ЛЧ даже с похмелюги просыпается ровно в 5 часов.
— Как больно… Ханьгуан-цзюнь, захмелев, ты теряешь всю свою благопристойность и благовоспитанность.
Лань Ванцзи даже не поднял на него взгляда:
— Что посеешь, то и пожнёшь.
ВИ пытается в мыслительный процесс:
В прошлый раз, когда он захмелел, я спросил у него: «Тебе когда-нибудь кто-нибудь нравился?», и он ответил: «Да». Возможно, он уже целовал её? Впрочем, учитывая сдержанный нрав и самообладание Лань Чжаня, он ни за что не стал бы пересекать границы дозволенного. Они наверняка ещё не целовались или даже не держались за руки.
Ты даже не представляешь)
Молодёжь подружилась.
До недавних событий ученики едва знали друг друга, встречаясь лишь на Советах Кланов, созванных их именитыми орденами. Но за последние дни они пережили и случай с кошачьими трупами, и захватывающий дух день в городе, окутанном демоническим туманом; вместе жгли ритуальные деньги, украдкой пробовали вино, ругались между собой и даже успели побраниться на других — выражаясь иначе, ученики весьма и весьма сблизились. Сейчас юноши до последнего тянули момент расставания и, остановившись у ворот, болтали без умолку, обсуждая грядущую встречу на Совете Кланов и строя планы на совместную ночную охоту.
ВИ же занимается воспитанием племянника.
Мо Сюаньюй был одним из внебрачных детей Цзинь Гуаншаня и, следовательно, приходился Цзинь Цзысюаню и Цзинь Гуанъяо единокровным младшим братом. С точки зрения родства и преемственности поколений, Вэй Усянь в этом теле вполне мог считаться младшим дядей Цзинь Лина
…
— По приезде домой прекращай препираться со своим дядей. Слушайся его советов и отныне будь осмотрительнее.
Проблемы ЦЛ и разница поколений.
Цзинь Лин происходил из именитого ордена, но людские кривотолки и досужие пересуды никогда и никого не обходили стороной, невзирая на происхождение. Ему, как круглому сироте, неизбежно приходилось проявлять излишнюю торопливость, пытаясь доказать всем вокруг, что он ничуть не хуже других.
— Но ведь и оба моих дяди прославились, будучи совсем ещё юношами.
Вэй Усянь подумал: «Да разве можно сравнивать? В те годы Орден Цишань Вэнь притеснял и угнетал другие кланы, поэтому каждому юноше приходилось держать ухо востро и в подспудной панике отчаянно тренироваться и без устали убивать налево и направо, находясь в полном неведении относительно того, не настигнет ли их злой рок и не станут ли они следующими. Во время Аннигиляции Солнца на поля сражения отправили всех без исключения, будь ты хоть старик, хоть юноша. Но сейчас ведь всё спокойно и ордены поддерживают мир друг с другом. Обстановка перестала быть столь напряжённой и, безусловно, заклинатели больше не совершенствуют тело и дух, не щадя живота своего. В этом просто уже нет необходимости».
Цзинь Лин добавил:
— Даже этот пёс Вэй, Вэй Ин, убил Черепаху-Губительницу Сюань-у именно в юношеском возрасте. Если уж и он справился, то почему я не смогу?
ЦЛ милейший гомофоб)
Ты и Ханьгуан-цзюнь… Впрочем, неважно. Это ваше дело. Короче говоря, я не собираюсь обращать на вас внимание. Если уж тебе так нравится быть обрезанным рукавом, то пусть так оно и будет. Эта болезнь явно неизлечима.
Даже он знает о значении лобной ленты! наверное, СЧ с ЦИ рассказали после цирка, устроенного вансянями.
— Мне уже известно значение лобной ленты Ордена Гусу Лань.
ЦЛ считает ЮМЦ своим орденомXD
Не путайся с другими мужчинами, особенно с адептами моих орденов! А иначе, не обессудь, но я не стану с тобой церемониться.
«Моими орденами» Цзинь Лин назвал Орден Ланьлин Цзинь и Орден Юньмэн Цзян. Похоже, что уровень его терпимости к обрезанным рукавам возрос до такой степени, что теперь Цзинь Лин готов закрывать глаза на подобное, если только дело не касалось никого из этих двух орденов.
ЦЛ уходит первым
Попрощавшись, он бодро и молодцевато прошествовал в направлении Ланьлина, вероятно, по-прежнему опасаясь появляться в Пристани Лотоса и показываться Цзян Чэну на глаза.
Остальные тоже кто куда, остается только мелочь из ГСЛ.
Лань Сычжуй ответил:
— Цзэу-цзюнь сейчас охотится близ Таньчжоу. Мы вернёмся в Облачные Глубины или отправимся ему навстречу?
Лань Ванцзи ответил:
— В Таньчжоу.
Мужчины шли несколько впереди, а юноши держались поодаль. Через некоторое время Лань Ванцзи подал голос:
— Цзян Чэн знает, кто ты.
Вспоминая многочисленные фики, в которых ЛЧ зовет ЦЧ исключительно «Цзян Ваньинь» - канонный ЛЧ далеко не так вежлив, как принято думать в фандоме)
— Ага, знает. Но что он может поделать? У него нет доказательств.
В отличие от насильственного захвата приношение тела в жертву в обмен на исполнение желания никаких следов после себя не оставляло. Цзян Чэн опознал его истинную сущность, опираясь лишь на реакцию Вэй Усяня, оставшегося один на один с собакой. Но, во-первых, Цзян Чэн никогда никому не рассказывал, что Вэй Усянь боится собак, а, во-вторых, люди, незнакомые с Вэй Усянем достаточно близко, не смогли бы сделать какие-либо выводы, исходя из одних только эмоций или же выражения лица, и принять их за неопровержимое доказательство не представлялось возможным. Даже если бы Цзян Чэн решил вдруг развесить повсюду объявления, сообщающие, что Вэй Усянь боится собак, все скорее бы поверили в то, что Саньду-шэншоу наконец-таки тронулся умом после всех безуспешных попыток изловить Старейшину Илин.
Они добираются до Сада Распускающихся Бутонов.
Там говорилось, что в Таньчжоу есть сад, а в саду обитает Дама. Любой смельчак может попытать счастья и под светом полной луны продекламировать в том саду стихотворение. Если Дама сочтёт его прекрасным, то одарит человека распустившимся бутоном, чей аромат не зачахнет в течение трёх лет; если же Дама решит, что стихотворение никуда не годится, или его рифмы хромают, то она явит посетителю свою сущность, чтобы бросить цветок ему в лицо, а затем растворится в воздухе.
…
Легенды гласят, что первый владелец, слывший поэтом, собственноручно посадил все эти цветы и обращался с ними, как с друзьями, каждый день декламируя в саду свои стихотворения. Здешняя флора впитала поэтическое настроение и вдохновение своего хозяина и в один прекрасный момент обрела душу, обратившись Дамой Распустившихся Бутонов. Когда в сад приходил человек и читал ей красивые поэмы, пробуждая воспоминания о том, кто давным-давно посадил её, Дама радовалась и преподносила в дар цветок. Но если же стихотворение не находило отклика в её сердце, или же его строчки не содержали рифмы, она неожиданно возникала из кустов и с силой кидала цветок в лицо наглецу. Человек этот тут же терял сознание, а когда приходил в себя, обнаруживал, что неведомая сила выдворила его из сада. Десятки лет назад люди шли сюда нескончаемым потоком.
СЧ не так уж идеален))
— Романтично, романтично. Но я абсолютно уверен, что в библиотеке Ордена Гусу Лань фолиантов подобного содержания никогда не хранили. Сычжуй, признавайся, что за книгу ты читал, и кто тебе её дал.
Лань Сычжуй зарделся и украдкой взглянул на Лань Ванцзи, опасаясь наказания.
Оказывается, ВИ и тут отличился.
Так что сделал Вэй Усянь? Он ведь страшный злодей, что он сотворил на этот раз? Схватил Даму и увёл её силой?
Лань Сычжуй ответил:
— Совсем не так. Вэй Усянь проделал долгий путь из Юньмэна в Таньчжоу только ради того, чтобы увидеть лицо Дамы. Он из ночи в ночь нарочно читал ей плохо рифмованные стихотворения, добиваясь гнева Дамы, брошенного в лицо цветка и выдворения прочь. Приходя в сознание, Вэй Усянь вновь спешил в сад и продолжал декламировать поэмы, путая их строчки. В конце концов, повторив сей трюк двадцать с лишним раз, он всё-таки смог разглядеть лицо Дамы, а после вознамерился пойти по миру, прославляя её красоту. Но Дама Распустившихся Бутонов настолько рассердилась, что на долгое время перестала появляться в саду, а чуть завидев Вэй Усяня, окатывала его целым градом пустоцветов, и зрелище это изумляло сильнее самых удивительных картин.
Лань Ванцзи смотрел на него, и пускай при этом выражение его лица оставалось всё таким же бесстрастным, однако в глазах плясал едва заметный огонёк, словно он втайне посмеивался над Вэй Усянем. Тот подумал: «Эй, Лань Чжань, хватит так беззастенчиво хихикать надо мной. Между прочим, я знаю, по крайней мере, восемь, а может быть, и все десять постыдных случаев, произошедших с тобой в юности. И рано или поздно я обязательно расскажу обо всём этим детям и разрушу образ их кристально чистого, безупречного и едва ли не святого Ханьгуан-цзюня. Погоди у меня».
Мне аж стало интересно, что за 10 постыдных случаев? Я, кроме истории с порнушкой, ни одного не припомню)
Вернувшись домой, призовите Ханьгуан-цзюня и получите своё наказание. Перепишите правила Ордена Гусу Лань десять раз.
Юноши побледнели от страха:
— Десять раз, и при этом стоя на руках?!
Ошарашенный Вэй Усянь повернулся к Лань Ванцзи:
— В твоём ордене заставляют переписывать правила, стоя на руках? Это уже чересчур сурово.
Лань Ванцзи спокойным тоном ответил:
— Всегда найдётся кто-то, кого обычное переписывание правил ничему не научит. А стойка на руках помогает не только лучше усвоить материал, но и одновременно совершенствует тело и дух.
Безусловно, одним из тех, кого переписывание правил ничему не научило, оказался Вэй Усянь, однако он сделал вид, будто не понял, о чём толковал Лань Ванцзи. Сейчас, глядя в прошлое, Вэй Усянь мог лишь порадоваться, что тогда ему не пришлось копировать тексты книг, стоя на руках.
Они останавливаются на привал в саду.
Лань Ванцзи отправился по окрестностям с дозором, чтобы убедиться в безопасности выбранного места и попутно изобразить несколько магических полей на случай непредвиденного вторжения.
Ага. Есть какие-то магические поля, жалко, что без подробностей.
ВИ наконец выясняет значение лобной ленты
Основатель Ордена Гусу Лань, Лань Ань, провозгласил, что адепт нашего ордена может давать себе волю и забыть обо всех правилах лишь с тем, кто предназначен ему Небесами, с человеком, которому он предан всей душой и которого любит всем сердцем. И из поколения в поколение передавался его наказ… Эмм… Лань Ань завещал, что наша лобная лента — предмет исключительной важности, крайне личный и требующий более чем бережного отношения. Кроме самого адепта Ордена Гусу Лань, никому не позволено просто так её трогать, снимать, когда вздумается, и, тем более, запрещено связывать ей другого человека. Это строжайшее табу. Эмм… Если, конечно, он… он не…
У ВИ флэшбэки про соревнование лучников.
Когда-то Орден Вэнь созвал в Цишань Великий Совет Кланов, длившийся семь дней. Каждый из этих дней ознаменовался различными забавами, и одной из них стало состязание лучников.
А, так это было только частью развлечения, по дунхуа сложилось другое впечатление.
Правила этого состязания были таковы. Все юноши младше двадцати лет, адепты различных кланов и орденов, выходили на специально предназначенные охотничьи угодья, на которых располагалось около тысячи подвижных и притом довольно проворных бумажных манекенов размером с человеческий рост, но только одна сотня из целей заключала в себе свирепый дух. Если юноша сбивал пустой манекен, он тут же выбывал из состязания, и лишь безошибочное поражение мишеней, содержавших духи, позволяло оставаться в игре. По её окончании среди учеников определялся самый меткий, самый продуктивный, и таким образом распределялись места победителей.
Накануне соревнования ему пришлось всё утро выслушивать прения своего ордена, от которых голова шла кругом
Интересно, что за прения)
Он был одет в красное одеяние с округлым воротником, туго затянутыми манжетами и поясом, сплетённым из девяти золотистых колец — церемониальное облачение, выданное всем ученикам, явившимся на Совет Кланов в Цишань.
Жалко, что в дунхуа их так не приодели.
Вэй Усяню юноша показался слегка знакомым. Порывшись в памяти, он удовлетворённо шлёпнул себя по бедру, наконец вспомнив его, и радостно воскликнул:
— Ага! Да это же Ванцзи-сюн!
К тому времени минуло уже больше года с тех пор, как Вэй Усянь проходил обучение в Гусу, а после был отослан обратно в Юньмэн. Вернувшись домой, он принялся рассказывать всем свои впечатления от Гусу, не забыв упомянуть и о том, что лицо у Лань Ванцзи, конечно, красивое, но сам он ужасно чопорный, унылый и скучный. Очень скоро Вэй Усянь начисто забыл обо всех своих приключениях в Гусу и продолжил носиться по озёрам и горам днями напролёт.
Забывчивость ВИ поистине эпична..
Вэй Усянь, чувствуя неловкость, обернулся к Цзян Чэну:
— Он снова принял меня за пустое место. Эх.
Цзян Чэн окинул его безразличным взглядом, также решив считать Вэй Усяня за пустое место.
Кстати, это полезная инфа: прошло чуть более года, ЦЧ уже вернулся, значит, он учился в ГСЛ примерно год.
К стрельбищу вели около двадцати входов, свой для каждого ордена
Можно сделать вывод, что в то время было около 20-ти крупных и уважаемых орденов, а остальные – мелочь, не стоящая Вжухова внимания.
Финский стыд с этой злосчастной лентой.
С этими словами Вэй Усянь приступил к делу и схватил конец лобной ленты, мельтешивший у него перед глазами. Но, на беду, руки его жили своей жизнью. В Юньмэне Вэй Усянь привык дёргать девушек за косы, и теперь, стоило в его ладони попасть длинному полосообразному предмету, инстинктивное желание потянуть за него побежало впереди зова разума. В итоге Вэй Усянь без малейших раздумий дёрнул за конец повязки. Но она и так уже располагалась под небольшим углом, а узел был слегка ослаблен, поэтому вслед за рывком Вэй Усяня лента соскользнула с лба Лань Ванцзи.
Заботливый ЛХ)
Прочие ученики Ордена Гусу Лань также прекратили стрелять из луков и приблизились к ним. Лань Сичэнь приобнял за плечо своего младшего брата и тихо заговорил с безмолвным Лань Ванцзи. Все без исключения казались крайне серьёзными, словно пред лицом могущественного врага. Они отрицательно качали головами и время от времени кидали на Вэй Усяня странные и загадочные взгляды.
До его ушей долетели лишь обрывки фраз: «случайность», «успокойся», «не переживай», «мужчина», «правила ордена» и тому подобное. Вэй Усянь ещё больше растерялся.
Кстати, получается, что в этом флэшбэке ЛХ еще нет 20 лет, ЛЧ же должно быть 16-17.
ЦЧ тоже ни бум-бум про лобные ленты ГСЛ, хотя год там проучился
Но я ведь не нарочно сдёрнул с него повязку, почему же он тогда так разозлился, как думаешь? Даже отказался от дальнейшего участия в состязании.
Цзян Чэн язвительно хмыкнул:
— Он ещё спрашивает! Да потому что он терпеть тебя не может!
Стрелы за его спиной тоже почти подошли к концу,
Это значит, что ЦЧ, как и ВИ уже сбил дохрена призраков, не промахнувшись, а не тот стыд из дунхуа.
За все эти годы он (ВИ) так и не задумался о том, что же тогда произошло. Поначалу Вэй Усянь сомневался, не несёт ли лобная лента особого значения для адептов клана Лань, но после состязания и вовсе позабыл о том случае.
ВИ вообще всё быстро забывает, мы уже поняли)
Флэшбэки, глава и эта часть чтений заканчиваются на самом интересном.
Вэй Усянь спешно принял свой обычный вид, обернулся и увидел чёрную фигуру, стоявшую в тени мёртвого дерева неподалёку.
Фигуру очень высокую, весьма стройную и чрезвычайно величественную.
Вот только голова её отсутствовала.