В его отсутствие кто-то с дурными намерениями уничтожил защитное поле и впустил в имение несколько свирепых и жестоких злобных духов. Подробности и причины поступка остались тайной, покрытой мраком.
Дальше – заклинательские будни
Обычно редко кто заботился несчастьями, случавшимися с маленькими кланами
Подумаешь, шестьдесят человек за одну ночь убили.
ССЧ был тем, кто взялся за расследование и поймал убийцу.
Сюэ Ян оказался даже моложе Сяо Синчэня, совсем мальчишка. Но, несмотря на столь юный возраст, жестокости ему хватало с лихвой. Ещё в пятнадцать лет он, босяк из Куйчжоу, широко прославился за свою свирепую натуру, бесчеловечные методы и лучезарную улыбку во всё лицо. Жители Куйчжоу бледнели при одном лишь упоминании его имени. Похоже, Сюэ Ян, скитаясь в детстве по улицам, годами взращивал к отцу Чан Пина всепоглощающую ненависть. Он расправился со всем кланом в знак возмездия и ещё по некоторым иным причинам.
Что же это за некоторые причины?
Сяо Синчэнь пересёк тысячу ли, чтобы схватить Сюэ Яна, который по-прежнему безмятежно и весело развлекался, ввязываясь в потасовки с таким же, как он, сбродом.
Схватив СЯ, ССЧ притащил его на совет кланов и потребовал справедливого наказания. Но дело осложнилось тем, что СЯ был не обычным босяком, а приглашенным адептом ЛЛЦ.
Вэй Усянь удивился:
— В самом деле? Но ведь в те годы Орден Ланьлин Цзинь уже входил в число Великих, разве нет? С чего бы им приглашать в ученики какого-то бродягу?
Лань Ванцзи произнёс:
— Это вторая нить.
Он пристально посмотрел Вэй Усяню в глаза и неторопливо произнёс:
— Из-за Тигриной Печати Преисподней.
Про ТПП:
Из всего магического оружия, созданного им при жизни, это был одновременно и самый устрашающий, и самый желанный артефакт.
Тигриная печать имела назначение, вытекающее из названия — она передавала приказы хозяина, следовательно, любой, кто обладал ей, мог подчинять мертвецов, призраков и свирепых духов своей воле и отдавать им приказы. (Тигриная печать в Древнем Китае была верительным знаком военачальника в форме тигра, предназначенным для командования войсками. Сделанный из бронзы или золота тигр разделялся на две половины, правую и левую, одна из которых хранилась у императора, вторая — у генерала. Только когда они объединялись, генерал имел право приказывать солдатам от лица императора.)
Поначалу Вэй Усянь, создавая артефакт, не особенно задумывался о последствиях — он просто-напросто устал собственноручно повелевать трупами и духами. Тут-то он и вспомнил об осколке редчайшей железной руды, полном тёмной энергии, когда-то обнаруженном им в брюхе твари, и выковал из него Тигриную печать.
Мы уже поняли, что ВИ очень ленив)
Тигриная Печать Преисподней оказалась гораздо мощнее и ужаснее, чем он мог себе представить. Он рассчитывал использовать печать как небольшое подспорье, но её сила едва ли не превосходила силу Вэй Усяня, её создателя. Более того, печать не привязывалась к одному хозяину, а это означало, что кто бы ни завладел ей, добряк или злодей, друг или враг, он мог с лёгкостью воспользоваться артефактом.
Создав столь опасный источник бедствий, Вэй Усянь не то чтобы не задумывался об уничтожении Тигриной Печати Преисподней, но выковать её стоило немалых трудов, поэтому и разрушить тоже было не так-то просто — процесс требовал немалых затрат сил и времени. К тому же, уже тогда он смутно осознавал своё шаткое положение и надвигающую на него бурю всеобщей ненависти и презрения, а с таким грозным оружием, как Тигриная Печать Преисподней, никто не рисковал сломя голову нестись в атаку, поэтому Вэй Усянь временно сохранил артефакт. Он разделил печать на две половины, сделав так, что пустить её в ход можно было только объединив их, и никогда не использовал знак без тщательного обдумывания.
В итоге Вэй Усянь применял Тигриную Печать Преисподней всего дважды, и оба случая обернулись реками крови. Впервые он задействовал артефакт во время Аннигиляции Солнца, а после повторного использования он, наконец, решился уничтожить одну из половин. Однако до того, как он успел разрушить вторую часть, произошла осада горы Луаньцзан, и Вэй Усянь потерял власть над ней.
Несмотря на то, что Сюэ Ян был совсем юн, он обладал неплохой смекалкой и более чем порочным духом. Орден Ланьлин Цзинь обнаружил, что Сюэ Ян, воспользовавшись уцелевшей частью печати, способен соорудить её приблизительную копию. И пусть воссозданный артефакт не выказывал былой мощи и пока ещё не мог использоваться, тем не менее, он уже сулил страшные последствия.
…
Возможно, Сюэ Ян стёр с лица земли целый клан Чан не только лишь с целью отмщения за все те беды, причинённые ему в детстве. Велика вероятность, что он, ценой нескольких десятков жизней, проверял могущество восстановленной печати!
А вот и некоторые причины.
Орден Ланьлин Цзинь всеми правдами и неправдами покрывал Сюэ Яна, однако Сяо Синчэнь также настойчиво не желал сдаваться. Их упорное противостояние дошло до ушей Чифэн-цзуня, Не Минцзюэ, который поначалу не намеревался принимать участие в Совете Кланов, и он с далёких краев тут же поспешил в Башню Золотого Карпа.
Несмотря на то, что Не Минцзюэ был младше Цзинь Гуаншаня, он, держась сурово и непреклонно, отказывался проявлять снисхождение к Сюэ Яну, невзирая ни на какие обстоятельства. Он дал Цзинь Гуаншаню резкую отповедь, оставив того в замешательстве и смущении, а затем, подтверждая свой вспыльчивый нрав, тут же на месте обнажил свою саблю, стремясь немедля убить Сюэ Яна. Его младший сводный брат, Ляньфан-цзунь, Цзинь Гуанъяо, попытался вступиться за преступника, но Не Минцзюэ даже ему приказал убраться с глаз долой. Цзинь Гуаньшань же, обруганный с ног до головы, спрятался за Лань Сичэнем, едва осмеливаясь подать голос. В конечном итоге, Ордену Ланьлин Цзинь пришлось отступить.
С тех пор, как Сяо Синчэнь доставил Сюэ Яна в Башню Золотого Карпа, последний не выказывал никаких признаков страха, и даже ощущая ледяной холод сабли Не Минцзюэ на своей шее, он по-прежнему продолжал ухмыляться.
Эх, НМЦ, что стоило чуть резче пошевелить саблей((
Но даже после этого ЛЛЦ не спешил с казнью и тянул время. Другие ордены наблюдали с попкорном, а после того как НМЦ погиб, ЛЛЦ убедил Чан Пина отозвать заявление.
Орден Ланьлин Цзинь прибег ко всем возможным способам, от подкупа до угроз, и, в конце концов, вынудил Чан Пина изменить свои показания и отречься от прошлых слов. Он во всеуслышание объявил, что Сюэ Ян не имеет никакого отношения к уничтожению клана Чан.
Штрихи к портрету ВИ:
Вэй Усянь хранил молчание.
Будь он на месте Чан Пина, он наплевал бы и на знатность и мощь Ордена Ланьлин Цзинь, и на свое будущее, сулящее возможные славу и процветание, и ни за что бы не отступился. Напротив, он сам под покровом ночи отправился бы в темницу, порезал Сюэ Яна на лоскуты, пока от него не остались лишь лужа крови да ошмётки плоти, а затем призвал его душу обратно и повторял бы весь цикл до тех пор, пока тот не пожалел бы о том, что родился на свет.
Про СЛ
Сяо Синчэнь вернулся в мир в одиночестве и не имел семьи. Единственным близким ему человеком был преданный друг, встреченный им после схождения с горы, по имени Сун Лань. Сун Лань также принадлежал к числу прославленных заклинателей, высоконравственных и целеустремленных, по достоинству оцененных обывателями. Они оба мечтали создать свой собственный орден, связанный не кровными узами, но общими чаяниями и стремлениями, что делало их задушевными друзьями, чьи пути совпадали.
СЯ вырезал монастырь, где вырос СЛ, а самого его ослепил с помощью ядовитого порошка.
Вэй Усянь нашёл это несколько странным. Лань Ванцзи лишь выглядел равнодушным ко всему, но Вэй Усянь давно уяснил, что тот совершенно неспособен мириться со злом, возможно, даже в большей степени, чем брат Не Хуайсана. В те годы Орден Ланьлин Цзинь позволял себе довольно много сомнительных вещей, но Лань Ванцзи ни разу не восставал и не порицал их; однако, тем не менее, он вплоть до сегодняшнего дня отказывался посещать Советы Кланов, созванные этим Орденом. Две кровавые резни случились одна за другой, и, безусловно, повсюду носились пересуды, к которым Лань Ванцзи никак не мог остаться глух. Почему же он не явился за Сюэ Яном и не воздал тому по заслугам?
ВИ ни о чем не спрашивает, но вспоминает про шрамы ЛЧ.
Похоже, в то время он либо отбывал наказание, либо залечивал раны.
Возвращаясь к трагичной истории: ССЧ отдал свои глаза СЛ, а сам исчез. Через год прозревший СЛ вернулся в мир.
но к тому времени Цзинь Гуаншань уже скончался, а Цзинь Гуанъяо принял бразды правления в свои руки, возглавил Орден Ланьлин Цзинь и был избран на пост Верховного заклинателя. Придя к власти и желая показать, что грядёт ветер перемен, он первым делом избавился от Сюэ Яна, для подавления слухов и восстановления доброй славы Ордена возместил причинённый ущерб, и никогда больше не упоминал о Тигриной Печати Преисподней.
СЛ отправился на поиски ССЧ и тоже пропал бесследно. В таком пересказе и зная события Зелени, можно предположить, что СЯ оказался в канаве милостью Яо.
ВИ возмущён
Если бы только Сяо Синчэнь родился на пару лет раньше, или же я умер на пару лет позже, то всё обернулось бы совсем иначе. Да будь я жив, разве я оставил бы без внимания этот случай?! И разве я не завязал бы дружбу с подобным человеком?!
Но здраво оценивает ситуацию:
Секунду спустя, он горько рассмеялся про себя: «Не оставил бы без внимания?! Завязал бы дружбу?! Да будь я тогда жив, скорее всего, никто и не стал бы выяснять, что же произошло с Орденом Юэян Чан, потому что все заранее признали бы во мне виновника. А если бы я столкнулся с даочжаном Сяо Синчэнем на улице и, чтобы завязать знакомство и расположить к себе, пригласил его выпить, вполне возможно, он огрел бы меня своей метёлкой из конского волоса. Ха-ха!»
Вансяни идут в сторону кладбища и слышат стук:
В данный момент пятьдесят или около того членов Ордена Юэян Чан лежали в своих гробах и колотили по крышкам изнутри, совсем как в ту ночь, когда они умерли от страха — они бешено тарабанили в ворота, но никто не выпустил их наружу.
Вот о чём рассказывал слуга из лавки — неутихающий стук по гробам, шедший со стороны кладбища клана Чан!
Но ведь слуга сказал, что мёртвые бушевали около десяти лет назад, и всё уже давно прекратилось. Почему же, стоило им прийти, и шум возобновился?
Спрятавшись, они видят, что кто-то роет могилу. Где-то через час из могилы выбирается человек, несущий кого-то на спине.
Тот, что выскочил из могилы, человек с длинными руками и ногами, стоял к мужчинам спиной, а тот, кого он нёс, человек с поникшими головой и конечностями, казался безжизненным. Впрочем, всё сходилось: первый вырыл второго из могилы, а значит, второй действительно мёртв; безжизненность — самое подходящее ему состояние.
Гробокопатель защитил лицо и свой меч черным дымком – и даже ВИ не знает, что это за заклинание.
Вэй Усянь сообразил, что он, должно быть, воспользовался каким-то необычным заклинанием, скрывающим лицо.
Бичэнь и меч незнакомца сражаются.
Вэй Усянь догадался, отчего тот столь неожиданно помрачнел: во время недавней схватки даже он, человек со стороны, мог сказать, что могильщик крайне хорошо знаком со стилем фехтования Лань Ванцзи!
Словно понимая, что с мертвецом за спиной ему ни за что не одолеть Лань Ванцзи и бой завершится его захватом в плен, могильщик вдруг выудил из-за пояса тёмно-синий талисман.
Талисман Перемещения!
Талисман этого типа мог в мгновение ока перемещать человека на огромные расстояния, но при этом расходовал колоссальное количество духовной силы, которое затем долгое время приходилось восстанавливать, поэтому заклинатели только с высоким уровнем духовных сил могли использовать его. Именно по этой причине, несмотря на очевидную ценность подобных талисманов, редко кто применял их на деле.
помнится, при первом чтении я решил, что злодей – ЛЦЖ)))
Вэй Усянь спешно хлопнул дважды в ладоши, упал на одно колено и ударил кулаком оземь.
Волна от удара разошлась по всему кладбищу, достигла хтонических глубин и проникла сквозь толстые крышки гробов, пробуждая покоящихся в них мертвецов. С треском костей из-под земли вырвались четыре окровавленные руки и крепко вцепились в ноги могильщика!
…
Могильщик презрительно фыркнул, будто говоря «какие дешёвые фокусы», и окутал духовной силой всё своё тело. Однако только после содеянного он сообразил, что на этот раз его обвили вокруг пальца.
Потоком духовной силы также унёсло и труп, что был у него за спиной!
Су Шэ проебывается, даже когда вроде как демонстрирует крутизну.
Видя, что у него отняли то, что он вырыл из могилы и что ему не победить Лань Ванцзи даже без обузы за спиной, не говоря уже о том, что рядом болтался столь каверзный человек, как Вэй Усянь, могильщик не рискнул долее задерживаться. Он швырнул оземь талисман, раздался оглушительный грохот, и его фигура растворилась в голубых языках пламени, взмывающих к небесам.
Тело частично оказывается муляжом:
Изготовленные из ваты голову и конечности прикрепили к туловищу, чтобы оно «обманулось» и думало, что до сих пор соединено с частями своего настоящего тела. Судя по цвету кожи и левому плечу, от которого отсекли уже имеющуюся у них руку, владельцем этого торса был их дражайший друг. Значит, могильщик приходил за ним.
Вэй Усянь с намёком спросил:
— Ханьгуан-цзюнь, вот ты сейчас с ним сражался. Как думаешь, может ли могильщик оказаться тем, кого ты хорошо знаешь?
Ему было неловко уточнять и произносить имена Лань Сичэня или Лань Цижэня.
Вот! ВИ тоже подумал на ЛЦЖ))
После драки вансяни возвращаются в винную лавку, и ЛЧ заканчивает историю про клан Чан:
Сюэ Ян, Сяо Синчэнь и Сун Лань один за другим канули в небытие, кто-то умер, а кто-то и вовсе бесследно исчез. И вот в одну из ночей, когда с трагедии клана Чан прошло уже немало лет, Чан Пин и его уцелевшие сородичи были убиты линчи. К тому же, палач вырвал глаза главы клана.
На этот раз никто так и не смог выявить преступника — всё-таки все заинтересованные лица уже давно сошли со сцены. Однако одну вещь всё же установили совершенно точно.
Нашлись неоспоримые доказательства того, что линчи совершили мечом Сяо Синчэня, Шуанхуа
О призыве души ССЧ:
— Если его не смогли найти живым, то наверняка кто-нибудь пытался призвать его душу?
— Пытались. Безрезультатно.
Безрезультатно. Значит, он либо до сих пор жив, либо его душа рассеялась. Вэй Усянь собаку съел в подобных делах, потому не мог не выразить своего мнения:
— Призыв души — штука капризная и требовательная к условиям; важны и время, и место, и сам человек, но порой всё равно случаются ошибки.
Дела закончены, начинаются вансяни:
Вэй Усянь цокнул языком:
— Ханьгуан-цзюнь, а ты и вправду изменился. Стоило мне раньше прикончить малюсенький сосуд у тебя на глазах, как ты тут же впадал в бешенство. Однажды ты даже сбросил меня со стены и побил! А теперь ты хранишь у себя в комнате и втайне попиваешь «Улыбку Императора».
Лань Ванцзи оправил полы своих одежд и бесцветно ответил:
— Я не прикасался к «Улыбке Императора».
Вэй Усянь поинтересовался:
— Тогда зачем же ты прячешь сосуды, если не собираешься их опустошать? Или, может быть, ты приберёг их для меня, а?
ВИ отличается поразительной догадливостью)
Вансяни пьют, ЛЧ вырубается.
Вэй Усянь уже в совершенстве овладел искусством обшаривания карманов Лань Ванцзи, и, добыв мешочек с деньгами, нашел постоялый двор и снял две комнаты.
Устроив пьяное тело, ВИ сваливает.
В последнее время Вэй Усянь и Лань Ванцзи проводили вместе и дни, и ночи. Вэй Усянь ни на секунду не оставался один, а потому никак не мог призвать Вэнь Нина.
Еще ему не хотелось призывать ВН перед ЛЧ, потому что
В прошлом Вэнь Нину случалось лишать жизней адептов Ордена Гусу Лань
Фигура Вэнь Нина с опущенной головой возникла из теней, окутывающих городскую стену.
Одежды его были совершенно черны и сливались с окружающим мраком, лишь глаза без зрачков сверкали хищным белым светом.
…
Вэнь Нин протянул правую руку. Вэй Усянь схватил её и приподнял, тщательно осматривая цепи и замки кандалов, опоясывающих запястье.
Это были далеко не простые железные цепи. Когда Вэнь Нин впадал в неистовство, он становился крайне яростным и способным голыми руками крошить сталь в песок, поэтому он не мирился бы с тянущимися за ним цепями. Похоже, что эти кандалы выковали специально для того, чтобы сдержать Вэнь Нина.
…
Ядовито усмехнувшись, Вэй Усянь подошёл к Вэнь Нину со стороны и после непродолжительных размышлений начал с нажимом ощупывать его череп.
Те, кто держал Вэнь Нина в заточении, непременно должны были подавить его способность самостоятельно мыслить. Чтобы вынудить Призрачного Генерала подчинялся приказам других людей, нужно уничтожить его рассудок, а значит, они что-то внедрили в его голову.
ВИ извлекает гвозди
Гвозди, глубоко вбитые в голову Вэнь Нина, оказались примерно по одному цуню длиной и толщиной с красную нить для яшмовой подвески. Едва штыри покинули череп Вэнь Нина, черты его лица слегка дёрнулись, и чёрные изломанные линии, похожие на прожилки крови, прорезали белки его глаз. Казалось, Вэнь Нин изо всех сил пытается стерпеть боль.
Удивительно, как он, будучи мёртвым, по-прежнему способен страдать.
Судя по затейливому и сложному орнаменту, выгравированному на гвоздях, их происхождение определённо было необычно, а их изготовитель достаточно умел, и для полного исцеления Призрачному Генералу потребуется немало времени.
ВИ решает разрубить цепи ВН Бичэнем.
На том и порешив, Вэй Усянь развернулся и тут же уткнулся взглядом прямо в Лань Ванцзи.