Душеспасительные чтения

Анон · 2021-01-16 21:15:01

Рыжих и ехидных читаем? Читаем. Властные кубики читаем? Читаем. Попаданцев читаем? Читаем. Пришло время позаботиться о наших душах и устроить душеспасительные чтения. Тему анон предлагает сделать сборной: и пролайферов (Матушку Абортарию уже зачитали, но у нее есть и конкуренты), и мудроженщин, и книги для девочек/мальчиков с разной степенью ебанцы.

В качестве первого объекта - уже предложенную в теме приема заявок на новые чтения Александру Казакову. Феминистка-пролайферша (нет), защитница нравственности, борцунья с бьюти-практиками, ебанувшая на жертве РПП Валерии Леоньевой (серьезно ебанувшаяся, стихи ей посвящает, тащит к месту и не к месту). https://proza.ru/2020/12/02/684

▼Чтения⬍

▼Творчество анонов⬍

Отредактировано (2022-04-18 19:46:30)

Анон · 2026-07-31 14:07:49

Доброго дня всем! Чтец "Проклятой русской литературы" на связи.
Меня несколько засосал реал, поэтому у меня два вопроса.
1) Продолжать ли чтения "ПРЛ"?
2) Может ли кто-то взять их на себя временно или насовсем?

Анон · 2026-07-31 15:23:33

Анон пишет:

Доброго дня всем! Чтец "Проклятой русской литературы" на связи.
Меня несколько засосал реал, поэтому у меня два вопроса.
1) Продолжать ли чтения "ПРЛ"?
2) Может ли кто-то взять их на себя временно или насовсем?

Продолжай. Кто уже собирался перехватить инициативу, пусть следом свои 5 копеек добавляют.

Анон · 2026-08-02 10:51:58

Вот так чат ГПТ увидел героев "Декабря без Рождества" чисто по книжному описанию

▼Роман, Платон и Нелли⬍

▼Панна, Филипп Морван, Ференц Тёкёли⬍

▼Сергей Трубецкой, Евгений Оболенский, Кондратий Рылеев⬍

▼Николай 1, Павел Пестель, Александр 1⬍

Анон · 2026-08-02 11:25:15

Анон пишет:

Вот так чат ГПТ увидел героев "Декабря без Рождества"

Мне кажется, или Пестель смахивает на Наполеона? :really:

Анон · 2026-08-02 11:37:54

Анон пишет:

Анон пишет:
Вот так чат ГПТ увидел героев "Декабря без Рождества"
Мне кажется, или Пестель смахивает на Наполеона?

В прямом описании в книге было указанно что Пестель похож на Наполеона.
Я копировала цитаты и предлагала чату гпт нарисовать героев соответственно описанию.

Наружность его была самая заурядная: он являл собою список с Бонапарта. Без подобных копий не обходилось ни одно модное собрание и хорошо, коли копия была на одно собрание тоже одна, если случалось две, сие оборачивалось смешками и колкостями. Но как могло случиться, что сотни мужчин по всей Европе вдруг остались недоростками, рано и как-то не по-мужски потучнели, имели маленький рот, о каком говорят «сердечком», тонкий нос, глаза маслинами и черные волоса более или менее склонные выпадать? К облысению Павел Иванович оказался предрасположен более, нежели оригинал, но немного обогнал последнего ростом. Иногда он пробовал закладывать руку на борт сюртука либо дрыгать ногой, но осторожно, так что поймать на том нипочем бы не удалось. Но отчего, будучи наружностью списком, тенью, Пестель умел вызывать подлинную тревогу, смутный и непонятный страх, умел ввергнуть в растерянность и робость одним взглядом своих черных, лишенных блеска глаз?

Анон · 2026-08-02 13:26:07

Анон пишет:

Мне кажется, или Пестель смахивает на Наполеона?

А Ференц на Бурака Озчивита, Николай 1 - Драко Малфой, Рылеев - Хитклифф, а Роман - смесь Брюллова, Пушкина и просто стереотипного напыщенного барина первой половины 19 века

Анон · 2026-08-05 19:06:21

▼Нелли, Параша и Катя в "Ларце"⬍

▼Нелли, Параша и Катя в "Лилее"⬍

Анон · 2026-08-08 15:25:26

Как считаете - нашла бы Чудинова общий язык с Красновым?

Анон · 2026-08-08 16:28:05

Катя крашиха, конечно!

Анон · 2026-08-08 17:06:02

Анон пишет:

Как считаете - нашла бы Чудинова общий язык с Красновым?

На короткой дистанции да, ибо идейно близки. Но потом бы всё равно разругались бы. Краснов не аристократ, предки - донские казаки, то есть махровые провинциалы. Сам он фанат православия (в "ПП" устами Декановой-старшей осуждает русских, переходящих в католичество), женат на немке (православной). С другой стороны Чудинова для него слишком деятельная и независимая.

Анон · 2026-08-08 19:29:55

В "Опавших листьях" Краснова я вижу много идей, похожих на идеи книг Чудиновой. Тут врагиньки - коварные масоны, там врагиньки - коварные жиды. И там и там есть хороший золотой мальчик (в Чудиновой и девочка, и мальчик), подобные архетипы злодеев (описания гостиных Рылеева и ко напоминают заседания в гостиной Сони Бродович). И там и там дроч на монарха, отсылки на прекрасную "какраньшию", казнь убийц высокопоставленных личностей, довольно соблазнительные описания антагонистов (в Краснова получше), революции-зло, царь от Бога, много религиозного пафоса.

Только в Краснова все грубее и циничнее, очень реалистически, а в трилогии Чудиновой первая книга - сказка, приправленная вайбом "Детей против волшебников", вторая - исторический роман с грубо врывающимся фэнтези, а третья - практически точно историческая но с примесями всякой всячины. Да еще и красной нитью идет криптоистория.
Да и в разные времена события происходят, герои Краснова уже знакомые с паровозами и фотографиями (как минимум)

Анон · 2026-08-11 15:44:49

Архиепископ служит в праздник в соборе, видит толпы верующих, среди них – молодежь, женщины с детьми на руках, посещает наполненные студентами семинарии, посещает поднимаемые деятельным монашеством из руин обители. Он видит свежеизданные в церковных издательствах книги, читает богословские журналы. И ему начинает казаться, что он – архиерей православной страны. Опаснейшая иллюзия!

А ведь Чудинова прям описала феномен эхо-камеры лет за 10 до того, как этот термин вообще вошёл в обиход - по крайней мере, у нас! Благословенные были времена, когда правонационалистические мыслители прямо предостерегали своих единомышленников от эхо-камер, даже если сами не замечали, насколько же давно и глубоко там застряли!

Анон · 2026-08-16 10:21:59

Итак, природа настолько очистилась, что в тему вернулся чтец "Проклятой русской литературы". Причём сразу с двумя главами.

Скажу сразу: с главой о Некрасове творится что-то странное. В одних публикациях ПРЛ она есть, в других отсутствует. Так что номер я ставить не буду.

▼Некрасов⬍

Завкаф предлагает заняться Некрасовым, но коллеги против, особенно Верейский.

личность Некрасова — камень преткновения для литературоведов. Поэт музы гнева и печали, глашатай мук и стонов обездоленных большую часть жизни был окружён роскошью, сознательно стремясь к наживе и поражая современников холодной практичностью, прибегая к деяниям, заставлявшим людей негодовать и даже отворачиваться от него. В итоге публика разочаровалась в Некрасове как в человеке и поэте, и сочла, что он вовсе не был искренним, и, лицемерно выказывая сочувствие народу, никакого сочувствия не испытывал. Начни мы разбирать его — что извлечём в итоге? Рыться же в грязном белье…

Тем не менее завкаф убеждает остальных. Однако, когда дело всё-таки доходит до разбирательства, Верейский всё равно пытается устраниться, передавая инициативу Ригеру, и тот её принимает.

Но Некрасова действительно понять трудно — причём, всем. Мы часто говорим о загадке Гоголя, но он, тут вы были правы, Борис Вениаминович, — ничто перед загадкой Некрасова. Певец страданий народных, суровый аскет, жизнь которого проходит в тягостных думах о суровой доле людской, — таким предстаёт Некрасов в своих стихах. Между тем в реальной жизни это был богатейший барин с шикарным поместьем и винокуренным заводиком, игравший в карты с царскими министрами на такие суммы, которые простому крестьянину и не снились. Вся жизнь Некрасова полна диких противоречий и сомнительных поступков, и неудивительно, что его преследовала дурная слава двуличного лицемера. Поклонники никак не могли понять, какой из двух Некрасовых настоящий: с негодованием пишущий про «рой подавленных рабов, завидующих житью хозяйских псов» или тот барин, который заставляет слуг обслуживать за обедом его любимых псов, как людей? После ряда скандалов старые друзья даже не пускали его на порог и устроили настоящую травлю в прессе, а поклонники рвали его портреты и называли его «подлецом».

Человек хорошо чувствовал актуальную повестку, включился в неё и не прогадал.

Все помнят трагично-романтичную историю рождения Некрасова, которая гласит, что грубый и неотёсанный русский поручик на балу в городишке Немирове Винницкого уезда увидел дочь богатых шляхтичей и выкрал её, принудив к браку вопреки воле родителей. Несчастная мученица стала рабой жестокого мучителя, её поэтичная душа томилась рядом с необразованным грубияном. Так звучит легенда, придуманная Некрасовым.

Кто "все"? Я вот эту легенду как-то не застал.

Увы, это вздор. В тех краях польская знать была настолько сильна, что ни один православный поп даже под дулом пистолета не решился бы обвенчать украденную дочь шляхтича. Храм бы к черту сожгли. На самом деле отец его матери был русским титулярным советником, а отец самого поэта вовсе не рвал книжки от ненависти к просвещению, а был обладателем неплохой библиотеки и даже стишки пописывал. И с отцом, которого поэт выводил в стихах как сатрапа, у него были замечательные отношения.

Итак, про отца Некрасов говорил плохо, но отношения были хорошие. С матерью же всё было наоборот.

— Образ матери, Елены Закревской, — продолжал Марк, не услышав возражений, — доведён поэтом до религиозного обожания, однако поведение Некрасова свидетельствовало о равнодушии к ней. Он переписывался с сестрой, но ни разу не поинтересовался здоровьем матери, хотя она уже тяжело болела. Когда Некрасова вызвали проститься с умирающей, он сослался на занятость и не приехал. Не поехал и на похороны. Образ матери-мученицы возник через годы после её кончины, равно как после смерти Белинского и Добролюбова Некрасов начал создавать их мученические образы, далёкие от реальности, как цапля от дирижабля. Итак. Первый вывод — поэт творит свою биографию, при этом … несколько привирает.

Время действия главы - начало 1994-го года. Слово "пиар" ещё не слишком вошло в русский язык, так что наши филологи видимо не успели с ним познакомиться. А если бы успели - поняли бы, что поэт пиарил себя и своих единомышленников.

он плохо учился из-за увлечения «кутежами и картишками». И после того как Николай несколько раз остался на второй год, отец забрал его из гимназии и отправил в Петербург поступать в Дворянский полк. Но Некрасов попытался поступить в университет, а поскольку не смог закончить гимназию, вынужден был сдавать экзамены, которые завалил. На этой почве он поругался с отцом, и якобы очутился без гроша. Дальше снова начинаются сказки, теперь — о трёхлетних петербургских скитаниях и мытарствах, когда юный поэт голодал и ночевал на улице.

Ригер цитирует будущего генерала и премьер-министра Лорис-Меликова, знавшего Некрасова в те годы.

Они втроём «наняли себе квартирку где-то около Николаевской, в то время грязной, в доме Шаумана. Все трое были очень молоды, любили весело пожить и, получивши свои небольшие доходы, чрезвычайно быстро спускали их с рук и потом, в ожидании следующей получки, впадали в меланхолию и жили отшельниками.

Впрочем, Некрасов и сам не всегда лгал о своей беспросветной нужде в эти годы:
— Я всегда бросал деньги, — заметил он в разговоре с Тургеневым. — Бывало, не задумываясь, тратил последние десять рублей, лежавшие в кармане, и оставался на другой день без обеда. Это, брат, у нас наследственная помещичья безалаберность в обращении с деньгами.

Тех самых помещиков, перед которыми преклоняются Верейский и Ко, прошу заметить.

Лорис-Меликов вышел в офицеры, а года через два столкнулся с Некрасовым на Невском. Последний затащил его к себе на квартиру у Аничкова моста. Поэт уже ходил щёголем, и квартира его была меблирована «не без изящества».

Дальше Ригер много говорит о страсти Некрасова к картам, однако затем решает отойти от своей всегдашней роли ругателя.

▼многабукаф⬍

— Сейчас я выступлю и не в своей роли. Похвалю поэта. Скажу, что всё, общавшиеся с Некрасовым, отмечают его выдающийся, проницательный и живой ум. Пыпин считал, что Некрасов «по уму и общественному пониманию едва ли не превосходил всех», входивших в круг «Современника». П. Вейнберг писал: «…Николай Алексеевич был редкого ума человек, и таких людей мне почти не приходилось встречать». Артист Писарев разделял эту же оценку: «… Я в жизни своей не встречал таких умных людей, как Некрасов». «Огромный ум» Некрасова поражал и Суворина. А Скабичевский и Михайловский были уверены, что Некрасов мог бы стать государственным деятелем, путешественником-первооткрывателем, учёным — словом, выдающимся человеком на любом поприще и в любом деле.
Замечу, это был именно живой ум без всякого образования, даже гимназического. Тем не менее, Некрасов становится издателем и редактором «Современника», и заметим, — хорошим. Антонович называет его «идеальным редактором», не заражённым мелким самолюбием, который отлично ориентировался в общественной обстановке, обладал тонким эстетическим вкусом, редактором-тактиком, то смело идущим на обострение в полемике, то осторожным, трезво сдерживающим критический пыл сотрудников.
Почти все мемуаристы свидетельствуют, что успех «Современника», а затем и «Отечественных записок» во многом обязан Некрасову, его виртуозным способностям проводить журналы сквозь цензурные рогатки, а главное — выбору сотрудников. Они восхищались его «умением ценить даровитых людей и верить им». Затеянные им издания завоёвывали читателя, способствовали появлению в литературе новых имён, правда, не очень крупных.
Николай Успенский, Гавриил Потанин, Николай Помяловский, Фёдор Решетников, А. Степанова-Бородина, Н. Лейкин, Вас. Немирович-Данченко рассказывают об исключительном внимании поэта к молодым литераторам. Боборыкин вспоминал, как Некрасов прочитывал множество плохих, просто безграмотных тетрадок, отбирал для журнала все интересное. «Поэты, — говорил А. Плещеев, — всегда могли рассчитывать на его полезный и добрый совет. Часто случалось, что даровитые писатели бывали плохими ценителями чужих произведений, но он обладал необыкновенной критической способностью, и отзывы его всегда были в высшей степени верны…» Некрасов не подавлял самостоятельности начинающего, не диктовал, что и как писать, не делал, по словам Боборыкина, «генеральских нравоучений».
— Добавлю, что усилия Некрасова в сплочении вокруг своего журнала писателей были успешны не только благодаря деловой инициативе, но и щедрости. Вот Плещеев: «Он никогда не оставался глух к нуждам своих сотоварищей по профессии, умел войти в положение писателя и не только оказать ему помощь, но оказать ее так, что она не оскорбляла самолюбия одолженного». «Особенно тороват был Николай Алексеевич с беллетристами, — писал М. Антонович. — Он привязывал их к своему журналу самою любезною и щедрою предупредительностью. Как только, бывало, заметит хотя слабенький талант, увидит писателя, подающего хотя какие-нибудь надежды, немедленно разыскивает его, узнает его положение и обстановку, которые, конечно, оказывались не блестящими, и прямо предлагает ему ссуду, мотивируя ее тем, что в подобных обстоятельствах и при подобной обстановке нельзя работать спокойно и успешно, и что при другой обстановке он легко отработает ссуду. Предложение делалось так просто, с таким тактом, что писатель охотно принимал его…»

Ригер переходит к личной жизни поэта, останавливаясь на отношениях с Авдотьей Панаевой.

О Некрасове говорили, что «он живёт в чужом доме, любит чужую жену и при этом ещё и закатывает сцены ревности законному мужу». Впрочем, в течение этих двадцати лет дом Панаева стал домом Некрасова, и жена Панаева стала женой Некрасова, и карета, и даже журнал перешли к Некрасову. Но любовники не ужились. В 1862 году супруг Панаевой умер, и почти сразу же от Некрасова ушла и уже сорокапятилетняя Авдотья.

В конце концов Ригер решает проявить снисхождение.

— Но это все зола, — великодушно отпустил Ригер поэту блудные грехи. — В чем же сложность? Все мемуаристы говорят о непонимании ими личности Некрасова, и по разнице в оценках поэт занимает первое место в русской литературе.

Кого наш филолог позовёт в свидетели? Конечно же Достоевского!

Достоевский просто недоумевал: «Приходится примириться с образом человека, который сегодня бьётся о плиты родного храма, кается в бессмертной красоты стихах, которые он в ту же ночь запишет, а назавтра, чуть пройдёт ночь и обсохнут слезы, опять станет практичным. Да что же тогда будут означать эти стоны и крики, облёкшиеся в стихи? Искусство для искусства — не более, и даже в самом пошлом его значении, потому что он эти стихи сам похваливает, сам на них любуется, ими совершенно доволен, их печатает, на них рассчитывает: придадут, дескать, блеск изданию, взволнуют молодые сердца. Все это порождает недоумение…»

Людей, которые живут правильно всегда меньше, чем людей, которые понимают, как жить правильно и готовы учить этому других. Однако учить надо всегда, так что с учителями везёт нечасто.

Немирович-Данченко приводит интереснейшее суждение Достоевского о поэте: «Дьявол, дьявол в нём сидит! Страстный беспощадный дьявол!»

Тем не менее, конкретики Достоевский не приводит, так что зацепиться не за что.

Фет однажды увидел Некрасова в коляске, к запяткам которой были прибиты острием вверх гвозди. Так иногда поступали, чтобы уличные мальчишки не цеплялись к коляскам на улице. И всё бы ничего, но ведь сам Некрасов с негодованием клеймил эту варварскую практику в своих стихах…
— Ну, это цинизм запредельный, — покачал головой Верейский.

Ригер приводит ещё два неприглядных случая из жизни Некрасова. Ригер обвиняет Некрасова в отжатии имения у Николая Огарёва. После того, как тот разъехался (но не развёлся) с женой, Панаева присела жене на уши

И как раз тогда Огарёв решил жениться, попросив развода у Рославлевой. Но она подала в суд, требуя исполнения обязательств по заёмному письму на 300 тысяч, и потребовала наложить арест и продать с молотка шикарное имение Огарёва. Интересы Рославлевой в суде представляла Панаева. Суд она выиграла, но ни Рославлева, ни Огарёв причитающихся им сумм от продажи имения не получили. Куда ушли деньги, так и осталось загадкой. Некрасов прямо не имел отношения к делу, в суде не был, однако репутация поэта, в том числе и в финансовых вопросах, была такова, что друзья Огарёва сочли именно его инициатором этого дела.

Доказательств против Некрасова не было, кроме его репутации расчётливого дельца, но Ригер непреклонен, виновен.
Второй прецедент - во время Польского восстания 1863-64 годов Некрасов написал и прочёл оду главному подавителю восстания Муравьёву. Нашим бы филологам умилиться, что блестящий поэт-демократ выступил в союзе с царской властью, на которую они молятся - но нет, молчат.
Завкаф расталкивает Верейского, чтобы добиться от него, застрельщика всех обсуждений хоть чего-нибудь.

Отношение Некрасова к народу — барское и покровительственное, и, если разобраться, то мы поймём, что поэт… подлинно любил штос и ландскнехт, охотничьих собак, хорошие английские ружья, народ и карасей в сметане. Где тут зазор? Разве что в мозгах читающей публики, которая видела в барских руладах призывы к чему-то большему, чем эстетическое волнение в крови?..
Но вот ещё одни вопрос — откуда поэт, печальник и страдалец за народ, знал этот самый народ? Он вырос в барском доме, мог знать мальчишек из дворни, затем последовали «кутежи и картишки» и тут уж было не до народа. Потом Петербург, заработки на водевилях, стихи, издательское дело… Итак, откуда же? Откуда он находил темы стихов, откуда брал сюжеты?
Некоторые из собственного опыта, ладно. Ну а все остальные?

Итак, источником стихов о страданиях народа и ужасах крепостничества были… пьяные охотничьи байки.
Возможно. Вот только у Тютчева, Фета, Майкова и прочих благонамеренных официальных поэтов не было даже этого, и они народа попросту не замечали.

Однако Верейский подходит к главному.

Кто натолкнул Некрасова на страдания народа? Кроме Белинского, никто и никогда не имел на него такого завораживающего влияния. И Белинский подлинно навязывает, внушает молодому поэту свою фантастическую идею, как пытался он навязать её всем, на кого имел достаточное влияние, то есть Тургеневу, Некрасову и Достоевскому. И все они это влияние признавали.
Рассмотрим же следы этого влияния. Тургенев — в общем-то, беллетрист-лирик. Политическая борьба, социализм и пылкая молодёжь ему изначально абсолютно чужды. Не встреть он Белинского, так и писал бы лирические повести о первой любви и проникновенные охотничьи рассказы. Вместо этого он, морщась, кропал «Базарова», «Дым», «Новь» — и постоянно проваливался, заработав неврастению.
Достоевский тоже попал под влияние Виссариона, но после того, как внутренне после каторги отрёкся от Белинского — он написал самые лучшие и глубокие вещи — «Бесов» и «Братьев Карамазовых». Он признавал влияние Виссариона, но сумел от него освободиться.
А Некрасов… Практичный молодой выжига, умный и предприимчивый. Какие стихи он писал бы, не навяжи ему Белинский «идею социализма»? Ответ убийственный. Он хвалил бы Клуб гурманов, писал бы эпикурейские, гедонистические стихи, может, возмущался бы социальной несправедливостью, но в естественной для него форме — это был бы гнев аристократа, выраженный аристократически. И тогда между ним и его поэзией не было того нравственного зазора, что сегодня шокирует читателей. Это был бы сильный умный поэт-дворянин, и литературоведы не морщили бы лбы в недоумении, читая его. Я уже говорил, что Белинский искривил магистральный путь отечественной литературы

То есть, Верейский считает, что народом можно было бы и пренебречь?
Глава заканчивается... ничем. Во всех остальных случаях филологи выносят вердикт: хорош писатель или плох. Но здесь решения нет. Казалось бы, доказательств вины достаточно, но... Непонятно, то ли наши герои нашли их неубедительными, то ли достоинства таки перевесили, но на оправдательный приговор филологи всё таки не решились?

▼глава 9, "Угрюмая тупица"⬍

Итак, новая глава начинается со скандала.

-Позор!
-Стыд и срам! Это же школьная программа!
-Не может быть, Марк, вы пошутили?

А всё дело в том, что Ригер, оказывается, не читал "Что делать" Чернышевского.
Коллеги уговаривают его, но решающим становится аргумент Верейского.

Верейский тихо сказал:
-Вы должны прочесть, Марк, ведь это, ни много ни мало, книга главного российского искусителя, беса России, "глубоко перепахавшая" самого российского антихриста Ленина. Вы должны...

Верейский родился вскоре после Великой Отечественной, к началу перестройки разменял четвёртый десяток. Как только не загнулся в "царстве антихристовом"! Или это бабушка ему мозг вынесла?
Итак, наши филологи готовятся к диспуту.

В среду после последней лекции Марк появился на кафедре русской литературы с лучащимся взглядом, ироничной улыбкой и зелёным томом Чернышевского под мышкой. Более того в руке у него был зажат пакет, из которого он, под ошеломленные взгляды коллег извлёк бутылку водки и банку малосольных огурчиков, батон хлеба и палку "краковской", объяснив потрясённым товарищам по ремеслу, что под иную выпивку и закуску "Что делать?" просто не пойдёт.

Намёк на плебеев-революционеров, воспитанных на Чернышевском?
Итак, Ригер прочёл Чернышевского и всё, что можно прочесть о нём, и пребывает в восторге.

Я стал воспринимать бездарность как грань декаданса, как запах порчи литературы, и, подобно Бодлеру, начал ощущать красоту распада, поэзию тлена, метафору гниения! Становлюсь гурманом-извращенцем, - физиономия Марка странно кривилась, но он явно был в приподнятом настроении.
Коллеги снова переглянулись. Деликатность и такт мешали им высказаться, да и едва ли они имели что сказать, и только Голембиовский недоуменно уточнил:
-И на это расширение сознания вас, Марк Юрьевич, сподвиг Чернышевский?
-Ну, возможно, некоторое понимание того, что в идеологизированном обществе литературой можно назвать любую макулатуру

Пинок СССР - чек.
Однако начинает как всегда Верейский. Начинает с жалоб на то, что в биографиях Чернышевского полно противоречий, так что непонятно, чему верить.

В целом Духовников образованность юноши объясняет семейным укладом, мемуаристы же демократического склада не устают удивляться, как мог Чернышевский выработать "передовые убеждения" вопреки поповской среде.

Тем не менее Верейский останавливается на мемуарах Костомарова.

Желание Чернышевского осуществить их чужими руками, руками горячей молодежи, расценивается мемуаристом не с научной, но с нравственной точки зрения: "Чернышевский сознавал, что идеал нового общественного строя на коммунистических началах ещё не созрел в умах, а достичь его можно только кровавыми разрушительными переворотами. Чернышевский на Руси, можно сказать, был пророком наших социалистов, в последнее время проявивших свою деятельность в таких чудовищных формах". В том же контексте появляются замечания об обаянии личности Чернышевского, притягивающей многих, погубленных им впоследствии, тех, чьими руками он устраивал поджоги и разбрасывал прокламации.
Верейский тоже приписывает петербургский пожар 1862 года проискам революционеров?

Ригер подхватывает.

-Да-да, и здесь-то впервые мелькает хвост дьявола, - покивал Ригер, залихватски тяпнул первую стопку и, закусив её хрустящим огурчиком, бодро продолжил, - абсолютно непонятно, как этому, судя по дневникам, угрюмому и нелюдимому человеку удавалось покорять сердца, однако - на него даже молились.

Далее он цитирует некого революционера Стахевича

Стахевич считает возможным привести его шутку: "Сам Николай Гаврилович о своей политической деятельности выразился однажды со смехом и с шутками приблизительно так: "Я, Салтыков и ещё кое-кто, составляли план преобразования России... Ха-ха-ха! Ну вот, мы ещё не решили, что для нас лучше: монархия или республика; больше к тому склонялись, чтобы утвердить монархию, обставленную демократическими учреждениями. Гм... Легко сказать... А ежели монархию, то ведь надо же иметь, согласитесь сами, свою кандидатуру на престол. Решили: великую княгиню Елену Павловну. Вот ведь мы каковы, с нами не шутите... Ха-ха-ха!" Известно, что Салтыков-Щедрин действительно высказывал мысль о конституционных преобразованиях и княгине Елене Павловне на престоле. Однако Стахевич, предполагающий в каждом слове, даже в каждом жесте Чернышевского скрытую глубину, относится к шутке, с одной стороны, как к факту, позволяющему сделать заключение о реальном участии Чернышевского в подпольной организации, а с другой - комментирует: "Кажется, шутливость его постоянно прикрывала глубокое сострадание к бедствиям человеческой жизни и глубокую скорбь сердца"
Такого рода дьявольскими подсказками Чернышевский обеспечил не одно поколение учеников...

Слово возвращается к Верейскому, тот снова жалуется, уже на легенды о Чернышевском, которые также мешают восприятию. Затем обращается к Набокову.

При всём ёрничестве и злой колкости автора, ему ни в коем случае нельзя отказать в знании деталей подлинной, не ретушированной биографии Чернышевского. Как ни зол и ни насмешлив Набоков, невозможно не признать, что с этих страниц Чернышевский впервые предстает подлинно живым, а не мумией. Набоков собрал то, что позже было сознательно вымарано и закрашено.
"Он избрал филологический факультет, поселился с приятелем. Планы этих квартир им начертаны в письмах, он вообще любил планы, столбики цифр, наглядное изображение вещей, тем более что мучительная обстоятельность его слога никак не могла заменить недостижимую для него литературную изобразительность". Это точно, письма его многоречивы и путаны.

И ещё.

Руки его были не приспособлены к работе. Бил стаканы, всё пачкал, всё портил. Впоследствии, на каторге, он оказался не только неспособен к какому-либо специальному каторжному труду, но и вообще прославился неумением что-либо делать своими руками, при этом постоянно лез помогать ближнему: "Да не суйтесь вы не в своё дело, стержень добродетели", грубовато говаривали ссыльные".

Что поделать, горожанин, сын протоиерея, потом студент, потом журналист - где бы ему было научиться работать руками?
Завкаф призывает к порядку.

-Боже, ну довольно цитировать этого гаера, Алёшенька, - поморщился Голембиовский, - будем серьёзны.

Однако наш недокнязь уже сел на любимого конька.

-Это труднее, чем кажется, - отозвался Верейский, - потому что тут тоже заметно проступает нечто инфернальное. В литературоведении закрепился устойчивый стереотип, согласно которому этого человека называют умным. На мой взгляд, впечатление просто лживо.
Что до Чернышевского, то по прочтении его статей и дневников, поправьте меня, если я ошибаюсь, возникает мучительное и тяжелое чувство стыда за него и даже... ощущение какого мистического ужаса. Дневники эти настолько унылы, серы, занудны и тягостны, что ум, ища определения его автору, находит только эпитет Достоевского из "Бесов" - "угрюмый тупица". Дневники отличаются чрезмерной детальностью, болезненной и бессильной, полным отсутствием самостоятельного мышления, скрупулезным перечислением прочитанного, жуткими в своей откровенности тошнотворными эротическими переживаниями и признаниями в рукоблудии, и - клинической пустотой духа.

Ригер позволяет себе пару многословных и пустых цитат из воспоминаний Чернышевского. Коллеги думают, что он уже пьян, однако Ригер возражает.

-Я пьянею о ста восьмидесяти граммов, и норму свою знаю, - нахально отчеканил Ригер, и вправду, однако, чуть порозовевший, - сейчас трезв и цитирую точно. Неумение отличить главное от второстепенного, полнейшее равнодушие к людям и совершеннейшая густопсовая глупость бьют в нос

Верейский перехватывает мяч.

Наш несуразный девственник по приезде в Саратов был обольщен и оболванен Ольгой Васильевой, дочкой уездного врача. Ей посвящен "Дневник моих отношений с тою, которая теперь составляет мое счастье". Написан он стилем чуть более сжатым, чем процитированные Марком воспоминания, но читать его мучительно тяжело и тоскливо, отчасти потому, что сразу понимаешь, что надежды этого несчастного смешны и тщетны, и что он, искренне считая себя человеком разумным, совершает невероятную глупость.

"Мне вас жаль", Верейский-edition.
Верейский, опираясь на Набокова проходится и по семейной жизни Чернышевского.

"Канашечку жаль, говорит Набоков, очень мучительны, верно, были ему молодые люди, окружавшие жену и находившиеся с ней в разных стадиях любовной близости, от аза до ижицы. Да, жалко его, - а всё-таки... Ну, вытянул бы разок ремнем, ну, послал бы к чёртовой матери, или хотя бы вывел со всеми грехами, воплями, несметными изменами в одном из тех романов, писанием которых он заполнял свой тюремный досуг. Так нет же! Любовников нет, есть только благоговейные поклонники, нет и той дешевой игривости, которая заставляла "мущинок", как она выражалась, принимать её за женщину ещё более доступную, чем была она, а есть только жизнерадостность остроумной красавицы. Легкомыслие превращено в свободомыслие, а уважению к бойцу-мужу дана власть над всеми её другими чувствами, и в "Что делать?" "она" тоскует среди лубочных ветреников по арестованном муже..."

Чтец, конечно, не большой знаток в любовных делах, но то, что Чернышевский с женой вместе дожили до старости и вырастили трёх детей, несмотря на измены, говорит скорее в плюс, чем в минус. В 1866 году Ольга Сократовна приехала с сыном к мужу на каторгу в Усолье-Сибирское (правда всего на четыре дня, но вся поездка туда и обратно заняла полгода). До жён декабристов не дотягивает, но всё же это поступок. Причём Чернышевский умолял её найти другого мужа, однако Ольга Сократовна отказалась и так и дожила век одиноко. Значит любовь всё-таки была.
Завкаф опять одёргивает.

-Во-первых, вы залезли в грязное бельё, а, во-вторых, вы несправедливы к нему, - заметил Голембиовский. - Если он сумел предвидеть своё будущее, то законченным дураком явно не был...
- Вы правы, Борис Вениаминович, - согласился Верейский, - он не проносил ложку мимо рта и руки мимо кармана, знал грамоте и умел сложить два и два. И даже переводил и читал умные книжки. Но под умом я привык понимать нечто иное... Это постижение сути вещей и явлений, людей и отношения других к себе, - всё то, на что Николай Гаврилович был просто слеп.

Алексей батькович, если это ваше ИМХО - держите его при себе, у каждого понятие об уме разное.
Завкаф обращается к Муромову, дабы тот сказал доброе слово, но...

Жизнь Чернышевского бедна событиями. Публика лица его не знала. Его нигде не видели. Уже знаменитый, он оставался как бы за кулисами. После защиты диссертации второй раз он появился на публике на похоронах. Дело в том, что в эти годы в жизни Чернышевского появляется друг - Добролюбов. Последний, как уверяет Набоков, был "топорно груб и топорно наивен", что до Чернышевского, он был скорее топорно туп и топорно примитивен, что же удивляться, что они быстро ощутили родство душ?
Дальше Муромов цитирует Авдотью Панаеву
"Добролюбов и Чернышевский, писала она, сделались в это время уже постоянными сотрудниками "Современника", старые же сотрудники считали, что общество Чернышевского и Добролюбова нагоняет тоску. "Мертвечиной от них несёт! - жаловался Тургенев.- Ничто их не интересует!" Литератор Григорович уверял, что он даже в бане сейчас узнает семинариста, когда тот моется: запах деревянного масла и копоти чувствуется от его присутствия, лампы тускло начинают гореть, весь кислород они втягивают в себя, и дышать делается тяжело..." Возможно, Анне Сократовне не нравился "запах деревянного масла и копоти" от Добролюбова, - предположил Муромов, - но, судя по мемуарам Панаевой, Чернышевский смердел также.

Завкаф морщится, Муромов извиняется, но ничего хорошего в Чернышевском найти всё равно не может.
Ригер разливается соловьём о революционной деятельности Чернышевского.

- Меж тем после студенческих беспорядков в октябре 1861 года надзор за ним установился постоянный, кроме того у Николая Гавриловича служила в кухарках жена швейцара. Её без труда подкупили - пятирублевкой на кофе, до которого она была весьма охоча. За это она доставляла сыскарям содержание мусорной корзины Николая Гавриловича. Чернышевский же, с юности мечтавший предводительствовать в народном восстании, теперь был почти у цели. Казалось, ему необходим лишь час исторического везения, чтобы взвиться. Революция ожидалась им в 1863 году, и в списке будущего конституционного министерства он значился премьер-министром...
-Он? Однако, притязания... - резюмировал Голембиовский, удивлённо покачав головой.
-Он, он, - кивнул Ригер, - и сделал он для этого всё, что мог. События шибко пошли той ветреной весной. Крестьянская реформа вызывала решительное неприятие Чернышевского, ведь получи крестьяне свободу - он оставался на бобах, и с целью сорвать освобождение крестьян или хотя бы затормозить его, он с подручными поспешно и неловко организует студенческие волнения, а позднее - знаменитые пожары в Петербурге, ведёт пропаганду среди офицеров и в казармах воинских частей, использует в своих целях очередные кровавые осложнения в польских делах. Достоевский догадался, да и не один он... Пожар начался на Лиговке, затем мазурики подожгли Апраксин Двор. А там густой дым повалил через Фонтанку по направлению к Чернышеву переулку, откуда вскоре поднялся новый чёрный столб... Агенты, тоже не без мистического ужаса, доносили, что ночью в разгаре бедствия "слышался смех из окна Чернышевского". Полиция наделяла его дьявольской изворотливостью и во всяком его действии чуяла подвох. "Эта бешеная шайка жаждет крови, ужасов, - взволнованно говорилось в доносах, - избавьте нас от Чернышевского..."

При этом до сих пор никто так и не смог найти доказательств причастности нигилистов к пожарам. Но на кой доказательства нашему учёному-филологу, преподавателю университета?
Далее идёт арест Чернышевского и начало его работы над "Что делать?".

И тут снова мелькает дьявольское копыто. Шефом жандармов был уже не умнейший Бенкендорф и не хитроумнейший Леонтий Дубельт, но Василий Долгорукий, глупцом которого, однако, тоже никто не называл. "Что делать?" было прочтено и присоединено к делу. С точки зрения этической писание это было признано безнравственным, с точки зрения эстетической - антихудожественным и бездарным, а содержательно же было определено как пустой утопический вздор. Походя заметим, что критическая оценка сыскарей царской охранки оказалась в высшей степени умной и верной, попросту говоря, истинной.

Цензура разрешает печатать роман, считая, что он не будет иметь успеха.

Даже Герцен, находя, что "гнусно написано", тотчас оговаривался: "с другой стороны много хорошего, здорового". Вместо ожидаемых насмешек, вокруг "Что делать?" сразу создалась атмосфера всеобщего благочестивого поклонения. Его читали, как читают богослужебные книги, - и ни одна вещь Тургенева, Достоевского или Толстого не произвела такого могучего впечатления....

А ларчик просто открывался. Чернышевский предложил нечто хоть и кривое-косое, но своё, не оглядывающееся на начальство, не вписанное в действующую систему, а потому - новое, неизведанное и притягательное. Сама мысль о том, что можно жить жизнью, независимой от министерств и Синода была нова и захватывала умы. Ригер, теоретически мог бы едко пройтись по этому поводу, перекинув мостик к кровавым ужасам 1917-го и нескольких последующих лет. Но наш умник похоже попросту ничего не понял.
Подключается Муромов.

-Если можно, я встряну. Надо сказать, что в писательской среде Чернышевского ненавидели. Тургенев, Григорович, Толстой называли его "клоповоняющим господином", всячески между собой над ним измываясь...
-Слушайте, а может, он просто коньячком баловался? - высказал гипотезу Голембиовский.
-Нет, - Муромов покачал головой, и вдруг всколыхнулся, - о! Я забыл о его добродетели. Он был трезвенником.

Ну наконец-то, одну добродетель сумел найти наш "адвокат Бога"! Дальше он много говорит про нелюбовь писателей ку Чернышевскому, но всё же находит и ещё одно достоинство.

Тут надо отметить в скобках, что, несмотря на то, что Чернышевский при личных сношениях с литературными корифеями и авторитетами был с ними внимателен, почтителен и любезен, они, однако, не любили его ещё больше, чем Добролюбова.

Наконец подбираются наши филологи и к самому роману.

Бесовщина проступила. Никакие брошюры и прокламации не могли нанести столь страшный удар моральным ценностям и принципам общества, какой содержался в неуклюжей, смешной, плохо написанной и, по сути, бездарной книге Чернышевского. Наконец-то появилась библия революционной демократии, автор которой сказал своим последователям волшебные слова: "Во имя великой цели всё дозволено". Это и есть новая мораль, лежащая в основе революционного движения, неизбежно породившая "левый" террор, "идейное" преступление Раскольникова, потом убийство царя, экспроприации Камо и далее - ГУЛАГ...

Иезуит Герман Бузенбаум, в своём трактате "Теология морали" впервые высказавший принцип "Кому дозволена цель, дозволены и средства" (книга, кстати, вдохновила одного Робера Дамьена на попытку цареубийства, после чего была запрещена во Франции и осуждена в Ватикане), опередил Чернышевского на двести лет.

Итак, с помощью Верочки читатели узнали новую мораль, новые взгляды на любовь и женские права. Женщина - не вещь, ею никто не может обладать, она не должна зависеть от мужчины материально, брак свободен, любовь свободна, она не несёт никакой ответственности за свои поступки, совершенные для своего блага по методе разумного эгоизма. Она может полюбить, а может и разлюбить и оставить прежнего мужа и детей ради более достойного борца за счастье всех людей. Вот и начала складываться энциклопедия новой морали.

Минусы будут?

В итоге Вера Павловна и её подруги открывают новые филиалы и модный магазин на Невском проспекте. Этот обозначенный в романе Чернышевского путь освобожденного женского труда сразу стал популярен, и таких мастерских и общежитий-коммун в реальной России возникло множество, ибо все женщины хотели освободиться, хорошо зарабатывать, попасть в новую культурную среду, встретить там "новых" мужчин и таким путем решить, наконец, пресловутый "женский вопрос"...
Муромов хмыкнул, Голембиовский покачал головой.
- Правда, - хмыкнул Ригер, - они тут же разорялись и попадали в долговую яму, а иные из девиц - оказывались в руках бесчестных соблазнителей, охотно прикидывавшихся для этих целей "новыми людьми", и тут же исчезавших, едва "передовая девица" залетала. После этого ей оставались два пути - в петлю или на панель, но эти "частности" Чернышевскому даже не мерещились.

Пусть так. Начинать всегда тяжело, особенно когда за спиной ни опыта, ни учёбы, ни таланта. И всё-таки, кому-то улыбался успех, и они указывали дорогу остальным, так что путь к женскому равноправию был начат.

Кстати, Герцен не удержался и заметил, что роман оканчивается не просто фаланстером, а "фаланстером в борделе". Ибо, конечно, случилось неизбежное: закомплексованный рогоносец Чернышевский, никогда таких мест не посещавший

Ну да, куда ему до знатока борделей Достоевского!

в бесхитростном стремлении особенно красиво обставить общинную любовь, невольно и бессознательно, по простоте душевной и серости воображения, добрался как раз до ходячих идеалов, выработанных традицией развратных домов его веселый вечерний бал, основанный на свободе и равенстве отношений, когда то одна, то другая чета исчезает и потом возвращается опять, очень напоминает, говорит Герцен, заключительные танцы клиентов с проститутками в блудном "Доме Телье"...

Увы, тут Чернышевский и впрямь некомпетентен.
Верейский описывает, как Достоевский высмеивал Чернышевского и его теории в "Бесах".

▼многабукаф⬍

— Да, Чернышевский всегда вызывал у Достоевского резкое неприятие, и в «Бесах» резкой и понятной современникам критике подвергается не только личность, но и главные постулаты эстетической концепции Чернышевского, почти дословно цитируемые персонажами. Когда говорится об «иных из них», которые «просто льнули ко всему этому сброду», здесь намёк не только на Тургенева, ведь не случайно упомянуто о «каком-то скандале в Пассаже…». Речь идёт о публичном диспуте 13 декабря 1859 года, где был Чернышевский и разгорелась полемика о степени «зрелости» русской публики, ее готовности к «гласности» и «перестройке». Кроме того, герои «Бесов», «идеалисты» и «либералы», обращаясь друг к другу, употребляют словосочетание «друг мой», это явное пародирование общения героев романа Чернышевского «Что делать?», прототип принятого позже обращения «товарищ». И не только. В разговоре с Варварой Петровной «губернаторша» Юлия Михайловна, тяготеющая к «нигилистам», говорит: «о дрезденской Мадонне? Это о Сикстинской? Chere Варвара Петровна, я просидела два часа пред этой картиной и ушла разочарованная… Всю эту славу старики прокричали». Достоевский высмеивает здесь материалистическую эстетику Чернышевского, считавшего популярность выдающихся произведений мирового искусства чем-то вроде «моды», стадным инстинктом толпы. В своей диссертации «Эстетические отношения искусства к действительности» он писал: «… явления действительности — золотой слиток без клейма… произведения искусства — банковский билет, в котором очень мало внутренней ценности, но за условную ценность которого ручается все общество… Сила искусства есть сила общих мест». Не видя в красоте никакого нравственного значения, Чернышевский сводил наслаждение красотой к разновидности удовольствия чисто физиологического характера. Вспомним и сходку у Виргинских. «Эта кружка полезна, потому что в неё можно влить воды; этот карандаш полезен, потому что им можно все записать, а тут женское лицо хуже всех других лиц в натуре. Попробуйте нарисовать яблоко и положите тут же рядом настоящее яблоко — которое вы возьмёте?» Это почти дословное изложение знаменитого тезиса Чернышевского, согласно которому художественное произведение самостоятельной ценности не имеет, а критерием его является практическая полезность. И последнее. «… Если бы вы взяли… анекдот, и наполнили бы его ещё анекдотами и острыми словечками от себя…» Здесь Достоевский, пародируя требование «читательской массой» лёгкого, жиденького чтива, говорит о падении культурного уровня общества. Эта концепция художественной прозы — «анекдот с острыми словечками от себя» — тоже содержится в диссертации Чернышевского: «сюжетами романов, повестей обыкновенно служат поэту действительно совершившиеся события или анекдоты, разного рода рассказы». Литературное творчество Игната Лебядкина — описание того, как выглядел бы творческий процесс «по Чернышевскому»… А ведь есть и… — Верейский на миг закусил губу, — ну, конечно… Лебядкин же спрашивает Ставрогину: «Можно ли умереть единственно от благородства собственного сердца, сударыня?» Он и речь на похоронах осмеял!

Высмеивать наука невеликая, тем более, последующие события показали, что высмеивание не очень-то помогло. А вот написать свою собственную контр-утопию, показав идеальный будущий мир на идеях почвенничества Достоевский как-то не осилил.

-Однако я заканчиваю, - заявил Ригер, - в утопическом финале романа мы видим пророчество: возникает фигура освобожденного из тюрьмы автора книги. Тут, правда, сам автор жестоко обманулся в своей надежде. Он провёл двадцать лет на каторге и в ссылке, помилования не просил, но бунта не дождался, вернулся в Саратов в год смерти, всеми забытый и никому не нужный...

Однако же, когда, живя в Астрахани под надзором полиции, Чернышевский услышал о покушении Соловьёва на царя, то с волнением спросил: "Убил?". На что собеседник, сообщивший ему новость ответил: "Нет, промахнулся". На что Чернышевский перекрестился и произнёс: "Уберёг Господь Россию!". Хоть чуть-чуть, а каторга всё же вправила ему мозги.
Завкаф задаёт дежурный вопрос.

-Может, хоть умер по-человечески? - высказал робкую надежду Голембиовский, - он же - сын священника...
-В 1889 году Чернышевский получил разрешение переехать в Саратов. Здесь он оказался забыт и уже никому не нужен. Полгода жил переводами и руганью с домашними. В ночь на 17-ое октября с ним был удар, после чего он вскоре скончался. Последними в 3 часа утра были загадочные слова: "Странное дело: в этой книге ни разу не упоминается о Боге..." Последней книгой, что он переводил, был Георг Вебер, немецкий историк, - сообщил Верейский.

Ничего общего с жуткой смертью Белинского, да и Бог, вроде, упомянут, но филологи не убеждены.
Приходит время решать.

-А вы мне хоть что-то доброе о нём сказали? Развели клоунаду, - с упреком вздохнул Голембиовский, - но этот роман - подлинно единственная русская утопия, воплотившаяся в жизнь, и пока все наши судорожные попытки вырваться из "четвертого сна Веры Павловны" безуспешны. У людей с "новой" нравственностью, точнее, с полным отсутствием таковой, оказалась железная хватка... Но я бы его вымарал из литературы - так же, как его последователи вымарали из нее Самарина, Суворина, Победоносцева и Аксаковых...

Ну да, ну да, зато Победоносцев, видимо, был великим литератором!
На самом деле, чтец согласен с филологами. Чернышевский не писатель, а скорее партийный агитатор не сумевший создать для себя партию. И "Что делать?" заслуживает внимания скорее для историков (как маяк общественных настрений 60-х годов XIX века), а на уроках литературы ему делать нечего.

Отредактировано (2026-08-16 10:22:53)

Анон · 2026-08-16 12:21:04

Анон пишет:

То есть, Верейский считает, что народом можно было бы и пренебречь?

Ну учитывая то, каким мерзопакостно-снисходительным стильком это трехглавое чудовище говорит о простых людях, то да, можно.
Вообще надо отдать автору должное. Не, она безусловно херово пишет, но образы её мартистюх случайно получились настолько достоверными, что от текста прямо несет теми же запахами, которыми в реале пахнут все эти так называемые интеллигенты. Как будто они сейчас как Садако вывалятся из монитора, схватят тебя за пуговицу и будут тебе затирать про кровавый совок, клятых баб и свой тонкий ум. Не знаю как у нее получилось, но факт.

Анон · 2026-08-17 14:39:59

Анон пишет:

А вот написать свою собственную контр-утопию, показав идеальный будущий мир на идеях почвенничества Достоевский как-то не осилил.

У правых мыслителей вообще с утопиями плохо - отчасти ещё и потому, что они склонны почём зря путать утопию с иддилией: из-за этого мы у Краснова и Чудиновой и видим такое вот нежизненно-конфетное разлюли, которое непонятно как должно изнутри работать, где все ништячки, в которых купаются герои, растут будто на деревьях, а все причины для каких-то ключевых системных противоречий в лучшем случае задвинуты в самый дальний угол от греха подальше.

Анон · 2026-08-17 23:11:08

Анон пишет:

А ежели монархию, то ведь надо же иметь, согласитесь сами, свою кандидатуру на престол. Решили: великую княгиню Елену Павловну. Вот ведь мы каковы, с нами не шутите... Ха-ха-ха!

Не понял, где ужасаться. Почему даже пламенные революционеры не могут пошутить: "А вот, ежели б монархия, кого б мы на престол посадили? Кто, если не кот?" Ну, и я б из тогдашней императорской фамилии тоже Елену Павловну назвал, тётка допинала АлII до отмены крепостного права.

Анон пишет:

Кстати, Герцен не удержался и заметил, что роман оканчивается не просто фаланстером, а "фаланстером в борделе". Ибо, конечно, случилось неизбежное: закомплексованный рогоносец Чернышевский, никогда таких мест не посещавший

Какой пиздец! Мужик считал, что ебать проституток плохо, и не ходил в бордели по убеждениям! И это в середине XIX века! :omg: Ах, боже мой! что станет говорить княгиня Марья Алексевна!
По-моему, годные сапоги, дайте двух, как Вере Павловне. :hmm:

Анон · 2026-08-18 12:06:10

На Чернышевском, конечно, из пацанов полезли деманы, вон как плющит. Хотя там ещё на Некрасовом надо было вызывать экзорцистов. Ну и мизогиния, куда ж без неё. Поскреби манярхиста, непременно найдешь женоненавистника.

Анон · 2026-08-18 18:27:49

Кстати, на в начале читения некий Анон строил догадки.

Анон пишет:

Интересно пованговать, кто где окажется. Ну, скажем, Достоевский-то должен быть свой, зато Салтыкова-Щедрина мысленно сожгут. Тургенев тоже будет забракован.

Ставка на Достоевского сыграла, на Тургенева - нет.
Но гораздо интереснее то, что Салтыков-Щедрин у Михайловой вообще не упоминается (ибо был глубоко верующий человек, при этом через Библию пришёл к христианскому социализму Фурье, а такое противоречие авторша видимо не взялась бы объяснить). Не упоминаются Гончаров (ну да, всего три романа, ну так у Чернышевского вообще один!), главный русский драматург Островский, Лесков, писавший "антинигилистические" романы (вот кого бы филологам определить на "светлую сторону"!). Не упомянут ни один критик, кроме изруганного Белинского (то есть совершенно не показан "критик здорового человека", по мысли Михайловой, даже соратник Достоевского Аполлон Григорьев где-то затерялся).
Какая-то куцая картина получается, как ни крути.

Анон · 2026-09-17 13:14:02

Хочу предложить к чтениям (в смысле, в надежде, что найдутся желающие, я сам недостаточно знаком с Библией, чтобы это зачесть): «Библейская экономика: это просто и выгодно для тебя» - Николай Трясцын
https://www.litres.ru/book/nikolay-trya … at-onlayn/
У меня пичот, потому что знаю человека, который за видеокурс этой самой библейской экономики отвалил денег.

Анон · 2026-09-17 13:17:36

Анон пишет:

Хочу предложить к чтениям (в смысле, в надежде, что найдутся желающие, я сам недостаточно знаком с Библией, чтобы это зачесть

Открыл

Ты, находишь людей на дороге, чтобы они тебе помогли да не за бесплатно. В общем ты весь в мыле, но с горем пополам, решил эту проблему.

Кто то, заболел и не вышел на работу,

Люди, правительства, торговцы, рынки, находят причину чтобы покупали все по дорогой цене. Завышенные цены на акции например

На корректоре ему боженька велел сэкономить?

Анон · 2026-09-27 19:45:22

Как-то раз ваш чтец Победителей-Метлицкой-ДнД вспомнил, что была такая Александра Казакова со сверхценной идеей пролайфа – или, как тут говорили, pro-death. Решил лично посмотреть, чего у неё ещё лежало. Выбрал рассказ «Алия».

Как говорил классик, Ох, зря я туда полез…
Там, конечно, есть все маркеры Казаковой – аборты, маниакальный страх перед репетиторами, перед математикой, аборты…
Ещё акселерация.

Алия Ильнурова была нетипично крупной для своих одиннадцати лет – метр семьдесят семь; у неё были густые чёрные волосы, смуглая кожа, узкие глаза и низкий голос.

И она беременеет в результате изнасилования. И бурно радуется.

Услышав о своей беременности, Алия испытала душевный подъём, ей овладели радость и интерес. Она любила детей, сама мечтала о детях в будущем. Понимала, что каждый человек нужен, и нельзя ребёнка отправлять на смерть, какие бы ни были обстоятельства. Но её мама была сторонницей абортов, поэтому обязательно отправила бы Алию на аборт. И Алия стала думать, как спасти ребёнка.

Её нахваливает школьный психолог, а потом и в женской консультации.

Кстати, в курсе о высоком риске рака у абортниц? А я знала таких. Потом, в будущем, дети планируются? Девяносто процентов умственно отсталых, аутистов и шизофреников рождается после абортов. Я обязана рассказать всю правду.

Как говорится, котолампа.

- А деньги где возьмём? Дети – дорогое удовольствие.
- Вещи дадут в церкви, мне уже обещали, новое необязательно. Преступники будут платить алименты, государство ещё поможет. Не переживай, мама, всё будет хорошо. Каждый человек нужен, аборты нужно запретить.
- То есть вообще без абортов?! Как без абортов?

Кажется, Казакова правда думает, что люди в этом мире думают с утра до вечера: «давай аборт давай аборт хочу аборт» :chearleader:

- В странах, где аборты запрещены, намного ниже материнская смертность, преступность, врожденные болезни. Сейчас гениев меньше. Конечно, их же убивают абортами.

Война это мир, свобода это рабство, презервативов не существует.

И тут звонок в дверь: пришла Гита. Звала к себе в гости с родителями. От приглашения отказаться некрасиво, поэтому все пошли. Родители Зиты и Гиты когда-то сами отказались от аборта. Зита и Гита были с соединением вместо ноги, поэтому врач чуть не силой заставлял избавиться от них. Но родители не допускали аборт как вариант даже в мыслях.

Типа как Маша и Даша Кривошляповы? Так они очень несчастны были всю жизнь. Грустная история.

Пережить бы Алии этот срок, не сломаться бы! Ей стало спокойнее. Мама приняла её выбор, значит, больше нет ощущения предательства…

И без перехода:

Алия отвергала излишества и стандарты красоты, понимала, что человек не должен себя доделывать, тратя на это драгоценное время и деньги. Столько мировых ресурсов уходит на индустрию красоты! Отказ от женских штучек – микровойна корпорациям. Нет красивых и некрасивых людей, есть только здоровые и больные. Больным нужно лечение, здоровым – принятие себя. Репетиторы тоже не нужны, они либо утомляют, либо пляшут как перед недорослем Митрофанушкой.

Много бы я дала, чтобы узнать, откуда у неё все эти затыки. Затык на Ларисе Черниковой и абортах вполне мог сформироваться в 90е на фоне вполне реальных демографических проблем. Для душеспасалова нападки на косметику типичны. Но при чем тут репетиторы??

Прошёл срок двадцать две недели – точка невозврата. На УЗИ выяснилось, что не один ребёнок, а четверо близнецов – два мальчика и две девочки. Мария Львовна чуть в обморок не упала, а Алия обрадовалась и придумала ещё два имени. Живот рос, ноги отекали, Алия больше сидела и лежала.

Так. Это у нас уже тоже было. Одиннадцать-двенадцать лет и многоплодная беременность. Боже мой. :smoke:

Тридцать первого мая Алия родила. Сама, без кесарева сечения. Радмила, Наташа, Вася и Никита родились здоровые, крепкие.

ЕЙ. ОДИННАДЦААААААТЬ :casper:
До того это был просто Казаковослоп, но тут она пробила ещё одно, дополнительное дно. Правильно аноны говорили, - pro-death как он есть.

И далее, как обычно, Алия умерла (на сей раз в авиакатастрофе), и все плакали. Не суть. Главное, что она родила в 11 лет четырех детей самостоятельно.

Анон · 2026-09-27 19:48:17

Анон пишет:

она беременеет в результате изнасилования. И бурно радуется.

В одиннадцать лет??? :bu:

Анон · 2026-09-27 19:55:49

Анон пишет:

Анон пишет:
она беременеет в результате изнасилования. И бурно радуется.
В одиннадцать лет???

да :heh:

Отредактировано (2026-09-27 19:55:59)

Анон · 2026-09-27 20:12:20

Анон пишет:

Но её мама была сторонницей абортов

Девочка в 11 лет задавала маме такие вопросы :smoke: ?

Кстати, в курсе о высоком риске рака у абортниц? А я знала таких. Потом, в будущем, дети планируются? Девяносто процентов умственно отсталых, аутистов и шизофреников рождается после абортов

Риск родов в 11-12 лет куда выше, а в будущем ребенка и усыновить можно.

- В странах, где аборты запрещены, намного ниже материнская смертность, преступность, врожденные болезни. Сейчас гениев меньше. Конечно, их же убивают абортами.

То есть гениев убивают абортами, а о преступниках как-то умолчали :lol: . Да и гениальность развивать надо, вот родится условно гениальный ребенок у маргиналов и всю жизнь страдать будет.

И тут звонок в дверь: пришла Гита. Звала к себе в гости с родителями

А Зита не пришла? Я буду гореть в аду

Тридцать первого мая Алия родила. Сама, без кесарева сечения. Радмила, Наташа, Вася и Никита родились здоровые, крепкие.

:smoke: :smoke: :smoke: :smoke: Епрст, как такой ребенок это смог :facepalm: ? И, кстати, в каком возрасте погибла Алия? И кому достались четверо детей? Ее мать воспитывает? Одна? Отца-сиблингов-бабодедов нет? Да уж......

Анон · 2026-09-27 20:19:34

Анон пишет:

Услышав о своей беременности, Алия испытала душевный подъём, ей овладели радость и интерес. Она любила детей, сама мечтала о детях в будущем. Понимала, что каждый человек нужен, и нельзя ребёнка отправлять на смерть, какие бы ни были обстоятельства. Но её мама была сторонницей абортов, поэтому обязательно отправила бы Алию на аборт. И Алия стала думать, как спасти ребёнка.

Бля, что же оно все такое картонное то, а. Неужели авторы этих шедевров рил думают, что жертва насилия мыслит именно так? Да и сама ситуация криповая до жути. Одинадцатилетний ребёнок, забеременевший от изнасилования четырьмя :smoke: автор не могла выбрать менее ужасающий пример для показа радости материнства, прям обязательно надо было вот это выдать?

Холиварофорум

Объявление

#1 2021-01-16 21:15:01

Душеспасительные чтения

#22301 2026-07-31 14:07:49

Re: Душеспасительные чтения

#22302 2026-07-31 15:23:33

Re: Душеспасительные чтения

#22303 2026-08-02 10:51:58

Re: Душеспасительные чтения

#22304 2026-08-02 11:25:15

Re: Душеспасительные чтения

#22305 2026-08-02 11:37:54

Re: Душеспасительные чтения

#22306 2026-08-02 13:26:07

Re: Душеспасительные чтения

#22307 2026-08-05 19:06:21

Re: Душеспасительные чтения

#22308 2026-08-08 15:25:26

Re: Душеспасительные чтения

#22309 2026-08-08 16:28:05

Re: Душеспасительные чтения

#22310 2026-08-08 17:06:02

Re: Душеспасительные чтения

#22311 2026-08-08 19:29:55

Re: Душеспасительные чтения

#22312 2026-08-11 15:44:49

Re: Душеспасительные чтения

#22313 2026-08-16 10:21:59

Re: Душеспасительные чтения

#22314 2026-08-16 12:21:04

Re: Душеспасительные чтения

#22315 2026-08-17 14:39:59

Re: Душеспасительные чтения

#22316 2026-08-17 23:11:08

Re: Душеспасительные чтения

#22317 2026-08-18 12:06:10

Re: Душеспасительные чтения

#22318 2026-08-18 18:27:49

Re: Душеспасительные чтения

#22319 2026-09-17 13:14:02

Re: Душеспасительные чтения

#22320 2026-09-17 13:17:36

Re: Душеспасительные чтения

#22321 2026-09-27 19:45:22

Re: Душеспасительные чтения

#22322 2026-09-27 19:48:17

Re: Душеспасительные чтения

#22323 2026-09-27 19:55:49

Re: Душеспасительные чтения

#22324 2026-09-27 20:12:20

Re: Душеспасительные чтения

#22325 2026-09-27 20:19:34

Re: Душеспасительные чтения

Подвал форума