Он словно соткался из воздуха, телепортировался — так незаметно и неслышно он подошел, и вновь навис над нею, упершись рукой, обтянутой узкой алой высокой манжетой, в стену.
Его лицо было совершенно спокойно и невозмутимо, хотя Сила бушевала в нем, оплетая женщину своими темными нитями, ласкаясь к ней жуткими всепожирающим щупальцами, и Леди София чувствовала, как погружается, утопает в их темной шевелящейся массе.
— Вы уверены? — пронес он немного отстраненным голосом, словно речь шла о каком-то рядовом деле, скучном и обычном.
— Уверена, — произнесла она, улыбаясь, чувствуя, как его тьма поглощает ее. — Но никакой Силы. Просто... коснитесь меня.
Трепещущие темные нити, образующие мягкий, затягивающий кокон вокруг ее тела, вмиг расплелись, отпрянули и исчезли, и Инквизитор, припрятав всю свою мощь, склонился над ее лицом, скрывая светлые глаза под темными ресницами.
Инквизитор беззастенчиво потерся носом о носик ситх-леди, медленно и вкрадчиво, нежно лаская ее тонкие вздрагивающие ноздри, вызвав громкий вздох у женщины, не ожидавшей такой трогательной ласки.
Затем его влажный мягкий язык лизнул губки Софии, снизу вверх, сначала нижнюю, затем верхнюю, неторопливо, жадно, еще, и еще, ощущая, как ее губы поддаются на его ласку и раскрываются, несмело целуя кончик его горячего языка.
Этот поцелуй напомнил Софии то время, когда она была всего лишь женщиной — красивой и желанной. В лице Лорда Фреса она вспоминали других мужчин, которые целовали ее губы со страстью и нежностью, а кое-кто возможно даже с любовью, желая заполучить расположение зеленоглазой феи с яркими алыми устами. Лорд Фрес напоминал Софии то время, когда ее молодое гибкое тело было главным источником удовольствия.
Прижавшись к женщине всем телом, Инквизитор пропустил руку между ее поясницей и стеной, подтягивая незаметно женщину к себе, а его бессовестный язык неторопливо ласкал ее губы, нежно встречаясь с ее мягким языком, соприкасаясь с ним и дразня, обводя сначала нижнюю губку, затем верхнюю, нежно, неторопливо, целуя, прихватывая ее розовый язычок губами в нежном поцелуе вместе с нижней губкой Софии или прикусывая ее с хищной звериной нежностью.
Этот неторопливый, откровенный, изощренный поцелуй вызвал нечаянный стон у Леди Софии, но Инквизитор заглушил его, проникнув языком в ее рот и лаская ее протестующий язычок, прикусывая ее подрагивающие раскрытые губы и жадно пробуя их на вкус, заставляя женщину отвечать на его ласку.
Бокал выскользнул из атласных черных пальцев женщины, тонкое стекло лопнуло и вино алой лентой разлилось по полу. Ее рука в черной перчатке несмело скользнула по его алому шелковому плечу, и Инквизитор, почувствовав как податливо расслабилось ее тело в его руках, крепче сжал женщину, запустив пальцы в ее смоляные волосы, откидывая ее голову назад. Его поцелуи стали жадными и настойчивыми, пальцы легли на ее открытую шею, лаская, повторяя нежный изгиб, и замерли на подрагивающей ямочке. Оторвавшись от ее подрагивавших губ, Инквизитор чуть прихватил зубами тонкую кожу на ее подбородке, и тут же языком загладил свой укус, словно извиняясь за причиненную в страсти боль.
Пальцы Софии впивались в напряженные плечи Инквизитора, и не будь ее ноготки скрыты гладкими перчатками, она бы непременно оставила следы на его коже, даже сквозь ткань его алых одежд. Хотела ли она оттолкнуть Фреса или мстила ему за вкрадчивые жадные касания его губ, которые цветами обжигающе-сладкого удовольствия распускались на нежной коже, кто знает.
Покусывая, нежно и мягко целуя, его горячие губы спускались по шее женщины вниз, до пульсирующей ямки, и достигнув ее, оставили там мягкий, влажный поцелуй.
— Наверное, там живет душа, — произнес он слегка охрипшим голосом, наконец, оторвавшись от такого соблазнительного тела, лежащего на его руках. Он беззастенчиво продолжал ласкать взглядом расслабленное, изнеженное тело Софии, сейчас такое податливое, беззащитное. Словно не леди ситх сейчас была перед ним, заключена в его цепких объятиях, а лишь милое человеческое создание, облаченное в изящный шелковый футляр. Хрупкая куколка с изумрудными глазами и такими сладкими устами, которые... можно пить вечно. Бесценная игрушка, которую грех не приласкать, не взять себе.
Рука Инквизитора, удерживающая Софию за спину, как-то незаметно, вкрадчиво добралась до выреза на платье, и теперь его большой палец осторожно поглаживал прохладную шелковистую кожу.
— Рядом с вами, — заметил Инквизитор, рассматривая непередаваемую игру чувств на лице ситх-леди, — никого нет. Как давно?
— Как давно что? — произнесла София, насилу выдерживая его испытующий взгляд. Меньше всего она сейчас хотела отвечать на эти жестокие вопросы, холодными цепями возвращая ее в реальность.
— Ну, вы же поняли, о чем я, — Инквизитор поморщился чуть недовольно. — Зачем вы всегда заставляете меня озвучивать то, что прекрасно понимаете? Но я спрошу прямо, хорошо, если вы так хотите. Как давно вас никто не касался?
Его ладонь осторожно скользнула по чувственному черному шелку и легла на грудь женщины, чуть сжав мягкую округлость. От этого просто касания, лишенного Силы, от ощущения тепла мужской ладони, будто случайно задержавшейся на нежном полушарии, у Софии слегка сбилось дыхание.
— Вы можете говорить что угодно, но ваше тело не лжет. Оно просто не в состоянии этого сделать. Оно жаждет ласки. Я всего лишь целовал вас, а вы дрожите, словно мы были вместе всю ночь.
— Чушь, — упрямо смотря в глаза Инквизитора, прогоняя пелену страсти из своих затуманенных зеленых глаз, прошептала София. — Вам... только кажется.
— Снова спорите? — насмешливо произнес Фрес, склоняясь над нею так, что его губы почти коснулись ее губ — раскрытых, влажных, чуть припухших. — Снова проверим?
Он склонился еще ниже, и нет, не поцеловал — лишь прикоснулся, тонко и легко, к ее влажному ротику, к полуоткрытым губам, к горячему дыханию, но и этого ласкающего прикосновения было достаточно, чтобы она не выдержала и сама прильнула у нему, обвив его шею руками, целуя его со всей страстью, на которую только была способна.
...Черные атласные перчатки были потеряны где-то рядом с разбитым бокалом, и чуть дальше были оставлены туфли, упавшие, не устоявшие на тонких каблучках.
Шелковое платье покинуло полыхающую кожу вкрадчиво, незаметно, словно растворившись в жадных поцелуях и откровенных прикосновениях.
Ощутив себя лежащей на чем-то мягком, София закрыла затуманенные глаза и почувствовала, как ее бедра по очереди сжимают ладони Инквизитора, спуская тонкие чулки с ног.
Странно, но сам он раздеваться не торопился; ни пуговки не расстегнул на своих высоких манжетах. Обнажив, раздев, сделав беззащитной ее, сам, однако, он словно отгораживался, защищался своими алыми одеждами.
— Так как давно у тебя никого не было? — повторил Фрес свой вопрос, нежно целуя женщину в бедро на внутренней стороне — высоко, почти рядом с краем черных атласных трусиков. — Моя чистая девочка...
Атласное белье соскользнуло с женщины, и горячие губы Фреса вновь прижались к ее бедру, оставляя приятное ощущение тепла на тонкой коже. Он неторопливо, нежно, оставляя легкие влажные следы, целовал раскрытые перед ним мягкие бедра, поглаживая их ладонями, словно стирая с них последнее напряжение.
От этих вкрадчивых нежных движений, скользящих по шелковистой коже длинных пальцев, рисующих узоры на бедрах, у леди ситх закружилась голова. Или это было всего лишь действие вина?
Склонившись над розовым треугольничком, Инквизитор поцеловал и его и чуть прикусил тонкие лепестки, скрывающие вход, вызывая нежный стон у женщины.
Проведя ладонью по ставшей влажной промежности Софии, он мягко развел в стороны начавшие стыдливо сближаться колени и пальцами раскрыл, обнажил горячее чувствительное лоно.
Обычно он направлял Силу, и она проникая в тела женщин, касалась самих оголенных нервов, вызывая непереносимое, схожее с пыткой острейшее до боли наслаждение, сводящее с ума. Теперь же, без этого всепроникающего воздействия... так, как это было давным-давно, в атласном гнезде с Мелани... только он, только его тело.
Внезапно во Фресе проснулся азарт хищника и ему захотелось почувствовать, как наслаждение, которое доставит именно он, его тело, накроет с головой эту женщину, как она забьется в его руках, как задрожат ее напряженные мышцы, как она переполнится и прольется любовным соком.
Склонившись, он прикоснулся языком к раскрытой женщине, вызывая в ее теле дрожь, и медленно провел языком снизу вверх, от подрагивающего входа до самого нежного и чувствительного бугорка, дразня нежные ткани.
Обведя этот крохотный возбужденный бугорок языком, он вернулся обратно, и все повторилось вновь, заставляя леди ситх извиваться на бархатной постели. София мысленно кляла Лорда Фреса последними словами, ненавидя себя за очередную слабость, от которой не в силах была отказаться и его, за слишком умелые касания развратного языка. Он скользил, то проникая неглубоко в женщину, то дразня ее чувствительную точечку, щекоча, наполняя Софию острым удовольствием, от которого она закусывала губы, пытаясь заглушить срывающиеся с губ сладостные стоны, а иногда Инквизитор просто целовал влажные припухшие складочки или чуть покусывал их, от чего волна дрожи пронзала мягкое расслабленное тело Софии, а ее горячее дыхание с шумным выдохом вырывалось из груди.
— Иди-ка сюда, — он оторвался от вздрагивающего тела женщины и, просунув руку под ее спину, заставил ее подняться, встать, раздвинув колени, опершись руками о подлокотник мягкого дивана, на котором устроились любовники.
София повиновалась, и он, устроившись меж ее ног, снова прижался горячим ртом к ее возбужденному лону, обняв ее дрожащие бедра ладонями, поглаживая и лаская их.
Его язык мягко ласкал женщину, наполняя ее приятной пульсацией, прорастающей теплой лозой вглубь тела, руки скользили по ее горячей, чуть влажной коже, гладя и чуть царапая ее бедра, вздрагивающие ягодицы, извивающуюся под его ладонями гибкую спину.
София, упершись руками в мягкую обивку, постанывая, терзала и рвала ее ногтями, ее бедра начали плавно, соблазнительно и бесстыдно двигаться, она сама ласкалась, гладилась самой чувствительной своей точкой о дразнящий ее язык, и горячее возбуждающее пульсирующее тепло, возникающее в этой обласканной, возбужденной точке, наполняло ее лоно и разливалось по животу.
Она потерлась головой о бархатную спинку своего ложа, пытаясь прогнать стремительно приближающуюся волну удовольствия, проснуться от этого невыносимо сладкого, невозможного, нереального сна. Осознание того, что сейчас она находиться в руках мужчины — очень опасного мужчины — такая открытая, расслабленная и... совершенно беззащитная, словно сорвало туман страсти с изумрудных глаз Софии, и ее тело вдруг напряглось, на миг воспротивилось ласкам Инквизитора.
Лорд Фрес, однако, не прерывая своих движений осторожно скользнула ладонью по движущемуся бедру, между разведенными ногами, дрожащими мелкой дрожью, и его пальцы осторожно погрузились в узкую бархатную влажную глубину, отчего из горла женщины вырвался хриплый стон, почти рычание, напряженная спина ее выгнулась, а черные волосы разметались по плечам.
Казалось, это проникновение и доставленное им удовольствие парализовало Софию; она испугалась, словно в ее разуме проблеснуло какое-то чудовищное, ужасное воспоминание, тень отвратительного прошлого, которое разум не раз силился стереть, но тело... тело так и не смогло забыть и ее подступающее удовольствие откатилось, она сжалась так, что пальцам Инквизитора стало узко, очень узко в ее лоне.
Ее бедра напряглись, словно она хотела подскочить и убежать прочь, но вторая ладонь мужчины, сжимающая ее напряженную поясницу, мягко, но непреклонно удержала ее тело, прижимая женщину плотнее к ласкающему ее рту, а его длинные пальцы, в плотных в объятиях бархатного лона вкрадчиво провернулись, поглаживая нежные глубины. Эта ласка, странным образом мгновенное успокоила Софию, словно стирая, прогоняя прочь колючие образы прошлого, возвращая леди ситх в сладкое, опьяняющее страстью "здесь и сейчас". Всего чуточку Силы добавил Инквизитор — не удовольствия ради, но чтобы стереть ту боль, которая острыми шипами пульсировала внутри ее естества, не позволяя приблизиться к заветной вершине, не позволяя вновь ощутить себя живой.
Всего несколько касаний внутри, и тело Софии расслабилось, вновь подставляясь под поцелуи ситха, ласкающие ее бедра, под развратные движения его настойчивого языка, и скоро удовольствие накатилось с новой силой. Теперь движущиеся, изгибающиеся, глубоко проникающие в нее - до самого бархатного чувствительного донышка, - пальцы Инквизитора заставляли ее жалобно и хрипло стонать, почти кричать, извиваться под этой настойчивой лаской, и не позволяли отстраниться от ласкающего ее языка, а вторая рука ситха заставляла ее все плотнее прижиматься к нему, отчего ее ощущения становились острыми и уж совсем нестерпимыми.
Нараставшее наслаждение разгорелось в ней сильно, заставив пульсировать ее бархатное лоно, заставив ее рычать сдавленным хриплым голосом, полным звериного удовлетворения, и ее обмякшее, обессилевшее тело, навалившись на истерзанную спинку дивана, замерло, чуть вздрагивая, переживая последние, уже необязательные ласки и вкрадчивые влажные прикосновения руки, покидающей ее истерзанное лоно. София тяжело дышала, ее руки висели как плети, и она не отреагировала даже когда коварный Инквизитор поднялся и, откинув с ее мокрого, потного плеча волосы, страстно впился губами в ее шрам, словно стараясь языком разгладить, уничтожить его.
— Ну, — вкрадчиво произнес он, не прекращая свою последнюю ласку, чуть касаясь губами ее подрагивающей спины, — и кто был прав?!
Насмешливый голос Фреса, как будто доносился из другого мира, от пережитого наслаждения мелкая дрожь пробегала по телу Софии, а ее рука несмело коснулась алых одежд ситха, то ли поглаживая, то ли пытаясь впиться в него слабой хваткой.
— Что это было, джедай вас раздери? — хрипло спросила леди ситх облизывая кончиком языка пересохшие губы.
— Что было? — переспросил он. — Мне показалось, что мы занимались любовью. Разве нет?
