В замке повернулся ключ, Чарльз резко сунул его обратно лицом в подушку и накинул край одеяла ему на голову. Эрик застыл, стараясь не дышать и не смеяться. Последнее давалось с трудом.
До меня уже говорили, но:
Ни стука.
Ни вопроса/приветствия.
А если он не с Эриком, а если он шерсть с ягодиц сбривает? А если на каталог мужского нижнее белья дрочит? А если в носу ковыряет? А если тупо не одет? А если спит он, наконец? Ведь, судя по контексту, в ее обязанности не входит его будить, у них нет оговоренного времени, в которое она приходит, иначе Чарльз бы по-другому себя вел, и ничем срочным ее приход не вызван. Но ведь так и ведут себя личные ассистенты, верно?
- Доброе утро, профессор Кса... Ой!
Чарльз прочистил горло.
- Доброе утро, Анна.
- Вы не один?
Эрик прикусил себя за палец, чтобы лежать неподвижно. Он не видел девушку, но по голосу можно было представить неописуемое изумление на ее лице.
- Анна, пожалуйста, дай мне пятнадцать минут, - выдержка у Чарльза все-таки была хорошей. Голос даже не дрогнул.
- Конечно, сэр. Простите, - пискнула она и скрылась за дверью.
Эрик высунулся из-под одеяла. Чарльз был красный от смущения.
Повторюсь, а что ее так удивило? А если он дрочит? А если он с Мойрой? Он взрослый мужик, у которого, судя по местному фанону, все в порядке с потенцией. Да, он может быть не один, это вообще-то ожидаемо.
- Боже, я совсем забыл...
- Что за женщины приходят к тебе по утрам?
- Это Анна, она мой... персональный ассистент.
- Персональный ассистент, - медленно повторил Эрик, пристально глядя на Чарльза, и это прозвучало так, будто девушка была из каталога эскорт-услуг.
- Он забыл о женщине, которая приходит к нему каждое утро и держит ключ от его комнаты?
- Эрик не знаком с его персональным ассистентом, хотя живет с ним в поместье неделю - и до того явно ушел не сразу минута в минуту после молниеносного восстановления школы?
- Ебаный в рот, мне нужно помощь зала, какой на хер каталог эскорт-услуг, над чем вообще мудоэрик пытается пошутить? Это смешная хуютка на тему "азаза любая женщина - шалава", "секретарша = секретутка"?
- Персональный... - Эрик поднял брови, выражение лица у него было крайне похабное.
Бровками вжик-вжик.
Сука, ЧТО здесь похабного? Я даже пространства для шутки здесь не нахожу.
- Считай, что ты задолжал мне утренний секс, - Эрик затянул ремень, босиком прошел по полу до кресла, где вчера оставил водолазку, влез в нее через голову Чарльз следил за ним, не отрываясь.
- Насчет секса... - начал Чарльз.
Эрик сел на кровать с его стороны, растрепанный после сна и веселый, положил руку ему на бедро.
- Никаких отговорок, - предупредил Эрик. - Я прекрасно помню, что было последним утром на Аляске. Может, ног ты и не чувствуешь, но между ними все работает у тебя отлично.
Бля, если твоему партнеру нужны отговорки, чтобы не заниматься с тобой сексом, у вас есть крупные проблемы помимо того, стоит у него в принципе или не стоит. И я тоже помню, что было последним утром на Аляске. Вот это:
Эрик набросился на Чарльза, едва тот сонно пошевелился, не спрашивая, не давая опомниться, быстрее, быстрее, торопясь вырвать у времени последний кусок
Чарльз всхлипывал под яростными толчками, пробегал легкими пальцами по каменной спине, не спорил, не мешал, даже почти не отвечал - расстилался, податливый и нежный, принимал всю направленную на себя боль и ярость.
Авось, это уже хорошая причина, чтоб с тобою больше не ебаться.
Он провел рукой вверх по его бедру, заметил характерную выпуклость под натянувшейся тканью. В глазах зажегся огонек, как у ищейки, почуявшей лису.
- Эрик, нет! Анна сейчас вернется, - запротестовал Чарльз.
Тот, не утруждая себя ответом, только сверкнул глазами и нырнул головой под одеяло. Оттянул вниз свободную резинку пижамных штанов, придержал ее одной рукой. Чарльз сдавленно замычал, когда влажный язык прошелся от основания до головки. Вцепился в теплое плечо, обтянутое тонкой черной шерстью. Какое там "Эрик, нет". Только "Эрик, еще" и здесь, и вот так, пожалуйста.
Да, ведь возбуждение - это достаточное оправдание для изнасилования.
Я не хочу передергивать. Я понимаю, что они здесь пытаются построить ситуацию, где пионерка Ася стесняется, краснеет и лупит мальчика портфелям, но любви хочет больше, чем он. Но меня тошнит от этого тропа. тошнит от культуры, в которой хорошая сучка должна отказываться - а хороший самец на хую должен вертеть ее протесты и просьбы, тошнит от того, что "мне неловко и неудобно, я не хочу, чтобы мы занимались сексом прямо сейчас, когда в любой момент может войти человек, с которым я работаю, я не хочу, чтобы ты меня лапал при посторонних людях, я не хочу прыгать к тебе на хуй по щелчку пальцев - на том основании, что мы встречаеммся" - это все вроде как не валидные аргументы, и какой же забавный у сучки лепет, она правда верит, что ее душевный комфорт и бытовое удобство должно кого-то ебать.
- Где ты... этому... научился...
Чарльз мгновенно взмок от счастливого ужаса, когда сильные пальцы вцепились в бедра и сдернули его с подушек.
А в бедрах у Чарльза нет никакой чувствительности, поэтому ни в чем себе не отказывай, хули.
Рот у Эрика обжигающе горячий, бездонный, кажется, может вобрать в себя всего Чарльза целиком.
Чо-то я вспомнил вот это
Губы движутся вверх-вниз, обхватывают, давят, держат. Чарльз закатывает глаза, всей пятерней вцепляясь в короткие волосы. Из-под одеяла доносится приглушенный утробный стон, жесткие губы на мгновение разжимаются, чтобы сомкнуться еще плотнее. Чарльз затыкает кулаком случайный прерывистый всхлип, оргазм прошибает его насквозь и рикошетит по всему телу: от затылка в крестец, оттуда под лопатки, в кончики пальцев. Рука безвольно соскальзывает со стриженого затылка. Эрик сглатывает, медленно выпускает член изо рта и выпрямляется, выныривая из-под одеяла. У него полыхают губы, лицо раскраснелось.
- Ты псих, - еле слышно шепчет Чарльз, распластанный по простыне, влюбленный и глупый, как устрица. - Убирайся.
Что за стремный. манерный, дешевый пиздец? Это как перетягивание каната: герои постоянно соревнуются в том, кто из них сильнее доебет чтеца.
Эрик вытирает рот тыльной стороной ладони, и от этого кошмарно бесстыдного жеста Чарльзу хочется ударить его подушкой.
По сорок пять годиков господам. И за тридцать - чете. "Кошмарно бесстыдный жест", я ебу.
Эрик подхватил ботинки, оставленные у изножья кровати, пригладил волосы.
- Увидимся за завтраком? - он наклонился, чтобы целомудренно поцеловать Чарльза в щеку. От смеси запаха пота, одеколона и спермы Чарльз застонал в голос:
- Исчезни!..
Эрик с коротким смешком подошел к двери и приоткрыл ее.
- Твой персональный ассистент идет сюда.
Чарльз со стоном накрыл лицо подушкой.
- Не бойся, я уйду через окно, как настоящий тайный любовник.
Эрик движением руки распахнул ставни. Босиком забрался на подоконник, оценил высоту. Кинул вниз ботинки, пригнулся и бросил тело вперед. Чарльз услышал звук удара о землю, потом окно захлопнулось само собой.
А выйти через дверь, как чувак, который к нему зашел и теперь выходит, ты не допер? У вас комнаты напротив, баба уходила. И да, томный пылкий Вождь, забравшийся на место Чарльза, вызывает острое желание съездить по ебалу.
Эрик босиком прошелся по сырой траве, обогнул здание школы, чтобы войти через главный вход.
Заебись конспиратор. Ведь никаких подозрений не вызовет: ни то, как ты из окна сигаешь в парк, ни то, как ты босяком заходишь в парадную дверь.
Он задержался возле учебного расписания, пробежал глазами распорядок дня. К завтраку спустился через час посвежевший, переодевшийся. Волосы после душа были еще чуть влажными и нахально сворачивались в завитки.
- Распорядок чьего дня он пробежал, он здесь не преподает?
- "Нахально сворачивались". Даже патлы у мудоэрика резкие и дерзкие.
Чарльз сидел рядом с Хэнком, что-то объяснял в разложенных по столу бумагах. Ученики гремели посудой, перекрикивались, кто-то торопливо писал в тетради, кто-то жевал, роняя крошки на учебник. Эрик взял поднос и пристроился в хвост очереди. Получил сэндвич с говядиной, зеленый салат и минеральную воду.
- Доброе утро, профессор. Маккой.
- Эрик не зовет Чарльза профессором. Большим не-каноном было бы, только если бы Чарльз здесь "для конспирации" обращался к нему "Магнето".
- Если здесь есть аж "раздача". то есть это столовая, абсолютно непонятно, почему Хэнк и Чарльз здесь занимаются бумагами.
Чарльз покосился на него настороженно, но Эрик держался спокойно и никого не собирался провоцировать. Он просто хотел поесть.
Чарльз радушно улыбнулся, и Эрик сел возле него, будто ждал этого разрешения.
- Ладно, я размещу вакансии, - Хэнк почесал в затылке и собрал бумаги в папку. - Поговорю с Комитетом по образованию, но не рассчитывай, что это решится быстро.
Это что за приблуда? Очередная придуманная проблема, которая нужна только затем, чтобы вы приперли сюда никому не нужного ОСного Бугогаса? Какой комитет по образованию, это частная школа, куда Чарльз всю дорогу нанимает так и тех, кого считает нужным, и преподает тоже то и как, как считает нужным. Или чета думает, он с комитетом тренировки команды Иксмэнов согласовывал и боевые вылеты?
- У нас не хватает людей, - признался Чарльз. - В основном преподавателей. Детей очень много, мы едва справляемся. Скоро придется отказывать родителям, и это меня очень тревожит.
- Твоя школа существует давно, я не думал, что с этим могут быть проблемы.
- Не все выдерживают нагрузку, - вздохнул Чарльз. - А учителей-мутантов очень мало. Кстати... ты не хотел бы взять какой-нибудь курс?
Ведь у вас нет никаких непримиримых противоречий и Эрик - именно тот чувак, которому стоит обучать детей.
И да, я тоже не думала, что "с этим могут быть проблемы", если учесть, сколько у Чарльза денег и возможностей, а также если учесть, что это ЕДИНСТВЕННАЯ в мире школа для мутантов, и, соответственно, в этих условиях в любом случае предложение должно превышать спрос.
- У нас бардак с почтой, - вставил Хэнк. - Как насчет бумажной работы?
- Хэнк, я не думаю, что это хорошая идея, - Чарльз огорченно нахмурился.
- Почему нет? - с вызовом спросил тот. - Кто-то же должен ею заниматься. И этот вряд ли кого-то покалечит, отвечая на письма.
- Хэнк, я тебя прошу, - тон Чарльза был совсем не просящий. - Эта работа Эрику не подходит.
- Ну конечно, у твоего друга не хватит для нее терпения.
Эрик с хрустом смял пластиковую бутылку. Вот же синемордый сукин сын.
- Я согласен с Маккоем, - сказал он. Чарльз и Хэнк уставились на него с одинаковым офигением в глазах. Эрик бы и сам посмотрел на себя с офигением, еще и пальцем бы у виска покрутил, если бы было во что посмотреться. - С моим резюме выбирать работу не приходится. Секретарь - отличный карьерный рост после сталелитейного и Аляски.
Хэнк перевел изумленный взгляд на Чарльза.
- Ты вправил ему мозги?
Чарльз ответил зеркальным изумлением.
- Это не я.
"Отсоси, Маккой" - дружелюбно подумал Эрик.
- Повторюсь, доебки Эрика до мутации Хэнка, типа "синемордый сукин сын", звучат как доебки "пидор ебаный" от ЛГБТ-активиста.
- Сама вводная уморительна, если учесть, что В ПРОШЛОЙ, СУКА, СЦЕНЕ нам заявили никому не нужную Анну, которая как раз и должна заниматься бумажной работой, то есть такой человек сто процентов уже найден и трудится. Но нет, она нужна в истории только затем, чтобы вломиться в спальню без стука. И это в ебаной школе для мутантов, где КАЖДЫЙ герой-подросток может предоставить каноничную и реально интересную ситуацию, при которой Эрика с Чарльзом прервут/раскроют. Блин, Курт туда телепортировался, или Китти зашла, или Бобби заморозил трубы, их прорвало и к Чарльзу теперь ломятся, мол, БОББИ УСТРОИЛ СРАНЬ, или Ороро молнию в крыло ебнула, или с Джин проблемы... ну вы поняли. Это будет ассистентка Анна, которая при этом не разбирает почту.
Слово "бардак" даже отдаленно не описывало бомбардировку, которую выдерживала школа. Снаряды падали каждый день: письма от родителей, счета, нетерпеливые требования из Министерства образования, рассылки из научных сообществ, детские каракули "Дорогой мистер Ксавье, заберите меня отсюда, пожалуйста", обличительные послания из религиозных общин, анонимные угрозы и проклятия из социальных организаций. Это был не бардак, это был первозданный бумажный хаос.
- Поразительно, что активист за права мутантов и просто чувак, остро воспринимающий проблемы мутантов, изолированных и угнетенных, называет детские письма "каракулями".
- Поразительно, что такие письма Чарльз не разбирает и они лежат в бардаке не отвеченными.
- Очередной пиздеж про министерство образования.
- Маккой, я не знал, что ты меня так ненавидишь. За что?
Эрик открыл дверцы шкафа, оттуда ему на голову посыпались конверты.
- Тебе начать перечислять или ты займешься делом? - раздраженно спросил Хэнк.
Конверты, письма, пакеты, марки, бандероли и квитанции захватили кабинет секретаря, устроили в нем революцию, вытеснив все другие формы жизни и принялись неистово размножаться. Они покрывали стол, кресла для посетителей, подоконники, выглядывали из забитых ящиков.
- Ты сам попросился на это место.
- Охуительная шутейка, только нет.
- Обычно мы стараемся разбирать почту, когда есть свободное время, - сказал Чарльз. - Но она растет, как лавина, я даже не успеваю отвечать на все срочные письма. Ты уверен, что все еще хочешь этим заниматься?
- Уверен. А где предыдущий секретарь?
- Никто еще не дотянул до конца испытательного срока, - пояснил Хэнк. - Дети их пугают.
- Я постараюсь протянуть подольше, - сказал Эрик, оглядывая кабинет. - Если понадобится, сам буду пугать детей.
- А взрослых мутантов, которым нужна работа на Чарльза Ксавье, в мире нет.
- Все забыли про Анну.
- Как вообще секретарь, занятый такими обязанностями, контактирует с детьми?
На разбор завалов ушел весь день. Когда Эрик закончил сортировать бумаги, был уже вечер. Он разложил все по стопкам, и теперь на столе высились аккуратные белые башни, разделенные по отправителям. Революция была обезглавлена, ей на смену пришла тоталитарная диктатура. Ни одному бунтарю не удалось скрыться на шкафу или под ковром. Эрик потянулся, расправляя затекшую от долгого сидения спину. Выйдя из кабинета, направился было к спальне Чарльза, но на полдороге передумал.
Кто-нибудь, позовите уже НК на работу снова в офис с "оплаченной канцелярией" - вон как человек гордится и радуется. если просто конвертики по стопочкам разложил.
И да: письма от детей в беде никто после этого читать не начал, письма из семей никто детям не отдал, они просто теперь лежат красивенько. Работа по разбору занимала день, но все на нее клали хуй.
В парке было сумрачно и влажно, ветер перебирал листья, шуршал в траве. Рваные облака текли над крышей, к ним тянулся дым из каминных труб. В спальне Чарльза горел теплый свет. Эрик подобрал горсть камешков с дорожки, кинул один в окно. Стекло тихо звякнуло. Эрик оглянулся, чтобы убедиться, что его никто не видит. Кинул второй. Переливчато свистнул.
Чо, надеялся, что Чарльз в окошко свесится?
Предупреждая возражения: да, подъехать и выглянуть в окно Чарльз мог бы. Но не в этом фике, здесь не может. И тогда повторный вопрос: а на хрен кидал в окошко?
Только не говори, что собираешься влезть в окно!.."
Эрик вытянул руку, распахнул створки, прицелился и один за другим забросил ботинки в спальню.
"Ты ненормальный! Используй хотя бы левитацию!"
Вместо ответа Эрик подошел к стене и полез вверх, цепляясь пальцами и босыми ногами за рельефную кладку.
"Ты ведешь себя, как мальчишка!"
- Это потому что я много пропустил в жизни, - Эрик ухватился за подоконник, подтянулся на руках. Чарльз смотрел на него со смешливым негодованием.
- А если тебя кто-нибудь увидит?
- Запомнят хороший пример и тоже будут лазить в окна. Это тысячелетняя традиция влюбленных, ты разве не знал?
- Вообще-то в школе не поощряются сексуальные отношения между учащимися.
Вообще-то непонятно, откуда вы это взяли. Когда Ртуть эвакуировал учеников, там была парочка, которая прекрасно среди дня сосаться собиралась.
Ну и, да: мудоЭрик в этом отрывке такой же тупорылый, как и во всех остальных, это слишком очевидно, чтобы говорить про это подробнее.
- Я не... да как тебе в голову пришло! - Чарльз запылал от гнева. - Я ни за кем никогда не подсматриваю!
Эрик хмыкнул, соскочил на пол и закрыл окно, задернул шторы, потянувшись вверх и привстав на цыпочки. Гнев застыл у Чарльза где-то под горлом.
- Не любишь, когда тебя подозревают в том, чего ты не делал? - Эрик сел на кровать. - Не злись, я просто дразню.
- Куда ты дел последние двадцать лет? - пробормотал Чарльз.
- Хотел бы сказать, что проебал, но это будет неправдой. Но точно собираюсь проебать следующие двадцать.
ЧЕМ он его дразнит?
Кто куда дел последние двадцать лет и почему Чарльз решил об этом спросить? Это он к тому, что Эрик молод душой, что ли? А Чарльз - стар? Я вот не замечал.
Идиотский каламбур.
Эрик наклонился, жадно захватил его рот. Чарльз коротко выдохнул ему в губы, смял ворот рубашки и вдруг замер, резко оттолкнул от себя.
- Что за...
Рука Чарльза закрыла ему рот, пальцы характерным жестом коснулись виска.
- Джин? Что случилось?
Эрик недовольно нахмурился, но отстранился. Смотрел на Чарльза и хмурился все сильнее. Тот ушел взглядом внутрь себя, только губы едва подергивались - видимо, вел какой-то насыщенный диалог. Эрик очень надеялся, что диалог касался того, что в десять вечера директор школы имеет право на личную жизнь, а также того, что если врываться в чужое сознание без предупреждения, можно однажды нарваться на сюрприз. И хорошо если приятный. Эрик как никогда жалел, что не может присоединиться к разговору и рявкнуть на девицу, которая не умеет себя вести.
Да, это "девица не умеет себя вести", а не "тут школа с сотней молодых мутантов, которые не очень себя контролируют и которым нужны контроль и помощь". Умильно, что Эрик так называет именно Джин, которая остановила блядский Апокалипсис (да-да, НК, это была она, а не Эрик), умильно, что ему, с его типа-тревожностью и типа-готовностью к пиздецу даже не приходит мысль, что что-то случилось и это важно/опасно. Умильно, что ему насрать на проблемы учеников, которые в этой истории - для него не противники, а свои. Умильно, что Эрик злится и охуевает потому, что Чарльз смеет заниматься еще какими-то делами. Особенно умильно, что этого уебка здесь называют Эрик Леншерр.
Чарльз болезненно щурился, будто у него началась головная боль. С лица словно кто-то стирал краски, оставляя болезненную бледность, одни глаза оставались пронзительно синими. Из одной ноздри потянулась вниз темная кровавая капля. Эрик дернул на себя ящик тумбочки, схватил бумажную салфетку и прижал к его лицу.
- Я сейчас найду Джин и велю ей заткнуться, - прошипел он.
Эм... как насчет того, что какой-то пиздец происходит, и надо бы, ну... спросить, в чем дело? Авось не каждый день ты такое видишь? И, авось, проблема-то не в Джин, а если Джин - то точно не в том, что ей надо просто "сказать заткнуться" и все станет хорошо? Но куда там ебтанскому агрессору. Вся агрессия которого лихо хуячит по Рейвен, да по девочке-подростку.
Чарльз шмыгнул носом, стер кровь с губы.
- С Джин очень сложно. У нее феноменальный набор способностей, и она не справляется. Ты сам видел, на что она способна.
Эрик видел. Крылатую фигуру, полыхающую слепящими протуберанцами - огненными, плазменными или такими, которым еще не было названия. Наверное, звезды вблизи выглядят так же. Люди не умеют так кричать, это был рев солнечного ветра, ярость цунами.
- Ты волнуешься за нее?
- Да... Да, волнуюсь. - Чарльз потер брови, глубоко вздохнул. - Я забросил тренировки с ней, пока занимался твоими делами. Она держалась, сколько могла, но я должен снова начать с ней практиковаться. Прости, друг мой, - Чарльз слабо улыбнулся. - У меня не так много времени на личную жизнь.
- Что-нибудь придумаем, - отмахнулся Эрик и забрал у него окровавленную салфетку. - Это из-за нее?
- Боюсь, что нет. Я долгое время провел в Церебро и кажется, немного устал. Это пройдет, мне просто нужно отдохнуть.
Эрик смотрел на него настороженно.
- Маккой знает об этом?
- Я не буду беспокоить его такой ерундой, у него своих дел по горло.
- Чарльз, у тебя идет кровь, когда ты используешь телепатию!
- Если мускул перенапрячь, он болит, но это не смертельно, Эрик. Не о чем волноваться.
Эрик считал, что волноваться есть о чем, но не стал спорить не стал.
Просто запомните этот момент.
Взглядом отогнул фигурную бронзовую завитушку от ночника, подтянул к себе, скатал в шарик. Чарльз с любопытством следил за его манипуляциями. Эрик добавил к шарику стружку алюминия с полочки в ванной, запомнил получившийся сплав и движением руки вогнал его в кресло Чарльза.
- Что ты сделал?
- Поставил тебе маячок, - Эрик обогнул кровать и начал раздеваться у своей половины. - Алюминиевую бронзу с таким составом нигде не делают. Я найду тебя, если понадобится.
Бежать больше некуда, Чарльз. Это не решит твои проблемы, зато теперь он НАЙДЕТ ТЕБЯ ВЕЗДЕ РАС РАС.
- Я ничему не позволю с тобой случиться, - тихо сказал он, обхватывая его поперек живота. - Не смей умирать, Чарльз.
А то мне придется самому оплачивать свои счета, а мы в Венгрии, и язык я не учил, я писал тебе фанфики.
- Чарльз, я серьезно. Ты мне нужен. Ходячий, не ходячий, мне все равно.
Почаще упоминай это, как будто ДОЛЖНО быть не все равно, но вот лично ты такой замечательный, что и с этим ужасным дефектом готов его принять.
- Ты здорово отдалишь мой конец, если не дашь меня сожрать пираньям из Министерства.
- Им даже твоего мизинца не достанется. Все твои мизинцы принадлежат мне, - пробормотал Эрик.
Мне не надоест это повторять: школа стоит годами, никаких подобных проблем у нее никогда не было, но пиздатый самец должен что-то героически разруливать, поэтому надо придумать хуйнюшку. Страйкера чета, по-моему, подсознательно боится, как и любых реальных проблем, которые Магнето действительно мог бы решать, поэтому они ему не достаются: скрмнее надо быть, повседневная жизнь - уже подвиг, не каждый разберет почту, не каждый доедет с Аляски в Нью-Йорк...
Рейвен сунула голову к Эрику в кабинет во время обеденного перерыва.
- Да ты гигант, - она уважительно оглядела перемены. - Как тебе сил хватает на все в твоем-то возрасте? Чарльза заездил, а сам пашешь бодрый, как огурец.
Эрик поднял голову от стопки счетов.
- Что с Чарльзом?
- Да все отлично, просто выглядит затраханным.
Ну, эта Рейвен. Которая видела, как Чарльза похитили, как Апок чуть его не "сожрал", как Чарльз с ним сражался. Она видела, как потом он выглядел и менялся, когда возился с Церебро, было это ДО прихода Эрика в школу. Но да, ей похуй на здоровье и благополучие брата, главное хуютку про ебельку отпустить.
И да, Рейвен тоже - почти сорок лет.
Прости, анончики, вторая половина глава будет завтра, сил моих больше нет.
