▼Тут немного трёпа, пока без цитат⬍
По долгу службы я видел много подобной уёбищной писанины шедевральной ебанины хрени. Это настолько плохо, что даже скучно: в отличие от отдельных шедевров уже упомянутой мной Доды (тех же "Без секса" или арки Ледникового периода), это не блевотно мерзко и не шедеврально плохо, поэтому и читать там особо нечего. Автор не может выдержать стиль, жертвует здравым смыслом в пользу крОсивых выраженьиц, и дальше по списку. Стиль, кстати, выдержан больше, чем в текстах, которые я читаю по работе. Так что гордись, автор, ты пишешь лучше одиннадцатилетних детей 
Итак, "Волчьи звёзды". Фандомом заявлены народные сказки (анон честно ожидал мультик). Написано по заявке "Настоящая мужская любовь между Иваном Царевичем и Серым Волком". И вот вам авторского комментария в довесок:
В сказочный стиль НЦ совсем не легла, даже R здесь был бы не уместен. Но при желании можно разглядеть всё, что не сказано.
Анон некоторое время провёл на филологическом факультете и может ответственно заявить, что в стиль, который не смог выдержать автор, нца ложится только так.
▼Пруф⬍
Вот вам цитата из былины о Ставре Годиновиче. Ставр не узнаёт жену, переодетую мужиком, и дальше происходит такой диалог:
Помнишь, Ставер, памятуешь ли,
Как мы маленьки на улицу похаживали
Мы с тобою сваечкой поигрывали
Твоя-то была сваечка серебряная,
А мое колечко позолоченное?
Я-то попадывал тогды-сегды,
А ты-то попадывал всегды-всегды.
Говорит Ставер сын Годинович
— Что я с тобой сваечкой не игрывал!
Говорит Василиса Микулична, де
Ты помнишь ли Ставер, да памятуешь ли,
Мы ведь вместе с тобой в грамоты училися:
Моя была чернильница серебряная,
А твое было перо позолочено?
А я-то помакивал тогды-сегды
А ты-то помакивал всегды-всегды?
Тут грозен посол Васильюшка
Вздымал свои платья по самый пуп.
И вот молодой Ставер, сын Годинович,
Признавал кольцо позолоченное...
Но давайте не будем тянуть серого за хвост и начнём читать.
С первого взгляда было понятно — царевич. Не боярский и не купеческий сын, не ратник, отставший от обоза. Царевич.
Чтец сразу вспомнил Финрод-Зонг, в котором Финрод ходит исключительно в царской одежде, а Саурон ему говорит: "...по виду ты безродный менестрель". Про какие такие обозы думает волчара - я без понятия.
Волк сидел, скрывшись за смородиновым кустом, и смотрел на царевича. Хлопал пушистым хвостом по сухим прошлогодним листьям, как собака какая-то. Вот же пропасть. Жил, горя не знал, служил у Яги на посылках, — а тут… Царевич. И в голове гудит, будто башкой об камень с разбегу двинулся.
Царевич у нас, как выясняется, глуховат, и хлопающего по листве волка не палит. У кого и почему гудит в голове - непонятно. Могу предположить, что гудит у волка. Но почему гудит и зачем нам эта крайне важная для этой сцены информация?
Волк поднялся и выступил к ручью на полянку.
— Что, добрый молодец, невесел? — спросил он. — Что буйную голову повесил?..
Царевич схватился за лук, потянулся за колчаном, нащупал в нём пустоту.
Давайте порадуемся за Ванечку-Глухоманечку, ему стало лучше! 
Дальше достаточно скучный диалог, в котором выясняется, что Глухоманькиного коня съел как раз этот волк. Волк говорит что-то типа "сорьки", и конфликт исчерпан. Потом волк немного смотрит в бездну, бездна смотрит в ответ:
Царевич смотрел прямо, взгляд не отводил, а взгляд у него был синий, как густые молодые сумерки.
Взгляд бывает тяжёлый, быстрый, укоризненный, но синим, зелёным и карим он не бывает. Волчару, кажется, неплохо вштырило на кислоте.
Царевич сообщает, что
Отец меня послал отыскать Жар-птицу, которая в его саду золотые яблони разоряет.
Запомните это, потом пригодится.
— Я тебе помогу. Я перед тобой за коня виноват — буду тебе служить верой и правдой. Только уговор: как вернёшься в своё царство, выполнишь одну мою просьбу.
— Если поможешь — отблагодарю тебя любым золотом, — серьёзно сказал Иван. — Будешь на пуховой перине спать, серебряными гребешками тебе будут шкуру расчёсывать, и дюжину зайцев и куропаток каждый день на серебряных блюдах подносить.
Это последний раз, когда упоминается конь Глухоманьки, так что остановлюсь на нём на минуточку. Я не понимаю, почему волк извиняется. Почему он коня съел? Жрать хотелось? Яга заставила? Конь ему на лапу наступил? Если просто хотелось жрать - почему он извиняется? Не разглядел, что ли, что на его закуси сидит царевич, а потом стало стыдно? Это такой же дешёвый фокус, как партии в ДнД, начинающиеся с того, что до этого не знакомые приключенцы СЛУЧАЙНО оказались за одним столом в таверне.
Отдельно доставляет выражение "любым золотом" и наплевательское отношение Глухоманьки к родной фауне: дюжиной больше, дюжиной меньше - это сказка, кто считает.
Глухоманька садится на волка, гладит между ушей, у волка моментально встаёт. Шерсть встаёт, а вы о чём подумали? 
Волк говорит, что у него нет имени, зовут просто Серый. Так что царевича я теперь буду звать "Глухой". Итак, Глухой и Серый трогаются в путь, перед этим закинувшись всё той же кислотой:
Скачет волк — синие леса мимо глаз пропускает, синие озёра хвостом заметает, синие горы его брюхо острыми вершинами царапают, синие звезды на шкуру росой брызгают.
Прошу простить мою однообразность, но брызгающие росой синие звёзды я иначе, чем кислотой, объяснить не в силах. Насчёт брюха Серёги не волнуйтесь: как мы потом узнаем, убить эту тварь тяжело.
Кстати, уже начинает ломаться стиль. Абсурда уровня пресловутых звёзд в народных сказках я не помню, и этот трип выглядит весьма инородно. Как и многое другое в этой писанине, в общем-то...
Серый привозит Глухого, высаживает, показывает дорогу к птице, наказывает не трогать клетку и ложится отдыхать. Пока Глухой лезет на стену (босиком, по какой-то причине), ищет птицу и хватает клетку, поддавшись жадности, нам показывают этот эпизод с точки зрения Серого. А происходит там вот что: Серый занюхнул кафтан царевича, но словил трип и понюхал звезду, от которой пахнет холодом. Заебись.
Царевич возвращается утром и говорит, что птицу отдадут в обмен на коня. Дальше, как и положено сказке, повторяется уже виденное: Глухой садится на Серого, гладит, у Серого встаёт, они куда-то едут, бла-бла-бла. Отдельного внимания тут, пожалуй, заслуживает только что конь не спит ночью в стойле или в конюшне - он спит НА конюшне. В общем, пока Глухой ожидаемо лажает, волк, как заправский криповый сталкер, опять нюхает его шмотки:
От кафтана травой пахнет, холодом от снежных вершин тянет, дымом лесного костра и медвяной росой с цветущего луга, в которой подол вымочен.
В общем, теперь холодом пахнет уже от снежных вершин.
Надо сказать, что все эти растекания по древу и описания того, какой предмет гардероба чем пахнет, не характерны для нормальной сказки. Все эти красивости появились уже потом, в нормальной письменной литературе. Это я к чему? А к тому, что заявленный "сказочный стиль" не выдержан. Всё, всё, больше не буду. Ладно, вру, ещё разок про стиль будет.
Оделся Иван-царевич, сел верхом, обнял волка за серую шею и так крепко в руках стиснул, что по шерсти дрожь пошла.
Теперь команда из глухого дурака и волка-сталкера едет воровать Елену Прекрасную, чтобы выменять на коня. Потому, что никогда воровство Елен ни к чему плохому не приводило.
Башня из слоновой кости сложена, лестницы у неё изумрудные, полы малахитовые, а в окна алмазы вставлены.
Чтец подобную хрень собирал в Dwarf Fortress.
Серый, наученный опытом, воровать Елену идёт сам. Снова не происходит ничего интересного: девку крадут, погони нет, серийные домушники-долбоёбы едут менять Елену на коня. Елена против, потому что царь Кусман - хозяин коня - старый, вредный, и уже похоронил больше жён, чем Генрих Восьмой. Серый прикидывается Еленой и идёт выходить замуж:
Забрал Иван-царевич коня, надел на него золотую уздечку и уехал. А царь посадил Серого волка рядом с собой, закатил пир на всё царство. Держит невесту за руки, в глаза ласково смотрит, в губы нежно целует, на ухо шепчет. Глядит волк: а ведь царь — не старик. Хоть и седина в бороде, будто её солью присыпало, — глаза у него молодые и целует он горячо.
— Было на мне злое заклятие, — говорит царь, руки невесты к широкой груди прижимает, пальцы целует. — Судьба у меня была семерых жён схоронить. Молодой был — дурак дураком, — рассорился однажды с Бабой Ягой, и прокляла она меня счастья в жизни не знать. Я же тебя, душа моя, много лет люблю. Но пока заклятие на мне лежало, не смел к тебе сватов послать. А когда оно развеялось, про меня уже дурная слава пошла. Выходи за меня замуж, девица, — ни в чём не будешь нужды знать.
Так что за проклятье, жён хоронить или счастья не знать? Это, простите, не одно и то же. Правда же, Генрих? 
Гейская нирвана длится недолго: Серый решает, что не такой уж Кусман старый и противный, и решает уговорить её выйти за него замуж, чтобы никто не преграждал путь к сердцу Глухого. Царь сначала противится, потом соглашается. И делает это в лучших традициях сильного сомца:
— Через три дня и три ночи жду тебя, сердце моё, — сказал царь и выпустил Серого волка из крепких объятий. — Если не вернёшься на утренней заре — возьму войско верное и поеду тебя искать, соседей разорять, тоску кровью заливать.
Вот оно, вот оно! То самое родимое "ты теперь мой/моя, а если думаешь, что нет - я буду бить йобла". Царь угрожает расправой над сотнями невинных, если невеста не вернётся. То есть, по факту, шантажирует. Вот он, знакомый и милый сердцу арбуз!
Выбежал Серый волк из крепости, кувырнулся через голову, обратился в серую шкуру
Скачет Серый волк, синие леса мимо глаз пропускает, горы прыжком перемахивает. Вот только мысли тяжёлые его к земле прибивают, лапы слабеют. Прыгнул он через Железные горы, да недопрыгнул — ударился о вершину, отломилась от неё острая железная игла и застряла в сердце, да через густой мех её и не увидишь. Встал Серый волк, отряхнулся и дальше побежал.
Кислота выветривается, трипы уже не те. Горы в этом фике вообще какое-то проклятие для Серёги: то пузо обдерут, то занозу в сердце засадят. Но Серый сделан из мяса, его мелочи типа иглы в сердце не волнуют!
Поскакал волк рядом с ними. Посмотрел Иван — волк хмурый бежит, тяжёлую думу думает. Спросил его:
— Отчего так невесел, голову повесил?
— Лапы сбил, пока догонял, — сказал волк.
Оглянулась Елена Прекрасная на дорогу, видит — и правда в пыли кровавые следы остаются. Только это не волчьи лапы следы оставляют, а из сердца капает, но железную иглу не видать.
А вот была бы Премудрая - сразу бы поняла, что от стёртых лап следы бы оставались очевидно другие. Но у компании сейчас другие проблемы - там конь заговорил:
Встал тут златогривый конь, как вкопанный, и говорит человеческим голосом:
— Не пойду я к нему. Он меня на цепь прикуёт, в клетку замкнёт, не пустит в поля резвиться. У меня волшебная сила есть: мой брат само солнце на себе возит и землю освещает. А царь Афрон хочет солнце догнать и себе украсть, чтоб оно только в его царстве светило.
Ну, то есть, как и положено по сюжету оригинала, все хотят достаться Ваньке-Глухоманьке, потому что цари плохие и жадные.
Знаете, аноны, тут хрен знает, что цитировать. Текст чуть более, чем наполовину, содран со сказки. Особо погиенить даже негде. Собственно, домушники-долбоёбы наёбывают ещё одного царя тем же трюком с превращением. На этот раз царь хорошим не оказывается, потому как конь НАСТОЯЩЕЙ МУЖСКОЙ ЛЮБВИ не мешает. Серый сбегает от царя, догоняет Глухого, а тот лежит в лесу мёртвый, без коня, птицы и Елены. Волк заставляет ворона, который собрался было съесть это тело, принести ему живой и мёртвой воды, обливает Глухого поочерёдно этими смесями - и вуаля!
А теперь начинает какое-то мракобесоёбие. Наблюдайте и наслаждайтесь!
— Ох, и крепко же я спал!..
— Очень крепко, — сказал волк. — Не добудиться тебя было. Что тут случилось? Кто на тебя напал?
Загрустил Иван-царевич, спрятал лицо от стыда в волчью шкуру:
— Эх, дурак я у тебя… Повстречал по дороге своих старших братьев. Они раньше меня за Жар-птицей отправились, да с пустыми руками возвращались. Устроились мы переночевать, выпили на радостях, сморил меня сон от усталости… Во сне, наверное, они меня и зарезали, чтобы нашу с тобой добычу друг с другом поделить.
Откуда Глухой взял, что его убили? Об этом ему никто не говорил. Ну да ладно, плевать, нас поджидает кое-что поинтереснее.
Волк догоняет братьев Глухого, и вместе с Жар-птицей и колшебным вонём начинает давать им пиздюлей.
Бежали они, покуда солнце не зашло, добрались до самого края земли, там встал златогривый конь, и братья замертво на землю свалились.
— Будет вам наука, — прорычал Серый волк. — Убил бы я вас, на кусочки порвал и по земле раскидал, да только зубы об вас чесать неохота.
Словарное значение слова "замертво" - "будучи уже мёртвым; без признаков жизни". Угрожать мертвецу смертью по меньшей мере нелепо. Переносное значение - "пребывая в бесчувственном состоянии (обмороке, опьянении, усталости и т. п.); без сознания". То есть, в таком состоянии, что почти как мёртвый. В любом случае, братья Серого не видят и не слышат. Угрожать им расправой бесполезно. Но сильным сомцам вроде Серого такие тонкости знать ни к чему.
Глухой предлагает Серому поехать жить с ним, но Серый отказывается:
— Не могу я с тобой пойти, — сказал Серый волк. — Нельзя мне среди людей жить, переполошу всех. Да и у тебя после свадьбы других забот достанет.
— После какой свадьбы? — удивился Иван-царевич.
— Ты же невесту себе нашёл, — сказал волк. — Елену Прекрасную.
Услышал это царевич, рассмеялся.
— Не стану я на Елене жениться, — сказал он. — Она мне названая сестра.
— Ты же говорил — полюбил её, — напомнил волк.
— Я сказал — такую красоту только дурак не полюбит, — ответил царевич. — А я кто? Птицу украсть не смог, коня не увёл. Без тебя лежал бы сейчас, вороньё кормил — дурак и есть.
Опуская шуточки про НАСТОЯЩУЮ МУЖСКУЮ ЛЮБОВЬ, хочу сказать, что это неплохо сыграно. Нет, серьёзно, неплохо. А на фоне всего остального текста - так вообще жемчужина. Не в каждой горе говна такая найдётся.
Короче говоря, Елена садится на волшебного коня и едет приглядываться к царю-арбузеру, а наши Биба и Боба едут сдавать квест.
Помните, я говорил, что этот отрывок ещё понадобится?
Отец меня послал отыскать Жар-птицу, которая в его саду золотые яблони разоряет.
Ну так вот, момент настал вспомнить про эту деталь. Потому, что
Царь обрадовался Жар-птице, приказал её в саду поместить, чтобы золотые яблоки охраняла.
https://www.youtube.com/watch?v=gmaDsK2Ehzc
Напоследок Серый отводит Глухого в сторонку и просит отрубить ему голову (чтец всячески поддерживает это предложение). Вместо этого Глухой находит, блять, наконец-то, занозу в сердце Серого (кстати, всё это время у волка шла кровь).
— Я тебе сейчас хвост баранкой завью, — рассердился Иван-царевич. — А ну, стой смирно!
И вот тут я хотел ещё раз вспомнить про стиль. Точнее, про то, как царевич и автор задолбались его держаться, и поэтому в текст с ноги врывается стиль речи нормального пацана с района. Нца у них, понимаешь, в стиль не ложилась, а вот ето легло. 
Глухоманька наконец-то рубит голову Серому и тут же зажмуривается.
Открыл Иван-царевич глаза — и видит перед собой доброго молодца сероглазого, широкоплечего, с волосами сизыми, как волчья шерсть.
Кто хоть раз слышал, чтобы у волков была сизая шерсть - дайте знать. Я погуглил это слово, и таки да, это очередной оттенок серого цвета, с белёсым отливом. Голуби вот сизые. А волки, насколько помню, только серые.
Концовку я приведу полностью, потому что она слишком, сука, прекрасна:
Так и остался Серый волк с Иваном-царевичем в Берендеевом царстве. День-деньской пропадали они в странствиях: то уток пострелять, то супостатов потоптать, то царский наказ выполнить — хватало забот для двух добрых молодцев. А по ночам Иван прямо над собой ясные звёзды видел. Горячие, серебряные. Волчьи.
Вот на этой горячей, позитивной, волчьей ноте сказочке и конец, а кто слушал - пусть идёт мыть уши с мылом. Как и было обещано, это плохо, скучно, и особых лулзов тут не наловишь. С другой стороны - читать это было не так мерзко, как то же самое водолеевское "Без секса", которое вызвало у меня ощутимое отвращение. "Волчьи звёзды", на самом деле, ни одной настолько сильной эмоции у меня не вызвали, хотя и доставляют своей кривожопостью. Как-то так.
