Ясолика сидит на ручках и нервничает, потому что Рауля унесли в карцер, а убить Геераля он по-прежнему не может.
Я позволял генералу тискать и мять меня, что-то говорить, о чем-то спрашивать, и даже обрабатывать рану на моем лице, а сам в это время думал только об одном: «Я обязан его спасти. Что бы ни случилось, Рауль не должен погибнуть. Эту жертву я принять не смогу».
Баста, карапузики, кончилися танцы...
Геерал требует в обмен на жизнь Рауля уничтожить Церес. Риторический вопрос - почему Ясон не сумел набздеть, что без Рауля тут накроется все, начиная от связи и заканчивая жизнеобеспечением - опускаем.
- На твоей планете, Консул, есть место, которое я ненавижу. Там живут отбросы, шваль, бродяги, бунтовщики, которые имеют наглость убивать моих людей. Ты, конечно же, понял, о чем и о ком я говорю?.. Церес. Трущобы. Монгрелы. Уничтожь их, и я не стану убивать Ама.
Ночь. Улица. Трущобы. Церес.
Отелло. Ясозорро. Хрен.
Cтрадашки. Феромоны. Ревность.
Все ебанулись. Все есть тлен.
Умрешь - начнешь опять сначала.
Рауль. Пси-капсулы. Все бред -
Ебля и ревность Геераля,
И мертвой логики скелет.
Простите, текст на меня плохо влияет, кхм...
Геераль дает маркизе ангелов сутки на размышления и обещает прийти его ночью оттрахать.
Ясолика и Катце сидят и думают, как быть
- В каком состоянии реактор для секпесиуса?.. Рауль ведь не успел его закончить, так?
- Так, - кивает Лис. – Господин Ам как раз занимался тем, что искал способы расширить радиус воздействия препарата.
Может, проще было устроить свидание в Дана-Бан и подорвать их нахрен? Ясону не привыкать, башням тоже...
Мне только что сделали шах, но это еще не мат. Ферзь известен тем, что может ходить как угодно и куда угодно – непредсказуемо, внезапно, в любой конец доски.
И увы, только по прямой
Ясолика сегодня же собирается перелогиниться и идти бить морды. Чтобы Геераль не запалил, как она ходит налево, ему подсунут смесь афродизиака с наркотиком
Нет, - я смотрю на себя в зеркало: моя улыбка сейчас очень похожа на лезвие, только крови на губах не хватает. – Если смешать афродизиак серии Q-6 с не менее сильным галлюциногеном подобной серии, оргазм будет долгим, ярким и оглушительным вплоть до полной отключки. Сама же отключка – продолжительной, глубокой и полной эротических грез, которые практически невозможно отличить от яви.
Возникает вопрос - почему же раньше он этого не делал? Видно, так неинтересно
Тем временем Катце чешет к хрену и говорит, что там вам вам пахан всеобщий сбор объявил, вот тебе координаты, собирай всех. идем на большое дело.
- У тебя есть один большущий недостаток, Сименс
Ты тупой, Сименс...
А Геераль сидит и бухает, потому что Ясолика его не любит и не полюбит никогда, а Геераль его любит и уже планировал свадьбу и десять детишек совместное правление.
И надо же было всему этому случиться прямо сейчас. В ту минуту, когда я стирал с лица Консула кровь, прижимая к себе его чуть вздрагивающее тело, я вдруг до ужаса отчетливо понял одну вещь: Минк – единственный в мире человек, которого я бы хотел видеть рядом с собой на троне. Моего врага, человека, который меня ненавидит – единственного достойного меня противника. Того, кто стал моим наваждением.
Перестарался ты, Катце, с феромонами...
Геераль плюет на все и идет трахать Ясолику. Тот сидит за столом, смотрит на шахматы и тоскует.
Он вскидывает на меня свои глаза невозможно синего цвета – то ли драгоценные камни, то ли кровь ангелов, то ли просто игра света на синем витраже.
А может, две банки синей водоэмульсионки?
Ясон начинает дрочить себе, и тут...
Я смотрю на то, как его мерцающая в полумраке, словно сделанная из хрусталя, рука, скользит по его налившейся кровью плоти.
И тут хрусталь. аааааа!
Итак, извините, я испугался - вдруг в спальню сейчас ворвутся гомолорд с долбоебом и устроят развеселую групповуху?
Да. Нет. Не знаю. Ты – самое восхитительное, что случилось со мной в этой жизни. И в то же время, ты… В общем, ничего более ужасного со мной еще ни разу не случалось. Я воевал, я сражался, я рисковал жизнью, я часто бывал на волосок от гибели, но никогда, никогда я еще не чувствовал, что настолько завишу от кого-нибудь или от чего-нибудь. Даже, когда сидел на наркотиках. От наркотиков можно избавиться, можно излечиться, от тебя – никогда. Ты – дьявол, коварный искуситель. Прекрасный, как заря. И опасный, как отравленное лезвие.
Тебе бы к психиатру, чувак. Это называется навязчивая идея.
Он широко разводит ноги, открывая мне доступ в свои «святая святых»
Святая жопа Ясона. А что, хорошо звучит, выразительно...
Он ловит мой пьяный взгляд и, приподняв свои бедра, разводит ноги еще шире, так, что становится видно нежно пульсирующее колечко ануса. Колечко, которое ждет меня – мой член, мой язык, мои пальцы
Похоже, у Ясона опять булки поджимаются.
Быстро наклонившись, я беру в рот его член. Бархатистая твердость, упирающаяся мне в небо, заставляет мое тело покрыться мурашками наслаждения. Он стонет, толкаясь бедрами мне навстречу, послушно раскрываясь для моих требовательных и жадных пальцев. Несколько секунд влажного скольжения моих губ, и я отстраняюсь. Приподняв его бедра, практически поддерживая их навесу, я вхожу в него одним размашистым и быстрым движением.
Это очень гибкий Геераль
Но даже трахаясь, он ухитряется не переставать страдать о том, что им никогда не быть вместе
И, тем не менее, одним целым мы при этом все равно не становимся, как не становится единым целым с Атлантическим океаном Гольфстрим. Наши течения скользят параллельно друг другу, взаимопроникают, но никогда не станут единым потоком. Наши звезды находятся в разных концах Вселенной, и изменить карту звездного неба в силах только Бог. Но я не верю в бога, а это значит, что у меня нет ни-какой надежды.
Как ты ни крути, но мы не пара, не пара...
Содрогаясь всем телом, я падаю на него, выплескивая в него всю свою боль, всю свою обманутую надежду, свою никогда не сбудущуюся мечту, свое преступное желание. Такое ощущение, будто бы я кончаю кровью.
- Ясон, - беззвучно вздыхаю я, падая в сияющую черноту своего собственного, так похожего на рай, ада.
И на этой трагичной ноте глава заканчивается