Емцетред

Анон · 2015-10-19 01:03:11

А не создать ли нам свой Емцетред, аноны? Любите ли вы Таню Гроттер так, как любил ее Ванька Пуппер, Ург, Пинайлошадкин? Скучаете ли вы по веселой ведьме Улите и тянет ли вас блевать от бешеной овуляшки, в которую она превратилась? Жалели ли вы Арея и мечтали ли о его переходе на светлую сторону? Читали ли вы ШНыр и поняли ли хоть что-нибудь в этой пинакотеке ебанавтов?
Давайте поговорим про Дмитрия Емца и его произведения. Анон очень старый фанат, любивший его когда-то за легкость и юмор и до сих пор читающий сквозь фейспалм современные высеры. Я верю, что я такой не один.

Рисовалка: http://doodle.multator.ru/thread/emets
Чат: https://join.skype.com/eZyn1OrYsGcc

Чтения
Гуголдок: https://docs.google.com/document/d/1DT0 … sp=sharing

▼Таня Гроттер⬍

▼Мефодий Буслаев⬍

▼ШНыр (Школа Ныряльщиков)⬍

▼Разное⬍

▼Арты и обложки⬍

▼Косплей⬍

Отредактировано (2017-03-09 06:33:52)

Анон · 2020-06-30 14:08:35

Анон пишет:

Ссылка устарела((((

https://discord.gg/Xjq4hy

Новая еще на день.

Анон · 2020-07-04 22:09:16

▼краткое содержание⬍

▼Глава девятнадцатая Медведь и король⬍

Она круглосуточно занята и вся растворена в любви и заботе. У нее нет времени думать о себе, потому что она думает о пегах, закладках, о всяких несчастных людях. Если взять структуру моей мысли и составить круговую диаграмму, то 80 % моих мыслей будут про меня, и только 20 % – обо всем остальном. У нее же мыслей про себя будет от силы пятая часть. Поэтому она счастлива почти всегда, пусть даже и чужим счастьем, а я счастлив лишь изредка. И кто после этого прав?
Из дневника невернувшегося шныра

Потому что вы совершенно разные люди и, если поменять вас местами и заботами, херово будет всем. Потому что она может быть внешне счастлива, а потом повеситься, потому что в этой заботе она пыталась отвлечься от своих проблема. Потому что она "солнечный ребёнок". Потому что нехрен пронзать других людей.

Кольцо из одиннадцати пчел смыкалось вокруг трех неоштукатуренных кирпичей. Изредка то одна, то другая пчела выбегала вперед и начинала, кружась, шарить усиками. Остальные, не двигаясь, наблюдали за ее танцем.
– Проход к закладке ищут! – прошептал Кирилл.
– Зачем им проход? Когда я свою пчелу в несгораемом шкафу закрыл, она через стенку шкафа ко мне вернулась. А там двойной слой металла да еще асбест между стенками насыпан, – кисло сказал Влад Ганич.
– Я понимаю, – согласился Кирюша, сам когда-то запекавший свою пчелу в шарлотке. – Везде могут, а тут не могут. Надо расковырять раствор между кирпичами!
– Так расковыряй! – одобрил Ганич. – Чего болтаешь? Излишнее генерирование идей наказывается их воплощением!
Кирюша не рискнул. И Фреда на сей раз не решилась, хотя и повертела рукой в воздухе:
– Давай ты, Даня! Ты же сквозь стены ходишь! Так что идеал не идеал, а рискнуть можно!
Даню вооружили саперкой и булыжником, которым он должен был стучать по ручке саперки, выбивая раствор. Набираясь храбрости, Даня топтался на месте и бубнил:
– Что прекраснее: синус или косинус? Косинус симметричен! Ноль в ноле! А вот одному моему приятелю из поселка под Уфой больше нравится синус, и мое эстетическое чувство этим оскорбляется!..

Если что, этот бред расшифровывается так.

График косинуса проходит через начало координат, а синуса нет.

Сказав это, Даня исторг еще один леденящий душу вздох.
– Прошу не считать меня добровольцем! На подвиг я не напрашивался! – зачем-то объяснил он закладке, привстал на цыпочки и, установив острую часть саперки между двумя кирпичами, тюкнул по ней булыжником. Саперка выбила искры, вырвалась из руки и упала на асфальт.
Лара задала неприличный вопрос, спрашивая про ощущения. Даня заверил, что ощущения прекрасные.
– А вот руке горячо! – добавил он и, подняв лопату, продолжил тюкать. Металл на краю саперки завернулся, и Даня уныло опустил руку.
– Бесполезно! Энергия удара распределяется по слишком большой площади. Нужна банальная, но необходимая вещь! Гвоздь, господа! – заявил он.

Гвоздь вы вгоните в раствор и он там и останется, причём гвоздь будет мешать.

Все бросились искать гвоздь. Пока они его искали, из подъезда выглянула женщина и визгливо спросила, что они здесь делают и не позвать ли им на помощь полицейских. Рина ответила, что они спасают мир от атаки болота. Женщина деловито кивнула.
– Канализацию, что ль, опять прорвало? – уточнила она.
– Точно! – сказал Сашка.
– А почему молодые такие?
– На прорыв канализации всегда пускают молодых. Кстати, я советовал бы вам открыть все краны. Это спасет вашу систему от гидроудара.
Женщина все сразу поняла и удалилась. Шлёпки хлопали ее по босым пяткам. Слышно было, как она кричит кому-то: «Марьвасильна, краны! Краны открывайте!»
– Будь я Василий, я никогда не назвал бы свою дочку Марией. Меня остановила бы мысль, что ее будут звать Марьвасильной. Зато с отчеством «Кирилловна» любое имя становится царским! Мария Кирилловна, Никита Кириллович, даже Вахромей Кириллович звучит! – сказал Кирюша и победно посмотрел на Лену, а заодно и на Лару.

МарьКириллвна тоже так себе звучит.

Ганич нашел у дороги ржавый гвоздь и вручил его Дане. Даня установил гвоздь в скол от саперки и, прицелившись, неуклюже тюкнул камнем. После первого же удара гвоздь выбил большой кусок раствора и сам, отлетев, отпрыгнул куда-то. Даня кинулся было отслеживать глазами, куда он упал, но это было уже не нужно. В образовавшуюся щель, теснясь и спеша, протискивались пчелы.
* * *
Несколько часов спустя Лара сидела на деревянных козлах недостроенного подземного перехода и при свете болтавшегося на шнурке фонарика, который захватил с собой запасливый Влад, подклеивала отслоившийся ноготь. Кирюша жмурился и отворачивался, такой дикостью ему казалось, что ногти – живые человеческие ногти! – можно подклеивать. Девушки же, напротив, принимали живейшее участие. Осмотрев результат, Лара, довольная собой, убрала клей.
– Я, такая вся бедная, уставшая, сижу в грязном переходе, где дико пахнет краской! И неприличный вопрос: что я тут вообще делаю?
Лена посмотрела на пчел, сидевших на стене острым углом.
– Пчелы нас сюда привели, – напомнила она.
– Привели? – взвилась Алиса. – Мы ходили кругами! Поднимались на чердаки, спускались в подвалы, вертелись вокруг каких-то непонятных домов! Я натерла пятку! И что в результате? Торчим в переходе!
Алисе никто не ответил. Если ответишь «жалко, что натерла», она непременно заявит, что «ничего тебе не жалко». Если ответишь «ну и что!», будет еще хуже. Всего безопаснее промолчать.
– Все же система существует, – себе под нос сказала Фреда. – Пчелы нас куда-то ведут. А в переход нас затащили, потому что ночь и начинается дождь. Типа, спите, люди, завтра опять будем бродить! Здесь-то великой закладки явно нет!
Поднявшись, она ковырнула стену саперкой. Пчелы отнеслись к ее затее с равнодушием, из чего Фреда заключила, что в переходе они действительно на ночевке. Влад Ганич выложил из карманов деньги, которые Кузепыч дал им с собой, и сосчитал их при свете раскачивающегося фонарика.
– Баланс неутешительный. Я отказываюсь помогать человечеству с таким бюджетом! На это нам даже из Питера не уехать, – сказал он и тотчас, даже не глядя на происходящее за его спиной, добавил: – Макар, не подкрадывайся!
Макар, тянущий руку из-за его плеча, вздрогнул.
– Как ты узнал? – поразился он.
– Все предсказуемо. По стене было видно, что ко мне приближается чья-то тень.
– Но ты же не знал чья!
– Зато я знал, что при тебе нельзя считать деньги! – объяснил Влад.

Обратно с великой закладкой им добираться пешком :troll:
Пчела кстати могла их завести в хостел или приличный заброшенный дом, в бомжатниках им жить не привыкать.

Они сидели в закутке перехода, огороженном жестяными щитами. В обозримом будущем закуток должен был переродиться в магазин. Здесь же стояли заляпанные высохшей краской малярные козлы, достаточно длинные, чтобы на них можно было улечься вдвоем. Этот единственный предмет мебели сделался предметом зависти и интриг. После благородного самоисключения мужской части коллектива догадались тянуть жребий, и он выпал Лене и Алисе. Остальным предстояло провести ночь на бетонном полу.

Рядом подземных переходов, тем более таких старых, что там магазины, я не помню, но это ремарка.
Теоретически тут надо раскрывать характеры, посмотрим, получится ли.

Рина осторожно вытянулась на картоне от коробки, которую Сашка нашел и разрезал ее ножом так, чтобы хотя бы по длине получилось что-то похожее на спальный коврик.
– Эх! – сказала Рина, вытягиваясь на спине. – Иногда я представляю, что умру и попаду в ад. Там все будет, конечно, духовное, но один-единственный предмет просто ради разнообразия останется физическим: какая-нибудь сожженная спичка. И тысячи королей, императоров, деспотов, равно как и миллиарды других, не столь известных узников, будут прилагать все усилия, чтобы завладеть этой спичкой. Всю огромную вечность будут комбинировать, чтобы хотя бы на время стать ее владельцем!
Ганич тряс фонарик, пытаясь пробудить умирающую батарейку.
– Зачем? – спросил он.
– Зачем – не знаю. Но чувствую, что не смогут они ее не добиваться. Даже все интриги нельзя предугадать, все войны, которые будут ради нее вестись.
Влад задел фонарем по колену. Вылетела пружинка. Фонарь погас. Найти пружинку не удалось. Использовать же русалку на нерпи было нельзя – это мгновенно выдало бы их боевым ведьмам Белдо, явно отслеживающим сейчас всю магию.

У них один фонарик и ни одного мобильного телефона? И включить экран ноута нельзя?

Правильно! Больше интима! Больше! – радостно воскликнул Макар, и сразу же раздался звук пощечины. – А! Озверела?!
Все без объяснений сообразили, что Макар стал подкрадываться к Ларе, но случайно обнял Алису, потому что только Алиса способна была врезать сразу, яростно и без слов. Другие для начала хоть заорали бы ради приличия. Некоторые же – в варианте той же Лары, например, – даже и не заорали бы.

Когда её начинает "обнимать" левый парень?

Сашке было холодно на бетонном полу. Рина слышала, как он ворочается.
– Ложись рядом, – предложила она. – Положи мне голову на плечо… Нет, давай лучше я тебе, а то будет как-то нелогично. Нормально? Помещаешься на картонке?
– Угу, – буркнул Сашка, хотя на картонке помещалась лишь половина его тела. Другая по-прежнему ощущала холод пола. Но все искупалось тем, что у него на плече лежала голова Рины. Сашка, совершенно счастливый, смотрел на стену, на которой тускло золотилась стрелка из пчел.

Магия подстелить одежду, всё такое им недоступна?

Проснулись все очень рано. Даже те, кого в обычных условиях не добудиться. На бетоне пешеходного перехода, где поддувает под жестяные листы, а в дыре в стене мама-крыса тонким писком учит своих детей этике и морали, сон всегда бывает самый краткий, не чрезмерный, и даже несколько с туристическим уклоном. А тут еще очень помогло всеобщему пробуждению, что в полпятого утра козлы вдруг издали звук лопнувшей струны и мягко поползли, сложившись прямо на устроившуюся под ними Фреду.
Тройной вопль Лены, Алисы и Фреды сработал лучше всякого будильника. Уже десять минут спустя Даня сидел на своем рюкзаке и зевал, становясь от зевков частично прозрачным. Чистюля Кирюша почистил зубы сухой щеткой и теперь с полным ртом пасты бегал туда-сюда, натыкался на жестяные листы и искал, куда сплюнуть пасту. Потом стал решать проблему, чем прополоскать рот:
– Вожи ни у кого неж?
– Золотко, у меня есть микстура от кашля! – предложила Лена.
Кирюша, поморщившись, прополоскал рот микстурой от кашля. Лена любовалась им.
– Умница, Кирюша! Будешь здоровенький! – одобрила она.
По листам, которыми постепенно начинали обшивать потолок будущего магазинчика, пробежали чьи-то лапки. Послышался шорох, шум краткой драки, разочарованный писк – и по провисшему листу прямо на колени Дани скатился шуршащий пакет из-под печенья «Юбилейное». Причем в пакете было еще два печенья.
Все вскочили, один только Даня бровью не повел.
– Господа, вы забыли! У закладки, которую я взял, дополнительный дар! Она дает мне то, что мне нужно в данный момент, и именно в требуемом количестве, – сказал он, однако печенье есть не стал.
– И почему не ешь? – ехидно спросила Алиса.
– Понимаешь, – сказал Даня вежливо, – если я поем, то захочу пить. И тогда не исключаю, что где-нибудь над нашими головами прорвет водопроводную трубу и сюда хлынет поток воды. Разумеется, это лишь гипотеза, но все же рисковать не хочу…
– Тогда почему твоя закладка не даст нам денег? – спросил Влад.

Ну ожидаемо
Запихнуть в ограниченное пространство персонажей - чек. Сделать с ними что-то интересное... ну как всегда.
Фреда ничего не сказала, Ганич просто посчитал деньги, Лара подклеила ноготь и не орала, Сашка работал подставкой под голову. Где взаимодействия и столкновения характеров? Зачем вообще это всё было?
Ах да, дар Дани не появлялся раньше и кажется не появится дальше.

– Видимо, они не так уж необходимы.
– Как это не необходимы? – возмутился Ганич.
– Видишь ли, экономный друг мой, это ты считаешь, что закладка должна дать тебе деньги. У закладки же совсем иная логика. Она помогает не тем, что ты заказываешь, а тем, что тебе действительно нужно! – веско произнес Даня.
– Деньги нам нужны!
– Опять же: это твоя версия! – сказал Даня. – Если бы нам действительно понадобились деньги, крысы притащили бы чей-нибудь потерянный бумажник… Или у тебя в носке оказалась бы какая-нибудь личная заначка. Или карточка кредитная, я уж не знаю… И целью закладки было бы пробудить в тебе щедрость!

А закладка не может создать, а не пиздить и портить, ну чисто теоретически?

И хотя Даня говорил абсолютно гипотетически, с философской точки зрения, Ганич при упоминании носка почему-то смутился и, сердито проворчав что-то, отошел.
Собравшись, они покинули переход. Ночью в Питере прошел дождь. Ступеньки перехода, асфальт – все было свежепромытое. Сероватый пустой город, громады домов с четкими линиями крыш.
– Солнце еще не включили, но уже довольно светло! Ну, пчелки, ведите! – сказала Рина.
Пчелы, как и закладка Дани, во внешних подсказках не нуждались. Они долго прогревались вхолостую и, не взлетая, работали крыльями на бортике перехода. Затем, выстроившись стрелкой, потянули между домами. Около часа шныры шли вначале по проспекту, потом по стройке, причем пчелы, не обращая ни на что внимания, вели напролом. Когда же, кое-как перевалив через бетонный забор, вся десятка, перепачканная и злая, выбралась на соседнюю улицу, оказалось, что стройку легко было обойти по соседнему переулку.
– Идеальный навигатор! – ворчал Кирюша. – «Через сто метров пробейте забор кувалдой и поверните направо! Потом снесите два дома, выпрыгните из окна и круто поверните налево! Вы достигли пункта назначения!»
Берсерков поблизости видно не было, и оба шнеппера, которые Макар нес один в правой руке, а другой в левой, не находили должного применения. Напротив, они представляли всем угрозу, поскольку Макар размахивал ими, поскальзываясь на грязи. Под конец один шнеппер у Макара отобрали, и тогда он стал бегать со вторым, за каждым поворотом выставляя его вперед и выцеливая темные арки. За короткое время он до полусмерти напугал двух старушек, гулявших с собаками. Под конец Фреде это надоело, и она вознамерилась отобрать у Макара и другой шнеппер, произнеся при этом непонятную фразу:
– Поднимите руки, у кого нет мозгов!
И, хотя рук никто не поднял, все при этом почему-то посмотрели на Макара.
– А если это не бабулька, а опять какой-нибудь оборотень? А? Че ты скажешь? – заорал Макар, как обычно желая взять голосом.
– А собака тогда кто? Гиела под мороком?
– Точно! Надо прицелиться и посмотреть на реакцию! Если бабка вскочит на свою таксу и поднимется в воздух – то берсерк! А если на пса вскакивать не будет – то, значит, просто бабулька! – завопил Макар в полнейшем восторге.

Это была бы интересная сцена, если бы было желание её описать.

– Нет, я с таким психом рядом не пойду! Еще полицию кто-нибудь вызовет. Сашка, возьми его шнеппер! – потребовала Фреда.
– Сейчас не могу… Кирилл, возьми! – произнес Сашка рассеянно.
– А ты почему не можешь?
Сашка, телефон у которого сел еще вчера, отслеживал их маршрут по бумажной карте.

Это 2011, и дети, оторванные от мира, у них кнопка в 99% случаев...

– Смотрите! – сказал он, показывая на черную маркерную линию. – Вот наш путь! Мы идем не по прямой, а как бы по улитке. Вот вчерашняя улитка, а вот сегодняшняя… Причем вторая улитка даже в стороне от первой! На что это похоже?
– На то, что двойник новой главной закладки в Питере?
– Нет. Если двойник камня в Питере, то почему новая улитка сегодня не там, где была вчера? Закладка перемещается? Едва ли… Скорее мы ищем кого-то, кто вчера был в одном месте, а сегодня в другом.
Будто для того чтобы подтвердить правоту Сашки, стрелка из десяти пчел, с одной Даниной пчелой, летевшей чуть впереди, резко свернула к облезлому дому и, теряя четкие очертания, врезалась в жестяную вывеску
«ЭКСКУРСИОННОЕ БЮРО
ГРАД И. ПЕТРОВ».
Врезавшись, пчелы тяжело свалились с вывески и небольшим суетливым роем не то низко полетели, не то закатились по ступенькам на маленькое крыльцо. Все свидетельствовало о том, что когда-то тут была отдельная квартира, переделанная в офис.
– Так. Ясно, – строго произнесла Фреда и толкнула дверь.
Остальные последовали за ней. Вся толпа втиснулась внутрь и тотчас, перестав быть толпой, распалась на отдельные личности, каждая из которых вела себя в соответствии со своими привычками. Даня засмущался и стал ерзать ножкой. Сашка кашлянул в кулак. Лена опустилась на стул. Макар зачем-то оценил взглядом обстановку, проверил, хорошая ли в офисе техника и не лежит ли где-нибудь на краю стола айфон. Лара, еще никого не видя, улыбнулась в пространство, чуть выпрямилась и выставила вперед колено.
Одна Фреда осталась Фредой. Разве что стала Фредой в квадрате. Подошла к столу и строго посмотрела на сидящего за ним молодого человека, который при виде такого нашествия вскочил и отбежал за спинку стула.
– Здравствуйте! Это «Град Петров»? – твердо спросила Фреда.
– Просто «Град». И. Петров – это я. Фамилия моя такая. Петров. Игорь Петров! – обретая смелость, сказал молодой человек.
Сказал очень охотно. Было понятно, что ошибаются часто, и он всегда готов к этой ошибке, и даже, возможно, и вывеску такую сделал, чтобы ошибались. Пока он говорил, все разглядели, что лицо молодого человека украшено щеголеватой вандейковской бородкой, а в ухе у него серьга.
Тем временем обладатель серьги и бородки окончательно оправился от удивления.
– Очень хорошо, что вы обратились именно к нам! Имеющийся в нашем распоряжении компактный, но комфортабельный автобус «Мерседес Спринтер» позволит вашей группе осмотреть наиболее выдающиеся достопримечательности нашего замечательного…

Поэтому туристический офис оказался в глубинах Калининского района, где рядом нет вокзалов-аэропортов, причём не турфирма, а местный туризм.

На этом месте И. Петров застыл, потому что обнаружил, что к его голове по воздуху несется рой золотых пчел. Достигнув его лба, пчелы распались на одиночек и окружили голову Игоря Петрова чем-то вроде нимба. В ужас молодой человек не пришел. Он посмотрел на пчел, потом повнимательнее на своих гостей и, обнаружив на руке у Сашки нерпь, удовлетворенно кивнул.
– Шныры? – спросил он как будто немного небрежно.
– Миражист? – с такой же интонацией спросила Фреда.
Молодой человек вздрогнул:
– Как вы догадались?
– Вы знаете о шнырах, можете произносить это слово, понимать, что оно означает, но при этом вы не шныр и не ведьмарь, – сказала Фреда.

Но убившийся в падание паренёк, кажется Игорь, был миражистом, невернувшимся шныром, и миражистом!

– Да, – с достоинством подтвердил молодой человек. – Я миражист. А еще точнее – Карл I, король Англии, Шотландии и Ирландии. Однако в России я инкогнито, поэтому прошу…
Даня поклонился:
– Конечно, ваше величество! Ваша тайна будет сохранена! Ваша политика вызвала восстание в Шотландии и английскую революцию. Вы были казнены в 1649 году. В момент казни вы вели себя величественно.
Сашка с Риной уставились на Даню, а потом сразу на И. Петрова, любопытствуя, как тот воспримет информацию о своей смерти. Однако Карл I только слабо усмехнулся. Такие мелочи никогда не смущают истинных миражистов.

"Он вернулся на землю сквозь дни и года,
Семь столетий назад безвозвратно ушедший.
Вспоминает об этом Раймон иногда,
А друзья говорят про него - "сумасшедший..."
И снова битва идет для него каждый день,
Только ныне масштаб поражений неравен:
От былого осталась лишь зыбкая тень -
Там Тулуза сдана, здесь завален экзамен."
Канцлер Ги, Раймон Седьмой.

– Разумеется. Однако казнен я не был. Вместо меня обезглавили моего слугу, очень на меня похожего… Меня же спас Ворчало. Он разметал стражу и помог мне бежать.
– А кто такой Ворчало? – Макар под прикрытием спины Кирюши опустил в карман красивую чайную ложку и теперь нежно присматривался к банке с кофе, к которой эта ложка прилагалась. Макару пришло в голову, что банке без ложечки будет одиноко и хорошо бы, чтобы они и дальше оставались вместе.
– Ворчало – это я! – прорычал кто-то сзади, и ноги Макара оторвались от пола.
– Задушишь! Отпусти! – прохрипел Макар, шея которого была стиснута точно железными клещами.
Однако Макара отпустили не прежде, чем обшарили все его карманы. Из бокового достали ложечку и сухарик. Кто-то сунул сухарик в рот. Послышалось хрумканье.
– Ворчало любит сухарики… А ложечку нашу больше не трогай! И кофе не трогай… Вообще ничего не трогай! Ты понял? – потребовал Карл I.
– Х-хорошо, – выдавил Макар.
– Обещаешь?
– Д-да.
– Поставь его, Ворчало! Он хороший, просто ему понравилась наша ложечка! – велел Карл Английский, и ноги Макара наконец коснулись пола.
Макар с гневом обернулся, собираясь возмутиться, но крик замер в его груди. Перед ним стоял громаднейший из людей, каких ему когда-либо приходилось встречать. Причем громаден он был не ростом, отнюдь нет. У него даже плечи не были шкафоподобными, однако ощущения огромности это ни в коей мере не снижало. От груди к спине он был даже шире, чем от плеча к плечу. Такая мощь бугрилась, что выдержать ее мог только свитер. Казалось, от этой мощи тело клонится к земле и лишь чудом не проваливается под пол. Невольно вспоминался богатырь Святогор, который мог стоять только на Святых горах, потому что мать сыра земля не держала его тяжести. Шея была как дуб. Ноги – как древесные корни. Лицо с хитрыми маленькими глазками. Короткий нос, маленькие уши, и челка до середины низкого лба.
– Он поднял меня одной рукой! Держал на весу и преспокойно ел мой сухарь! На такое не способен ни один человек! – выдохнул Макар, растирая шею.
– А Ворчало и не человек. Ворчало медведь! – охотно объяснил Карл I Английский. – Год назад я встретил его в банке, когда платил за свет.

"И отбывает он вновь летний свой карантен,
Заблудившись в сети бесконечных тропинок;
Ищет отдыха в россыпях телеантенн,
Веря в грустную ложь разноцветных картинок.
И Раймон Седьмой печально глядит в экран,
Матерится на поздний звонок телефона
И болят на погоду призраки старых ран,
Что получены им под стеной Каркассона."
Там же.

Вообще эти миражисты - это глюколовы? Или что-то в том мире реальное? нам их покажут в первый и последний раз, да?

Никто не подозревал, кто он на самом деле. Все считали, что он охранник, потому что на нем была форма! Только я сразу заподозрил, что не все так просто!
– Как?
– Посмотрите, какое широкое лицо! Какие громадные запястья! Он сидел как статуя, смотрел в стену и за полчаса ни разу не шелохнулся! Другие охранники хоть шевелились, хоть вставали, а этот только изредка моргал. И при этом ему не было скучно! И тогда я кое о чем стал догадываться… Я сбегал в соседний магазин и вернулся с баночкой меда. Я показал ему баночку издали, и он сразу оживился. В глазах у него мелькнуло понимание. Они зажглись – эти маленькие лукавые глазки! Он сразу оживился, осознал, что разоблачен, и я почувствовал, что он даже рад этому! Я вышел из банка, издали показывая ему баночку с медом, и он пошел за мной!.. Теперь мы с Ворчалом всегда вместе! Мы открыли эту фирму и купили «Мерседес Спринтер». Ворчало умница!
И обладатель вандейковской бородки почесал медведя за ухом.
– Р-р-р! – отозвался бывший банковский охранник.
– Он хочет меда! У Ворчала будет мед! Вот и пчелки прилетели! – заверил его Карл I, показывая на золотых пчел.
Маленькие глазки заблестели.
– Ворчало очень умный, – продолжал Карл Английский. – Только не советую позволять себе никаких шуточек, особенно про медведей. Тут один при нем выругал Винни-Пуха. Разумеется, он не подозревал, что Ворчало не дает своих в обиду. Еле-еле человеку удалось скрыться. Естественно, услугами нашей фирмы он больше не пользуется, а ведь был постоянным клиентом. Деньги нам приносил. Что же ты так, Ворчало, не сдержался, а?
Медведь печально вздохнул и почесал себя за ухом. При этом движение, которым он чесался, было таким, словно рука его завершалась не пальцами, а мощными когтями.
– Да так вот… – произнес он невнятным, но абсолютно человеческим голосом.
Рина жалобно посмотрела на Даню.
– А что тут такого? – прошептал тот. – Каждый миражист проживает две параллельные жизни! Одна истинная, другая внешняя. Причем они не особенно друг другу и мешают. Если Карл I из рода Стюартов способен, не теряя своего величия, прикидываться Игорем Петровым, то и медведь может окончить среднюю школу и работать в охране.

ВТФ...

Золотые пчелы, до того кружившие над головой Карла, теперь переключили свое внимание и на Ворчалу. Разделившись на два небольших роя, они носились от Ворчала к Карлу и от Карла к Ворчале.
– Слушайте… – сказала Фреда, – они, кажется, считают, что вам можно доверять, и чего-то от вас хотят. И я догадываюсь чего…
Монарх махнул рукой:
– Мы пропахли медом. Ворчало любит мед. Малину он тоже любит, но мед доставать проще.
– Нет, – не согласилась Фреда. – Вон полупустые банки из-под меда… Будь им нужен мед, пчелы сидели бы на банках. Пчелам нужны именно вы. Они искали вас два дня.
Король сдул со своего носа пчелу.
– Ну тогда вариант один, – сказал он со вздохом. – Маленьким крылатым пройдохам нужен автобус. Когда у тебя есть автобус, почему-то все хотят именно его. Порой тебе кажется, что кто-то хочет тебя – в самом непошлом, конечно, смысле! – но очень скоро обнаруживаешь, что желают именно автобус!

А в пошлом?
Вообще странно, что среди 30 подростков ШНыра ходоком не оказался никто из них.

– Вы нам поможете?
Оба миражиста задумались. Карл I посмотрел на Ворчалу.
– Вроде заказов у нас нет, – сказал он нерешительно.
– А я в пятницу заступаю на сутки. Но до пятницы я совершенно свободен, – сказал медведь.
– Ворчало ушел из банка и теперь охраняет деньгохранилище.

Но не банковское.
Впрочем всё гораздо проще - он ушёл из охраны внешнего периметра банка, но выдать отдельное деньгохранилище интереснее же.

Он знает, что за денежки можно купить мед, поэтому охраняет его очень бдительно. Даже главного кассира не подпускает к сейфу, пока не повертит в лапах и не обнюхает как следует. Главный кассир у них, впрочем, очень красивая одинокая женщина… В смену Ворчала она всегда почему-то приходит на работу раньше времени! – пояснил король.
Медведь что-то смущенно заворчал. Золотые пчелы продолжали метаться по комнате. Они то врезались в стены, то роем зависали под лампой.
– Вы знаете, куда ехать? Питер? Финский залив? Павловск? Пушкино? – спросил Карл, и голос его из величественного королевского стал вдруг тарахтяще-экскурсоводным.
– Мы не знаем. Они знают, – ответила Фреда, и пчелы, словно поняв, о ком идет речь, застыли в воздухе в форме стрелки.
– Ну-ка, ну-ка! – пробормотал Карл. – А если показать им карту?.. Не будем же мы на автобусе сносить все заборы и перепрыгивать дома? Пусть сразу укажут место!
Кинувшись к компьютеру, он повернул монитор так, чтобы пчелам было видно. К карте пчелы отнеслись равнодушно. Карл приуныл, зато не упал духом его верный медведь.
– Включи объемный режим! Нет? Тогда «вид со спутника»! – потребовал Ворчало.
Карл Английский, путаясь в кнопках, поскольку королям это позволительно, щелкнул мышкой. На «объемный режим» золотые пчелы не отреагировали. Ползали по монитору с тем равнодушием, с которым мухи, залетевшие в музей, позволяют себе ползать по полотнам величайших мастеров. Зато когда на мониторе появился «вид со спутника», произошло чудо.
Одна из пчел, не сидевшая на мониторе, а вертевшаяся в воздухе, сделала неуловимое движение челнока – вперед и сразу назад. Потом опять вперед и опять назад. В следующий миг остальные десять пчел были уже с ней рядом, выстроенные в стрелку. Стрелка была направлена на монитор, на котором сменялись перелески, речушки, отдельные строения и изгибы дороги.
– Погоди! Чуть назад! Теперь вперед! – командовал Ворчало.
Квадрат за квадратом они просматривали окрестности Питера, а у монитора нетерпеливо дрожали пчелы. Дома, заборы, склады. Порт с кранами и поблескивающими спинами машин. У Карла I онемели пальцы от однообразных движений.

Как, карл?!

– Куда двигаемся? Вперед? Назад? У меня уже рука отнимается! – жаловался он.
– Погодите! – Сашка заметил, что пчелиная стрелка в зависимости от картинки на экране меняет угол наклона. – Они вверх сместились… давайте вверх… Стоп, теперь правее, еще правее, еще…
– Еще правее от «правее» – это вниз, что ли? – огрызнулся монарх.
– Нет, просто на восток… Теперь севернее… смотрите, что с пчелами творится! – закричал Сашка.
– Сюда, что ли? – Карл сдвинул изображение на экране в последний раз и оглянулся.
В следующий миг тугой ком пчел с пулевым свистом пронесся мимо его уха и врезался в монитор, пробив в нем дыру размером в кулак.

Это точно были пчёлы, а не азиатские шершни-убийцы?

Даже в стене за монитором, и то появилась дыра. Пчелы, вернувшись, возбужденно вертелись над мертвым монитором.
– Бум – и нету! – сказал Ворчало, перестав засовывать язык в банку в попытке добраться до налипшего на дно меда.
Рина виновато оглянулась на короля, чтобы выяснить, отнесся ли он к потере монитора столь же философски, как и его медведь. Оказалось, что Карл не только отнесся философски, но даже обрадовался.
– Есть! – воскликнул он. – Прежде чем пчелы все разнесли, я успел увидеть название населенного пункта! Деревня Старая Слобода. Это, кажется, там, где Лодейное Поле!

i?id=9e190aa18060ce8b93434634097ad8a1&n=13&exp=1
Часа 4 от Питера.

Эта глава вообще не сказать, что плохая... и точно не сказать, что хорошая. Никакая.

Анон · 2020-07-05 00:07:18

Новые персонажи какие-то кринжовые даже по меркам емцеверса.

Анон пишет:

Вы были казнены в 1649 году.

Анон пишет:

– Разумеется. Однако казнен я не был. Вместо меня обезглавили моего слугу, очень на меня похожего… Меня же спас Ворчало. Он разметал стражу и помог мне бежать.

Анон пишет:

Год назад я встретил его в банке, когда платил за свет.

TIME PARADOX

Анон пишет:

Порой тебе кажется, что кто-то хочет тебя – в самом непошлом, конечно, смысле!

Серьезно? Такая игра слов и в емцеверсе, где секс вообще ни разу не упоминался даже косвенно?

Анон · 2020-07-05 00:38:15

Анон пишет:

Серьезно? Такая игра слов и в емцеверсе, где секс вообще ни разу не упоминался даже косвенно?

Анон, ты котик)
Емко выразил то, что я хотела сказать.

Анон · 2020-07-05 09:10:01

Анон пишет:

Серьезно? Такая игра слов и в емцеверсе, где секс вообще ни разу не упоминался даже косвенно?

Почему же, упоминался В 6 мефе была похожая игра, в 4 шныре аж одно предложение с намеком. Ну и ребенок Ула и Яры. Получается, что секс как бы есть, но его как бы нет
Мне больше другое интересно. Понятно, что, кроме Рины и еще парочки персонажей, остальные - картон. Но, блин, красивая изнеженная блонда Лара и окр-ровский чистюля Влад, ночующие в переходе неверибельны совершенно.

Анон · 2020-07-05 10:21:12

Анон пишет:

Запихнуть в ограниченное пространство персонажей - чек. Сделать с ними что-то интересное... ну как всегда.
Фреда ничего не сказала, Ганич просто посчитал деньги, Лара подклеила ноготь и не орала, Сашка работал подставкой под голову. Где взаимодействия и столкновения характеров? Зачем вообще это всё было?

Вот полезно все-таки зачесть такие разборы, сразу понимаешь, как не надо писать и что получится, если напишешь)
Спасибо за чтения! Количество стремных персонажей, которые вроде бы и необычные до такой степени, что это слепит глаза, но при этом все равно безликие картонки, растет в геометрической прогрессии...

Анон · 2020-07-05 14:23:11

Анон пишет:

Но, блин, красивая изнеженная блонда Лара и окр-ровский чистюля Влад, ночующие в переходе неверибельны совершенно.

Имхо, после года жизни в навозе ещё вопрос, что неверибельнее)
Как мне кажется, неверибельно то, что эти двое не свалили, ну и то, что Лара при этом все ещё поклеивает ногти, а не подрезает их под корень.

Анон · 2020-07-06 03:43:06

Анон пишет:

Даже главного кассира не подпускает к сейфу, пока не повертит в лапах и не обнюхает как следует. Главный кассир у них, впрочем, очень красивая одинокая женщина… В смену Ворчала она всегда почему-то приходит на работу раньше времени!

He lifted her high in the air!
He sniffed and roared and he smelled her there!
She kicked and wailed, the maid so fair!
When he licked the honey from her hair!
From there to here. From here! To there!
All black and brown and covered with hair!
He smelled that girl on the summer air!
The bear! The bear!
The maiden fair!
Не настаиваю, что это сознательная отсылка, но совпадение забавное).

Анон · 2020-07-09 17:30:02

Сегодня в 18:00 оказывается будет прямой эфир с Емцем в инсте. @kassandrakniga
Если вдруг кто-то хочет

Анон · 2020-07-12 03:28:37

▼краткое содержание⬍

▼Глава двадцатая Голова кабана⬍

Часто бывает, что человек неспособен радоваться просто дереву, а только дереву на своей даче. Или не всякому ребенку, а только своему. Или не красивой картине, а только той, которая висит у него на стене. Учитывая же, что все картины у себя не повесишь, все деревья не посадишь и всех детей не родишь, мир быстро съеживается просто до карликовых размеров.
Из дневника невернувшегося шныра

Тут смешиваю живое и неживое, причём принципиально разное по понятия. Просто дерево и дерево, который ты вырастил - очень разное, и радость от них тоже разная. С картиной вообще трава безумно сложная, тут проблема в разнице восприятия и в насмотренности взгляда.
А про детей - дети это блядь не деревья! И не картины. Чем неготовность радоваться чужим детям плоха-то и съёживает мир? Чем чужие дети его расширяют?
То есть да, в теории посыл, что человек, интересуясь только своим, становится ограниченным, но пример хуеватый.

У одного из домов Копытово стояла маленькая машинка с протертыми салфеткой фарами и нарисованной на капоте помадой крошечной улыбкой. Это была машина Лианы, секретарши Долбушина.

Помада на автоэмали?

Теперь, когда все три форта перебрались под ШНыр, бедная Лиана вынуждена была разделить судьбу своего форта. Долбушинцы жили в деревянных домиках санатория «Солнечный». Там, в свободное от патрулирования ШНыра время, они гуляли по липовому парку и жарили шашлыки на берегу торфяной речушки. Шнырам долбушинцы сильно не досаждали, и ШНыр патрулировали в одинаковых желтых бейсболках, чтобы их проще было опознать издали. Это была идея Альберта Федоровича. Он знал, что ни Родион, ни Ул, ни Макс без нужды по желтым бейсболкам стрелять не будут и все свои усилия сосредоточат на фортах Белдо и Тилля.

То есть нафиг не нужные в боевых действиях долбушинцы устроили себе отличный выезд на природу с пикничками и отдыхом, причём как-то сообщили о жёлтых бейсболках шнырам.

Лиане в санатории «Солнечный» не понравилось, и она поселилась в Копытово у одной знакомой сценаристки, кстати, знавшей ослика Фантома. Правда, из-за осады ослик ШНыра не покидал, и писательское поселение пребывало в тоске и тревоге. Некоторые даже съехали, прочие же, не зная, чем вдохновиться, по очереди читали друг другу «Жизнь растений» Альфреда Брема.

По ролям, полагаю.

Знакомая сценаристка не унывала. Целыми днями она жарила котлеты, и перед окнами ее, привлеченные запахами, выстраивались голодные толпы берсерков. Лиана бродила по пыльным улочкам Копытово, рассматривала деревянные заборы, гаражи с крепкими замками, сквер перед бывшим игольным заводом, и, не здороваясь с ведьмами Белдо, то и дело лезшими к ней поболтать, размышляла, что находится во внутреннем тупике.
Внешне все у нее было идеально: аккуратная машинка, уютное, рационально продуманное рабочее место, чистая, с толком обставленная квартирка. Она говорила всегда правильные слова, вежливо улыбалась, интересовалась чужими успехами, удачно шутила, толково распоряжалась и в работе была незаменима. Но сквозь все это проглядывали тайный ужас, одиночество и тоска.

Потому что у неё не было мужика!!111
Не, конечно, это действительно может быть проблемой и для нормального человека, но где у автора несемейные люди?

Однажды, бродя по Копытово, Лиана издали увидела девушку, показавшуюся ей знакомой. На девушке были темные очки. Она быстро шла вдоль дома, потом воровато скользнула в магазин, откуда вскоре появилась с пакетом. По тому, как она украдкой возвращалась к подъезду, угадывалось, что она чего-то опасается. Лиана пошла за девушкой и, когда та уже взялась за ручку подъезда, воскликнула:
– Полина!
Девушка испуганно оглянулась, и Лиана поняла, что не ошиблась. Это была Яра, которую Лиана помнила еще как потерявшую память Полину.

А Лиану вроде бы мы увидели после первой книги, вроде бы в той, где появился Нетопырь.
Но вообще Яра-Полина и Долбушин были милые. Жаль, что они в итоге больше особо не пересекались, если я верно помню.

Лиана подбежала к ней. Они обнялись.
– Как ты? – спросила Лиана.
Яра ответила, что нормально, хотя сейчас она несколько не у дел. Сказав это, она виновато показала на живот, который невозможно было скрыть даже под самой просторной одеждой. В ШНыре находиться не может, живет у Суповны.
– А Ул как? – спросила Лиана.
– Ул… э-ээ…
– Ясно, – сказала Лиана, улыбаясь. – На работе.
Яра смутилась. Ей неловко было признаться, что Ул с Родионом, скорее всего, сидят где-нибудь в засаде на ведьмарей. Дела в ШНыре идут настолько неважно, что не хочется об этом и думать. Давно уже никто не ныряет. Силы главной закладки почти исчерпаны. Кавалерия, по словам Ула, часами сидит в Зеленом лабиринте и гладит каменный фонтан так, как хозяйка гладит умирающую собаку. Но говорить об этом Лиане Яра ни за что не стала бы.

Младшие шныры уехали два дня назад, или вообще день, а условно говоря вчера такого пиздеца не было, а, сколько мне помнится, глюки главной зарядки пришлись ровно на день отъезда младших на поезде. Можно посчитать, насколько давно полетела дрянь в лабиринт(вроде тоже день отъезда же!), но времени для такой страдашек не было.

– Ул почти все время в ШНыре, – добавила Яра, чтобы не казаться такой уж скрытной. – Иногда ночью проберется мимо постов – и опять назад. Велит мне сидеть тихо… Ну я и сижу. Сейчас вот только не усидела: продукты-то нужны.
– Идем к тебе! А то правда увидит еще кто-нибудь, – сказала Лиана.
– И что тогда будет? – спросила Яра задумчиво.
– Долбушинцев можно не бояться. Берсерки тебе опасны… м-м-м… пятьдесят на пятьдесят, на кого попадешь. Стрелять не будут, но могут притащить к Тиллю, чтобы выслужиться. А вот форт Белдо… сама знаешь, сколько там чокнутых ведьмочек… родишь еще какого-нибудь котенка с десятью глазами.
Яра усмехнулась.
– Лучше не котенка. На кошек у меня аллергия, – сказала она.

Ей же подарили целый выводок котят. Подарок от бога просто.

Десять минут спустя они сидели в чистенькой комнатке у Яры. Соседей дома не было. Показывая все Лиане, Яра много и охотно говорила. Чувствовалось, что сидеть целый день одной ей скучно и общению она рада. У окна уже стояла детская кроватка. Она была тщательно просверлена и укреплена болтами такой мощи, словно предполагалось, что внутри будет буянить носорог.
– Ул собрал! – сказала Яра с гордостью. – Нам таких три отдали, я даже отказаться не успела. Ул хотел все три собрать, я отговорила. Тут и так тесновато.

А отдал ей кроватку, полагаю, ктулху, потому что это были не шныры.

С Ярой Лиана просидела до вечера. Они не говорили только о шныровских вещах, тщательнейшим образом их избегая, а так – почти обо всем на свете. Лиану, что называется, прорвало, поскольку она давно уже не имела нормального собеседника.
– С Альбертом Федоровичем разве поговоришь? У него «угу», «ага», «это сделай», «того не делай», «не распоряжайся! Глава форта пока не ты!» – вот и все.
Яра кивала, поедая яичницу-пятиглазку. В последнее время она ела много. Правда, выпадали дни, когда она и кусочка не могла в себя втолкнуть – все зависело от настроения ребенка.

Поздний токсикоз - это хреново.
А почему Лиана общается только внутри форта? Она милая и интересная, общительная... Живёт на работе?

Кстати, как Долбушин отнёсся к отъезду дочери? Почему он никогда не пытался использовать свой админресурс для её защиты?

– Странно, что никогда ничего нельзя предугадать! – рассуждала Лиана. – Почему из одних людей что-то выходит, а из других нет? Какой-нибудь серый троечник, сидящий у дальнего шкафа, – возможно, будущий Лев Толстой. А тот, кто рано начинает сиять, часто рано и погасает.
Яра наугад угукнула, однако Лиану угуканье вполне устроило.
– Да-да-да! – горячо продолжала она. – Лет через десять ты будешь проходить мимо лужи и увидишь там с пустой бутылкой в руке своего самого красивого, самого успешного одноклассника, о котором ты и мечтать не смела! И испытаешь путаное и сложное чувство жалости, восторга и злорадства. Такое чувство, которое тебя просто наизнанку вывернет своей противоречивостью!
– Да, бывает, – признала Яра с таким видом, будто всю жизнь только тем и занималась, что собирала по лужам бывших одноклассников.

мечтать не вредно
Интересно, к чему это было?

Неожиданно под окном послышался звук остановившейся машины. Яра мельком глянула в стекло и, уронив вилку, вскочила.
– Что такое? – спросила Лиана.
– Не трогай занавеску! Тилль!..
Лиана все же рискнула посмотреть. У подъезда стоял джип Тилля. За рулем сидел кто-то из его сыновей – не то Паша, не то Кеша. Сам Тилль недовольно прохаживался взад и вперед. Совал в рот сигарету, но тут же раздраженно ломал ее и отбрасывал. Изредка останавливался, опирался локтем о машину и трогал свой бок. Сердито встряхивал головой и опять начинал ходить. Лицо у него было злое и обеспокоенное.
– Он меня выследил? Зачем я выходила! Ну зачееем?! – скулила Яра, пытаясь вспомнить, где у нее шнеппер.
– Сиди! – велела Лиана. – Может, еще и обойдется. Смотри: в машине только он и сын. Никаких топорников!
Яра все же нашла шнеппер. Она трижды хваталась за нерпь, чтобы связаться с Улом, но так и не связалась. Она знала, что Ул потеряет голову и примчится, снося все на своем пути, но здесь, в Копытово, где сейчас полно ведьмарей, его непременно утыкают арбалетными болтами.

А нерпь у нас опять лишилась сирина-телепортации? Или сюжетная необъяснимая необходимость?

Лиана осторожно выглядывала из-за занавески. Тилль продолжал прохаживаться. На дом он не смотрел.
Минуты через две из-за поворота появился пестрый микроавтобус. Из автобуса выпорхнул сам Дионисий Тигранович. Подбежал к Тиллю, потрогал его за рукав, погладил за плечико, походя сказал что-то лестное Кеше или Паше, от чего тот довольно гоготнул. Проделав все эти манипуляции, глава магического форта поглядел куда-то вдаль, как человек, тоже кого-то ждущий. Теперь они прохаживались уже вдвоем: Тилль и Белдо. Еще минут через пять по ведущей через газон тропинке к дому прошел высокий сутуловатый мужчина с зонтом.
– Альберт Федорович! А он что тут делает? – пробормотала Лиана.
Она бросилась было к дверям, но Яра умоляюще схватила ее за руку. Лиана опомнилась.
– Ладно… Раз меня не позвали, значит, я не нужна! – сказала она с обидой в голосе, поскольку считала себя незаменимой.
Долбушин сухо поздоровался с главами других фортов и остановился, покачивая зонтом. Изредка он цеплял им головки одуванчиков. Цветы моментально высыхали. Это была даже не смерть, а прижизненное мумифицирование.

Ради красивого слова создали какого-то монстра. Прижизненная мумификация растения?

Белдо это заинтересовало, и он бегал вокруг Долбушина, присаживаясь на корточки рядом с цветами и качая головой.
– Встреча руководителей фортов? – прошептала Яра.
– Да… но они еще кого-то ждут… – сказала Лиана, и почти одновременно подъехала серая машина в сопровождении джипа с арбалетчиками. Двое арбалетчиков сразу прошли в подъезд.
– Гай, – одними губами произнесла Лиана и метнулась в коридор.
Вместе с Ярой они стояли у двери и слушали, как по лестнице топают тяжелые ботинки охранников Гая. На площадке перед квартирой они остановились. Потом, судя по звукам, один из охранников поднялся выше, другой же остался на месте.
Лиана и Яра обменялись тревожными взглядами. Снизу доносился тонкий голосок Белдо, который, повизгивая от смеха, говорил что-то Гаю. А вот и Гай ответил, точно звякнул хрустальный колокольчик. Что-то глухо бубукнул и закашлялся Тилль. Слышно было, как он сопит, поднимаясь по лестнице, и часто останавливается, чтобы отдохнуть.
– Я выстрелю в Гая, как только сломают дверь! – прошептала Яра, поднимая шнеппер.
Шаги приблизились. Остановились на площадке. Только дверь отделяла Яру и Лиану от ведьмарей.
Яра ждала, ощущая, как колотится сердце. Хотелось заметаться, выпрыгнуть из окна и бежать. Оставаться на месте было почти невозможно, и она силой удерживала себя. Ребенок в животе ворочался. Успокаивая его, Яра поглаживала живот ладонью. Лиана, бледная и сосредоточенная, стояла напротив и шевелила губами, видно соображая, что скажет сейчас Гаю и Долбушину.
– Ну? Ломаем? – услышали они нетерпеливый голос Тилля.
– Вам бы только все крушить, Ингвар. Зачем? У меня есть ключ! – ответил ему другой голос.
Яра узнала Долбушина. В замке щелкнул ключ. Лиана вцепилась Яре в запястье и, делая страшные глаза, выдирала у нее шнеппер. Яра сопротивлялась. Борьба происходила в полнейшей тишине. Дверь причмокнула, открываясь. Лиана выпустила запястья Яры, и обе дико посмотрели друг на друга. Они слышали, что дверь открылась, но… она была закрыта! Открыли другую дверь на площадке, ведущую в квартиру напротив.

Напротив, то есть через площадку, верно?

– Конечно, тут не хоромы, но это все, что удалось раздобыть… На этой неделе аренда сарая здесь дороже, чем снять особняк в центре Лондона. Интересно, кто-нибудь из риелторов это уже пронюхал? – донесся до Яры насмешливый голос Долбушина.
– Пронюхали, как не пронюхать… – просопел Тилль. – Только на этой неделе троих отловили. Шустрили тут, повсюду нос свой совали.
– И что? – спросил Долбушин.
– Один пытался бежать, но его перехватила Катя Грекова… Царапнула его ноготком. Он посинел, когда она попросила его не дышать… Кошмарная девушка! – лаконично сказал Тилль. – А остальным Дионисий Тигранович вживил эльбов.
– Никого я не вживлял! – обиженно взвизгнул старичок. – Просто подселил маленьких чудесных личиночек! У одного уже открылся талант! Поет – и как поет! Соседи сбегаются слушать! А вот другой… боюсь, ему прямая дорога в растворенные. Глупый человек. Кроме как прямым замыканием зон удовольствия с ним не договоришься…
Дверь квартиры напротив захлопнулась. Голоса стихли. Оставленный на лестнице арбалетчик Гая переминался на месте, изредка звякая перилами.

Опять же - напротив.

– Ванная! – прошептала Яра. – Там все слышно!
Яра и Лиана бросились в ванную. Ниже раковины в стену, изгибаясь, уходила стоковая труба. Выше трубы кафель был разбит и лишь прикрыт пластиковым щитом с дверцей. Лиана сразу припала ухом к щитку. Яра же постелила в ванну полотенца и улеглась на них с некоторым комфортом.
– Все равно все будет слышно, – прошептала она Лиане. – Тут дыра в соседнюю квартиру. Ул кое-как ее заделал. Там разруха страшная. Даже двери в ванную нет.

Авторская внимательность - уровень ноль.
Или это такой вид площадки, где противоположные квартиры как-то изгибаются и соприкасаются?

Гай прошел в комнату первым и остановился у стены.
– Да-а, – протянул он, качнув пальцем свисающую на проводе лампочку. – Кровать, стол и стул. Обстановка спартанская. Ничто не отвлечет нас от беседы. Хозяин не помешает?
Долбушин кашлянул в кулак:
– Он вернется не скоро. Экономически договориться не получилось, и делмэны заперли его в подвале с ящиком спиртного и подшивкой журналов «Бухгалтер».
– Какого журнала? – удивился Гай. – Ах да, это же делмэны… Прошу вас, Ингвар, присаживайтесь! Как видите, стул тут всего один! А мы уж постоим!
– Почему я? – напрягся Тилль.
– Вы скверно выглядите, Ингвар! Так скверно, что во имя человеколюбия стул должен достаться вам, – сказал Гай. – Неужели смерть моего телохранителя так на вас подействовала?
Тилль быстро вскинул на него медвежьи глазки и сразу же опустил их. Бульдожьи щеки даже не попытались дрогнуть.
– Какая мне разница, кто умер, а кто нет? – ответил он равнодушно.
– Правильная житейская философия, Ингвар! Но все же выглядите вы неважно. По лестнице еле поднялись, весь в испарине. Не чувствуете ли вы, Ингвар, боли над пупком? Возможно, боль несильная, возникает лишь при кашле или движении.
Тилль с тревогой шевельнулся и засопел.
– Так все-таки что-то есть? Я ведь врач, Ингвар, – продолжал Гай. – Доктор медицины. Учился в Риме в начале восемнадцатого века. Защищался на латыни по вопросам диагностирования отравлений редкими ядами. Тогда, видите ли, это был больной вопрос. Травили кого придется и чем попало. Никакой культуры отравлений. Требовалось все это систематизировать, чем и занимался мой научный руководитель. Это был зловещий старикашка-итальянец с носом, каких не знает природа. К моему учителю обращались, подозреваю, не столько за диагностированием отравлений, сколько по обратному поводу. Слухи, понимаете ли, ходили всякие.

Хотя это конечно сущие мелочи, но судмедэкспертизы по поводу отравлений стали серьёзными несколько позже, в середине 19-го века, после дела Мари Лафарж, хотя тут, с шансами(о чём я, нет никаких шансов на историческую отсылку), речь о деле отравительниц при дворе Короля-Солнца.

– И он делился с вами своими знаниями? – спросил Белдо.
– Поначалу да. Старикашка надеялся, что я до конца жизни буду его ассистентом. Но я превзошел его: не только занимался ядами, но и успешно лечил. Солнце его славы стало клониться к закату. Мой учитель затаил злобу. Как-то ночью он затащил меня в заброшенную башню за городом и вызвал на своеобразную дуэль. Мы сели за длинный стол и принялись по очереди травить друг друга, тут же подбирая противоядия. Будь я человеком в той мере, в которой он ожидал, очень скоро я оказался бы лежащим на столе с вытянутыми ногами. Однако на столе оказался он. Попался на комбинации двух ядов, один из которых останавливал сердце, а другой банально усыплял, мешая ему соображать с достаточной быстротой. Я унаследовал всю его практику, однако все забросил и вернулся в Россию.
– Зачем? – спросил Белдо.
– Будем откровенны, Дионисий. Я не доктор. В том смысле не доктор, что настоящий доктор должен любить людей хотя бы настолько, чтобы ночью, пусть даже и проклиная все на свете, тащиться по грязи к какому-нибудь нищему дворянчику, который был настолько глуп, что позволил проколоть себя нестерильной шпагой через грязный плащ. Меня же всегда интересовала лишь моя собственная жизнь. Все мои странствия и занятия были посвящены одному: я пытался обнаружить тот род деятельности, который заглушил бы мою тоску по двушке. Чем только я… ну или мы с моим эльбом… ее не заглушали!..

Логика уровня боженька - сначала Гай стирает у Белдо память о единстве с эльбом, а потом упоминает его в контексте общения, для связи с эльбов нестандартного.

Тилль коснулся пальцами живота. Слегка нажал, поморщился и убрал руку. От Гая его движения не укрылись.
– Все же болит? Дайте мне вашу руку, Ингвар! Я пощупаю пульс… так… теперь, пожалуйста, попробуйте встать ровно! При аппендиците выпрямиться невозможно. Это я вам говорю как человек, давно не имеющий внутренних органов в их классической схеме…
Тилль попытался выпрямиться, но, скривившись от боли, схватился за бок.
– Да, – продолжал Гай, отпуская его руку. – Аппендицит. Но волноваться не надо! Это не смертельное заболевание, если вовремя его диагностировать. Да и потом, возможно, мы ошибаемся. Вы же не в группе риска, Ингвар? Не переедаете? Не отдаете предпочтение белковой пище? Хотя, конечно, курение… Ай-ай-ай!
Тилль мешком осел на стул. С минуту сидел неподвижно, потом нашарил телефон.
– Ничего… У меня есть хороший хирург, – пробормотал он.

Тилль сам - врач, врач, блин! Автор об этом железобетонно забыл.

Гай переглянулся с Белдо. Старичок подскочил, выдернул телефон из пальцев Тилля и укрылся за спину Гая. Изумленный Тилль приподнялся, с рычаньем потянулся за телефоном, но, скрюченный болью, осел на стул:
– Верните телефон, болото вас возьми! Мне нужно позвонить!
– Не все так просто. Вы забыли важный момент, Ингвар! Пока у вас кабанья голова, вам не смогут сделать операцию! Ни один хирургический скальпель не сделает даже крошечного надреза! Вот в чем сложность! – напомнил Гай.
Короткие пальцы Тилля вцепились в кабана.
– А-а-а! Вот зачем вы затащили меня сюда!.. Вам нужен мой уникум! Вы его не получите! Я не могу умереть! Кабан делает меня неуязвимым! – с ненавистью прохрипел он.
– Конечно! – признал Гай. – Вы неуязвимы. Но неуязвимы извне, а не изнутри. Вам не страшны арбалетные болты, но аппендицит, как видите, до вас добрался. И умирать вы будете долго. Можно сказать – бесконечно.

Если теоретически у него может возникнуть и превратиться в разливной перитонит аппендицит, то умирать он скорее будет быстро. Но мучительно.

На лбу Тилля выступили крупные, дрожащие как бульон капли пота:
– Я вам не верю!
– Уж придется поверить, – холодно пообещал Гай. – Верните ему телефон, Дионисий Тигранович! Пусть поставит на уши всех светил Москвы… Интересно, какое будет лицо у лаборантки профессора, когда, пытаясь взять анализ крови, она сломает о его кожу две-три иглы. Хотя, возможно, это вызовет у нее профессиональный интерес.
Тилль, не дослушав, выхватил из пальцев у Белдо телефон. Полусогнутый, держась за живот, рванулся к выходу, но комнату покинуть не смог. Долбушин выбросил руку, зонтом преградив Тиллю дорогу.
– Вернись на стул, Ингвар! – приказал он.
– А тебе что надо? И ты с ними?! – прорычал Тилль.

Ммм, странно, что Долбушин с Белдо и Гаем, учитывая, что Тилль его пытался грохнуть, и не один раз.

Долбушин не ответил. Тилль как побитая собака подтащился к стулу.
– Вы были еще простым топорником, Ингвар, а я уже приглядывался к вам, – сказал Гай. – Вы показались мне тупым, но хитрым, и потому пережили всех, принятых с вами в один год.

Вообще адово жаль, что тот момент, когда Тилля показали умным, хитрым и изображающим из себя тупого, ни во что не вылился. Было бы нааамного интереснее.

Я даже позволил вам прикончить предыдущего главу, списав это на внутривидовую борьбу. Я надеялся, что у вас хватит сообразительности остаться мне верным. Но я ошибся… Мало того что вы очень посредственно руководите берсерками, вы еще вторгаетесь в мои дела. Эта история со шпионом переполнила чашу моего терпения… Одно дело смазливая девушка, смахивающая пыль с моего подоконника, но подкупать моих арбалетчиков – это уже за гранью. К своим арбалетчикам я отношусь трепетно.

Так отбирал бы их получше...

Я решил наказать вас!
Рука Тилля вцепилась в кабана на цепочке.
– Вам надо это, да? Я угадал? – просопел он с ненавистью.
– Совершенно верно. Отдайте мне кабана и спокойно ложитесь под нож хирурга. А после можете и дальше управлять фортом. Но уже без кабаньей головы. Возможно, лишившись неуязвимости, вы станете умнее и скромнее.
– Кабана?! Не отдам! Силой же его не отнять!
– Силой – нет. Но когда боль станет невыносимой, вы отдадите его сами. А вашей болью управляю я… – сказал Гай.
Рука Тилля, до того сжимавшая кабана, выпустила его и скользнула в карман. Прежде чем она показалась из него, Гай, поджав губы, наклонился вперед. Лицо его пошло волной. Лоб провалился, нос вытянулся. В следующий миг Тилль мешком свалился со стула. Он лежал на полу и жадно заглатывал воздух.
Гай подошел и носком ботинка брезгливо оттолкнул в угол пистолет, выпавший из ослабевшей руки главы форта.
– Я же сказал, что управляю вашей болью! Что это у вас? «Глок»? Вдвойне непатриотично, Ингвар! Во-первых, чем вам не нравится российское оружие?

https://youtu.be/qSHP8RdahYc?t=78
Отличный фильм, да.

А во-вторых, вспомните, каким фортом вы управляете! Вам пристало носить арбалет или топор!

А говорили ещё, что Тилль тупой...

Тилль задыхался, хватая воздух как рыба. Лицо его посинело.
– Бо-о… – простонал он.
– Знаю. И будет хуже, если не вернете кабана… Ну!
Тилль захрипел, кусая губы. Его лицо было стертым, губы не синими даже, а сине-белыми.
– Мне продолжать? Предупреждаю: сердце может не выдержать! – предостерег Гай сочувственно.
Пальцы Тилля поползли к цепочке. Гай чуть ослабил тиски боли. Пальцы стиснули кабанью голову, рванули. Оборвав цепочку, Тилль швырнул уникум в стену. Гай подошел и, подняв голову кабана, взвесил в ладони.
– Думаю, вскоре она мне пригодится, хотя мой опекун и не любит уникумов. Все же они отлиты из самородка, лежащего за грядой, – сказал он.

А как же нетопырь седло?

– Будь ты проклят! – выдохнул в пол Тилль.
Гай слегка кивнул:
– Хорошее пожелание. Не представляете, Ингвар, сколько раз в жизни я его выслушивал. Особенно часто почему-то от тех, чьи шансы на счастливую загробную жизнь я сам не назвал бы высокими. А теперь вставайте… Боль прошла, не так ли? – спросил он.
Тилль кое-как поднялся и, жалкий, съежившийся, потащился к двери. Обвисая на перилах, стал спускаться. Гай вышел за ним следом. Стоял, слушал шарканье ног по ступенькам, прерываемое торопливым бормотанием в телефонную трубку. Позволив Тиллю спуститься вниз на два лестничных пролета, Гай негромко окликнул его:
– Минуту, Ингвар!..
Шаги на лестнице затихли.
– Хочу вас обрадовать. У вас нет аппендицита…
Перила звякнули.
– Все ваши ощущения… я устроил.
Там, внизу, кто-то, слушая Гая, всхлипывал от бессильной ненависти.
– Сожалею, что пришлось вас обмануть. Но случай, признайтесь, был психологически неоднозначный. Вы были так хорошо защищены кабаньей головой, что не оставили мне другого выхода! – объяснил Гай в пустоту площадки. – Но все же не хочу укладывать вас под нож. Вы будете нужны мне в самое ближайшее время, Ингвар, вместе с лучшими бойцами вашего форта!

таким способом Гай только нажил себе врага...

Сказав это, Гай вернулся в квартиру:
– Дионисий Тигранович! У вас есть карта дверей и прыгуны?
– Карта в автобусе. А прыгуны – да. Два, – с готовностью ответил Белдо.
– Нужно больше. Мне, Альберту, моей охране… Что у нас с дверями в Питере?
– Около двух десятков действующих.
– А дальше на северо-восток?
– Негусто. В основном на заправочных станциях на шоссе и в наиболее крупных населенных пунктах, – отозвался Белдо с некоторой уклончивостью в голосе.
– И все? Отчего так скверно?
– Это все Альберт, не выделяет финансов! – наябедничал старичок.
– Какие еще финансы вам нужны? На ржавый гвоздь и кусок мела, которыми вы это все чертите и рисуете? Делмэнов я вам даю, перелеты проплачиваю… – возмутился Долбушин.
– А проектирование?
– Проектирование чего?
– Магических полей. Знаете ли вы, что земная гравитация неоднородна? А постоянное вращение Земли и ее движение вокруг Солнца? Пространство вещь очень условная. Вселенная расширяется, планеты в вечном движении. Вам только кажется, что дверь на заправке всегда в одном месте! На самом деле ее координаты изменяются ежеминутно! Там, где она была вчера, сегодня голый космос! Вам туда надо? Мне – нет! – в голосе старичка произошло опасное переключение на лекторский тон.

Точкой отсчёта ставьте Землю, а не точку в космосе, бакланы :facepalm:
А земная гравитация неоднородна в одних и тех же местах, у скопления руд/тяжёлых пород или наоборот пустот, это тоже константа же для таких перемещений.

Гай нетерпеливо махнул рукой:
– Об этом после, Дионисий! Шныры выслежены. Мы в общих чертах представляем, куда они направляются. Среди тех, кого вы послали в погоню, есть толковые ведьмы?
– А как же!
– Они способны будут нарисовать для нас дверь где-нибудь поближе, как только шныры окажутся на месте?
Старичок с готовностью закивал:
– Да! А другая дверь у нас в Копытово. В котельной за автобусной площадью. Выглядит как заваренная и закрашенная дверь в глухой стене.
– Далеко отсюда?
– Через два двора.
– Вот и отлично. Значит, ею мы и воспользуемся. А пока, Альберт, велите принести сюда хоть какой-нибудь стол и пару стульев… Свою временную резиденцию я устрою прямо здесь.
– Но здесь же такая нищета! – в ужасе сказал Белдо.
– Четыре голые стены – это еще не нищета. Во многие моменты моей жизни, Дионисий, эта квартира показалась бы мне хоромами, – сказал Гай. – Что же касается запаха табака и перегара, то после запаха гиелятни он даже чем-то приятен.

Так зачем жить под гиелятней-то...

Долбушин поднял голову и взглянул на Гая с удивлением и интересом. Старичок же, не удержавшись, подпрыгнул.
– Вот она – разница между первошнырами и нами, Альберт! – восторженно воскликнул Белдо. – Мы в лучшем случае начинали с нуля! Первошныры же порой – с минус единицы! И при этом совершенно не считали, что сделали нечто особенное! Нам важно, где и на чем мы спим, – им важен лишь сам факт сна. Для нас убожество селедка с картошкой – для них и кусок хлеба роскошь.

То-то в 50-60х годах жившие в деревне и прочая и прочая люди так восхищались достижениями цивилизации...
Это не от древности, а от блаженности зависит, иначе мы бы из пещер не ушли - ведь если важен факт сна/еды, то зачем заморачиваться над качеством?
Хотя... сами первошныры тоже по факту ещё как жизнь облегчали.

Гай насмешливо наблюдал за Белдо. Он знал, что такова сущность старичка: самое искреннее восхищение первошнырами не помешало бы ему бросить их в камнедробилку, коль скоро он выиграл бы на этом хоть копейку. И опять же – фальши в этом не было бы ни малейшей. Леопард может искренно любить кабанчиков, может даже плакать, убивая их, но питаться при этом морковью все равно не станет.

Потому что леопард облигатный, а Белдо при всей его эмоциональности управляет мозг.

– Вы закончили умиляться, Белдо? Теперь найдите мне стол и стул!
– Да я у соседей! У соседей одолжу! – засуетился старичок.
Вспомнив, кто их соседи, Яра вцепилась Лиане в руку. Однако Белдо только и успел, что выскочить на площадку. Долбушин остановил его.
– Не надо, Дионисий. Я уже позвонил. Мебель будет здесь через несколько минут, – сказал он.

А машинку Лианы кстати никто не заметил? Или она её не там бросила...

Анон · 2020-07-12 07:54:39

Спасибо, Пони.
Неприятная глава, противная сцена с Тиллем.

Анон · 2020-07-12 13:38:58

Читения - единственное место, где спасибо говорят за неприятную и противную главу)))
И да, спасибо! Мне понравился упадок в шныре. Вот бы на этом там все и кончилось)) А потом где-то в левом месте способность нырять обнаружили совсем левые люди, у которых головы не будут замусорены этой шныровской херней и поклонением первошнырам...

Анон · 2020-07-12 17:44:32

Ааа
хотелось бы добавить к чтениям

– Никого я не вживлял! – обиженно взвизгнул старичок. – Просто подселил маленьких чудесных личиночек! У одного уже открылся талант! Поет – и как поет! Соседи сбегаются слушать! А вот другой… боюсь, ему прямая дорога в растворенные. Глупый человек. Кроме как прямым замыканием зон удовольствия с ним не договоришься…

Заметьте, тут дали дар пения, который вот никак в моём понимание к "тёмным" и "злым" не относится - и это не первый "хороший" дар от ведьмарей.

Анон · 2020-07-12 20:07:00

Да, в предыдущих книгах упоминалось, что дар может быть тем, что давно хочет человек. Но это все равно будет плохое творчество, пиздуховное)
Та же Фиа с её странными мечтами...

Анон · 2020-07-13 01:41:32

Анон пишет:

Шнырам долбушинцы сильно не досаждали, и ШНыр патрулировали в одинаковых желтых бейсболках, чтобы их проще было опознать издали. Это была идея Альберта Федоровича. Он знал, что ни Родион, ни Ул, ни Макс без нужды по желтым бейсболкам стрелять не будут и все свои усилия сосредоточат на фортах Белдо и Тилля.

Долбушин из лав :heart: Едва ли не единственный приятный персонаж в этом паноптикуме.

Анон пишет:

Он меня выследил? Зачем я выходила! Ну зачееем?! – скулила Яра, пытаясь вспомнить, где у нее шнеппер.

Потому что нельзя просто так взять и не пнуть женского персонажа. Яра вообще-то и в боях, и в нырках участвовала, но тут в опасной ситуации резко тупеет.

Анон пишет:

Снизу доносился тонкий голосок Белдо, который, повизгивая от смеха, говорил что-то Гаю. А вот и Гай ответил, точно звякнул хрустальный колокольчик.

...У Гая такой звонкий и красивый голос? Неожиданно.

Анон · 2020-07-13 01:44:49

Анон пишет:

Долбушин из лав Едва ли не единственный приятный персонаж в этом паноптикуме.

Угу, только слили также бездарно((

Анон · 2020-07-13 17:50:15

Анон пишет:

Угу, только слили также бездарно((

Пока еще непонятно, в следующей книге должно стать окончательно ясно, к чему автор вообще это все с ним сделал.

Анон · 2020-07-17 01:46:04

Анон пишет:

Спасибо, Пони.
Неприятная глава, противная сцена с Тиллем.

Спасибо. Да, я думаю, что были бы способы тилля и иначе наказать.

Анон пишет:

Читения - единственное место, где спасибо говорят за неприятную и противную главу)))

:heart:

Анон пишет:

И да, спасибо! Мне понравился упадок в шныре. Вот бы на этом там все и кончилось)) А потом где-то в левом месте способность нырять обнаружили совсем левые люди, у которых головы не будут замусорены этой шныровской херней и поклонением первошнырам...

Оптимизм!

Книга медленно движется к концу, и останется всего две, так что...

▼краткое содержание⬍

▼Глава двадцать первая Закрашенная дверь⬍

Интересно наблюдать за парами во время первого, второго или третьего свидания. Молодой человек обычно или горячо рассказывает про двигатель внутреннего сгорания, показывая руками действие его поршней, или пытается с напрягом сочинить, какая музыка ему нравится, или несет какую-то пургу на тему своих жизненных принципов. На лице же девушки – вежливый и несколько искусственный интерес. Чувствуется, что не слова она слушает, а пытается эмоциональный фон прощупать, ощутить в своем собеседнике нечто главное, центральное. В глазах же ее стоят три вопроса: «Тот ли ты?», «Буду ли я с тобой счастлива?» и «Когда ты меня поцелуешь?».
Йозеф Эметс, венгерский философ

:facepalm:
Вот кто с Толстым и восторгом от самок согласился бы.

Афанасий стоял в карауле у Зеленого лабиринта. Утро ветреное, холодное, точно и не лето. Афанасий мерз. Даже держать в руке шнеппер ему было холодно. Он положил его на землю и бегал вокруг, размахивая руками. Родион, сидевший рядом на бревне, посмеивался.
– Очень воинственно! Ты выглядишь как шаманщик, заговаривающий шнеппер. Ты еще восклицай: «Угух-хух-хух!» – посоветовал он.
– Угух-хух-хух! – крикнул Афанасий.
Ветки кустарника зашуршали, раздвинулись, а потом вдруг совсем не там, где шуршали ветки, а много выше, высунулся большой горшок. Повернулся в одну сторону, в другую. Вытаращил на Афанасия укоризненные глаза-пуговицы и скрылся, делая огромные шаги.
Афанасий перестал прыгать и остановился, смущенный:
– Бедный Горшеня! И днем ходит, и ночью. Видел его тулуп? Весь грязный, в колючках. Надо будет, когда все закончится, новый ему подарить.
– Это в зависимости от того, как и чем закончится, – резонно заметил Родион.
Горшеня проследовал дальше. Огромный, бессонный, он цапельными раскачивающимися шагами бродил по шныровскому парку, подходил к пегасне, к жилому корпусу, к воротам, к сарайчикам Кузепыча. Он был повсюду и везде. Его ломкая, нечеткая тень то скользила по стволам деревьев, то вообще исчезала, то вдруг обнаруживалась у старого дуба и сливалась с тенью дерева.

Цапельные шаги от гиганта, караул у фактически бесполезного места, и вообще сидения там, где пользы - одни закладки?
Прелесть.

Из окна своего кабинета за Горшеней следила Кавалерия. Окно кабинета было открыто. На подоконнике лежали мешки с песком. Между ними – тяжелые арбалеты. ШНыр серьезно подготовился к осаде.
– Он что-то чувствует, потому и ходит… – сказала Кавалерия Меркурию Сергеичу, неспешно чинившему какой-то очень древний, заслуженный арбалет. – Закладка почти погасла. Думаю, ведьмари прорвались бы, если бы пошли сейчас на приступ. Я не сплю ночами.
– А я вот. Прекрасно. Сплю, – отвечал Меркурий. – Глупо. Волноваться. Можно прогореть раньше. Времени. Надо вести себя. Как олень. Убежал от охотников. И спокойно. Пасется. В чаще.
– Но охотники опять придут.
– Да. Но если олень. Выспится и поест. Охотники. Опять останутся. Ни с чем. Будь как Суповна.

Олень - это животное, у которого вопрос, есть ли понимание того, что охотники придут ещё раз...
Ночами - это кстати одна ночь, ага.

Кавалерия усмехнулась:
– Сковородками швыряться? Это можно.
Накануне Суповна с дикой силой метнула сковороду и попала в берсерка-шпиона, голова которого назойливо маячила на пятачке за главными воротами. Сделав в воздухе больше пятидесяти оборотов, сковорода пролетела около двухсот метров. Меркурий потом не поленился сосчитать. Не всякая стрела даже из лука поразила бы цель на таком расстоянии. Для арбалета оно вообще было нереальным. Суповна, однако, больше жалела о сковороде и теперь бросала в ведьмарей картошкой. Точность метания была уже, правда, поменьше, но все же за картофелинами было даже глазом не уследить. Они вылетали из ее рук как пули.

У Суповны артефакт, который позволяет ей и не то кидать с огромной силой...
А ещё эта сковородка, как и эти картошки, должны были, по закону ворот ШНыра, прилететь в лоб именно ей.

Афанасий больше не скакал вокруг шнеппера и не вызывал дух Угух-хух-хуха, хотя Горшеня уже ушел и не появлялся. Афанасий вдруг с удивившей его остротой вспомнил о Гуле. Вспомнил ее подвижное лицо, смешные жесты, воробьиные прискоки и способность останавливаться посреди улицы с такой резкостью, что на нее налетали прохожие, а машины «оббибикивались» до того, что ломался гудок.
Афанасий понял, что если не увидит сейчас Гулю, то умрет, и так этому удивился, что даже потрогал то место груди, где у него находилось сердце. Афанасий был человек хоть и нежный, но прохладный. То есть когда видел Гулю, был с ней очень ласков и мягок, но когда не видел, то почти и не вспоминал. А тут вдруг такая тоска.

Они самую малость женаты - ну в Емцевской манере, насильно и нерасторжимо.

Не в силах ничего с собой поделать, Афанасий принялся бродить вокруг Родиона так, как раньше бродил вокруг шнеппера. После десятого круга Родион прицелился в него и пригрозил, что отправит Афанасия в Арктику, если тот прямо сейчас куда-нибудь не сгинет.
– Ты хочешь, чтобы я ушел? Я?! – не поверил своим ушам Афанасий.
Родион пояснил, что не просто хочет, а мечтает.
– И я не нужен тебе на дежурстве? Тебе не нужны мое товарищеское плечо, мощная рука и меткий шнеппер?
– Перестань прыгать! Ты наступишь, и он бабахнет, – мрачно предупредил Родион.
– На что наступлю?
– Мощной ногой ты наступишь на меткий шнеппер и оставишь меня без своего товарищеского плеча.

Без товарищеской ноги тогда уж XD

Афанасий встревожился и отошел от шнеппера подальше.
– Слушай! Если ты серьезно и на дежурстве я тебе не нужен, можно я съезжу в город? На денек? Узнаю, как там и чего, а? – просительно проблеял он.
Родион хмыкнул:
– Бегство из осажденной крепости? Ну и ну…
– Так ты согласен?
– М-м-м… Ну давай, разведка нам не помешает. Только ведьмарикам не попадись! Если хочешь, я выведу тебя низинкой к проселочной дороге, которая идет к дачам. На станцию сейчас не сунешься. А на проселке поймаешь какую-нибудь попутку.

У них вообще есть выход через овраг, но тут уже о нём, конечно, забыли.

Сказано – сделано. Спустя час, покрытый репьями столь же капитально, как и тулуп Горшени, Афанасий выполз на проселочную дорогу. Родион издали махнул ему рукой и исчез, точно провалился. Афанасий обобрал со своей одежды репьи и принялся ждать попутку. Минут через десять появился низенький трактор, буксирующий за собой прицеп с бидонами. Зная, что из кабины трактора водитель его не увидит, Афанасий забежал сзади и забрался в прицеп. Куда едет трактор, он представления не имел, но надеялся, что к шоссе.

Представления автора о сельской местности и о физики прелестны.
Если трактор едет медленно, то там, полагаю, ещё та раздолбанная дорога, а значит шанс у Афанасия огрести по рёбрам резко повышается.
Плюс прицеп, забитый... бидонами?

Афанасий сидел в прицепе и осторожно выглядывал. Пустые бидоны гремели. Справа и слева тянулись заборы дач. С высокого прицепа Афанасию было видно, что происходит на участках. Бегали с криками дети, их мамы загорали в шезлонгах, а бабушки что-то вскапывали, поливали, пропалывали. За одним из заборов в бассейне сидело сразу человек пять. Причем на одном шляпа была соломенная, а еще на одном – войлочная банная, выглядевшая очень забавно.

Выглядит это, я полагаю, примерно так
i?id=d7b774994b4da28d17b719024e00d1dd&n=13&exp=1
Потому что автор старательно описал Копытово как помирающую местность в жопе мира, и кто будет строить и ухаживать за стационарным бассейном? И при этом ставить низкий забор(или Афанасий сверху на трактор уселся?)
А ещё низенький трактор везёт высокий прицеп, на который как-то залез Афанасий, ага.

Лица у пятерки в бассейне были кислые, скучающие. Один все время что-то записывал в блокнот, почесывая себя в ухе карандашиком. Другой говорил по телефону. Временами он прерывался и извлекал изо рта то золотую монету, то серебряную. Афанасий сообразил, что это были члены форта Долбушина, снимавшие здесь дачу. Человек же, достававший монеты, был, видно, знаменитый Васенька, слова которого превращались в деньги, причем превращались в зависимости от ценности высказываемой мысли.
Другой из долбушинцев, обладатель войлочной банной шляпы, был Афанасию хорошо знаком. Когда-то он сам составлял на него досье для шныровского архива. Прозвище его было Коля На Девяносто Девять Процентов. Такое прозвище Коля На Девяносто Девять Процентов получил из-за дара все переводить в проценты, причем с большой точностью. На любой вопрос он отвечал примерно так: «Девяносто два и семь десятых процента, что я поеду… на шестьдесят и девять десятых процента встреча состоится… Девяносто пять с половиной процентов, что я это сделаю». Оно конечно, точность хорошо, опять же в случае неудачи легко списать на пять процентов остатка!

Здрасте, персонаж, созданный ради хохмы, и описанный на уровне персонажей "основной колоды".
Эх, писал бы Емец классические детективы - убийцу было бы не угадать! Он любого слугу, принёсшего бренди, описывал бы также подробно, как убийцу... или подробнее.

Опасаясь, что долбушинцы его заметят, Афанасий лег на дно прицепа. Ему пришло в голову, что они тут явно не единственные. Могут оказаться и берсерки, и боевые маги. Он лежал и сквозь полукруглые ручки бидонов смотрел на небо. Он думал, какое оно голубое, и как редко он, Афанасий, смотрит на небо, и как он мелок и скучен, раз не способен любоваться небом и вообще природой. И что, скорее всего, писатели, которые любуются природой, в большинстве случаев притворяются, и именно потому, что они притворяются, читатели пропускают пейзажи. Нет чтобы описывать природу примерно так: «На голову блондинки упало дерево. Дерево было такое-сякое, чуть изогнутое. Тонкие тени бродили по его резной листве». Ну и дальше уже про травку чего-нибудь и про птичек.
Потом переключился и стал думать о Гуле, что вот он выбрал Гулю, хотя понятия не имеет, любит ее или нет. И вообще не знает, что такое любовь. Как понять, что это именно любовь? Какие у нее параметры? С чем ее сравнить? Где эталон чувства? Вот у боли есть эталон. Когда вгонишь в палец гвоздь или капнешь на ногу расплавленной пластмассой, нет сомнений, что это именно боль. Да, Гуля милая, но разве нельзя допустить, что он встретил бы какую-нибудь другую, столь же милую и единственную?
Что должен испытывать влюбленный? Тоску, томление, ревность, то желание увидеть, какое он испытывал недавно в шныровском парке? И как быть, если тебе нравятся все одинаково? Ущербность ли это эгоистической души или просто физиология? Параметры, господа, параметры! Дайте мне параметры!

А в Яру Афанасий был вполне правдЕподобно влюблён, кажется... Маразм?

Что, интересно, сказала бы по этому поводу Кавалерия? Ну, наверное, так: «Ох, Афанасий! Нравится – это когда видишь красивый цветок и срываешь его. Любовь – это когда подходишь и начинаешь ухаживать за ним и оберегать, не срывая».

На удивление не адово плохая мысль.

Дальше Афанасий уже по накатанной принялся размышлять о том, что с некрасивыми девушками куда проще. Их не стесняешься, им легко отвечаешь, с ними легко находишь контакт. Не блеешь, не мычишь, не грубишь, наконец. К некрасивости привыкаешь очень быстро и перестаешь ее воспринимать. В варианте красавицы и чудовища красавица, если бы чудовище осталось чудовищем, уже через три месяца хладнокровно выбирала бы у него из шерсти блох и стачивала напильником клыки. И даже где-то жалела бы, если бы однажды он стал тонким и изящным принцем.

... которая моментально сменяется ЭТИМ.
Я бы определила Афанасия как недоловеласа, которому для превращения в полноценного не хватает уверенности в себе и личного обаяния. А так ооотлично определяет девушек по параметрам.
Заметьте, идея о пресловутом "родстве душ" или общих интересах тут тупо не звучит.

Неожиданно трактор остановился. Бидоны в последний раз брякнули и затихли. Афанасий некоторое время полежал, надеясь, что трактор сейчас поедет, но трактор, видно, уже приехал окончательно. Мотор больше не трясся и не плевался мелкими каплями бензина из трубы. Хлопнула дверца. Тракторист куда-то ушел. Афанасий осторожно выглянул, приподнялся и спрыгнул.
– На ферму меня завез, гад такой! Надо было раньше спрыгивать! – определил он, оглядевшись.
Перед ним тянулось длинное здание нового коровника. Коровник был окружен забором. У открытых ворот рядом с будочкой прохаживался пожилой охранник. Увидев Афанасия, он очень воодушевился и устремился к нему. Афанасий безошибочно ощутил, что станет для охранника объектом длительного служебного счастья. Возможно, целый год охраннику не приходилось делать ничего другого, кроме как дремать в будочке, а тут вдруг из трактора с бидонами спрыгивает явный злодей да еще безопасный на вид, худенький, длинноволосый. Понятно, что коровник он с собой не унесет, но на охраняемую территорию он же проник? Было или не было?
Не дойдя метров двадцати до охранника, Афанасий вежливо поклонился ему, приложив руки к груди. Охранник от удивления остановился и поманил его к себе пальцем. Афанасий мило улыбнулся, всем своим видом показывая, что сейчас подойдет и вообще он довольно хороший. Охранник чуть расслабился, но вместо того, чтобы направиться к будочке, Афанасий направился прямиком к забору. Охранник от такой наглости остолбенел. Афанасий еще раз поклонился, издали успокаивая охранника, показал пустые руки и вскарабкался на забор. И тогда только охранник засвистел и даже попытался перехватить его за воротами. Однако Афанасий уже неспешно бежал по пыльному переулку.

А забор это просто забор, при том, что это сельская местность и вроде даже алкаши рядом есть. Ой-вей.
Только медведя, который с поклоном и заботливо подносит туесок ягод не хватает.

Из-за дальнего забора Афанасия провожали взглядом пятеро скучающих долбушинцев.
– Бежит кто-то, – сообщил Рудик Акция Газпрома.
– На семьдесят шесть с половиной процентов – это шныр. На восемьдесят девять процентов мы его не догоним, – сказал Коля На Девяносто Девять Процентов.
– Ну и не будем догонять! Оно нам надо? – сказал Васенька и сплюнул в ладошку монету в пять рублей.
На эту монету он грустно посмотрел, вытер ее салфеткой и, помещая в пластиковый контейнер, где у него хранилась мелочь, добавил:
– Странно, я думал, эта мысль стоит большего. С другой стороны, я редко понимаю стоимость мысли до момента, пока ее не выскажу.

"Долго" же длились размышления Афанасия.
А где там он собирался "раньше спрыгивать"?)

Афанасий пробежал по переулку. Осмотрелся. Направо дорога вела мимо дач. Вдали на дороге просматривались мелкие фигурки. В руке у одной что-то блеснуло. Афанасий не знал, что блеснуло, равно как и не был уверен, были ли эти фигурки берсерками, однако решил не рисковать. И потому свернул налево и по расползшейся от дождя тропинке спустился к канаве, выкопанной вокруг всего дачного поселка, чтобы осушить это низинное место.
Сразу за канавой гудело шоссе. Афанасий вздохнул, разбежался и, скользя по глине, совершил длинный жеребячий прыжок через канаву. Увы, с другой стороны тоже была глина, и он провалился в нее ботинками. Правый вытащил, а левый так и увяз, причем глубоко, потому что, вытаскивая правую ногу, он всей тяжестью опирался на левую.
Чтобы вытащить его сейчас, Афанасию пришлось бы лечь животом в грязь. Поэтому он просто прыгал вокруг оплывающей дыры, в которой, быстро заполняясь стекающей жижей, увязал его ботинок. Потом повернулся и захлюпал к шоссе. Настроение было скверное, положение почти тупиковое. Афанасий понимал, что грязного, в одном ботинке его не посадят ни в одну попутку, разве что это будет машина с мусором.
Однако едва Афанасий подошел к шоссе, как увидел желтое такси, мигавшее аварийкой на обочине. Такси выключило аварийку и подъехало. Задняя дверь открылась, и Афанасий увидел Гулю.
– Привет! – воскликнула она, выбирая на лице Афанасия относительно чистое место, куда можно было его поцеловать. – Представляешь, какое чудо! Я поспорила с таксистом, что ты выйдешь именно из этих кустиков, и ты вышел! Ой, какой ты грязненький! В песочек играл? А еще я поспорила, что ты будешь по мне скучать и захочешь меня увидеть. Ты по мне скучал?.. Ну не отвечай, садись!.. Не волнуйтесь, мы заплатим за чистку салона! – успокоила Гуля водителя.

То есть Афанасию на Гулю плевать, она просто его примагичила, подставив под возможные проблемы. Высокие отношения, ничего не скажешь, высокие.

Афанасий сел в такси. Машина тронулась. Ерзая на пакете, который подстелила под него Гуля,

Который ему нахер не нужен, потому что он провалился максимум по лодыжки, даже ботинок видно, но нельзя не предположить, что он просто сам по себе грязный, как чушка :evil:

Афанасий смотрел в окно. От тепла и от усталости его клонило в сон. Он положил голову Гуле на плечо. Гуля гладила его по волосам, о которых говорила, что они лучше, чем у любой девушки.
– Скажи мне что-нибудь хорошее! Ведь я не видела тебя так давно!
– Чего сказать? – зевнул Афанасий.
– Не знаю. Придумай! Кто у нас молодой человек?
– Что придумать?
– Скажи «Я тебя люблю!».
– Я тебя люблю! – послушно повторил Афанасий.
– Вот! Хоть и соврамши, а слушать приятно… А теперь можешь чуть-чуть больше выражения? Спорю, что ты справишься!
– Я тебя люблю! – произнес Афанасий с куда большим чувством, потому что сопротивляться дару Гули было непросто.

С одной стороны это мерзко. С другой - Афанасий тоже мерзкий, и его попадание на некоторое время в рабство дару Гули вызывает смешанные эмоции, в которых немало "так ему и надо".

Но все же он знал, что смог бы этого не сказать, если бы очень захотел. В отношении к людям власть Гули не была безусловной. Она могла бы, например, прошептать: «Спорю, что таксист сейчас съест кусок мыла!» – и таксист действительно испытал бы такое побуждение. Возможно, он остановил бы машину, зашел в ближайший магазин и, взяв несколько кусков мыла, долго вертел бы их в руках, нюхая по очереди и пытаясь что-то сам в себе определить. Но все же мыло он, скорее всего, не съел бы. Личинка жившего в Гуле эльба, хотя и могла посылать желания, которые люди принимали за свои, отнюдь не управляла мирозданием.

Проблема тут в том, что а) Афанасий помчался, как лось, из ШНыра, что доказывает, что сила Гули довольно прилична и б)а если она пожелает "спорим, Ваня встанет на голове, и спорим, он не захочет сопротивляться!", то пока пересилишь второе её желание, уже обнаружишь себя на голове.
А ещё "в отношение людей". То есть остальной мир Гуля меняла без ограничений?

– Милый, мой милый! – продолжала щебетать Гуля. – Ты так много перенес! Как там у вас в ШНыре? Страшный голод? Едите кошек?

:bubu: :hmm:

– Да, – ответил Афанасий серьезно. – С сыром.
– С сыром?! – ужаснулась Гуля, пристально вглядываясь, чтобы определить, шутит ли он. Но Афанасий как никто умел оставаться серьезным. – Что, правда?
– Ну да. Ты что-то имеешь против сыра?
– Перестань! Так и сказал бы, что голода у вас нет! Вы, конечно, варите огромными котлами кашу и едите-едите-едите ее как маленькие свинки.
Афанасий подтверждать не стал, хотя все примерно так и было. Суповна, конечно, не ограничивалась только кашами, ухитряясь из самых простых продуктов готовить много разнообразных блюд.

И несъедобных.
Хотя у них есть скипетр, и возможность без ущерба для кого-либо каждый вечер тащить к себе, к примеру, живую и толстенькую капибару, или ещё какую многочисленную живность. И собирать по куче урожаев с вечнозелёной зоны Зелёного лабиринта.

– Как же я по тебе скучала! Ну поцелуй же меня! Не сиди такой дохленький! – продолжала Гуля. Присутствие в машине водителя ее ничуть не смущало, потому что она шепотом поспорила с Афанасием, что водитель будет смотреть только на дорогу и слушать только свое радио. – Помнишь, мы в прошлом месяце играли в эту вашу шныровскую игру с записочками?
– Да, – сказал Афанасий.
У всякого рода занятий есть свои бонусы. Бонус – это что-то хорошее, что прилагается к профессии как бесплатный приз. У сотрудников торговых фирм – заграничные командировки. Полицейский может включить мигалку и порадовать дочку, сидящую на переднем сиденье без ремней. У лесника – бесплатные дрова и сколько угодно новогодних елок.

:facepalm:
У очень определённых сотрудников эти командировки, зачастую не представляющие ничего общего с отдыхом. А полицейский огребёт за сирену объяснительную, потому что, как я понимаю, это всё пишется. И если он дпсник, то я сомневаюсь в дочке без ремней.
И какие бонусы материального плана у писателя?

Есть бонусы и у шныров. Это короткие путешествия в любую точку земного шара. Разумеется, без виз и билетов на самолет. Делается это так. На каждую руку надевается по нерпи. Одна твоя, другая одалживается у товарища. Точку для телепортаций намечают по компьютерным картам. Здесь главное не ошибиться и не использовать старый снимок. Например, ты перемещаешься на видовую площадку где-нибудь в Чили, а там – банально и просто! – кто-то протянул неучтенный электрический провод, питающий будку с сувенирами. И все: ты повиснешь на нем, как бабочка на иголке. Поэтому очень полезно, когда карты свежие или место безопасное в плане изменений. Какой-нибудь утес. Или море на мелководье.

А теперь напоминаю, что сирин переносит только по x и z, никак не затрагивая y(привет первой книге!), то есть ради видовой площадки в Чили, к примеру, придётся залезть на шпиль здания МГУ(Сантьяго - 540 метров выше уровня моря, Москва - 200-250, и ещё вопрос, равен ли уровень моря у них и у нас), и всё равно есть нихуёвый шанс вмазаться в скалу. Или оказаться в десятке метров над землёй.
Для переноса же к морю нужно оказаться ниже любой станции метро, потому что это как раз условный нуль!
Не, я б почитала, как шныры это делают, это без шуток было бы интересно - ползания с рулеткой и всем таким и копания в справочниках.
Но автору плевать.

Из всего ШНыра один только Меркурий Сергеич не любил путешествий. «Да видал я. Ваши пирамиды. Ну большие камни. Ну торчат. В песочке», – говорил он, после чего, запустив пятерню в цыганскую страшную свою бороду, обязательно добавлял непонятно к чему: «Как называется. Русский человек. Без бороды. Правильно. Россиянец».

Русская женщина, блядь, это называется, старый ёбанный сексист, который думает только о мужиках и о национализме!
И да

К примеру, этот джентльмен, и, не побоюсь этого слова, монарх, происходит из рода, который, конечно, ссылался-де на предка из поляков, да поляки эти если и были, то в 14 веке. Дальше это был знатный боярский род, в котором при быстром просмотре не-русских предков не обнаружено, разве что поляки и литовцы в непрямом родстве.
Мать Петра была возможно потомком татар, но опять же, этот татарин пробегал аж в 15 веке, потом свои, свои, свои. Род старинный, встречала интересную легенду, что из-за какой-то пропавшей в веках истории их потомки никогда не могли стать генералами, но вроде генералы среди них были.
так вот, к чему это я. Пётр - заведомо и дальше некуда русский. А господин Меркурий - мелкий националист, который, если покопать его родословную после бурного двадцатого века, наверняка окажется русским примерно на уровне в лучшем случае Павла Петровича(тоже бороду не носившего).

А, ещё цитатка.
"Телепортировать с двумя нерпями запрещалось правилами ШНыра. Если бы Кавалерия или Кузепыч застукали их, неделя дежурства по пегасне была бы обеспечена – причем как для того, кто отдал свою нерпь , так и для того, кто ее выпросил."

Афанасий, взяв пример у Сашки, стал оставлять для Гули письма в разных уголках России. То прятал их под постаментом памятника Евпатию Коловрату в Рязани,

Памятник Евпатию Коловрату выглядит вот так
i?id=4bff01697dac8645081b12c6ebd5d7fb&n=13&exp=1
Очень простая задача - выкопать в центре города под памятником яму и закопать её.

то в Петропавловске-Камчатском привязывал письмо к торчащей палке на черной гальке пляжа среди загадочных, облизанных океаном деревяшек, выброшенных рыболовных буев и краболовок.

Ага, на Халактырском пляже.
Среди КРАБОЛОВОК на гальке городского пляжа, который ещё и песчаный, если верить гуглу... Который ещё, поганец, говорит, как ловят краба!

На краболовку проволокой закреплена приманка - в данном случае голова лосося. Краболовки устанавливаются с лодки на глубину 17-25 метров, в зависимости от того, на какой глубине сегодня держится краб и с учетом прилива/отлива. Проверять краболовки нужно через каждые 20-30 минут.

Однажды Афанасий переместился в Крым на длинное песчаное побережье между Саками и Евпаторией.

Как не удивительно, но, похоже, там есть пляж!

Это было ранней весной, в холодный сырой день. Он брел по пляжу среди выброшенных морем водорослей и прикидывал, где спрятать письмо, чтобы Гуля смогла его найти.

Ранней весной, если что, шныры ныряли, как маньяки, а Афанасий вообще, сколько я помню, играл с Гулей в ещё более клёвую игру - убей в другом эльба. Ещё сущая мелочь - камень лебедя, уж не помню, как его зовут, его же на время пиздили.

Внезапно впереди что-то забелело. В полосе прибоя лежала чайка. Ее раскинутые крылья были присыпаны песком. Афанасий решил, что чайка мертвая, но вдруг увидел, что ветер как-то странно и равномерно откидывает у чайки голову.
Афанасий подошел и осторожно присел рядом на корточки. Чайка была еще жива, но могла двигать только головой. Она разинула клюв, угрожая ему. Афанасий отодвинулся. Голова чайки опять опустилась на песок. Афанасий привстал и наклонился, чтобы не пугать ее сильно. Чайка опять зашипела. Ее клюв изнутри был сложной формы, с выступами, с перегородками, словно даже со сквозными отверстиями, хотя Афанасию казалось, что такого быть не может

▼клюв чайки. Не для слабонервных⬍

А у гусей есть ещё и зубы! гуглите сами, я ещё хочу спать спокойно

Так он стоял минуты три, чувствуя, что чайке уже не поможешь.

Чувак, так ты или вынеси из прибоя, или сверни ей голову, ей же плохо...

Чайка то шипела, то опять роняла голову, которая с каждым разом поднималась все ниже. Она словно бы теряла и интерес к Афанасию, и страх, и жизнь. Причем словно бы одновременно, точно все это было связано. Потом одна длинная волна выкатилась дальше других и сразу омыла и чайку целиком, и ноги смотревшего на нее Афанасия. Волна смыла с крыльев чайки песок и, подхватив, прокрутила ее на месте.
Голова чайки запрокинулась и больше уже не поднималась. Только ветер лохматил перья. Открытые глаза стали какими-то плоскими и ничего не выражающими. Афанасий понял, что волна отняла чайкину жизнь и унесла ее в море. Мгновенность и простота смерти потрясли его. Он шел и думал, что души чаек живут не в небе, а в воде.

Внезапное открытие.

Вода – сущность, наполненная душами птиц и рыб. Письмо он потом привязал к заброшенной спасательной вышке, на которой трепыхался выцветший флаг с Нептуном.
– Эй, ау! Только ты это… Пиши письма художественнее! А то ты стал все чаще отделываться криво нарисованными сердечками! Я понимаю, что ты больше по сообщениям в телефоне специалист, но все же будь подушевнее. У Тургенева, на худой конец, спиши! Хотя нет, у Тургенева мужчины какие-то вялые, лучше у Ремарка! Я тебе подчеркну кусочки! – вдруг сказала Гуля, думавшая, как оказалось, о том же самом.
– Да запросто. Только сейчас уже не телепортируешься никуда, – Афанасий, закатав рукав, показал Гуле погасшую нерпь.
– Что, совсем закладка никуда не годится? Не заряжает даже? – с сочувствием спросила Гуля.
– А ты откуда знаешь? – напрягся Афанасий.

Потому что ты сам это сказал, дятел...
Правда четыре закладки, питающие фигурки, все ещё в фортах, так что вместо главзакладки теоретически нерпь зарядит любая зарядная.

Гуля смутилась, жалея уже, что это сказала:
– Ну ты же знаешь, у кого я в форте…
– А почему ваши на штурм не идут? – резко спросил Афанасий.
Гуля пожала плечами. Заметно было, что если ее и пошлют в атаку, то уйдет она не сильно дальше ближайшего кафе.
– Ерунда, что нерпи не заряжаются! – сказала Гуля с внезапной радостью в голосе, как человек, сообразивший, чем он может поднять настроение другу. – Мы и без того сможем путешествовать. Я ведь теперь числюсь в отделе форта, который отвечает за прыгуны и двери.
– Да? – спросил Афанасий быстро. – И? Ты сама туда пошла? Или поспорила, что тебя возьмут?
– Нет, меня подруга одна устроила. Белдо спорами не одурачишь… – усмехнулась Гуля. – Непростая работа, кстати. Нужны, допустим, двери в Якутии. Ты летишь на самолете и первым делом рисуешь дверь в аэропорту, а там везде камеры и царапать стены никто не даст. Ну в туалете разве что… А если туалет, допустим, женский и оттуда толпой полезут берсерки с топорами? Да еще в зоне досмотра? Приходится на каждую дверь писать отдельную служебную сопроводиловку, типа «ДСЖИВИСМБО».

В туалете быстро закрасят или сотрут, это же лицо города...
А зачем в аэропорту-то дверь? И почему нельзя кого-то подкупить...

– И что это значит?
– «Дверь строго для женщин и в исключительных случаях мужчин без оружия». На каждую дверь есть такая сопроводиловка. Какой-то дверью можно пользоваться только ночью, какой-то только днем. Самая простая и приятная сопроводиловка – «БО»: «без ограничений». Обычно в заброшенных домах или на трансформаторных будках. На них такое количество рисунков, что нарисованной двери никто не удивится. Здесь я обычно не гвоздиком царапаю, а лаком для ногтей рисую, довольно старательно – все равно без прыгуна никто не воспользуется. Ну а с красками и с баллончиками, когда они нужны, делмэны Долбушина помогают. Довозят тебя повсюду, никаких бытовых проблем. – У Долбушина что, делмэны во всех городах?
– Во всех крупных точно. И в большинстве средних. Ну а в небольших городах сидят уже их представители. Там все продумано до мелочей. Все четко по схеме. Вначале делмэны организуют сеть, затем засылаются боевые ведьмы, берсерки и начинают заниматься подселением личинок и инкубаторами…

А как же чудненький чёрный камешек Гая, который и проводит личинки? Как без него это реально?

Про инкубаторов Гуля упомянула с легкой досадой. О том, что и в ней самой живет личинка эльба, Гуля предпочитала не вспоминать. По идее, личинка должна была разрушать ее быстро, при каждом следующем обращении к дару. Каждый выигранный спор – маленькое пространство, отвоеванное элем внутри у Гули. Год-два – и тебя уже нет. Однако прежний эль был уничтожен Афанасием, новый же, подселенный самой Гулей, осторожничал, и оттого Гуле порой казалось, что так будет вечно. Эль никогда не превратится в эльба, а так навсегда и останется удобным и милым исполнителем ее желаний.

То есть Афанасий не нырял все эти месяцы, хотя он нырял эти месяцы.

– Интересно, как там наши? – пробормотал Афанасий и смутился, потому что не знал, является ли секретом для Гули, что не все шныры находятся в ШНыре. Однако Гуля все прекрасно поняла:
– Это которых вы послали в Питер? Да-да-да, великая шныровская тайна, которую шныры узнают у ведьмарей! Они едут вот так вот наискось, в сторону Петрозаводска, – Гуля провела по воздуху пальцем, отслеживая маршрут их перемещения. – Сейчас они где-то… м-м-м… тут!
– Ты не ошибаешься?
– Я?! А кого Белдо отправил проверять там старые двери и рисовать новые? Меня и Нину… Все боевые ведьмы сейчас или ШНыр осаждают, или заняты, так что и Нинку пришлось подключить.

А как же магическая гравитация Земли или как её там?)

– И вы до сих пор еще не там?
Гуля смутилась:
– Ну я уже ехала к тебе в такси, когда Дионисий позвонил. Что, я прямо так должна все бросать и кидаться, не успев поцеловать моего пупсика в носик?

Пупсик несколько книг назад не решился подойти к девушке, которая ему понравилась, и отправился к Гуле, с которой ему не захотелось пройти всю жизнь рука об руку.

– А что ты Белдо потом скажешь?
Гуля пожала плечами:
– Скажу, что не взяла свой счастливый гвоздик-царапалку… Не знаю, придумаю что-нибудь.
– И он поверит?
– У нас в форте никто никому не верит. Так что тут вопрос более важный, чем «поверит – не поверит», а именно: «сделает – не сделает»! Я сделаю. И он знает, что сделаю, а на остальное ему плевать, – сказала Гуля.
Афанасий задумался, искоса поглядывая на Гулю. Он и не подозревал, что она так умна. – Нет! – сказала Гуля строго.
– Что «нет»?
– Я знаю, о чем ты собираешься попросить! Я не могу взять тебя с собой!
Афанасий добавил во взгляд жалобности и пальцем стал гладить Гулю по щекам, скулам и носу.
– Гад ты! – сказала Гуля. – Используешь меня! Представь: я попросила бы тебя навредить ШНыру? Ну там закладку мне отдать или что-нибудь такое… Ведь не отдал бы! А я почему должна?

Потому что ты тяяян в этом мире, такова судьба. А ещё Гуля сама всё это организовала, всю ситуацию, абсолютно всю.

Афанасий продолжал гладить. Теперь он гладил не бессистемно, а ногтем ласково писал на щеке у Гули слово «пожалуйста». Непонятно, прочитала ли Гуля это слово, но где-то на букве «й» она сдалась:
– Ладно! Шут с тобой! Только поклянись, что ты не будешь нам мешать! В смысле делать нашу работу.
Афанасий замялся.
– Клянись! – потребовала Гуля.
Афанасий неохотно пообещал, про себя придумывая, как можно это обойти. Как человек опытный, часто торгующийся со своей совестью, он знал много способов увиливать от обещаний. Например, можно пообещать не драться, но забыть пообещать кидать кирпичами. Или обещать не есть вечером, но кофе с литром влитой в него сгущенки – это ведь не еда? Вот и здесь можно как-нибудь исхитриться и…
– Э, нет! Знаю я твои фокусы! – перебила Гуля. – Если ты думаешь меня провести… Эй, не трогай мои уши! Не поможет!
– Я трогаю не уши, а сережки! Посмотри: они золотые, а дужка серебряная!
Гуля фыркнула:
– Ты просто монстр!.. И дужку усмотрел! Ладно, шут с тобой, поехали! Нина уже ждет меня в Копытово!..
И Гуля тронула плечо шофера. Афанасий напрягся. В Копытово ему не хотелось. Он помнил, сколько там боевых ведьм и берсерков.
– А нельзя куда-нибудь еще?
– Увы. Ближайшая дверь у нас именно в Копытово. Не волнуйся! В такси проскочим… – сказала Гуля.
– Поспоришь, что нас никто не остановит? – догадался Афанасий.
– Нет! – заметила Гуля. – Это не так работает. Надо спорить, что никто не захочет нас остановить. Тогда одному берсерку станет лень останавливать такси, другому, самому дотошному, захочется именно в этот момент купить бутылку воды – ну и так далее… Понимаешь, о чем я? Я, когда тебя из ШНыра выманивала, не спорила, что ты придешь, а спорила, что ты захочешь меня видеть. А пришел ты сам!

Вот именно то, о чём я говорила.

– Ага, ясно, – сказал Афанасий. – И на что спорим, что посты берсерков не захотят остановить такси?
– На поцелуй, – Гуля щекой потерлась о его руку. – Может, тогда ты перестанешь трогать мои сережки? Если они тебе так нравятся, я тебе похожие подарю.
Такси развернулось на ближайшей эстакаде и у автозаправки свернуло на знакомую Афанасию дорогу к Копытово. На первом охранном посту дежурили долбушинцы. Перегородив проезжую часть веревкой с болтавшимися на ней тремя пластиковыми канистрами, здесь маялись два миллионера и один миллиардер. Главная проблема для них состояла в том, чтобы договориться, кто будет поднимать и опускать веревку, поскольку машин было довольно много, а использовать наемный труд запрещалось уставами форта.

Уборка, доставка и готовка еды, не? Но вообще мне всё больше нравятся долбушинцы...

Миллионеры были, впрочем, бодрые, не ленивые. Один составлял договор с разграничением обязанностей и делегированием полномочий, кто поднимает веревку, кто натягивает, кто закрепляет, кто отвечает за канистры. Очень серьезный договор, предусматривающий все мелочи. Другой прямо здесь на месте набрасывал проект строительства платной сети электронно-управляемых шлагбаумов по всей России. Миллиардер же просто бегал туда-сюда, вертелся от скуки и поправлял на веревке канистры. Он-то и опустил веревку, не заглядывая в такси.
Второй пост был уже серьезней. Охрану здесь несли берсерки. Один начал было выступать на середину дороги, но вдруг заметил, что у него развязан шнурок, и занялся им. Такси проехало.
– Есть! – сказала Гуля радостным шепотом.
На автобусной площади Гуля расплатилась с водителем и, вытащив Афанасия из такси, повела его к бывшей котельной. В глухой стене была заваренная и закрашенная дверь. Последние лет десять ее не открывали, да и не было необходимости, поскольку справа и слева от нее зияли провалы выбитых окон.
Сейчас возле этой двери нетерпеливо топталась Нина. Увидев Гулю, она сердито бросилась к ней.
– Где ты была?! Я тебя прикончу! – крикнула она, протягивая руки, словно собиралась душить подругу.
Тут Нина увидела Афанасия, и руки ее, сомкнутые на шее Гули, разжались.
– О, и ты здесь? А где мой Максик? – спросила она капризно. – Я, конечно, понимаю, что я никому не нужна. Что меня все позабыли, не обняли, уронили…

Два персонажа без характера, которым выдали роман.

нать, что с Ниной сделали еще, Афанасий не успел. На автобусной площади появилась девушка в плаще, выглядевшем летом несколько не к месту, и в темных очках. Пряча лицо в поднятый воротник, девушка быстро шла к котельной. Афанасий узнал Яру. За Ярой, отстав от нее немного и пытаясь забежать чуть вбок, чтобы увидеть ее лицо, неуверенно трусил один из инкубаторов форта Белдо.
Яра подошла и схватила Афанасия за руку.
– Скорее! Я сглупила, и меня засекли! – крикнула она, задыхаясь. – Проведите через дверь!

А сирин? Все ещё не?

А вывести Яру из окружения заранее, кстати? Его же не один день смыкали.

Афанасий просительно взглянул на Гулю. Та достала два матовых стеклышка. Одно было в оправе из серебра и с серебряной цепочкой, а другое треснувшее и с цепочкой самой обычной, стальной. Треснувшее стеклышко Гуля уронила в Липецке, когда рисовала дверь в стилизованной колонне, украшенной носами кораблей.
– Как я двоих проведу и сама пройду? У меня только два прыгуна! – сказала она и посмотрела на Нину.

– Ни за что! Даже не уговаривайте! Свой не дам! – заявила Нина.
Гуля молча полезла к ней в карман.
– Она даже не уговаривает! – плаксиво пожаловалась Нина. – Нет, это вообще ни в какие ворота! Не уговаривают, не убеждают, Максика нет!.. И вообще: разве беременным можно пользоваться прыгунами? Она же не одна. Их двое!
– А если бы у нее тройняшки были, то что – на каждого отдельный прыгун? – возразила Гуля.
Яра уже сдергивала с себя плащ и темные очки.
– Держи! – шепнула она, и, вставив стеклышко в глаз, вшагнула в дверь вслед за Афанасием и Гулей. У котельной осталась одна Нина.
– Нет, ну нормально! У меня все отобрали! – сказала она капризно.
Нина надела темные очки, накинула на плечи плащ Яры и вышла навстречу инкубатору, который уже крался вдоль стеночки.
– В чем дело, юноша? – сказала Нина, сдергивая с себя очки. – Своих не узнаем?
Инкубатор захлопал глазами, что-то заблеял и, заглядывая Нине за спину, принялся сложно оправдываться.

Ынтрига!

Анон · 2020-07-17 02:06:41

Анон пишет:

Окно кабинета было открыто. На подоконнике лежали мешки с песком. Между ними – тяжелые арбалеты. ШНыр серьезно подготовился к осаде.

Это у них называется "серьезно подготовились"? Ау, ребят, вам сейчас нырять не надо, не обязательно ограничиваться арбалетами! Можете достать хоть пулемет, хоть мины, хоть ракетницу, блин.

Анон пишет:

И что, скорее всего, писатели, которые любуются природой, в большинстве случаев притворяются, и именно потому, что они притворяются, читатели пропускают пейзажи. Нет чтобы описывать природу примерно так: «На голову блондинки упало дерево. Дерево было такое-сякое, чуть изогнутое. Тонкие тени бродили по его резной листве». Ну и дальше уже про травку чего-нибудь и про птичек.

По-моему, дядя Емец сильно завидует писателям, умеющим в описания природы. Ничем иным я его зацикленность объяснить не могу.

Анон пишет:

а каждую руку надевается по нерпи. Одна твоя, другая одалживается у товарища. Точку для телепортаций намечают по компьютерным картам.

Вот когда надо срочно куда-то метнуться ради важной миссии, прыгать с двумя нерпями, значит, нельзя. А просто посмотреть на достопримечательности, значит, можно.

Анон пишет:

– О, и ты здесь? А где мой Максик? – спросила она капризно. – Я, конечно, понимаю, что я никому не нужна. Что меня все позабыли, не обняли, уронили…

По-моему, она только что с треском проломила четвертую стену. Я эту девочку точно позабыла.

Анон · 2020-07-17 12:12:26

Размышления Афанасия о любви просто :facepalm:
Если ты к 10-й книге, или какая она там по счету, не можешь разобраться, нравится девушка или нет, то значит, не нравится. И не надо мучать ни себя ни ее.
Но, к сожалению, это Емец, и если ты страдаешь, значит, все правильно :facepalm:

Анон · 2020-07-17 12:32:05

Мне вот интересно: для того, чтобы активировать абилку Гули, ей что, не нужно, эээ... хотя бы формальное согласие того, с кем она спорит? Достаточно просто ключевое слово сказать? И, типа, эээ... в чем тогда смысл связывать все это с выигрыванием спора?

Анон · 2020-07-17 14:25:36

Может, она с водителем поспорила? Как потом с Афанасием поспорила про то, что водитель не будет влезать в разговор.
Или ты про другой эпизод, анон?

Анон · 2020-07-18 02:27:18

Эта глава обладает истинно-авторским душком подпорченного настроения в прекрасный день, ощущения пинка от друга, в общем неожиданной гадости.

И в процессе её чтения я наконец поняла, в чём этот чудный флёр.
Просто у автора чудная логика - есть Ужасное Мыслепреступление, когда хороший поступок делаешь с Плохим Умыслом, или ничего не делаешь, но Умышляешь, а есть ваще не страшное преступление, если делать его с Правильным Умыслом. Стибзить чужую важную вещь, думая, что так предотвратишь(нет) что-то - эт хорошо. Помешать краже, думая, что теперь-то все поймут, что ты крут и быстр - фууууу.
Какое-то уникальное "рассказывай, а не показывай", если рассматривать с точки зрения писателя, где побуждение и описание важнее поступков. Вот и растут у автора герои, не делающие ничего плохого, но свиноёбы чисто из-за привычки размышлять, и типа-хорошие, которые в кадре вылечили одну морскую свинку, и то с помощью(да, привет Ваня Валялкин), но Правильно мыслят.

▼краткое содержание⬍

▼Глава двадцать вторая Ребенок двух шныров⬍

Благодарность – это вариативность необязательного отношения. Пока царь был царем, он говорил слуге «Принеси воды!» – и слуга бросался со всех ног. Но вот царя свергли и бросили в темницу. Он страдает от жажды, просит пить. И тот же слуга, который теперь ничем ему не обязан, приносит ему воды. И царь впервые в жизни испытывает благодарность, которой не испытывал никогда прежде.
Кавалерия

К некоторым, кхм, странным ощущением констатирую, что автор, имхо, будь у него слуги, был бы к ним весьма негуманен.
Как и отсутствие у него идеи о чувстве благодарности за тот же чай, принесённый слугой, и о том, что вода в темнице это в первую очередь преданность слуги.

Яра вышагнула из глухой стены с наспех нацарапанной на ней дверью и огляделась. Прыгун выскочил из глаза и закачался на цепочке. Перед Ярой тянулись полки с автомаслами. В большое, во всю стену окно видны были колонки с заправочными пистолетами.
– Магазинчик на АЗС? – спросила Яра, легонько постукивая по животу подушечками пальцев. Последнее время у нее появилась такая привычка, словно она общалась с ребенком азбукой Морзе.
Гуля, стоявшая между кофейным автоматом и кассой, не ответила. Она чуть заметно пятилась назад. Спина у Гули была изумленно застывшая. Афанасий выглядел тоже странновато. Жался к стене и скользил вдоль нее, подавая Яре непонятные знаки. Ничего не понимая, Яра сделала два шага и оказалась рядом с Гулей.
– Я бы кофе выпила, – сказала она, поворачиваясь к кассам и…
Это и правда был магазинчик при бензоколонке. Но почему-то без посетителей. Возможно, их отпугивали трое мужчин, стоявших снаружи у самого входа и держащих что-то в руках.
За кассой стоял Гай, у полок же с сухариками и чипсами бабочкой порхал Дионисий Тигранович. Он то перекладывал сухарики на новое место, то поправлял ценник, то начинал наматывать на палец болтавшуюся веревочку, точно в ней усматривал причину того, что магазин не делает выручки.

Яра - это шныр с опытом в три года(полгода она сидела у Долбушина, не считаем), но при этом она радостно летит куда-то, куда её отправляет Гуля, не обязанная быть ей дружественной, и такая - оп, её коллеги бледнеют и отползают, а давай-те ка я кофейку глотну!
Которое ей в изводе бензоколонки в попе мира не очень-то сейчас и полезно. А выживала она, потому что пипец какая везучая?

– Добрый день! – сказал Гай, и одновременно с этим пожеланием чья-то рука сгребла Яру под локоть и подтащила ее к прилавку. Оглянувшись, она увидела худого, с узким лицом арбалетчика.

Который или стоял перед этой слепошарой, пока она спиной к Гаю была, или вынырнул из подпространства, не иначе.
Ну или у неё обзор не стандартные ~160, а 120. Миллиметров.

Еще один арбалетчик держал на прицеле Афанасия, у которого уже отобрали прыгун и теперь грубо расшнуровывали нерпь.
– Это не я вас сдала! – воскликнула Гуля, бросаясь к Афанасию.
– Конечно нет! – милостиво согласился Гай. – Не она! Просто Дионисий Тигранович знал, кому поручить рисовать двери в Карелии. А мы с Альбертом, боюсь, догадывались, кто живет в квартире напротив. Неужели вам не приходило в голову, что комната Суповны известна очень многим бывшим шнырам?

Неее, ведь ведьмари набираются из исключительно никак не связанных с шныром людей.

Дионисий Тигранович, всплеснув ручками, выдернул из пальцев у Яры прыгун, после чего втиснулся между Гулей и Афанасием.
– Дорогие мои! Я же говорил, что ваши судьбы навеки связаны! «Жили они ладно, вместе плакали и вместе смеялись, и умерли в один день!» – прощебетал он в полном восторге и с такой интонацией, точно рассказывал детям сказку.
– Что вы с нами сделаете? – сердито воскликнула Гуля.
– С тобой ничего. Расти в себе эля, милая моя, и будь хорошей мамой! – ответил Белдо, и двое бесшумно выступивших из-за стеллажа берсерков подхватили Гулю под локти и, легко оторвав от пола, куда-то унесли. Гуля шипела и ругалась, споря, что берсерки передерутся и ее отпустят.
– А вот драться не надо, и спорить тоже! Вставьте ей кляп! Возьмите вот эту чистенькую новенькую губку для автостекол! – озабоченно напомнил кому-то Белдо, заглядывая в дальнюю комнатку.

То есть мелкая беззакладковая девчина может приказывать берсеркам... Хотя мы это уже видели. Ну офигеть теперь.

Голос Гули стих.
– Теперь ваша очередь! – продолжал Белдо, обращаясь к Афанасию и Яре. Он подал знак, и двое других телохранителей потащили прочь Афанасия, ноги которого от ужаса стали ватными.
– Не убивать! Заприте его и через час отпустите! Он мне не нужен! – крикнул Гай им вслед.

А потом пропавшая у Афанасия нерпь нигде не всплывёт, хотя лишних у шныров, сколько я помню, нет, там уже кому-то выдавали сплошную дрань.

После ухода охранников и Афанасия внутри магазинчика остались только Яра, Гай и Белдо. Яра покосилась на ближайший стеллаж, прикидывая свои шансы.
– Не надо бросать в нас щетками, бутылками, размахивать автомобильными насосами! Все эти эмоции могут повредить ребенку. А вы мне очень дороги: и ты, и он, – мягко попросил Гай.
– Почему? – резко спросила Яра, положенными на него руками защищая свой живот.
– Скоро узнаешь! – пообещал Гай. – Недавно здесь проехал автобус со шнырами. Мы их не останавливали. Дорога здесь имеет не так много ответвлений. Тилль отправился вперед. Он нарисует дверь, через которую мы вскоре и пройдем. Тилль сейчас несколько не в духе и способен на причуды, поэтому я послал с ним Долбушина.

Альберта от летящего в него чего-то зонтик может и не защитить. Не логичнее было бы послать с Тиллем или Белдо, или его "девочек"?

– «Мы»? Кто «мы»? Вы и Белдо? – спросила Яра.
– Тебя я тоже возьму с собой. Пока же расскажу небольшую историю, – Гай легко оседлал прилавок и, перебросив ноги, оказался рядом с Ярой.
Яра отодвинулась. Ей страшно было находиться с ним рядом. И особенно страшно, что Гай смотрел на нее почти дружески. Кто сказал, что змея ненавидит мышь, на которую медленно натягивается как перчатка? Напротив, она ее очень любит.

Учитывая, что мышь к тому моменту уже качественно усопла, любить её можно только в светлых воспоминаниях. А змеи как бы не любят рассказать свои симпатии и антипатии, тем более в понятной нам форме, но вообще, поедая стейк, я не люблю и не ненавижу корову, из которой его вырезали - мне как бы... пофиг?
Кстати, а почему в этой ситуации нет Долбушина? Он же полгода или около того пестовал Яру но не успел ей рассказать про контрацептивы, что, Гай опасается нахлынувших воспоминаний?

Яра рванулась к выходу. Бедром задела полку, сшибив с нее пятилитровую бутылку с омывателем стекол. Остановилась испуганно, держась за живот. Гай с Белдо с ней вместе смотрели на растекающуюся, одуряюще пахнущую зеленую лужу. Яру не хватали. И так знали, что у двери снаружи берсерки.
– Чего вам от меня надо? Я же ваш враг! – крикнула Яра.
Гай усмехнулся:
– Враг, друг… какая узость! Ты мне, значит, враг, а Тилль кто? Друг? – Гай коснулся цепочки с кабаном, украшавшим теперь его шею. – В каких-то вещах враг вполне может стать другом, а при других условиях друг легко превращается во врага. Я верю скорее в общность интересов. Найди с кем-то общий интерес, и пока он не исчезнет, человек останется верен!
– Хотите поговорить об этом? – спросила Яра с издевкой.
Издевка была тонкая и заключалась в контексте. В американских фильмах это была шаблонная фраза.

Это тонкая издевка? Серьёзно?

– У меня с этим нет проблем! – сказал Гай. Яра вздрогнула. Это был контршаблон, причем из того же кинематографа. Интересно, Гай тоже смотрит фильмы? Нет, просто считывает ее мысли.

Ну конечно, Гай сидит в гиелятне и сидит. И сидит. Иногда выходит и ГАДИТ.
А потом сидит.
Ему ведь неинтересен мир, который Гай увлечённо иследовал...

Гай взглянул на Белдо. Тот стоял с закрытыми глазами и, видимо, мысленно общался с кем-то из своего форта, посланным вместе с Долбушиным и Тиллем.
– У нас еще есть время? – спросил Гай.
Белдо ответил не сразу. Связывался с кем-то и пытался посмотреть на мир его глазами. Зрачки Дионисия Тиграновича под сомкнутыми веками подрагивали.

ЗРАЧКИ ПОД СОМКНУТЫМИ ВЕКАМИ ПОДРАГИВАЛИ. Вдумайтесь в этот образ! Вчитайтесь! А теперь поймите, что вы, в отличие от автора, это сделали, ага.

– Да. Шныры пока едут. Дверь готова.
– Отлично, – сказал Гай. – Значит, можно не спешить.
– Что вы с ними сделаете? – спросила Яра.
Дионисий Тигранович прикинулся глухим, предоставив отвечать Гаю.
– Их не тронут, если они сами не подадут к этому повода…

То есть драка будет.

Теперь о ребенке…
Яра застыла.
– О ребенке Матрены Аляповой и Носко Гнездило, – насмешливо продолжал Гай. – Как ты, возможно, слышала, у них был особый ребенок. Ребенок двух шныров. Когда он родился, Матрена и Носко стали жить отдельно от остальных шныров, в небольшом домике на отшибе. Носко продолжал нырять как одержимый. Матрена возилась с малышом. Он был поначалу слаб, но за жизнь держался цепко. Я был им полезен больше других. Тит Михайлов, Сергиус Немов, тот же Митяй… они вечно были заняты. Я же выполнял все поручения Матрены… Достал ей козу, когда у нее пропало молоко… раздобыл люльку… в общем, много всего делал. Малыш всегда охотно играл со мной.
Яра вспомнила Горшеню и две куртки на манекенах, находившиеся в зале памяти отдельно от других. Вспомнила и сквозную дыру от арбалетного болта на одной из них.

Ууу, кто-то убил Носко!
или того, кто носил куртку после него...
А потом, по обычаю Емца, выяснится, что Носко по пути намудил.
Кстати сквозная дыра от болта - это что за болтик такой был, что через два слоя толстенной, не рвущейся даже при падение и скатывание с дикой высоты, кожи пробил, ну и человека внутри тоже? Осадный скорпион практически вплотную? Или эта страаашная дыра - это пробитый рукав?

– Далее, – продолжал Гай, глядя уже не столько на Яру, сколько на ее живот, – в моей жизни началась нелегкая полоса. Двушка перестала меня впускать. Не то чтобы сразу и вдруг, а словно приходишь в гости, и все вдруг замолкают. Не прогоняют, нет, но ты ощущаешь, что ты чужой. Двушка оттесняла меня все дальше от гряды, не только от Второй, но даже и от Первой. Вскоре я едва мог бродить у сосенок на самой границе с болотом. Я злился, я ненавидел – и мне все ближе становился мой эльб. Потом произошло нечто, о чем я умолчу, и вот двушка перестала пускать меня совсем.

А теперь минутка грустной ванги - мы этого или никогда не узнаем, или узнаем в такой блевотной форме, что лучше бы не знали.

Я тосковал. Я расколол главную закладку, чтобы хотя бы в ее части обрести то, по чему я так сильно тосковал. Тогда главная закладка выставила защиту, и возник ШНыр в сегодняшнем его понимании, то есть мощная закладка, не подпускающая к себе чужих, и те немногие, которым она дает силы.
– То есть шныры. А откуда взялись ведьмари? – спросила Яра.
– О, постепенно! – ответил Гай, даже не пытаясь поморщиться при звуке этого обидного слова, как это сделал Дионисий Тигранович. – Золотые пчелы продолжали призывать все новых и новых шныров. Кто-то оставался, кто-то не выдерживал и присваивал закладку. Были такие, кто бросал ШНыр, находя для себя в жизни нечто более интересное. Некоторые уходили, и никто ничего не знал о их судьбе. Прочие – и таких было большинство – прибивались ко мне, ощущая себя несправедливо обиженными. И мы действительно были обижены! Зачем было испытывать нас и изгонять, если двушка наперед знала, что мы сломаемся? Чтобы потом терзать ни за что? Зачем тешить нас несбыточной надеждой и потом все отбирать?
В голосе Гая послышался опасный стеклянный звон. Умненький Дионисий Тигранович открыл один глаз и искоса, как кот, посмотрел на него.
– Со временем нас, изгоев, становилось все больше. Учитывая, что дар у всех был очень разный, я стал делить всех по способностям. Из этого деления постепенно возникли форты. После, используя силы изменившейся части закладки, мы стали подселять кое-кому эльбов, а болото за это оказывало нам небольшие услуги.

Минутку, ещё 300 лет назад Гай шароёбился то в Италии, то ещё где-то там, уже точно не помню, где.

– Небольшие?
– Да, псиос, дар, знания – это все называют различно, но суть примерно одна. Разница между мной и теми, кто пришел после, была существенной. Я пользовался бессмертием, они же были смертны и часто менялись… Да и золотые пчелы порой совершали очень странный выбор: поначалу они призывали лишь сильных духом людей, а под конец стали призывать и слабых. Часто я не мог понять их логики: эту-то за что? А этого?.. Такое ощущение, что двушка металась, отыскивая верных себе среди самых невероятных людей, часто далеко не идеальных. И очень часто, надо признать, угадывала их!

Ага, видим мы, как угадывала, отсев в первый год как из суперсурового вуза.

Гай взглянул на жадно слушавшую Яру. Щека его дернулась.
– Не думай, что я открываю тебе тайну… Кавалерия, пожалуй, знает эту историю, хотя многие шныровские летописи утрачены. А вот про Носко и Матрену она знает едва ли… Еще до того как я расколол закладку и из-за этой мелочи рассорился со шнырами, их ребенок подрос.

То есть ДО раскола Гай не был ни изгоем, ни чем-то ещё, что бы он там не натворил?

Ему было лет восемь. Звали его Искр, что значит «шустрый».

Да, на СЛОВЕНСКОМ.
"словенск. ískrа «искра», ískǝr «огненный, проворный, живой»"

И вот однажды Искр исчез. Мы бегали по лесу с факелами, кричали… Душераздирающее зрелище! Носко нырял в омут, искал его на дне. Грешили и на медведей, и на волков. Мальчишки не было целый день и целую ночь. А потом он как ни в чем не бывало пришел домой. И в руках у него был огромный букет цветов!
Гай подался вперед. Его сдутое лицо почти касалось лица Яры.
– Его немножко обнимали, потом немножко убивали, потом опять немножко обнимали. И все это с сопутствующими визгами и слезами. Я присутствовал при этом трогательном проявлении родительского чувства. Пока Матрена в пылу материнской любви вытрясала из его попы пыль и тем самым мешала Носко взяться за вожжи, я заинтересовался цветами, которые принес мальчишка. Цветы меняли оттенки, форму, сияли… Полутемную избу они озаряли так, что я поначалу решил, что что-то загорелось.
– Это были цветы с двушки?
– Да, из Межгрядья. Как Искр попал туда, он сам не мог объяснить. Но точно нырял не на пеге. Все пеги были на месте. Мы спрашивали его много раз. Он отвечал, что бежал по лугу, потом, хохоча, бросился на землю… дети любят валиться на траву без особого повода – и вдруг очутился на поляне с цветами. И там была легкая вода, и облака с деревьями, и всякие другие чудеса… Мы спрашивали у него, где эта поляна, мальчишка силился показать, но там был обычный луг, на котором выпасали пегов… если что-то и летало, то только пух от одуванчиков. И еще: сам он думал, что отсутствовал всего какой-то час.

Как-то это нихера не совпадает с последней книгой, где ребёнок Яры с младенчества туда-сюда шарахается, ну ладно.

Гай замолчал и с такой тоской глянул на полки с тосолом и тормозной жидкостью, словно они могли расступиться и сквозь них проглянул бы чудесный луг с бурлящей водой и воздушными корнями, свешивающимися с легких стремительных туч.

Вот она, многолетняя психологическая зависимость! А вообще не так плохо написано.

– Искр без разгона проходил границу миров? – недоверчиво спросила Яра.
– А почему нет? Мы делаем это на пеге. Во время нырка обретаем невероятную плотность, свойственную другому миру, и пронизываем границу как стенку мыльного пузыря. Так? Предположим, кто-то способен обретать такую же плотность сам по себе. Бежал, бросился от радости на землю, и… она вдруг прорвалась от твоей радости и твоей плотности, потому что ты принадлежишь уже другому миру?
– Ну хорошо… пусть так. Но там же еще болото! И как он добрался до гряды? – нетерпеливо спросила Яра.
Гай показал на нее рукой:
– Взгляните-ка, Дионисий, на эту девушку! Она сразу ухватывает суть – и до сих пор не в наших рядах!

Кхм... В рядах шныра действительно способные к анализу не задерживаются.

Да, все так и было. Видимо, Искр обретал такую скорость, что болота для него вообще не существовало. Или оно не могло его удержать… Первым во всем разобрался Митяй и отнесся к этому просто. Он вообще к чудесам относился без удивления. Никаких лишних восторгов.

Это потому, что Мокша как писался от Митяя, так и сейчас писается. "Какой он восхитительный! Никаких лишних восторгов!"

– Но как Искр это делал?
– Как-то делал. А как, и сам не мог объяснить. Спроси у любого ребенка: «Как ты моргаешь?» – «Да так вот, беру и моргаю!» – «А как ты посылаешь нейронный импульс?» – «Чего я делаю?» Единственное, что его беспокоило, будет ли Носко опять браться за вожжи. Важный, знаете ли, вопрос. Пребываешь в прекрасной стране, возвращаешься – и не успеваешь зазнаться, а тебя начинают пороть с криками «Мать же волнуется!».

При попытке выяснить, насколько ужасна порка вожжами, я совершила роковую ошибку - гуглила вне инкогнито.

Это было всего один раз? Ну нырок без пега? – спросила Яра, ощутившая ладонями, как ее малыш зашевелился. Она чувствовала, что то, что говорит Гай, относится не к тому далекому ребенку, а к ее собственному. Не просто так Гай откровенничал. Не просто так Белдо стоял, дыша так тихо, что едва не хлопался в обморок от недостатка кислорода.
– Много раз, – ответил Гай. – За ним следили, никуда не отпускали одного. Но попробуйте уследить за мальчишкой, живым как ртуть. В какой-то момент он опять стал носиться как угорелый, опять бросился на траву… причем не на лугу даже, а просто в солому у пегасни… и назад вернулся только два дня спустя. С собой он принес три камешка – яшму, лазурит и опал. Камешки были небольшие, все три легко помещались в кулаке. Я сам держал их в руках. Обычные внешне камешки, не закладки. Однако в нашем мире они начали стремительно набирать вес. Вскоре даже Гулк Ражий не мог поднять ни один, а еще через час камни провалились под землю как в кисель, и что было с ними дальше, никто не знает. Подозреваю, что сейчас они где-то в расплавленном ядре планеты.
– Камни были тоже из Межгрядья? – спросила Яра.
Гай покачал головой.
– А откуда тогда?
– Вторая гряда, быть может. Искр рассказывал, что там были скалы и он гонялся за ящерицами. Удирая от него, ящерицы вскакивали на задние лапы, и на шее у них распахивались алые перепонки. Когда же он совсем их догонял, ящерицы просто ныряли головой в скалу, и она расступалась как вода. Потом Искр устал, прилег, чтобы отдохнуть, и опять оказался в нашем мире… Камни же взял случайно, там их было полно.
– Я не рискнула бы ловить ящериц, которые ныряют сквозь камень! – сказала Яра.
– Тебе и не придется никого ловить, – сказал Гай с какой-то нехорошей уступчивостью. – Я взялся присматривать за Искром. Свободного времени у меня было навалом. В тот момент двушка уже пускала меня не дальше искривленных сосен. Я привязывал пега, забирался на сосну и часами смотрел на Первую гряду. Умолял ее не сторониться меня, вел себя как слюнтяй…

Любой злодей, которого после таинственности несёт на откровенность, сильно теряет в обаяние.
А ещё - как же эльб? Типа кобылу эльб съел, а ребёнка фу?

Гай хмыкнул, точно удивляясь сам себе.
– А тут мальчишка, ныряющий дальше Митяя Желтоглазого! Правда, Митяй приносил закладки, а этот просто собирал цветы и гонялся за ящерицами. Счастливец!
– И вы стали использовать мальчика, – сказала Яра, зная это наперед.
Гай вздрогнул.
– Использовать! Опять какие-то бессмысленные слова! Просто Искр мог делать то, чего не мог делать я! – крикнул он. – Оказываться там, куда мне не проникнуть! Я же давал ему то, чего он не получал от родителей. Красивую рубашку, сотовый мед, ножичек в ножнах из лосиной кожи. Я учил его пользоваться способностью так, чтобы она проявлялась, когда он сам этого пожелает. Порой Искр пропадал на несколько дней и возвращался в полной уверенности, что его даже не хватились…

Какой ужас!
Учитывая, что Искр сам получал огромные проблемы из-за своего таланта, обучение его использовать - это просто кошмарно! Как и подарки ребёнку, которого Мокша получил на попечение.

– Он рассказывал вам, что видел?
– Да. Говорил, что купался в водопаде, который оставил его сухим. Или что стоял у озера. Небольшое озерцо на склоне треснувшей горы. Видимо, противоположный склон Второй гряды. Вода в нем была такой прозрачной, что он видел все, что происходит на дне. Но не нырял, потому что боялся. И что у этого озера была пена – легкая, розовая, и что пена эта была горящий огонь. И что из этого огня он лепил фигурки, потому что тот не обжигал.
– Из огня лепил?
– Из огня. Порой Искр приносил мне разные предметы, то камень, то кусок льда, который даже в кузнечном горне не желал таять, хотя это был именно лед. К сожалению, у меня редко получалось сохранить их.
– Они проваливались, как те камни?
– Что-то проваливалось, что-то испарялось. Лед, не таявший в горне, просто взял и исчез, когда его лизнул пег.
– А закладки Искр вам приносил? – спросила Яра.
Лицо Гая дернулось, скулы и лоб надулись, а нос, глаза и рот на миг оказались совсем рядом. Яра испуганно зажмурилась, почувствовав, что не стоит смотреть на Гая в эту минуту.
– Да, – произнес Гай с усилием. – Принес кое-что очень ценное. И я… сделал ужасную глупость: подарил ему за это глиняную свистульку. Нельзя было говорить, что я дарю ему свистульку за это! Просто делать подарки, и все, как я поступал прежде, не объясняя, за что они.

И что было спусковым крючком для этого? "Спасибо, малыш, мне очень нравится эта штучка, вот, держи?"

Мальчишке, разумеется, захотелось заработать еще. Знаете эту детскую страсть к копилкам и подаркам? Он мне принес еще несколько закладок, всякий раз выпрашивая за них что-нибудь, а однажды не вернулся. Мы прождали его неделю, а потом на лугу нашли детский череп, отлитый словно из тусклого серебра.
Яра вздрогнула:
– Его череп?
– Не знаю. Возможно. Нельзя продавать дары двушки. Даже за свистульки. Думаю, ныряй мальчишка на пеге, его пустили бы не дальше сосен и он вернулся бы назад живой и невредимый. Но нырять в Межгрядье или за Вторую гряду с мыслью о подарках…

Поэтому надо отдать кусок его тела в изменённом виде? Не вышвырнуть, как зашёл, не не давать зайти, а убить, причём, учитывая характер двушки с её пытками жарой - скорее всего убить мучительно. И за что? За то, что своему старшему другу или любимому тяте принёс забавную цацку, не понимая, что это Великая Духовная Весчь, и выпросил у тяти ништячок.
Великое преступление, вполне достойное такой смерти.
Это что, намёк на то, что духовные дары продавать смертельно опасно, и надо отдавать так? Но пардон, если уж в системе оказалась чёрная дыра, то нужно систему менять, а не ужасного злоумышленника, который не понял, куда зашёл, и за подарочки в вк друзяшкам дизайн-доки будущей игры сливает, считая их ништяковыми артами, жестоко убивать. А ещё кстати есть Даня, который слился с закладкой, то есть духовный дар в итоге стибзил - разве это не важнее того, что он украл свой же духовный дар?

Гай провел рукой по лицу, точно стирая его с себя.
– Второй раз я не допустил бы этой ошибки, – пробормотал он, сквозь разомкнутые пальцы закрывавшей лицо руки глядя на живот Яры.
Рядом кто-то бодренько кашлянул и несколько утрированно шмыгнул носом в оповестительных целях. Белдо умел подавать реплики вовремя.
– Нарисовали дверь! На АЗС в поселке Инема. По этой же трассе. Шныры туда еще не доехали! – громко сообщил он.
– Отлично! Тогда продолжим наше путешествие по бензозаправкам!
Гай сгреб Яру за запястье. Его рука была узкой, пальцы тонкими, но Яра ощутила, что проще было бы вырваться из мощной лапы Тилля, чем из этих прохладных пальцев. Свободной рукой Гай бережно и даже где-то заботливо вставил Яре в глаз похожее на монокль стеклышко, потом вставил такое же стеклышко себе и, не отпуская Яру, следом за волшебным старичком шагнул в нацарапанную дверь.

Ничего страшного, эта линия никуда в общем-то не ведёт как минимум щас.

Анон · 2020-07-18 13:45:50

Эх, совершу каминг-аут, мне, как извращенцу, зашел намёк на сцену с вожжами уберите ребёнка, отправьте туда меня
Да и вообще, с точки зрения девиаций, шныр очень вкусная вещь. А уж в следующей книге, описание сабспейса Родиона прям :yeah: :yeah: :yeah:

Анон · 2020-07-18 14:00:53

Анон пишет:

А уж в следующей книге, описание сабспейса Родиона прям

Внеси, анончик, мне прям интересно стало!)) :please:

Холиварофорум

#1 2015-10-19 01:03:11

Емцетред

#13676 2020-06-30 14:08:35

Re: Емцетред

#13677 2020-07-04 22:09:16

Re: Емцетред

#13678 2020-07-05 00:07:18

Re: Емцетред

#13679 2020-07-05 00:38:15

Re: Емцетред

#13680 2020-07-05 09:10:01

Re: Емцетред

#13681 2020-07-05 10:21:12

Re: Емцетред

#13682 2020-07-05 14:23:11

Re: Емцетред

#13683 2020-07-06 03:43:06

Re: Емцетред

#13684 2020-07-09 17:30:02

Re: Емцетред

#13685 2020-07-12 03:28:37

Re: Емцетред

#13686 2020-07-12 07:54:39

Re: Емцетред

#13687 2020-07-12 13:38:58

Re: Емцетред

#13688 2020-07-12 17:44:32

Re: Емцетред

#13689 2020-07-12 20:07:00

Re: Емцетред

#13690 2020-07-13 01:41:32

Re: Емцетред

#13691 2020-07-13 01:44:49

Re: Емцетред

#13692 2020-07-13 17:50:15

Re: Емцетред

#13693 2020-07-17 01:46:04

Re: Емцетред

#13694 2020-07-17 02:06:41

Re: Емцетред

#13695 2020-07-17 12:12:26

Re: Емцетред

#13696 2020-07-17 12:32:05

Re: Емцетред

#13697 2020-07-17 14:25:36

Re: Емцетред

#13698 2020-07-18 02:27:18

Re: Емцетред

#13699 2020-07-18 13:45:50

Re: Емцетред

#13700 2020-07-18 14:00:53

Re: Емцетред

Подвал форума