Когда Питер еще не знал, что его отец - преступник номер один в мире, он выдумывал о нем тонну историй, как это обычно делают все покинутые дети. Типа, мой папа инопланетянин, который живет на сверхскоростях, только на еще более сверхскоростных сверхскоростях, а поэтому мы никак не можем совпасть. Или он отправился на разведывательном авиакосмолете на Юпитер и передает оттуда радиограммы, где в конце всегда прибавляет "Передайте привет Питеру, моему любимому сыну" но главный начальник, голимое мурло, ни разу еще не передал. Питер достал однажды классный приемник и целый месяц сидел на крыше, вслушиваясь в помехи, пока не свалился с пневмонией. Что взять с двенадцатилетки? Он не верил в Санта-Клауса, он верил в папу.
Было бы обосраться как трогательно, но не было, потому что из канона мувиверса мы знаем, что мама рассказывала ему об отце-мутанте, который мог управлять металлом. Я понимаю, что в мире четы люди с вагиной права голоса не имеют, в ходе истории не участвуют и вообще никак влиять на сюжет не должны, но тем не менее. Также я в очередной раз напоминаю, что у Питера есть сестра-ебаная-близняшка, и его фанон должен как-то с ней соотноситься, но опять же: люди с вагиной. Строго запрещен на территории четы.
Во-первых, это не отец пришел к Питеру, а наоборот. Во-вторых, Леншерра пришлось вызволять из настоящей суперсекретной тюрьмы под Пентагоном. Один этот факт мог поднять уважение Питера к Леншерру до офигеть каких высот, но ведь это был только разгон.
Ну вы поняли. Ничто не поднимает уважение к бате так, как отсидка. НК бы - к ждуям из темы ждуль, он бы там бед не знал.
Леншерр сидел под Пентагоном за убийство президента.
Ну, этого президента. Который обещал Америке лучшее будущее, без нетерпимости и произвола. Которого нация оплакивала так же, как Мартина Лютера Кинга. Которому на смену пришли республиканцы-консерваторы, противопоставлявшие себя любым меньшинствам: включая мутантов, как нам четко показывает ДМБ. Питер так горд, что батя его убил. Ведь каждый псевдо-крутой мужик в нетленке четы обязан быть всратым моральным уродом. А четы будет на это прилюдно дрочить и слюни пускать.
Леншерр был мутантом и управлял магнитными полями. Он с другими мутантами из ЦРУ предотвратил Карибский кризис. Его показывали по телеку в новостях.
Когда его "показывали по телеку в новостях" - хуй ты знал, что он предотвратил Карибский кризис. Узнать об этом ты мог только от Чарльза, когда он тебе рассказывал, более ли менее во время описываемых событий. И в рассказе Чарльза - как, собственно, и в реальности, - "Леншерр", которым внезапно заменили "отца", не столько предотвращал Карибский кризис, сколько пытался хуйнуть третью мировую. Но не вешай нос, Питер! В этой истории ты ведь обожаешь ебанатов, которые убивают людей, несут разрушения, хуячат президентов, готовых к реформам, и вообще повергают страну в пиздец. Чего бы тебе не благодарить его за Карибский кризис?
Он чуть не разрушил всю Землю, но потом передумал, потому что на самом деле сердце у него было доброе.
Еще один финт на тему "а мог бы полоснуть", и мы просто никогда не будем вспоминать о всех тех людях, которых "добрый Леншерр" уебал до того, как "передумал". Ну, там. Разрушенные мосты, города, небоскребы. Такие мелочи. Кому не насрать.
И поймите меня правильно: очевидно, что в каноне Питер - как и Чарльз - борется за Эрика, хочет остановить его ради него самого и рад его возвращению на "светлую" сторону. Но это все - совсем не то же самое, что свиноебский ПОВ четы.
Его называют - поправочка, называли до вмешательства Профа - самым опасным человеком на Земле, а теперь он стоял такой, весь не при делах, на лужайке возле школы со своей летающей барбекюшницей, и фигачил тосты для толпы учеников.
Вот как можно быть еще круче, а?
Не убив миллионы людей.
Понеся ответственность за то, что совершил.
Сделав что-то полезное для человечества.
Построив города.
Посеяв хлеб.
Воспитав детей.
Написав книгу.
Создав школу.
Как угодно еще можно быть еще круче.
Даже быть Магнето из канона - в сотню раз круче.
Потому что что угодно круче, чем стоять "весь не при делах", за чужой счет, после кучи хуйни, которую ты наворотил, в чужом доме, который ты едва не разрушил, среди чужих учеников, которых ты едва не убил, рядом с хозяином, которого ты похитил, обрек на смерть и мог не спасти, несмотря на то, что "передумал". И не брать на себя ответственность. И ни за что не расплачиваться. И просто забить хуй - благодаря чужим колоссальным усилиям по отмазыванию тебя-любимого.
В сущности, лично чтец более жалкого и мерзотного уебка, чем мудоЭрик, представить себе не может. Он ничего из себя не представляет. Он ни на что стоящее не способен. Он ни к чему не пригоден. И он каждую секунду своей на хуй никому не нужной жизни надувает щеки и делает вид, что он крутышка. Я б сблевал, но заржал раньше. В отличие от мудоЭрика, у чтеца есть чувство юмора.
Понятно теперь, в кого Питер получился таким охуенным.
Да, тот самый Питер, который в канноне не признается никому из учеников, что спас их от взрыва, не говорит Чарльзу с Эриком, что спас их от пуль, не хвалится, не выебывается, не ищет благодарности, а также самоиронично и трогательно признается Рейвен при полном вертолете шкальников, что по-прежнему живет с мамой и вообще в его жизни ничего не изменилось с шестнадцати лет. Этот Питер в фике четы начал неистово на себя надрачивать. Потому что в мире НК работает железное правило: если не надрачиваешь - как другие поймут, что ты шикарен?
Никак, НК. И если надрачивать будешь, тоже не поймут. Потому что ты ничего из себя не представляешь. И ни в чем не хорош. И твоя жизнь уже на добрую половину прошла - впустую. И ты говно, а не человек. И всем, включая "любимого супруга", на тебя насрать. Даже если ты ровно сто сорок раз повторишь, что ты железный Макс и хочешь майбах, дешевым бесполезным хуйлом ты быть не перестанешь, а майбах не материализуется. Приятного тебе дня.
Его тянуло к Леншерру натурально магнитом, и он мотался по орбите вокруг, как комета, разнося тосты, стаканчики с апельсиновым соком, салфетки, одноразовые вилки, бумажные тарелки и прочую лабуду. Он был бы счастлив, если бы этим утром нужно было накормить тысячу человек, а не жалкую сотню, и досадовал каждый раз, как кто-то отказывался от добавки и ему не нужно было возвращаться к Леншерру, чтобы подхватить с раскаленного гриля еще один тост.
Они отказывались от добавки, потому что даже в воображении вы способны накормить людей только сраным пресным хлебом, и даже в воображении это на хуй никому не надо.
Серьезно, Питеру уже начали лезть в голову мысли о том, что было бы круто похитить Леншерра и поселиться с ним на необитаемом острове. Хотя бы на недельку. Питер даже был бы согласен сидеть на одном месте - блин, чем добывают еду на необитаемом острове, рыбалкой? - вот, он был бы согласен сидеть на одном месте, не шевелясь, и рыбачить. Вокруг было бы море, песочек такой меленький, почти как пыль. Пальмы с бананами. Или с кокосами? Можно было бы херачить кокосы об камни и выколупывать мякоть, он видел по Дискавери, как это делается. Жарить рыбу на палочках над настоящим огнем, до угольков. Заплывать в море на полкилометра, и плевать, что Питер плавал только в бассейне и море видел только по телевизору. Лежать там на волнах и трепаться про созвездия. Леншерр наверняка знает уйму созвездий.
Ведь Питер - тупой антисоциальный уебок, и единственный способ пообщаться с отцом для него - похитить Эрика. Потому что... нет, обоснуя вы не узнаете, потому что его нет. Но вера в то, что похищенный чувак согласиться смотреть с ним на звезды, впечатляет. Сразу видно: местный Питер - один в один в местного батьку, мудоЭрика.
Питер сжевал сэндвич, от которого отказался Курт.
Ну вы заметили, да? Абсолютно все В ЭТОМ ЖЕ САМОМ ФИКЛЕ отказываются от того говна на лопате, которое наготовил Крутейший Леншерр. Но нам все равно десять раз повторяют, что он крутейший. Но даже местные статисты не верят.
Притопал Маккой, синий и косматый.
- Никаких следов, - сообщил он Леншерру. Получил в руки тарелку с тостом и даже не обратил на это внимания. - Я нашел пакет с травкой, двух кротов, чулан, забитый шоколадными батончиками - и никаких крыс поблизости.
- Он не обратил на это чудо никакого внимания, потому что в этой школе каждый день готовится завтра. И обед, и ужин. И никто не требует за это целовать его в анус, и сам Эрик, хавая местную жрачку, до сих пор ни разу не благодарил. Но почему-то на его королевское величество внимание должны обратить все.
- Блядский ЧУЛАН, набитый шоколадными батончиками? Лайк рили? А теперь внимание, вопрос: кому и зачем на хуй понадобилось набивать ими чулан? Они запрещены в школе? В интернате, где единственное личное пространство - своя комната, кто-то додумался хранить ништяки в левом открытом чулане? Почему из каждой узкой щелочки лезет дешевое непродуманное говно?
- Она могла прибежать откуда угодно, - Леншерр держался так, что Питер сам чуть не поверил, что тот не в теме.
- Крысы не мигрируют поодиночке.
- Ты меня в чем-то подозреваешь, Маккой?
Господи, почему вместо всех этих тупых дешевых выебонов нельзя сказать: "Ребят, Питер хочет кошака, давайте оставим?". О, я знаю, я знаю ответ! Потому, что на это "ребята" - а конкретно Чарльз, хозяин дома, - может ответить: "нет, давай не оставим". А нельзя позволить ему решать, заводить животное в ЕГО доме или нет. Вообще, нельзя оставлять окружающим людям ни единой возможности ответить нам "нет" и отстоять свои границы. Ведь мы этого не выдержим. Наш миф о крутизне так сказочно хрупок, что рухнет от любого дуновения, и поэтому необходимо в любой мелочи врать и манипулировать, чтобы все и всегда было, как нам присралось. Вот что значит - крутой мужик.
Момент зияющей тупизны, чтобы разбавить мудизм мудоЭрика:
Тут Маккой наконец заметил летающий гриль.
- Вот черт!
- Сочту за комплимент,- Леншерр самодовольно улыбнулся.
- Стой, никуда не уходи, - Маккой схватил его за плечо и тряхнул, заметался по лужайке между учениками, едва не наступая тем на ноги: - Извините, простите, у кого есть карандаш? Джин?
- У меня есть карандаш для глаз, - та порылась в сумке.
- Фломастер подойдет? - кто-то протянул Маккою целую упаковку, тот выхватил ее и начал набрасывать формулу прямо на бумажной тарелке.
- Ты можешь мне назвать напряженность магнитного поля? - торопливо спросил он, перешагивая через чьи-то руки и пледы. - А скорость изменения потока? Ты его контролируешь?
- Маккой, иди в жопу, - дружелюбно посоветовал Леншерр. - Я не буду твоей лабораторной крысой.
Все здесь прекрасно.
- Хэнк видел, как Эрик управляет металлическими предметами, не раз и не два. Эрик поднимал в воздух блядское тело Шоу. Он тормозил яхту в океане. Он заставлял колючую проволоку нападать на людей, многократно. Он использовал металлические конструкции, чтобы сражаться лично с Хэнком. Он управлял движением пули. И ни в один момент Хэнк по этому поводу не охуевал и не бросался записывать "формулу" (формулу чего, блядь?).
- У Джин в сумке, естественно, есть исключительно карандаш для глаз. Потому что она человек с вагиной - а значит, тупая пизда и кусок мяса, чьи интересы обязаны быть ограничены косметикой, бойз-бендами и глянцевыми журналами, ведь ее не за что уважать, она ничего не стоит, ничего из себя не представляет и вообще каждая женщина в мире - всего лишь безмозглая овца из анекдотов. И не важно, что это завтрак в блядской школе, и когда Джин на него спускалась, она очевидно собиралась на занятия, где даже - вы не поверите - женщинам приходится писать нормальной ручкой или карандашом. Дорогая НК, я не отрезала себе сиськи из ненависти к своему полу и глубокого чувства, что я не могу быть значимой и любимой, если останусь женщиной. Я не пила гормоны и, слава богу, не живу на иждивении у второй ебанашки, которая не способна принять свой пол. Но ты можешь пососать мой астральный хуй: тридцать сантиметров, заходи в конце каждого месяца, на твоем месте, я не выплевывала бы его изо рта, ничего стоящего ты так и так никому и никогда не скажешь.
- Это же все меняет, ты понимаешь! Я могу не учитывать загрязнение кислородом! Если начать с десяти... с двадцати тысяч Ампер/час... - взгляд у него расфокусировался, он уткнулся в тарелку с формулами. - И как я раньше не подумал...
И это - барабанная дробь - это бессвязный набор слов.
Особенно тупорыл он потому, что - как я и говорил раньше - проявление ровно тех же способностей Хэнк у Эрика должен был видеть не раз и не два, двадцать лет назад.
- О чем ты не подумал, Хэнк? - Проф прикатил обратно вместе с Рейвен, чуток осунувшийся после схватки с телефоном, но уже внятный, порозовевший.
На десять кило схуднул, пока пытался дезинфекторов заказать? Ох уж этот Чарльз Ксавьер, совершенно не приспособлен ни к каким столкновениям с внешним миром... а нет, секундочку: это жена Мария, и весь камаз ее хуйни.
- Что там насчет дезинсекции?
- Ничего хорошего, - тот вздохнул. - Чудовищная бюрократия. Они могут прислать к нам своего представителя только через неделю. Он проведет осмотр, потом они подготовят договор, согласуют способы уничтожения грызунов, проведут инструктаж для учеников и персонала, попросят закрыть школу на период обработки...
Ну какого представителя? Ну что это за срань ебаная? Они школу отстроили из руин на наших глазах. Они там международного террориста с легкостью приютили. Они, в конце концов, частная школа, которая запросто может вызвать таких же частных дезинсекторов и решить эту проблему за пару часов.
- Мы увидим этих козлов с мышеловками не раньше, чем через три месяца, - Рейвен была четкой, как гильотина.
- Маккой ничего не нашел, но ведь крыса взялась откуда-то, - задумчиво сказал Леншерр, наливая себе сок. - Он может соорудить какую-нибудь систему обнаружения в подвале?
- Дешевле оставить кота, - сказала Рейвен. - Его прокормить проще, чем разрабатывать сигнализацию.
А никаких более серьезных проблем, кроме крысы, у школы нет? Уильям Страйкер, охотники на мутантов, вот это вот все? И сигнализации в ней тоже нет? Заходи, кто хошь, бери, что хошь?
Ладушки.
Да, напомню: это все - блядский хитрый план Эрика, чтобы оставить сраного кота. Потому что он не мог просто подойти к Чарльзу и сказать: друг, давай оставим кота? Потому что так поступают нормальные люди, в нормальных парах - или без всяких пар. А МУЖЫК!!!РАС РАС должен нагородить ебалы, устроить спектакль для всей школы, сплясать гопока и всех наебать. Ибо абсолютное доверие, дуалы и брак, заключенный на небесах.
Меж тем, время проходит, все забивают, мудоПитер пинает хуй на занятиях.
Питер с трудом высиживал занятия, но колледж есть колледж, без диплома ему была гарантирована только отстойная работа на кассе МакДака или что похуже.
У меня для тебя охуительные новости, мудоПитер, но:
- На время описываемых событий, школа Ксавьера для одаренных детей - таки школа, не колледж, а школу ты уже один разок закончил. Чарльз только мечтает об университете, "и не только для мутантов, для всех", но ничто не указывает на то, что он его создал.
- Даже если бы он его создал, вероятно, это был бы самый мудацкий диплом в плане вызывания доверия и шансов на собеседовании. Собственно, диплом любого общественного колледжа помог бы тебе больше.
- Остается загадкой, почему к 26 годам ты так и не пошел в колледж.
- Остается загадкой, на какой, сука, специальности ты учишься здесь. Да, НК, школа отличается от колледжа. Ты бы это знала, будь у тебя вышка.
В столовую зашел Леншерр, быстро оглядел столы. Встретившись глазами с Питером, кивнул.
- Ты ему не сказал? - прошептал Курт, наклоняясь к Питеру. Тот пихнулся локтем:
- Я жду подходящего момента, отвали. Нельзя набрасываться на человека с такими новостями.
- А я бы не говорил, - сказал Скотт. - Не хотел бы иметь ничего общего с маньяком.
- Мой отец пытался продать меня за сто долларов, когда мне было девять, - сказала Ороро. - А Магнито убил тех, кто убил его семью. По-моему, так должен поступать любой нормальный отец.
- Он не маньяк, - ощетинился Питер. - Если бы Проф думал, что он опасен, он бы не пустил его в школу, окей? Завали пасть, умник.
- Я ему тоже не доверяю, но профессор Ксавье знает, что делает, - сказала Джин.
- А ты, Курт? - спросила Ороро. - Что ты думаешь про Магнито?
Тот нервно дернул хвостом, внезапно очутившись под четырьмя пристальными взглядами.
- Я думаю, он раскаивается в том, что делал в прошлом.
- Ну конечно, - буркнул Скотт.
Никаких человеческих сил не было удержаться, понятно? Питер поймал и мстительно подложил ему в гамбургер толстую черную муху.
- 26 годиков.
- Никаких поводов думать, что этот уебок раскаивается, у вас нет.
- Проблема мудоЭрика - как и обычного Эрика - не в том, что он убил тех, кто убил его семью. Проблема в сотнях и сотнях людей, которые погибли потом, но их мы считать не будем, ибо нам насрать.
- Ороро тоже была "всадником Апокалипсиса", и поразительно, что это никак не отражено ни в диалоге, ни в принципе в ее отношению к Эрику и к его роли при Апоке.
- Этот диалог писал Водолей.
Леншерр сидел за столом для учителей и поминутно крутил головой, кого-то высматривая и поглядывая на часы. К еде он почти не притронулся, только поковырял для вида. Минут через пятнадцать встал и направился прямо к их столику.
- Привет, Джин. Ты не могла бы передать профессору Ксавье, что он опаздывает?
Джин оглянулась на часы, висящие на стене:
- Он не опаздывает. До конца перерыва еще сорок пять минут.
Леншерр молча смотрел на нее взглядом снайпера.
Почему бы тебе, объебу, не пойти поискать его самому?
Серьезно, вот представьте себе эту ситуацию отдельно от мутантов. Есть чувак, который открыл частную школу. Отдал под нее свой особняк. Собрал воспитанников. У него свои отношения с воспитанниками. Тут в школе появляется левый мужик. Он не преподаватель, никак не связан с учениками, он вообще им никто, максимум - он ебарь директора, и то у него никаких "партнерских" прав на это место и эту школу нет. Мы даже оставим за скобками то, что он преступник, он лесгинил, он чуть не разъебал весь сраный мир и так далее (а всем стерли воспоминания, но вся тусовка, бывшая в Каире, все помнит - и помнит Эрика всадником Апокалипсиса, но память стерта, но все помнят). И вот этот хуй подваливает к студентке и такой: ну-ка доставай мобильник и звони профессору, пусть бежит сюда, сучка. А студентка такая: пожалуй, нет. Это мой мобильник, профессор - отдельный чувак, с которым у меня свои отношения (а у тебя свои - и я знать их не хочу), и я не буду доебывать его посреди обеда, чтоб бежал сюда. А чувак такой встает и начинает на нее угрожающе пялиться, как будто хочет ей въебать. Ну не загляденье ли? Ну не пример ли адекватности?
- Конечно, - буркнула она. - Я могу оторвать его от дел, извиняться будете сами.
Она поднесла руку к виску характерным жестом, подхваченным от Профа, прикрыла глаза и чуть сдвинула брови, сосредотачиваясь. Через пару секунд нахмурилась. Выражение "я делаю вам одолжение, и это первый и последний раз" сошло с ее лица
Примечательно, что даже в этом, созданном хуевой призмой четы мире, на разных людей действуют разные правила. То есть если бы Джин подошла к Магнето и сказала: "Еба, у меня тут вибратор не фурычит, ну-ка погнул по-быстрому там контакты, чтоб заработал", это бы не считалось нормой. И если бы Джин осталась на него Страшно Смотреть после этого, чета не посчитала бы ее крутой. Такое дозволяется только самцам - и только в рамках игры в поддавки. А любое нежелание эпизодников следовать этим правилам (при том, что эпизодники даже в мире четы - не желают), осуждается. При том, что выебоны мудоЭрика - гораздо менее обоснованные - всячески поощряются и выдаются за крутизну.
Меж тем, здесь начинается ад.
Я не могу с ним связаться... я не чувствую его.
Питер никогда не видел, чтобы люди так моментально бледнели - одним пятном от корней волос до шеи, будто в лицо кинули горсть мела. Леншерр развернулся на каблуках, вытянул руку с растопыренными пальцами, повел ей вокруг, как радаром. Сорвался с места. Питер бросился за ним, чуть не перевернув стол.
На бегу Леншерр распахнул двери лифта на нижние этажи, движением руки дернул кабину снизу. Металл заскрежетал, сопротивляясь насилию, тросы лопнули от перегрузки, что-то загрохотало в шахте. Питер юркнул в кабину за Леншерром. Он ни черта не понимал, но знал только то, что если Леншерр бежит куда-то с таким лицом, нужно быть рядом.
Итого:
- Джин даже на ум не пришло, что профессор может блокировать ее или принять сыворотку, как он уже делал внутри фикла все той же четы.
- Питер, который мог бы за долю секунды обежать все поместье, найти профессора, узнать, как он там, и принести его в столовую, бегает ЗА мудоЭриком и "юркает" СЛЕДОМ за ним в кабину.
- Эрик мог бы спуститься ногами, но вместо этого он на всякий случай разъебал лифт, нужный - внимание - ТОЛЬКО для того, чтобы по поместью с несколькими этажами мог перемещаться ЧАРЛЬЗ на инвалидном кресле.
Лифт ухнул вниз, Питер едва успел схватиться за стену кабины, чтобы удержаться. Невесомость подбросила его, гравитация швырнула на пол. Сломанная нога протестующе заныла, но выдержала.
Тут мы узнали, что несмотря на почти ПОЛГОДА прошедшие с событий в Каире нога все еще сломана. Но в куче мест до этого у НК Питер пользуется своими способностями. Но нога сломана, поэтому в критический момент - Питер ничего не успевает и молча следует за самцом.
Леншерр выскочил из кабины в коридор, выдрал из стены тяжелую дверь Церебро, швырнул прочь, как крышечку от Кока-Колы. Там внутри, возле пульта, стояло знакомое кресло, над спинкой виднелась запрокинутая голова в светящемся шлеме.
- Чарльз!.. ЧАРЛЬЗ!!!
"Я погадить присел, калека долбанный" (С.)
Серьезно, сзади, от входа - на пульт, вообще не видно, он без сознания, или голову откинул, или уснул. Но надо драматически орать. Потому что ЫМОЦИИ и любофка.
Страшный голос отскочил от гладких стен, ударил Питера по ушам.
Питер очутился возле Профа в долю секунды, чтобы не дать себе времени подумать и испугаться. Да ладно, он же просто заснул, пока блуждал по чужим мозгам, окей? Задремал просто, сморило, тут же дышать нечем, почему куда-то делся весь воздух, алё?
Я не комментирую эти потрясающе бездарные попытки изобразить "молодежный сленг", но просто чтобы вы знали: да, меня от них тоже воротит, да, каждый ебаный раз, да, Питер звучит из-за них, как тупорылая школьница, особенно усугубляется это тем, что каждая фраз кончается борзым вопросом в адрес непонятно кого непонятно зачем.
У Профа из ноздрей тянулись две дорожки подсохшей крови, руки с аккуратными белыми ногтями безвольно свисали вдоль колес. Питер беспомощно вцепился в волосы, дернул: думай, думай, думай, что же делать, чтожеделать, надочтотоделать...
Проверить пульс? Вызвать скорую? Позвать Хэнка? Я понимаю, что - опять же - самец четы способен хоть как-то существовать только в рамках игры в поддавки, поэтому все персонажи обязаны быть ЕЩЕ тупее него, но это вроде как очевидные варианты, которые смог бы с ходу назвать даже дошколенок.
Леншерр отшвырнул его в сторону, упал на колени перед креслом, неловко стащил с голой головы шлем.
- Чарльз, посмотри на меня...
Питер не узнал этот сломанный дергающийся голос. Он не мог принадлежать Леншерру, просто не мог.
- Чарльз, не смей. Не делай этого. Ты не можешь так поступить со мной, Чарльз. Чарльз!.. Чарльз, пожалуйста. Не оставляй меня.
Как-то раз анон навещал крестного. Крестный женат - и у него сахарный диабет. Это два факта, которые важно знать в рамках этой кулстори. И вот рассказывает он:
- Ну и я, когда все это началось, старался держать сахар в норме, пить меньше стал, там, на диету сел, Зоечка помогала...
Крестная, тут же:
- И на том спасибо.
Крестный:
- Щас не о тебе.
И без паузы продолжил рассказ.
Это я к чему.
Некоторые люди довольно простую идею - "сейчас не о тебе" - усвоить не способны в принципе.
Чарльзу, очевидно, хуево. Он в обмороке. У него кровь из носа. Ему нужна помощь.
Единственное, что ебет мудоЭрика, это мудоЭрик.
И Чарльз ему нужен исключительно для того, чтобы удовлетворять его потребности.
И никакой любви - даже очень кривой - в этой хуйлале нет, давайте будем честны. МудоЭрик в принципе Чарльза вне себя не представляет: это его вещь, которая нужна, только чтобы ему было хорошо, если вещь не делает ему хорошо - ее надо починить/исправить/заставить, если вещь перестанет работать - это будет проблема мудоЭрика, оставшегося без вещи, проблем Чарльза не существует в принципе, и его жизнь не имеет никакой ценности сама по себе, она нужна, чтобы у мудоЭрика был Чарльз.
Примечательно, что суровый бетанский агрессор нихуя не делает. И ни за какой помощью не идет. И Питера не посылает. И сам ее не оказывает. И вообще ни хуя он не собирается Чарльзу помогать.
Потому что Чарльзу помощь не нужна.
Чарльз не в беде.
Это Эрик в беде - у него игрушка сломалась. И это Эрику нужны забота, помощь, комфорт и поддержка. И эта позиция никак не поменяется в следующих двух с половиной главах.
От невыносимого ужаса Питеру хотелось умчаться на другой край земли. Он бы и рванул, если бы не Леншерр, который прямо на глазах бесповоротно слетел с катушек. Он уронил профессора с коляски себе на колени, сидел и баюкал его, как ребенка, без конца называя по имени. Вечная неуемная жажда куда-то нестись, что-то делать, за что-то хвататься вдруг схлынула, всосалась в пол, оставив Питеру только тяжеленные негнущиеся ноги, миллион тонн каждая.
Ни один из них не проверяет пульс. Не хочет знать, дышит там Чарльз или сдох. Не зовет, опять же, на помощь. Один еблан разыгрывает спектакль, чтобы его пожалели и на него посмотрели, другой работает благодарным зрителем. Ни к Эрику, ни к Питеру эти два еблана никакого отношения не имеют.
Если спросить, он потом скажет, что ничего не видел. В космосе летают такие штуки, черные дыры. Что туда попало, то пропало, если пересек горизонт событий, белого света уже не увидишь. Воспоминания провалились в память, как в черную дыру, едва картинка достигла сетчатки. Исчезли длинные пальцы, обхватившие мягкое лицо с закрытыми глазами, скомканные поцелуи, монотонно качающаяся спина с подрубленными плечами.
Нам никогда не объяснят, почему эти воспоминания "исчезнут". У Питера нет для этого причин. У четы есть: негоже сметь видеть самца в растрепанных чувствах, самку еще всю жизнь делать вид потом, что он четкий/дерзкий/контролирует (когда он кругом обосрался). Вопрос, почему эта идея фикс распространяется на сторонних людей? Аноны вот не забывают про НК с лотками, хотя чете о-очень хотелось бы, чтобы эти кулстори провалились в черную дыру.
- Надо... надо проверить пульс! - Питер включился усилием воли. - И зрачки. Посветить фонариком, я видел в кино, так делают. В них светишь, а они сжимаются. Это же... он же не... он же не...
Слабый вздох вырвался сквозь запекшиеся сухие губы, они едва уловимо шевельнулись.
- Вот! Вот! - Питер подскочил ближе. - Я говорил!
Леншерр глянул на него дикими красными глазами. Кажется, он даже не понял, что Питер сказал.
- Давай-давай, надо позвать Маккоя, он же спец.
Не смотри так, будто укусишь, я не отниму, я хороший, я помогу.
- Это не вещь.
- Ты не хороший.
- Никто из вас не помогает.
- Страшно представить, если бы там была не картонка, а реальный человек, например, с инсультом.
- Вождь. Видит бог: не можешь поменять ебаря - меняй внутреннюю политику. Даже если НК супер-красиво будет горевать над твоим телом, упавшим со сральника, тебе это не поможет. Поможет своевременно вызванная скорая и первая помощь.
Короче, мудоЭрик продолжает стенать и нихуя не делать, пока не прибегают все остальные, зато потом он чотко берет Чарльза на руки и начинает командовать всему вокруг. Вся пиздобратия перемещается к Хэнку, он готовит "палату" для Чарльза.
- Что с Чарльзом? Как это случилось?
- Он был в Церебро. Эрик был прав, у него возникли проблемы с телепатией, - Маккой даже не заметил, как оговорился.
Бля, или Эрик не был прав, откуда вы знаете? Может, снова Апок или какой-нибудь его аналог в эфир ворвался? Может, Церебро залагал? Может, Чарльз там сынку Уильяма Страйкера встретил (для не-иксовских анонов: он очень мощный телепат)? Опять: ДАЖЕ внутри вымышленного мира, где чета целиком свободна в создании предлагаемых обстоятельств, приходится неистово натягивать сову на глобус, чтобы похвалить мудоЭрика. Как будто слова героям насильно в рот пихают.
Рейвен обернулась на учеников.
- Сегодня занятий не будет. Отдыхайте. И не болтайте пока.
Ведь нет лучше способа посеять панику, чем с нихуя отменить занятия и никому ничего не объяснять.
Зачем их отменяют - тоже понять невозможно. Но зато звучит зловеще. Плюс, чета пользуется любой возможностью, чтобы свести на нет всякую там полезную деятельность, даже у статистов, даже в фикле.
- Так уже было? - спросил Эрик, глядя на Маккоя. - Когда-нибудь?
- Когда Алекс разрушил Церебро. Я не знаю, как быстро он тогда очнулся, ты же забрал его.
Разогретые солнцем камни, город в руинах, пирамида, сотканная из пыли. Воспоминания жгли глаза изнутри. Чарльз выглядел таким ломким. Эрик подложил ему пиджак под голову - глупая, пустая забота. Все это уже неважно.
Лицо было таким безмятежным, все еще по-юношески округлым, будто только для Эрика прошли двадцать лет, а Чарльз их даже не заметил. Горячий ветер тихонько гладил его по высокому лбу.
А волосы отпустил по плечи, и так даже лучше, чем с короткой стрижкой. И откуда только подхватил паутину в волосы? А, это седина...
Электронные часы блестят на тонком запястье. Подошвы мягких туфель гладкие, будто новые. Все тот же разлет ключиц, та же верхняя губа, чуть припухшая, будто зацелованная. Та же ямка под шеей. Смотри, пока можешь, это в последний раз. Что стало с этим миром, Чарльз? Мы ли это с ним сделали? Или он всегда был таким?
Было пусто. Больно стало, только когда Чарльз открыл глаза.
- Да, ведь мысль о том, что "это последний раз" и Чарльза вы ебнете, боли тебе не причиняет. Когда жертве абьюза больно - насильнику заебись. Ему "больно" становится, когда она осмеливаются ему противостоять. Дрянь такая. Но судя по тому, куда идет этот фик, нас это ждет реже и реже.
- Не "мы" это сделали с миром, мудоЭрик. Это ты сделал. Еще ты ворвался в его дом, похитил его, а теперь готовишься его убить (что, кстати, спорный вывод из событий фильма, там ничто не говорит о том, что Эрик знал о плане Апока занять тело Чарльза).
- Нежное любование на кусок мяса и эстетские рюшечки вроде как должны заставить нас забыть, что герою насрать на свободу, безопасность и жизнь "любимки".
- Эрик? - Маккой потряс его за плечо.
- Я... не помню. Наверное, несколько часов. Пять или шесть.
- Ну, подождем, - Маккой покосился на монитор, но там ничего не изменилось.
- А можно ускорить процесс? Помочь прийти в себя?
- Мы не ставили экспериментов, я не знаю, что может сработать. Мы даже не знаем, как телепатия вообще работает.
У вас мужик в обмороке. Начнете приводить его в себя так, как приводят в себя мужика в обмороке, не ошибетесь. Телепатия тут не причем.
- А если дать ему твою сыворотку? - спросил Эрик.
Вопрос более ли менее в духе: "Радио не работает. А если на него поссать?". Мы знаем о сыворотке, что она:
А. Блокирует телепатию.
Б. Возвращает Чарльзу возможность ходить.
Проблема в данный момент - явно не с ногами, а если Джин Чарльза "не чувствует", то телепатия так и так не фурычит вообще, совсем.
- Я не знаю. Она заблокирует телепатию, но что будет с его сознанием, я не представляю. Может, оно где-то путешествует...
А может, и нет. А может, у него давление внутричерепное скачнуло. А может, опохмел тяжелый. А может, заебали вы его совсем. Он в обмороке. Информацию о том, что "сознание путешествует", вам взять неоткуда, ее прислал всемогущий авторский произвол, прямиком из следующей главы.
- Есть шанс, что она поможет?
- Я не знаю! - воскликнул Маккой. - Мы никогда не применяли ее в такой ситуации. Может быть, да, может быть, нет.
- Вколи ему сыворотку, - сказал Леншерр.
- Эрик, это плохая идея. Мы не представляем последствия.
- Телепатия вызвала у него истощение. Ее нужно заблокировать.
Охуительная логика. Это примерно как:
- Баба до хуя тренировалась в качалке, и это вызвало у нее скачок давление/перегрузку/срыв/сердечный приступ.
- НУЖНО СРОЧНО ОТРУБИТЬ ЕЙ РУКИ-НОГИ НА ХУЙ. И не важно, что в результате недомогания - она и так лежит пластом на койке.
- Мы не можем решать это за него! - запротестовал Маккой.
Палата задребезжала, со стены сорвалась какая-то гофрированная труба, швырнула Маккоя об стену.
- Не зли меня, - скрежещущим шепотом сказал Леншерр.
- Эрик! - испуганно воскликнула Рейвен. - Не надо!
- А если он потеряет... способности? - прохрипел Маккой.
- Эрик! Перестань!
- Тебе не понравятся мои методы убеждения, Маккой, - из стены вырвались провода, ощупали лицо Маккоя, будто нечеловечески тонкие руки.
- Хорошо! Хорошо! - крикнул тот.
- Рейвен не боялась Эрика, даже когда он прицельно планировал ее убить. Она сопротивлялась, она бежала, она пряталась, она боролась.
- Хэнк не боялся Эрика вообще никогда. Он противостоял ему в каждый момент, когда они сталкивались.
- Вся ситуация - даже если убрать из нее двух до хуя сильных, отважных героев, которые сражались со сраным Апокалипсисом, ни разу за три фильма не бежали с поля боя, стояли за то, во что они верят, и за тех, кто им дорог, - убийственна. "Типа великая любовь" угрожает врачу, чтобы он хуйнул ее сучке левую инъекцию. Реальных аргументов "за" у любимки нет, логики за этим никакой нет, результат непредсказуем, кроме того - он отягощен этической проблемой, связанной со способностями (а канонный Магнето к способностям относится очень чутко и никогда в жизни не отнял бы их у мутанта даже ПО его воле, не то, что ПРОТИВ, это противоречит почти всем его принципам). Я даже не знаю, с чем это сравнить, чтобы дать адекватный пример. А, нет, знаю.
В реальном мире эта ситуация выглядела бы так: мудоЭрик припер бы бессознательное тело Чарльза его другу-медику и сестре. Достал бы пистолет. И скомандовал врачу его кастрировать. А то он тут всех перестреляет на хуй, потому что это тело - это не человек и их близкий родственник/друг, а его собственность, которой он волен полностью распоряжаться. И друг-медик кастрацию проводит. Потому что зассал гнева великого самца: хотя, опять же, ни разу не ссал в каноне.
Чарльзу вкалывают сыворотку.
Питер доебывается до мудоЭрика, они надрачивают друг другу на тему "ты ахххуенный - ну, так уж и быть, ты тоже", Питер доебывается до Курта, выспрашивает у него молитву, молится за Чарльза, все ждут божьей воли, в дверь стучится ЛОГАН (!). Конец главы, продолжение следует.
?? я пока тебя прочитал чуть не сдох.
