнулся:
— За пределами Гусу твоя игра может считаться весьма достойной. Мать научила тебя?
Цзинь Гуанъяо ответил:
— Нет. Я наблюдал за исполнением других и учился самостоятельно.
Яо рассказывает о своём образовании:
Она обучала меня лишь чтению и письму, а также приобрела дорогой меч и целый ворох различных пособий для заклинателей.
Лань Сичэнь несколько удивился:
— Меч и пособия для заклинателей?
— Брат, ты наверняка не видел таких раньше?
Яо теперь постоянно называет ЛХ и НМЦ «братьями».
Про «пособия для заклинателей»
Разумеется, все они продаются шарлатанами для одурачивания несведущих женщин, подобных моей матери, или безграмотных юношей. От занятий по этим пособиям нет никакого вреда, но и пользы также нет. — Он тяжело вздохнул: — Но откуда моя матушка могла разбираться в таких тонкостях? Она охапками скупала для меня эти книжицы, вопреки их высокой стоимости, и говорила, что, если в будущем я вернусь к отцу, то должен буду предстать перед его взором как можно более образованным, чтобы не отстать от остальных. Он тратила на них все свои деньги.
ЛХ учит Яо особой мелодии.
— Брат, «Песнь Очищения» — одна из особых мелодий Ордена Гусу Лань. Подобному знанию не стоит просачиваться вовне.
Но Лань Сичэнь, похоже, не заметил его предупреждения. Он улыбнулся:
— Песнь Очищения», в отличие от «Песни Истребления», используется для умиротворения и очищения рассудка. Неужели я настолько скуп, чтобы утаивать столь целительную практику? Кроме того, я хочу научить ей нашего третьего брата — разве подобное можно считать «просачиванием вовне»?
НМЦ сначала против, но выслушав ЛХ, больше не спорит.
Появляется НХС
Как-то раз Не Минцзюэ вернулся в Нечистую Юдоль и обнаружил в главной зале Не Хуайсана, стоящего подле дюжины складных вееров, расписанных золотой краской. Все веера лежали в раскрытом состоянии, и Не Хуайсан любовно поглаживал их, мурлыча себе под нос и сравнивая затейливые надписи на каждом. На лбу Не Минцзюэ тотчас же проступили вены:
— Не Хуайсан!
Не Хуайсан рухнул на колени.
НХС понятия не имеет, где его сабля, что бесит НМЦ. Он приказывает сжечь веера.
Не Хуайсан побледнел от страха. Он поспешил сгрести веера в руки и взмолился:
— Брат, не надо, пожалуйста! Это мои подарки!
Не Минцзюэ стукнул ладонью по столу, проделав в нём длинную трещину:
— Кто прислал их тебе? Скажи этому человеку немедленно показаться мне на глаза!
Раздался чей-то голос:
— Я.
Цзинь Гуанъяо зашёл с улицы. Не Хуайсан мгновенно просиял, словно узрел своего спасителя:
— Брат, а вот и ты!
НХС тоже зовёт его братом)
В действительности же Цзинь Гуанъяо было не под силу успокоить Не Минцзюэ. Однако, как только он появился, гнев того незамедлительно перекинулся на него одного, не оставив возможности побранить кого-либо ещё, поэтому утверждение, что Цзинь Гуанъяо и впрямь спас Не Хуайсана, вполне имело смысл.
— Увлечения Хуайсана довольно изысканны. Он с упоением занимается каллиграфией и живописью, а вовсе не слоняется без дела. Почему ты называешь его страсть «бесполезной ерундой»?
Не Хуайсан закивал головой, подобно болванчику:
— Да-да, брат прав!
Не Минцзюэ возразил:
— Но для главы Ордена эти занятия совершенно бесполезны.
Не Хуайсан сказал:
— Я не хочу быть главой Ордена. Брат, ты – наш глава, а я не собираюсь им становиться!
Зная всё, понятно, что НМЦ уже понимает – НХС придётся стать главой.
Яо излагает вот что:
Брат, сейчас Орден Гусу Лань находится на решающей стадии восстановления Облачных Глубин. Ты не разрешаешь нашему второму брату навещать тебя, поэтому он научил меня «Песни Очищения». И я надеюсь, что даже несмотря на то, что я не столь искусен, как он, всё же смогу несколько умиротворить тебя.
В ГСЛ всё ещё не закончен ремонт. По этой причине НМЦ не разрешает ему приезжать (?), но ЛХ подарил ему гуцинь.
Лань Сичэнь преподнёс Не Минцзюэ гуцинь, когда играл для него «Песнь Очищения» в Нечистой Юдоли, помогая взять себя в руки и стать более сдержанным.
НХС тут как тут:
— Брат, что это за песнь? А можно мне послушать? И кстати, то ограниченное издание, что ты подарил мне в прошлый раз…
Не Минцзюэ выкрикнул:
— Возвращайся в свою комнату!
Не Хуайсана тут же как ветром сдуло, впрочем, умчался он не в свои покои, а в гостиную, где Цзинь Гуанъяо оставил для него подарки.
НХС ничем с пути не сдвинуть)
Он же знает, что брат у него отходчивый.
Не Минцзюэ же немного отвлекли, и ярость его постепенно сошла на нет. Он посмотрел на Цзинь Гуанъяо, чьё лицо выглядело весьма изнурённым, а одежды с Сиянием средь снегов на груди — пыльными: вероятно, он проделал весь путь от самой Башни Золотого Карпа. Не Минцзюэ помолчал, а затем вдруг сказал:
— Садись.
Цзинь Гуанъяо разбирался в людских чаяниях, поэтому к каждому находил свой подход; он всегда угождал их желаниям и добивался максимальных успехов при минимальной затрате сил. Его даром и впрямь можно было назвать способность делать выводы, исходя из увлечений человека, а Не Минцзюэ и впрямь был единственным, кого Цзинь Гуанъяо так и не смог «прощупать» и извлечь полезную для себя информацию. Вэй Усянь уже наблюдал его попытки, когда Мэн Яо работал под руководством Не Минцзюэ: вино, женщины, богатство – всё одинаково неинтересно; живопись, каллиграфия, предметы старины – куча грязи и чернил; отборные листья зелёного чая или помои с придорожных лавок – никакой разницы. Мэн Яо испробовал всё, что пришло ему на ум, но так и не смог обнаружить никаких пристрастий Не Минцзюэ, кроме ежедневных тренировок с саблей и истребления псов из клана Вэнь: он действительно напоминал неприступную крепость, которую ничем нельзя пробить.
Яо даже не пришлось сильно стараться, НМЦ без пререканий согласился, чтобы тот играл ему.
С тех пор Цзинь Гуанъяо каждые несколько дней спешил в Цинхэ из Ланьлина и исполнял «Песнь Очищения», помогая Не Минцзюэ побороть его ярость. Он старался изо всех сил и никогда и ни на что не роптал. Меж тем, «Песнь Очищения» и в самом деле оказывала положительное воздействие на Не Минцзюэ: Вэй Усянь явно ощущал, как свирепость и жестокость в его сердце подавлялись мелодией гуциня. Кроме того, во время её исполнения мужчины мирно беседовали, и их общение даже несколько напоминало те дни, когда они ещё не начали скандалить у всех на глазах. Вэй Усянь подумал, что, возможно, неотложное восстановление Облачных Глубин, во время которого их никак нельзя было покинуть, являлось обычным предлогом. Вероятно, Лань Сичэнь просто-напросто давал Не Минцзюэ и Цзинь Гуанъяо возможность снизить накал кипящих между ними страстей.
ЛХ настоящий профи в сводничестве. Кстати, этот отрывок противоречит более раннему, в котором Яо говорит, что НМЦ не разрешает ЛХ приезжать. Похоже на косяк перевода, а на самом деле, ЛХ не приезжал сам, отговариваясь делами.
Следующая сцена – в ЛЛЦ, НМЦ в ярости врывается в тот самый Цветущий Сад, в котором ЛХ с Яо и НХС сидели в настоящем. Там сидят ЛХ с Яо и обсуждают какие-то чертежи (башен?)
При виде вломившегося в комнату Не Минцзюэ Лань Сичэнь слегка растерялся:
— Брат?
Не Минцзюэ выпалил:
— Ты, сиди здесь.
А затем повернулся к Цзинь Гуанъяо и холодно приказал:
— А ты, пойдём на улицу.
Они выходят на «край Башни Золотого карпа» - это площадка перед лестницей. НМЦ замахивается, Яо уклоняется, это на глазах у всех.
— Где Сюэ Ян?
Цзинь Гуанъяо ответил:
— Заключён в темницу, на всю оставшуюся жизнь…
Не Минцзюэ вскипел:
— А что ты мне обещал?
Цзинь Гуанъяо хранил молчание. Не Минцзюэ продолжил:
— Я требовал, чтобы он ответил за свои преступления кровью, но ты решил пожизненно посадить его под стражу?
Это уже после истории с кланом Чан, то есть прошла пара лет со смерти ВИ.
Новенькое: СЯ пригласили по рекомендации Яо.
Не Минцзюэ перебил его:
— Хороших же дел наворотил хороший заклинатель, приглашённый, между прочим, по твоей рекомендации!
Яо упирает на то, что подчиняется ЦГШ, НМЦ этим не проймёшь.
Но кто пригласил его в Орден? Кто оказывал ему протекцию? Кто превозносил его таланты до небес? Хватит прикрываться отцом.
Он требует голову СЯ
Цзинь Гуанъяо открыл рот, намереваясь ответить, но Не Минцзюэ уже совсем потерял терпение:
— Мэн Яо, прекращай заговаривать мне зубы. Все твои штучки уже давно не работают на мне!
В ту же секунду по лицу Цзинь Гуанъяо пробежала некая тень смущения и невозможности выносить подобное, словно кто-то, страдающий уродливой и постыдной болезнью, вдруг оказался перед глазами тысяч людей. И этому человеку было негде укрыться.
И Яо прорвало:
Мои штучки? Какие штучки? Брат, ты всегда бранил меня за то, что я просчитываю свои действия наперёд, и полагаешь, что я недостаточно благороден. Ты говорил, что ты честный и прямой человек, который ничего не боится; твёрдому духом мужу, гордо ступающему по дороге добродетели, нет нужды плести интриги и строить коварные планы. Что ж, хорошо. Ты искусный заклинатель, родившийся в уважаемом клане. Но что же я? В чём я похож на тебя? Во-первых, под ногами у меня никогда не будет фундаментальных основ ведения боя и прочих заклинательских практик. Разве кто-то обучал меня в детстве так же, как и тебя? Во-вторых, за плечами у меня никогда не будет могучего рода и достойного происхождения. Думаешь, что здесь, в Ордене Ланьлин Цзинь, я нахожусь в надёжном положении? Думаешь, что после смерти Цзинь Цзысюаня я мог бы резко взлететь вверх? Да Цзинь Гуаншань скорее притащит ещё одного ублюдка, чем позволит мне стать его наследником! Считаешь, что я не должен ничего бояться? Ну так я всего боюсь, даже проходящих мимо людей! Вот уж действительно говорят, сытый голодного не разумеет.
Прямо как в финальной сцене в храме. Но НМЦ не ЛХ и - о, да – его этим не проймёшьXD
Не Минцзюэ холодно ответил:
— Говоря по существу, вся твоя речь сводится к одному: ты отказываешься убивать Сюэ Яна, потому что не хочешь, чтобы твоё положение в Ордене Ланьлин Цзинь пошатнулось.
Яо явно сорвало тормоза. Интересно, почему сейчас? - НМЦ ему пока что не сказал ничего, что не говорил бы раньше, но его уже несёт.
Он поднял голову на Не Минцзюэ, и в глазах его заплясали странные огоньки:
— Но, брат, я уже давно хотел узнать: твои руки, без сомнения, отняли в разы больше жизней, чем мои; я был вынужден убить нескольких заклинателей в отсутствии иного выхода, но почему ты, тем не менее, постоянно напоминаешь мне об этом, вплоть до сего момента?
Не Минцзюэ впал в столь сильное бешенство, что расхохотался в голос:
— Отлично! Я с радостью тебе отвечу. Несметное множество душ пало от моей сабли, но никого из них я не убил по собственной прихоти, и уж, тем более, в попытках вскарабкаться наверх!
Не Минцзюэ спросил:
— Тогда почему ты не принесёшь в жертву самого себя? Считаешь себя выше их? Считаешь, что чем-то отличаешься от них?
Цзинь Гуанъяо долгое время пристально смотрел на него, а затем, словно, наконец, определился, или же отрёкся от чего-либо, спокойно сказал:
— Считаю, — Цзинь Гуанъяо ещё выше задрал голову. На лице его читалась смесь высокомерия, спокойствия и капля скрытого умопомешательства: — Я и они, безусловно, — мы отличаемся!
Они с лепшим другом Сюэ Яном очень похожи.
Этот момент, с отречением, и далее
Он поднял ногу, но Цзинь Гуанъяо не предпринял никаких попыток ни уклоняться, ни прикрываться, и ступня опустилась прямо ему на грудь. Цзинь Гуанъяо вновь кубарем покатился с лестницы Башни Золотого Карпа.
Не Минцзюэ посмотрел вниз и выкрикнул:
— Неудивительно слышать подобное от сына шлюхи!
Выглядит так, будто Яо всё решил еще до «сына шлюхи», словно он знал, что НМЦ его столкнёт, и намеренно провоцировал.
А, ступеней более пятидесяти. Полезная информация.
Цзинь Гуанъяо пересчитал своим телом более пятидесяти ступеней, и наконец приземлился.
Однако он не стал долго лежать на земле, а почти сразу же поднялся, жестом отослал адептов и слуг, окруживших его, отряхнул одежды с Сиянием средь снегов на груди и медленно поднял глаза на Не Минцзюэ. Взгляд его излучал спокойствие, едва ли не безразличие.
НМЦ намерен его убить (прямо при всех), ЛХ останавливает.
Его уже ничем не спасти. А если всё так и будет продолжаться, он непременно принесёт несчастья в этот мир. Чем скорее его убить, тем скорее мы сможем спокойно жить дальше!
Лань Сичэнь замер:
— Брат, что ты такое говоришь? В последнее время он только и делал, что метался между Ланьлином и Цинхэ, а взамен получает от тебя лишь «его уже ничем не спасти»?
И опять про то, что НМЦ отходчив.
В общении с людьми, подобными Не Минцзюэ, самым лучшим способом воздействия на них было напомнить о благодеяниях и подлостях их оппонентов: Не Минцзюэ и в самом деле остановился и взглянул вниз на Цзинь Гуанъяо.
…
— Брат, боюсь, ты не знаешь, что сейчас наш младший брат находится в ужасном положении.
Не Минцзюэ ответил прежним холодным тоном:
— Судя по его словам, он всегда находится в положениях одно хуже другого.
Однако, несмотря на эту фразу, сабля его уже вернулась в ножны.
Тем временем, Яо:
По лицу того ручьями стекала алая кровь, но кроме свежей ссадины от падения с лестницы, на лбу его также оказался старый шрам с прошлого раза, замотанный бинтами и изначально скрытый головным убором отшельника из лёгкой газовой ткани. Сейчас обе раны раскрылись, и Цзинь Гуанъяо, сорвав с головы перевязку, промокнул ей кровь, чтобы не запачкать свои одежды. Затем он бросил тряпки на землю и безмолвно застыл на месте, размышляя о неизвестном.
Так сформулировано, будто под старой раной подразумевается ушиб после первого падения с лестницы. Но это было несколько лет назад, рана должна была полностью зажить. Она же не магическая, как у ССЧ.
ЛХ объясняет странное поведение Яо:
Но несколькими минутами ранее он дерзил и перечил тебе, не так ли? Можешь ли ты вспомнить, чтобы он раньше вёл себя подобным образом?
…
— Мачеха с самого начала невзлюбила нашего младшего брата, а после кончины Цзысюань-сюна и вовсе принялась постоянно бить и бранить его. В последнее же время и отец перестал прислушиваться к нему и отклонил все его предложения.
Яо достаточно наглый, чтобы уже через пару дней припереться в ЦХН. НМЦ как раз гоняет брата.
Не Хуайсан же не проявлял никакого интереса к занятиям, к тому же, солнце светило непомерно ярко, и в итоге он начал манкировать и жаловаться на усталость уже после нескольких движений. Кроме того, Не Хуайсан весь горел от нетерпения, намереваясь скорее подойти к Цзинь Гуанъяо и узнать, какие подарки тот принёс ему на этот раз. Обычно Не Минцзюэ лишь хмурился на подобное расхлябанное поведение, но сегодня вспылил
ВИ чувствует, что НМЦ в дикой ярости, а НХС этого не знает, поэтому ведёт себя как обычно.
— Но, брат, время тренировки уже вышло! Теперь настало время отдыхать!
Не Минцзюэ сказал:
— Ты отдыхал тридцать минут назад. Продолжай тренироваться, пока не овладеешь этим движением.
Не Хуайсан продолжил весело хихикать:
— Мне всё равно не под силу овладеть им! Хватит занятий на сегодня!
Он часто говорил подобное, но на этот раз Не Минцзюэ отреагировал совершенно иначе, нежели чем обычно.
Про достижения НХС
— Ты уже целый год не можешь освоить несколько жалких приёмов, потому что пребываешь на площадке каких-то тридцать минут, а потом начинаешь ныть, что устал! Я не требую от тебя выдающих достижений, но ты ведь не способен защитить даже самого себя!
НХС приказывает сжечь вещи НХС
Вскоре адепты вернулись, действительно неся с собой веера, произведения каллиграфии и живописи и фарфоровую утварь из его комнаты. Не Минцзюэ постоянно угрожал спалить дотла все его вещи, но никогда ещё не претворял своих намерений в жизнь. Тем не менее, на этот раз он был серьёзен, и Не Хуайсан в панике бросился к нему
Зажигает огонь саблей Оо
Однако Не Минцзюэ уже взмахнул саблей, и все изящные предметы тонкой работы, сваленные в беспорядочную кучу в центре тренировочной площадки, охватили яркие языки пламени.
НХС показывает фамильный норов Не
Не Хуайсан по-прежнему ошалело стоял на месте и дрожал всем телом, глядя на Не Минцзюэ. В глазах его алели налитые кровью прожилки
…
На лице Не Хуайсана неожиданно промелькнули ненависть и гнев. Он отшвырнул свою саблю на землю и вскричал:
— Ну так жги!!!
Цзинь Гуанъяо торопливо сказал:
— Хуайсан! Твой брат всё ещё разъярён. Не…
Не Хуайсан зарычал на Не Минцзюэ:
— Сабля, сабля, сабля! Да кому она нахрен сдалась вместе с твоими тренировками?! Что с того, что я хочу быть бесполезной швалью?! А кому надо, тот пусть и становится главой Ордена! Если я говорю, что мне это не под силу, значит, мне это не под силу! Если я говорю, что мне это не нравится, значит, мне это не нравится! Какой смысл меня заставлять?!
