Начинается глава с ПОВа Ясона.
Генерал оказался неутомимым и ненасытным любовником. Он не слазил с меня всю ночь. Никогда еще я не чувствовал себя настолько уке.
А вы знали, что на досуге Ясон тайком почитывает яойную мангу? Ну если он уже Анжелика, то почему бы и не? Или это его субличность, тринадцатилетняя девочка-яойщица?
У меня была мысль пойти в душ, однако Арес не выпустил меня из постели. «Нет, иди сюда!» - он мягко и вместе с тем настойчиво привлек мою голову себе на грудь и уткнулся лицом в мои волосы. «Спи».
Правильно, нет ничего приятнее, чем оттирать и отдирать с себя засохшую сперму.
- Возьми бальзам, - в янтарных глазах Никки мелькает сочувствие и плохо скрытая ревность. – Хорошенько смажь себя изнутри, к вечеру станет легче.
Я с подозрением смотрю на тюбик в его руках. Для пэтов!.. Ярость, зашевелившись где-то возле сердца, кольцом сдавливает горло.
Карма на тебе отыгрывается, маркиза ангелов. Карма вещь такая... сволочная.
Начинается совет. Блонди в ахуе, шозацирк и почему Ясон все еще на посту. Его обвиняют в том, что он продался за кресло, Ясон баттхертит так, что чуть не поджигает кресло.
Моя ярость вспыхивает внезапно – холодная и рассудочная, как ледяной отблеск на солнце.
- Еще слово, Легат, и я…
- И что ты? – в его усмешке тоже ярость, но напополам с отчаянием. – Прикажешь своему генералу меня расстрелять?.. Я надеюсь, он уже успел взять с тебя плату за твое консульство?..
Все понимают, что выбора особо нет, и затыкаются.
Молчание висит в воздухе густой тревожной паутиной. Да, если рассуждать согласно террианской поговорке «молчание – знак согласия», то Совет со мной катастрофически согласен.
Я просто оставлю это здесь.
Тем временем хрен... хрен по-прежнему в катанонии и воспоминаниях.
Во флешбеке он ждет встречи с Ясоном-блядололи, едва не выпрыгивая из штанов от нетерпения, и совершенно мимоходом вспоминает, на кой блондев телескопический хрен он вообще тут.
Кстати, в тот вечер у меня было еще одно важное дело, связанное с моим непосредственным заданием – отправка беглецов с Амои пиратским лайнером.
Консульский дворец давил величественностью и поражал роскошью, чем-то напоминая Ватикан. Оказавшись на так называемой колоннаде, я задохнулся от восторга. Это было одновременно похоже и на пентхаусы Нью-Йорка, и на греческий храм Зевса, и еще на что-то, сродни Стоунхенджу. Этакий винегрет их хай-тека, античности и черт знает чего
А еще он был похож на Дом Культуры НижнеМухосранска и на избушку бабы Маши из деревни Малые Дерюжки. Для полноты образа.
А потом я увидел его. Прямая белая фигура на фоне закатного неба, залитая белым золотом волос. Восхитительное зрелище. То ли ангел, то ли греческий бог, то ли золотое облако.
То ли девочка, а то ли виденье!
Глаза царицы Клеопатры, - сказал он и чуть-чуть усмехнулся.
На самом деле, по данным ученых, Клеопатра была не очень-то и красивой, и глаза у нее были карие... но кому какая нафиг разница?
Юпитер вложила в мою модель ДНК образцы, привезенные с Терры. В том числе ДНК египетской царицы. Неплохой результат, правда?
Слышите? Слышите этот треск, шорох и замогильный плач? Это Мендель и изобретатели генной инженерии вертятся в гробах со скоростью турбины на АЭС.
Треп-треп-треп, Ясон рассказывается, нахрена он такой фапабельный и зачем его с утра опять феромонами полили - это потому что
именно идеальная раса таких вот созданий и должна построить идеальный мир. И, как само собой разумеющееся, тот, кто будет возглавлять этот идеальный мир, первое лицо государства, должен стать некоей квинтэссенцией всего прекрасного и желанного.
Хрен пошлит и всячески провоцирует и намекает.
- Спасибо, - моя ухмылка делается еще наглее, - но, когда такой красивый мужчина, как вы, говорит другому мужчине «я могу уступить», то у этого другого мужчины могут появиться в голове совсем не шахматные мысли. И не только в голове. Если не возражаете, я буду играть черными.
- Ну, я бы предложил на раздевание, - дерзко прищурившись в ответ, я снова отпиваю виски, - но ведь вы, наверное, не согласитесь?
Ясон то же не отстает:
- Вот-вот. Давайте лучше на желание. Проигравший исполнит любое желание выигравшего.
Наконец мы переходим к Геералю. Он просыпается и смотрит на спящего рядом Ясона, и думает простыню настоящего семе(ТМ)
Уже проснувшись, я долго смотрю на него, лежа в постели. Бесконечно долго. И, чем дольше я смотрю, тем… Не знаю, что это – словно солнце в груди рождается.
Сильное жжение в груди - признак стенокардии. Срочно к врачу!
Ты пахнешь, как шлюха, великолепный Ясон, и в то же время ты пахнешь, как невинный крошка-эльф на лепестке розы. А еще ты пахнешь снегом – чистым-чистым, каким он бывает высоко в горах под девственным солнцем.
Концентрация взаимосключающих параграфов превышена. Ваш мир будет уничтожен как.. как... да просто сжечь к хуям.
Геераль едва не делает минет Ясону, но подскакивает и бежит по коридору голым, прихватив с собой штаны.
Стараясь не смотреть на усыпанную золотистыми волосами кровать, я подхватываю свою одежду и неловко ныряю за дверь. Это почти что бегство. Бегство победителя. Вот умора-то!..
Ясожелика у нас еще и котег - вон, всю постель опять волосней усыпал.
Когда бы он увидел господина генерала, дышащего, как загнанная лошадь, голого, с головы до ног перемазанного засохшим семенем, прижимающего к груди, как распятие, собственные штаны?
Оне еще и христиане.
Геераль моется и наконец занимается работой. Мы узнаем много нового о географии Амои.
Итак, в первую очередь – пустоши. Сажусь за компьютер. Электронный гид послушно проводит меня по песчаным пространствам планеты, там, где не ступала нога человека. Здесь нет атмосферы. Здесь вообще ни черта нет. Эх, сколько земель пропадает впустую!
Безатмосферные куски на планете... унесите геологов! Положите их в палату к генетикам, пусть друг другу поплачутся, может, полегчает...
Геераль рисует бизнес-план и, пребывая в эйфории как влюбленная школьница, бежит показывать его Ясону. То, что у Ясона совет, Геераля не колеблет.
Я собираю свои наброски. Покажу Минку сейчас же. Не может быть, чтобы он сам не интересовался этим вопросом. Ведь не смотря на свою умопомрачительную внешность, он, прежде всего, политик и бизнесмен.
Понятное дело, блонди не в восторге. Однако, видимо, жопа у них для бурного траха с озабоченными урук-хаями (хоть убейте, не помню, как они на самом деле зовутся) и чуять они ей не могут, поэтому Геералю хамят напропалую.
Господин генерал, видимо, перепутал двери, – с уничижительной любезностью улыбается мне светловолосый, кудрявый, как пудель, красавчик с ледяными глазами химеры. – Здесь заседание Совета, а не казарма.
- Ну да, ну да, когда говорят пушки, музы предпочитают не вякать, - вполголоса бросает сероглазый блонди, волосы которого плотно схвачены на лбу золотым обручем.
Ебаный финский стыд(2)
Все обиженно уходят, и Геераль с Ясожеликой остаются одни. Геераль, оказывается, может и в бизнес.
- Атмосфера пустошей станет приемлемой для жизни только в том случае, когда соединится с теми веществами, которые вырабатывают организмы человекоподобных существ во время их так называемого распада.
Я же говорил, унесите геологов! Медсестра, срочно валерьянки и спирта!
- Да, ты все правильно понял, - снова кивает он. – Это так называемый процесс очеловечивания неживого за счет чужих жизней.
Фесс, сколько вас просить можно! Когда вас опять Неназываемый носит он же знает где - ну не оставляйте вы черновики! Местные неправильно понять могут!
- Да, мой Консул, - наклоняясь, я ловлю языком самую длинную прядь его челки
Я не знаю, зачем он лижет волосы Ясона. Может, у них, у урук-хаев, еще и в волосах рецепторы есть...
Геераль предлагает оживить пустоши, согнав туда монгрелов.
- И ты не боишься? – как-то уж очень тихо и уж очень покорно спрашивает он.
- Чего и кого?.. Федерации?.. Да я класть на них хотел, на этих чинуш. Они только и умеют, что кричать о правах человека. Во-первых, монгрелы – не люди, а так, сорная трава. А, во-вторых… Во-вторых, все будет так, как я хочу.
Что-то мне подсказывает, что будь это реальностью, блонди бы так и сделали. И вообще... а почему-бы им еще и до этого не вывозить в пустоши трупы?
И тут они снова трахаются прямо в зале совета. На этот раз, на мое счастье, совсем быстро, но от этого не менее феерично
Мой язык рисует невидимые узоры на его изящных лодыжках – на одной, затем на другой. Он возбуждается мгновенно: бархатистая плоть под моей рукой становится каменно-твердой. Я обвожу языком влажную головку, а затем наклоняюсь еще ниже и припадаю губами к нежно-розовому входу в его тело.
Поздравляю тебя, генерал, ты рехнулся. Ты сошел с ума, и это окончательный диагноз.
Мама, мы все тяжело больны, мама, мы все сошли с ума....
И на этом, слава Юпитер, глава заканчивается.