- Магнито... - она покачивала ногой, изящно расположившись на диване. Короткая юбка едва прикрывала бедра, декольте демонстрировало взгляду ровно столько, чтобы заинтересовать, но не пресытить
.
Это классические, сто раз всеми слышанные типа-меткие описания от героя/автора, который типа-понял жизнь, но кроме шуток.
1.

Вот это Эмма, которую сам НК поставил на визуалку. Я могу ошибаться, но, по-моему, здесь вообще нет декольте, а юбка здесь вполне себе не пояс.
2. Как выглядит декольте, которое «присытит» половозрелого мужчину, интересующегося телочками? Ну серьезно? Чо-то анон любителей чая в приглядку в этой области не встречал. И ни разу не видел мужика, который такой бы: ммм, хотел я тебя выебать. И вот вроде бы все хорошо. Но у тебя вырез глубокий. И вот теперь я разглядел толком твои шикарные сиськи (а они правда шикарные). И враз ебаться расхотел.
- Тебе необязательно постоянно носить эту штуку, - она постучала себя по виску. - Я могу блокировать нас от твоего друга. Спасибо, милый, - это уже было в адрес Риптайда. - Он делает отличные коктейли, попробуй.
Она пригубила маргариту.
Азазель перенес их в Клуб Адского Пламени. До чего же удобная мутация.
До чего же неудобно тусить в Клубе Адского Пламени, который уже запален ЦРУ в самом начале фильма.
- Давай начистоту, - Эмма положила руку на спинку дивана, отточенно улыбнулась. - Ты убил Шоу. Это впечатляет. Я бы не встала против тебя, даже если бы мне предложили. Я прагматик, а не самоубийца.
Давай начистоту, НК:
- Ее там не было.
- Она не читает мысли Эрика и не знает, как это было, потому что Эрик в шлеме.
- Она читает мысли остальных и знает, что они видели, только как Эрик вынес тело. Как именно Эрику удалось грохнуть Шоу, сделал ли он это в одиночку (нет, НК, не сделал) и что вообще произошло, никто не знает.
- Она уже «вставала против Эрика». И нехило его опиздюлила, спасло его в основном то, что Шоу ее отозвал.
- Все это, в общем, малозначимо, потому что она сраный телепат, и умение Эрика убивать никак его не защитит от того, что она выебет ему мозги на раз, даже драться не придется.
Эрик стянул шлем, положил рядом с собой. Взъерошил волосы каким-то отчаянным жестом.
Ну вот и все, клиент ваш. Что после этого помешало ей заставить его думать, будто он шестилетняя девочка, мне совершенно непонятно. Но Эрику насрать – так что почему нам не должно быть?
- Так гораздо симпатичнее, - она ободряюще улыбнулась и дотронулась носком до его щиколотки. - Выпьешь что-нибудь?
- Виски. Чистый. Безо льда.
- Двойную порцию, - Эмма кивнула Риптайду.
Ну естеееественно, он пьет «виски, чистый, безо льда» и черный кофе. Он же человек-штамп. А иных способов чем-то подтвердить свою самцовость у него так и так никогда не было.
О, и да: а может, он не хотел двойную порцию?
Поздним вечером, когда остальные разбрелись спать, она все еще сидела рядом и изучала его. Эрик прикончил почти половину бутылки и был трезв, как священник.
У священников метаболизм, обратный чукчам, и они не наебениваются, или в чем дело?
Да, Эрик сидит и прицельно бухает, с левыми людьми, которые вчера были его врагами, с бабой, которая в свое время ему накернила, без шлема, на чужой территории… ну а почему нет? Зато потом НК напишет резкий-дерзкий прогон про то, как Эрик ни не секунду не разжимает очко и в доме Чарльза мгновенно оценивает пути отступления и возможности сделать пулемет из вешалки.
Рейвен здесь нет вообще, хотя конечно должна бы быть. Но НК не справилась с тем, чтобы вписать ее реакцию на вот эту срань – и ответную реакцию Эрика, которого клеит левая баба и который при этом целовал Рейвен и позвал ее с собой, поэтому Рейвен не будет вообще.
Сквозь дыру в его сердце можно было бы наблюдать солнечное затмение, настолько плотной и черной была эта пелена.
Я САМА НОЧЬ
Очаровательно и сентиментально. Эмма любила сентиментальные истории.
Трахни меня в задницу Сатана, если эта фраза не означает, что Эмма только что основательно влезла ему в голову. Но Эрику насрать – почему нам не должно быть?
- Хочешь переспать со мной? - спросила она, снимая с края бокала дольку апельсина и обсасывая сочную мякоть.
- Как тот русский? Спасибо, откажусь, - Эрик усмехнулся. Эмма усмехнулась в ответ.
- Он был старый и страшный. Я сплю только с молодыми и красивыми.
- Шоу не был ни тем ни другим.
- С чего ты взял, что я спала с ним?
- Блондинки всегда были его слабостью.
А женщина – пассивный объект, поэтому если великий самец падок на блондинок – это автоматически означает, что баба с ним спала, хотя она только что сказала, мол, он не в ее вкусе. Лады.
- А в чем твоя слабость? - она наклонила голову. - Тебя заводят синеглазые телепаты?
Эрик дернулся, залпом допил стакан.
Почему Эрик залпом шлем не надел – хотя бы – мне решительно непонятно. Когда Чарльз использовал с ним без спроса свои способности, Эрик ему очень внушительно сказал – прочь из моей головы, а тут не, всех все устраивает.
- Я тоже играю на два фронта, - призналась она и обезоруживающе улыбнулась. - Иногда от вас, мужчин, страшно устаешь.
- Я не хочу говорить о Чарльзе.
Ну, во-первых, она говорит о себе. Во-вторых, меня люто прет, что у активистов-трансгендеров-геев гомосексуальность – прямой признак бабства. То есть серьезно, у них все самцы – бисексуалы. Все. Самец геем быть не может, вы что, он же мужчина. А вот сучки с годами все дальше и дальше движутся к идеалу босоногой жены на кухне.
- Давай поговорим о тебе, - покладисто предложила она и отставила пустой бокал в сторону. - Шоу тебя ждал. Эрик то, Эрик сё... Я думала, ты будешь меня бесить с первой встречи. А ты ничего.
- Почему она думала, что он будет ее «бесить»? Тем более, что это «Эрик то, Эрик се» в исполнении Шоу могло звучать разве что в духе: «о, Эрик, были славные времена, он был ребенком, я убил его мать, туда-сюда, концлагерь, пытки» - «пффф, я думала, ты меня будешь бесить с первой встречи». Что за ебаный паноптикум тут творится?
- Их первая встреча прошла так: Эрик залез на лодку, его опиздюлили и выкинули за борт. Вторая встреча: Эрик ворвался к русскому генералу, взял Эмму в плен и душил ее зелезкой со спинки кровати. Да, в третью встречу он вытащил ее из тюрьмы, и она была ему вполне рада. Но дело вряд ли было в том, что он «ничего».
Она потянулась, запустив руки в волосы, положила ноги Эрику на колени.
- Сними с меня каблуки. Ноги ужасно устали.
Он рассеянно провел рукой вверх по лодыжке, расстегнул молнию на сапоге и высвободил ее ступню. Руки у него были тяжелые, красивые, теплые. Она со стоном пошевелила пальцами, откинулась на спинку дивана. Как хорошо... Шоу вечно заставлял ее одеваться, как проститутку.
- Честно говоря, я как-то не приметил.
- Каблуки = проститутка? Лай крили? ЛАЙК РИЛИ? Не, вождь не к босоногой жене на кухне, он к бабке на лавке уверенно движется.
Кусок мяса, упакованный в шортики, ленточки, чулочки, блесточки.
Это шестидесятые, уеба, отъебись от блесток. Как же меня заебла чета, которая своими и так адски спорными вкусами из нашего времени пытается мерить моду совсем других годов.
А иногда так хотелось просто накинуть просторную мужскую рубашку с чужим запахом на голое тело и подпоясать ремнем.
И так и пойти в народ с голой жопой.
- Что тебя связывало с Шоу? - спросил он.
- Секс.
Пять минут назад ты зачем-то спизданула, что с ним не спала.
И я не припомню, чтобы она у тебя была при Шоу, и ты, судя по ПОВу, тоже.
Да действительно, тут всем на все похуй, зачем нарушать привычную картину.
- Я не буду по нему скучать. Он оставил меня в ЦРУ, а на мое место посадил эту грубую мексиканку. - Эмма презрительно фыркнула. - Не представляю, как ему могло изменить чувство вкуса.
- И тут Эмма знатно зиганула.
- Ничто, кстати, не указывает на то, что Ангел – мексиканка.
- Опять-таки, здесь нет Рейвен, ее никто не обсуждает, у нее в принципе нет никаких взаимоотношений с Эммой, и, следовательно, нет разговоров о ее «месте» при Эрике.
Рука Эрика прошлась по ее ноге до колена и обратно - плавно, чутко, без спешки. Эмма заинтересованно взглянула ему в лицо. Шоу, честно говоря, как любовник был непредсказуем.
- Какой из этого хуя любовник, ты тоже не знаешь, он тебя просто за ногу трогает.
Иногда растягивал прелюдию на бесконечность (три часа, господи боже, что можно делать там три часа?),
- Ну, ты вроде как непосредственно участвовала в процессе, так что тебе лучше знать.
так что Эмма от скуки начинала повторять таблицу квадратов от одного до ста. Иногда бывал напористым, быстрым и остывал, едва она успевала разогреться. Довольно часто у них все выходило неплохо, но все же ей не хватало какой-то банальной простоты. И серьезного отношения. Для Шоу все они были вещами, которые заслуживали освещенной витрины и полировки мягкой тряпочкой.
Типа Аушвица.
Эрик - Магнито - кажется, был из другой породы.
- Он просто. Трогает. Ее. Ногу.
Она даже начала проникаться к нему симпатией.
Она с начала отрывка пиздит, что он «ничего» и пытается залезть к нему в штаны.
- Налей мне, - она кивнула на бутылку. Улыбнулась вдогонку, чтобы требование было больше похоже на просьбу.
Он плеснул виски в свой стакан, добавил горсть подтаявшего льда, зачерпнув рукой из ведерка.
Бля, а теперь вылей и дай другой стакан.
Машинально облизал кончики пальцев и даже не заметил, каким чувственным вышел жест.
Я тоже не заметила. И я не понимаю, как можно «машинально» облизывать «кончики» пальцев после того, как ты все грязной пятерней слазал в пресную воду со льдом. Авось, не рахат-лукум-то трогал.
- Тебе необязательно притворяться дурой, - сказал он.
Внезапно! Неловко выйдет, если она не притворялась, а, Эрик?
Кроме того, я не очень понимаю, с чего ты решил это пиздануть, потому что, в общем, хотя диалог и придурковатый – в основном из-за таких внезапных вбросов – Эмма звучит не глуппе, чем вы с Чарльзом, когда притворяетесь умными. Ну, НК притворяется. У него не получается.
- Не хочу тебя пугать. Мужчины склонны бояться умных женщин. - Она оказалась у него на коленях, сделала хороший глоток и зажала в зубах кубик льда.
Ты только что ему в голову лазала, прочла там, с кем он мечтал поебаться, а потом ненавязчиво так ему озвучила. У тебя нет никаких проблем с тем, чтобы его пугать.
Дело вот в чем. Все писево четы – картон, который сожрал и высрал умственно-отсталых мизогин-уебок из Луги. Но конкретно эта глава – просто старательное такое сочинение на тему: «Аххххуенный мужыыык Эрик и все штампы, которые мы осилили перебрать».
- Мускус и кедр?.. Необычно.
- Сказал человек, который пахнет жасмином, - она покатала лед на языке и разгрызла его.
- Меня ты не напугаешь.
Он вернул теплую руку ей на колено, провел вверх по бедру, остановился у кромки юбочки, скользнул вниз к ягодицам. Его длинные пальцы уже вызвали у Эммы с десяток различных фантазий, одна другой интереснее. Она тихо вздохнула:
- Звучит, как вызов. Проверим?
- Эрик – модный гур.
- «Азазель перенес их в клуб адского пламени, чертовски полезная способность» - так НК начала главу. По контексту разговора прямо следует, что это первая беседа Эрка с Эммой. Сука, я только что поняла, что происходит дело сразу либо после Кубы, и тогда Эрик пахнет жасмином, после вылета на задание в защитном костюме, десантирования на остров, адской драчки, вот этого вот всего. А Эмма, видимо, появилась здесь чудом. А Чарльз где-то на пляже пахнет страданием и параличом. Либо это они сразу после освобождения Эммы из тюрьмы. И тогда непонятно, когда она успела начать пахнуть «мускусом и кедром».
И я понимаю, что никакой логики, никаких целей, никакой истории взаимоотношений у этих людей нет. Эта глава вообще не за тем нужна. Эмма просто должна рандомно подкидывать реплики – иногда их подкидывает и сам Эрик – чтобы мы последовательно узнавали: ах, он такой годный ебарь, не то что другие, менее годные ебари. Ах, он не боится умных женщин. Ах, он пьет чистый виски.
Но НК понимает, что вроде как достоинства и кончились – вроде как и не солидно получилось. И делает просто потрясающий по силе еболы финт ушами. И чтец неспешно начинает облетать Плутон.
Он вернул теплую руку ей на колено, провел вверх по бедру, остановился у кромки юбочки, скользнул вниз к ягодицам.
Как интересно, у Эммы жопа ниже «кромки юбочки».
Сидеть на твердом колене стало жарко.
А на мягком было бы холодно.
Она оторвалась от поцелуя, поймала серый пристальный взгляд. Ну надо же. Ни грамма похоти, никаких масляных пятен в зрачках, сплошное дистиллированное влечение...
Ни грамма похоти – сплошное влечение. Хорошая отмазка, по-моему, для ситуаций, когда ты за кем-то в душе подглядывал или, там, в метро об кого-то дрочил.
интересно, скольких лет выдержки? Кажется, в этот момент она впервые почувствовала страх.
Я ничего не вырезал, здесь так написано. «Ни грамма похоти, сплошное влечение, она почувствовала страх». Потому что.
Она не привыкла к таким мужчинам. Все, кого она знала, встречала, соблазняла - все делались от ее присутствия какими-то гадкими, скользкими, как нефтяные разводы в луже. Ухмылялись, пытаясь залезть ей в трусы, лапали жадными взглядами - но даже в мыслях, и она это видела - бесконечно самоутверждались. Им было недостаточно получить красивую женщину, надо было обязательно поставить ее на колени, назвать шлюхой, чтобы почувствовать себя самцами.
Я конечно очень извиняюсь, я понимаю, что у четы тяжелые комплексы, а Маня так и вовсе боится мужчин до усрачки, и для нее гетеросексуальный секс – подавление, ад ии насилие над личностью, но давайте как-то аккуратнее тараканов на рандомных персонажей стряхивать. Это для вас красивая женщина автоматом должна от каждого слышать, что она шлюха. Ни один мужик в фильме так с ней не обращался.
А этот... Магнито. Он был другой. Как таким управлять, если нет ни стыда, ни грязных мыслишек, ни чувства вины, ни даже тщеславия?
- Другие мужчины хотели об меня самоутвердиться и унизить, для них что ни баба, то блядь.
- Поэтому ими охуительно легко управлять, не то, чтобы мужчинами, которые себя ведут иначе.
- С тщеславием у этого злопидора все в порядке. Как, собственно, и со всем остальным.
- Передумала? - спросил он, почувствовав замешательство. Рука на талии не разжалась, голос был спокойным.
Вот. Вот он самый цимес подоспел.
- Может быть, - кокетливо ответила она. А если передумала, чем отбиваться? Сапоги остались лежать на полу, можно перегнуться, подхватить, ударить каблуком в щеку. Ребром ладони под кадык, большими пальцами нажать на глаза, пока не успел скрутить ей руки какой-нибудь железякой.
- Как насчет – для начала – сказать словами. Так мол и так. Пожалуй, ебушек не будет.
- Как насчет того, что ты, блядь, телепатка, и в прошлый раз без проблем и заминок его на колени поставила за пару секунд? Да, он «скрутил тебя железкой» - пока рядом был Чарльз и мешал тебе ебать ему мозги, но тут-то Чарльза нет, вперед.
Он глубоко вздохнул, привалился головой к ее груди.
- Жаль.
Добавил через секунду:
- Ты потрясающе пахнешь.
И еще через две:
- Слезай. Я хочу спать.
Эмма уже успела всерьез прикинуть, как пережить изнасилование, если отбиться не получится.
- Она клеится к нему сначала главы.
- Потом она лезет к нему на колени. У них душевный петинг.
- Потом она чот призадумалась.
- КАК ПЕРЕЖИТЬ ИЗНАСИЛОВАНИЕ РАС РАС.
Не, поймите меня правильно.
Женщина имеет полное право на любом этапе ебельно-полового процесса сказать: стоп, хаммер-тайм, больше не хочу. Любой из партнеров такое право имеет. Это даже не обсуждается. Но это ж сплошной эпилептический припадок, а не сцена.
Эмма такая: ого, гарный хлопец, пощупаю-ка я его за хер. Сними шлем, Эрик. А Эрик такой снимает. А Эмма такая: ого, теперь я вижу, что ты влюблен в другого мужика, он твой главный объект привязанности, и тем не менее даже его ты запросто кинул на острове с простреленной спиной, но это меня никак не смущает, а все еще хочу пощупать тебя за хер, я верю, что с этого будет какой-то профит. А Эрик такой: ого, баба, читающая мои мысли, она все только что узнала про Чарльза, мое военное детство и вообще провсе, давай напьемся и поебемся. А Эмма такая: У НЕГО ЖЕЛАНИЕ А НЕ ПОХОТЬ ВСЕ В МАШИНУ КАК ЖЕ ТАК Я В ПАНИКЕ (и я не прочла этого за все время до, пока он сидел без шлема, а я копалась у него в мозгах). А Эрик такой: передумала? А Эмма КАК ЖЕ ОТБИТЬСЯ ТЕПЕРЬ ОТ ИЗНАСИЛОВАНИЯ (вместо того, чтобы, для начала, просто слезть с его колен да и уйти). А Эмма все еще: Я ЖЕ ТЕЛЕПАТКА – Я ЖЕ НЕ МОГУ ПРОЧЕСТЬ, ЧТО ОН НЕ СОБИРАЕТСЯ МЕНЯ НАСИЛОВАТЬ, НЕТ НЕТ НЕТ, ТОГДА НЕ ПОЛУЧИТСЯ ХУЕВЫХ ПОДДАВКОВ. А чтец такой: ты взрослая опытная баба, да, само по себе это никого не спасало от изнасилования, но даже если тебе всю жизнь попадались пизданутые оборзевшие мужики (и тем более, если тебе попадались они) – неужели ты вообще никак не научилась выруливать из таких ситуаций? Я не мудроженствую, я не говорю, что у женщины, которая живет с патриархальными упертыми уебками, всегда ПОЛУЧАЕТСЯ выруливать и что если вырулить не удалось – самадуравиновата. Но я говорю, что эта женщина точно будет искать способ вырулить – поскольку от этого прямо зависит ее благополучие. И да, я могу представтиь, героиню, которая хитрожопо выруливать не захочет, а рубанет: «нет значит нет», и если на нее нападут, будет решительно отбиваться. И честь ей и хвала. Но мы говорим об героине, которая имеет вот такой ход мысли в мире НК:
Эмма уже успела всерьез прикинуть, как пережить изнасилование, если отбиться не получится. Пережила бы, не рассыпалась. Помнила, что алмазная форма не спасет - горло после встречи со спинкой кровати болело потом неделю, как при ангине. И ведь аккуратно душил, знал меру - не покалечил, только напугал.
Знаете, как такая женщина «избежала бы изнасилования» в подобной ситуации? Дала бы.
В этом нет ничего хорошего, это не тот расклад, в который женщина должна попадать, анон ни в коем случае не говорит, что так и есть правильно и что, мол, такую не жалко.
Но давайте будем честны: это самый вероятный вариант.
Она оседлала его колени, прижалась плотнее, уже заготовила злую шутку, чтобы восстановить самообладание и уйти с достоинством - старые добрые проблемы с потенцией, беспроигрышный вариант - и поняла, что шутка не удастся. Ей в бедро упирался твердый член без малейших признаков вялости.
Чо?
Какие проблемы с потенцией, какая «злая шутка – чтобы уйти с достоинством»?
Ты передумала. Вы это оба озвучили. Списать на то, что у него не встал, уже не получится, даже если бы до этого замутки типа «азаза у тебя не встал» были хорошим способом прервать поебушки. Или помогали сохранить теплые отношения. Или как-то добавляли тебе безопасности: в отношениях с чуваком, который, на твой взгляд, силен, опасен, всрат и может нам тебя напасть.
Представление НК о «достоинстве» комментировать не буду. Не пожелала Эмма Эрику говна на лопате – уже хлеб.
Эмма растерялась. Впервые за очень долгие годы она не знала, что делать и как себя вести. Нервно улыбнулась, заправила волосы за ухо. Что за идиотская ситуация - сидеть на коленях у мужчины, который тебя отчетливо хочет, но готов отпустить, если ты не в настроении?
Вот теперь я как бы следом за НК должна поверить, что такой мужик – уже чудо и дар небес, и вообще кроме Эрика таких и нет на свете… но не, я не верю, это дешевый пиздеж и очередная потрясающая миниатюра на тему «а мог бы полоснуть!»
Уморительно здесь то, что чета:
- Считает, что мужчины в абсолютном большинстве – всратые уебки, которым поебу мороз на права и нужды партнера.
- Ссыкует этого дичайше, особенно при том, что любой мужик воспринимается ими, как превосходящий по силе – и, значит, непобедимый противник.
- Выписывает неведомое чудо: Эрика, который даже слышит слово нет, и даже хорошо ебется, и даже не поливает бабу говном за то, что дала, и все мы должны по этому поводу ему аплодировать.
- И ТОТ ЖЕ САМЫЙ ЭРИК ВЕДЕТ СЕБЯ РОВНО НАОБОРОТ В ПОЕБУШКАХ С ЧАРЛЬЗО ГДЕ ОТЫГРЫВАЮТСЯ ИХ ВЛАЖНЫЕ КИНКИ.
Реально. Он с Чарльзом ведет себя по всем статьям так, как «неправильные» мужики Эммы. Он не слышит слова нет, он насилует паралитика, он гордо заявляет, что не примет отговорок и что Чарльз «задолжал» ему еблю, он отвратно ебется – по принципу «я набижал, засунул и подрочил об тебя за пять минут, а ты кончай как-нибудь сам, от мыслей о моей невероятной крутизне», он-таки ЗОВЕТ Чарльза сучкой, и ему нигде не жмет.
Потом они потрахались. Перловка:
Эмма нетерпеливо качнулась назад, раз, другой, сжимая пальцы внутри.
Магнито дышит сквозь зубы, целует фарфоровую грудь, вбирает соски в горячий рот. Бедра ходят плавно, тягуче. В животе трепещет какая-то легкость, щекотка льется по телу от уверенных теплых рук на спине и взглядов, скрещенных через ресницы.
Они подстраиваются друг под друга, до конца так и не могут решить, кто же ведет, пока Эмма с изумлением не понимает, что готова кончить прямо сейчас, и в самом деле кончает, даже не притрагиваясь к себе, как приходилось обычно.
- Давай, ковбой. Твоя очередь.
Он стискивает ее за пояс обеими руками, заваливает на себя и догоняет за несколько сильных резких движений. Лоб прорезают морщины, он что-то мучительно шипит. Может быть, "чш-шшш-шёрт"
.
ЧООООРТ
Конец фрагмента.