Душеспасительные чтения

Анон · 2021-01-16 21:15:01

Рыжих и ехидных читаем? Читаем. Властные кубики читаем? Читаем. Попаданцев читаем? Читаем. Пришло время позаботиться о наших душах и устроить душеспасительные чтения. Тему анон предлагает сделать сборной: и пролайферов (Матушку Абортарию уже зачитали, но у нее есть и конкуренты), и мудроженщин, и книги для девочек/мальчиков с разной степенью ебанцы.

В качестве первого объекта - уже предложенную в теме приема заявок на новые чтения Александру Казакову. Феминистка-пролайферша (нет), защитница нравственности, борцунья с бьюти-практиками, ебанувшая на жертве РПП Валерии Леоньевой (серьезно ебанувшаяся, стихи ей посвящает, тащит к месту и не к месту). https://proza.ru/2020/12/02/684

▼Чтения⬍

▼Творчество анонов⬍

Отредактировано (2022-04-18 19:46:30)

Анон · 2026-05-05 11:18:04

Анончик-чтец Кочетова, продолжение ведь будет?.. :heart:

Анон · 2026-05-05 12:00:37

Анон пишет:

Анончик-чтец Кочетова, продолжение ведь будет?..

Пожалуй, да, могу и продолжить. Главное, чтоб порядок размещения ссылок на читения был не хронологический - чтобы ТЧЖТХ рядышком с "Тлёй" стоял отдельно, а "Монолог" с "Протоколами советских мудрецов" и "Звёздной местью" - отдельно.

Анон · 2026-05-05 17:39:19

Анон пишет:

Главное, чтоб порядок размещения ссылок на читения был не хронологический - чтобы ТЧЖТХ рядышком с "Тлёй" стоял отдельно, а "Монолог" с "Протоколами советских мудрецов" и "Звёздной местью" - отдельно.

Ах да - совсем-таки забыл, что ТЧЖТХ в базе читений уже отделяет от "Монолога" определённая дистанция!

▼Всеволод Кочетов, "Так чего же ты хочешь?". Глава 9.⬍

Чтобы поспеть на работу к восьми часам утра, Феликс вставал ровно в шесть. В
первые дни, когда он только что поступил на завод, Раиса Алексеевна пыталась
вставать раньше его и готовить ему завтрак. Но получалось нескладно: и тому и
другой неудобно. Она спросонья делала все медленнее, чем обычно, толком ничего
не могла сообразить; Феликс спешил, нервничал: на завод опаздывать нельзя, и в
итоге получалось не добро, а взаимное неудовольствие. Он не выдержал, сказал:
— Не вскакивай ты в непривычное для тебя время, мама. Сам управлюсь. А то
получается так, что я злюсь на тебя, а ты злишься на меня за то, что я злюсь на
тебя. И никому этого не надо.

А что, тактика вполне психологически здравая и зрелая - отказ от токсичного угодничества.

Стали приготавливать холодный завтрак с вечера, кипяток наливали в термос, и
так сложился утренний быт молодого инженера Феликса Самарина.
Сын уже сорок минут расхаживал вдоль линии станков под лампами дневного
света, когда из подъезда десятиэтажного дома на одной из небойких московских
улиц выходил отец, садился в «Волгу» и отбывал в свой главк. Ни у сына, ни у отца
претензий друг к другу в связи с тем, что один к месту работы ехал на метро чуть
ли не через весь город, а другой едва за километр — на машине, не было.
Положение, должность, возраст, род и объем деятельности отца — все это Феликс
прекрасно понимал. И вообще, когда он видел таких вот в черных «Волгах», одетых
в не очень уклюже сшитые пальто, будто бы скроенные одной и той же
поднаторевшей рукой, в одинаковых меховых шапках по где-то и кем-то
утвержденному единому образцу и подобию, как было и у его отца, Феликс не
острил, не потешался над немодностью пассажиров черных «Волг».

Прям как в анекдоте про военный парад на Красной площади, оканчивающийся "А вот, товарищ Верховный Главнокомандующий, наш самый мощный род войск - госплановцы! Экономику любой страны обрушат!".

По отцу, по многочисленным товарищам отца он знал, что люди эти через край загружены
большой, трудной, незаметной с улицы работой, без которой государство не может
ни жить, ни успешно развиваться. Все их время, все их здоровье, вся их жизнь
отданы этой работе,

Потому-то и надо на эту работу приодеться поудобнее и попрактичнее, чтобы не тратить ещё больше времени, сил и здоровья на вороханье в "оковах".

и у них нет ни времени, ни желания следить за модами, за тряпочными ветрами, обычно дующими с Запада, который задыхается от перепроизводства ширпотреба и ищет выхода в быстрых переменах мод.

Так ведь о моде-то речь и не идёт - почему советским учреждениям хотя бы концепция чего-то похожего на casual fridays не пришла? Да и теория о кризисах перепроизводства (в марксовом их понимании так уж точно) - уже сама по себе тот ещё кринж.

Смешными Феликсу казались как раз те из них, которые, дабы не прослыть
консерваторами и догматиками, спешили для начала обузить свои широковатые
брюки, позже, через какой-нибудь год-другой, даже вовсе по-стиляжьи или по-
ковбойски расклешить их вниз от колена; которые начинали с пиджачков при
одном разрезике сзади, а доходили и до оснащенных двумя разрезами на боках, не
понимая почему-то, что их отнюдь уже не юношеские массивные зады упрямо
рвались на волю сквозь эти изыски иностранных модельеров и галантерейщиков.
Феликсу нравился его отец. Он был основательный и надежный. Никто не знал,
чтобы Сергей Антропович Самарин когда-то и в чем-то шарахался из стороны в
сторону. Начинались, бывало, отчаянные, лихие перестройки — летели
министерства, на их обломках возникали бесчисленные комитеты, — некоторые из
товарищей отца впадали чуть ли не в панику: что будет, что будет? Отец говорил:
«Конечно, это все не может не отразиться на уровне производства, но оно, это все,
случайно, конвульсивно, оно пройдет, друзья мои, будут найдены нормальные,
органически присущие нашему строю формы работы. Потом поднажмем, мы же
умеем это, и упущенное наверстаем. Зря волнуетесь». Так в конце концов и
получалось. После перестроечных шумих, когда шумихи утихали, люди брались за
работу, и многое-многое наверстывалось, восполнялось и успешно уходило вперед.
Со стороны могло показаться, будто бы у отца Феликса Самарина был такой
компас, который никогда не отклонялся ни на что случайное. Самарин-старший
был человеком спокойным, уравновешенным и вдобавок обладал добрым чувством
юмора.
На заводе с Феликсом об отце не заговаривали. Отец и отец — кто он там такой,
какая разница? Но художника Антонина Свешникова, не только приходившегося
Феликсу родней, а который, как сам он, Феликс, рассказал однажды, даже прожил
несколько лет в семье Феликса, — того время от времени в рабочей среде
поминали.
Феликс, хотя и стал инженером, ничем и никак не отделялся от рабочих и
техников. Он постоянно был в цехе, возле рабочих мест, возле станков, пользовался
общей бытовкой, сам любил постоять у станка или верстака, повникать в тонкости
умного мастерства инструментальщиков. С ним все были запросто, от него не
таились. Он был «свой».
— Слушай, Самарин, — сказал раз в бытовке, переодеваясь после работы, электрик
Шурыгин. — А родственничек-то твой снова по эфиру звучит. Вчера какой-то из
«голосов» — не разобрал, то ли из Лондона, то ли из Мюнхена — возносил его до
небес. Обижен, говорят, властями: в Союз художников не принят,

Вот только в числе не принятых ни в один из таких "уютных загончиков" для творцов был, например, Богомолов, который "Момент истины"/"В августе 44-го" написал: причём это был его личный осознанный выбор - до самого развала СССР демонстративно чураться Союза Писателей, презрительно именуя его "террариумом". А ведь писатель был советее просто некуда.

выставок не имеет. А гений! Один из немногих. Слушаешь так и ушами хлопаешь: правда это
или неправда? Сами-то мы его работ не знаем, не видим. Как судить?
— А верно, — вмешался наладчик станков Олег Егоров. — Ты бы, Феликс
Сергеевич, устроил нам свиданьице с твоим родственничком. Свел бы к нему. Где
он работает — в учреждении каком, в мастерской?
— Ну да, больно надо время терять! — выкрикнул кто-то.
— Именно надо, — возразили ему. — Каждый должен иметь свое собственное
суждение о таких делах, а не с голоса Лондона или Мюнхена.
— Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать? — засмеялись за шкафами.
— Не в этом дело, — сказал Шурыгин. — А в том, что когда сто раз услышишь, то
есть, когда тебе сто раз скажут одно и тоже, то у тебя в башке все отпечатается
так, будто ты это увидел, и из словесной брехни в твоем представлении вырастет в
конце концов то, что ты будешь считать истиной.

Излюбленная техника душеспаса в виде персонажа-резонёра...

Я, к примеру, стихи люблю. Читаю такого поэта, читаю другого, читаю третьего. Хорошие стихи, ну просто
замечательные, за душу берут. А рецензии начнешь читать — их, этих поэтов,
критики чуть ли не матом кроют. И за границей их, оказывается, даже кроют. Мать
честная! Где же правда? А поднимают у нас кого? Того же, кого и за границей
готовы носить на руках. Разве ж это дело? Что-то, мне думается, ребята, здесь не
того.
Разговоры такие затевались нередко. Вопросы литературы, искусства волновали
рабочих, техников, инженеров завода.

Уж не по таким ли книжкам вместо своего личного реального опыта советской жизни формировали своё представление об СССР всякие Гоблачи и некоторые Свидетели Небесного СССР помоложе, вроде Зины-Корзины или Тубуса?

За этими вопросами, казалось бы, такими специфическими, далекими от производства, угадывалась большая политика, слышались отзвуки борьбы двух противоположных друг другу миров.

Вот это-то как раз знак дурной - глубинного нездоровья инфосферы в стране.

Феликс слушал эти разговоры с большим интересом. Кое-что, по его мнению, ребята из
цеха упрощали, кое о чем судили слишком поспешно, но в основе своей они
понимали все правильно, точно, с верным практическим преломлением.
Завод Феликса не был таким заводом, история которого уходила корнями в давние
времена, в девятнадцатый или в восемнадцатый век. Он был построен за несколько
лет до начала Отечественной войны, чтобы как можно скорее и как можно больше
дать Красной Армии самолетов новых конструкций. Потомственных рабочих,
селившихся бы вокруг него целыми династиями, как на старых заводах Урала,
Ленинграда да и самой Москвы, здесь еще не было. Но вместе с тем заводской
коллектив был хорошо слажен и существовал уже три десятка лет, он много сделал
для обороны в годы войны, он обрел свой стиль работы, свою культуру.
Образования менее чем в семь классов на нем, пожалуй, ни у кого не было. А было
то восемь, то девять, а то и все десять. Да в вечерних, да на заочных отделениях
техникумов и вузов сколько училось. Серые малые, конечно, и тут были,
хамоватые, некрасиво ведущие себя, пьющие, болтающиеся по жизни. Такие есть
всюду, даже среди инженеров и кого повыше. Но не они, не серяки, задавали тон
на заводе. Люди думали, спорили, хотели разобраться в проблемах времени.

Вот только настоящих или из кочетовской головы?

Их касалось все, потому что они были подлинными хозяевами жизни, хозяевами страны, творцами ее настоящего и будущего.

Подумать только, а ведь спустя несколько десятков лет среди новых Кочетовых станет популярна теория, что как раз где-то примерно в те же времена, когда писалость ТЧЖТХ, "класс-гегемон" и выпустил бразды из рук, измельчал, омещанился и вообще самоустранился от настоящего участия в жизни страны, не выпинал вовремя "перестроечную бригаду", и всё такое. Вплоть до краснозумерских паст вроде той меметической про людей 30-х - 50-х г. р. как "самые стыдные поколения".

Феликсу нравилась кипучая, деловая заводская атмосфера, дух рабочего товарищества, готовности прийти на помощь друг другу, поддержать один другого, дух суровой справедливости при решении сложных, острых человеческих конфликтов.

И именно такие вот адепты теории "буржуазного перерождения" с этой цитаты и взоржали дружно в голос. По их матчасти, реальные, а не кочетовские советские трудовые коллективы именно тогда, вслед за перерождением партии, и начали охватывать безынициативность, внутренние конкурентные отношения, хатоскрайничество, и прочая пакость.

Феликс никогда не слышал и не видел, чтобы кто-то на заводе сюсюкал, гладил кого-то по головке, но и в обиду рабочий коллектив своих людей не давал. Среди тех, кто окружал его, Феликс чувствовал себя уверенно, надежно, как дома с отцом.

Похоже, читец ТЧЖТХ ошибся - сейчас он сам чётко видит, что (фем)слэшным искоркам "левые" спасюны подвержены не меньше "правых". Подскажите, пожалуйста, уважаемые аноны - у кого из мужских персонажей греческой мифологии были какие-то уж очень особые отношения с отцом? Чтобы знать, в честь кого назвать такой вот комплекс по типу Эдипова или Электры.

Удивительными были на заводе девчонки. Как отличались они от изломанных
кукол-секретарш из иных учреждений, продавщиц из магазинов, из разных
случайных застольных компаний! Здесь они не были лишь существами другого
пола, они были подлинно равноправными с мужчинами. Если подойдешь к такой,
заговоришь с ней, она не начнет крутить перед тобой боками, строить загадочные
гримасы, так или иначе предлагаться в качестве объекта для ухаживания.

Погодите-ка, а как такой обычный "обмен сигналами" с заинтересовавшим мужчиной поражает девушку в правах? Откуда вообще у патриархалища Кочетова такие фемские загоны?

Человек как человек, простой, нормальный, без вошедшего в привычку жеманства, без манерничанья.

Кто что видит, дорогой Всеволод Анисимович - кто что видит.

Даже когда кто-нибудь из них спросит: «Ну как, Феликс Сергеевич,
вы все еще холостой?» — это отнюдь не значит, что ему сейчас вот подсунут
невесту, а просто сочувствуют трудностям его холостяцкой жизни. Да еще добавят:
«Ничего, ничего, не спешите в петлю-то. Погуляйте вволю. Потом времени не
будет». И это, конечно, все шутка. Шутить заводские любят. То тебя будто ни с
того ни с сего увесисто хлопнут по плечу, то без особых церемоний попросят
потесниться за столом во время обеденного перерыва и, почти сидя у тебя на
коленях, добродушно станут похохатывать на тему, что, дескать, в тесноте да не в
обиде, то всей бригадой примутся вышучивать тебя по поводу уж очень
старательно повязанного галстука и свежей белой сорочки. «Не иначе, на
свидание собрался. Должно быть, буфетчица Сонечка приглянулась. То-то она
нашему инженеру лишнюю котлетку подбросила. Чтоб силенок прибыло перед
свиданьицем. Девчонка-то, ой-е-ей, пудиков на шесть. Такую…» И так далее. Смех,
потеха. И если не подчиниться общему духу коллективизма, если не научиться
понимать шутку, сказанную от души, неладно тебе будет.

Не учёл ещё Кочетов, что разные тараканы у людей могут быть. Да и сами шутки могут оказаться объективно сомнительными...

Умей сам отшутиться, но лезь, как это обычно называют, в бутылку. Пропадешь. И сам их всех, шутников этих, возненавидишь, и они начнут рассматривать тебя как полное ничтожество.

Как же мне нравится, что Кочетов преподносит не как "баг", а как "фичу" советской матрицы дурной, токсичный коллективизм... :sacrasm:

Общаясь с заводскими людьми, с отзывчивыми, добрыми заводскими девчатами,
Феликс вспоминал рассказы отца и его друзей о годах войны, о фронте. Перед ним
вставали такие вот, молодые и старые, одетые в те времена в гимнастерки, в
шинели и ватники, мужчины и женщины, и совсем парнишки, совсем девчонки, —
в землянках, в траншеях, в атаках, в походах, и ему до предела ясным становилось,
почему они победили, почему выиграли войну. Если такая вот девчонка в ходе боя
могла вытащить из-под огня на своей совсем не богатырской спине десяток
раненых,

Вспоминаем хрупенькую с виду французскую медсестру Коко из фильма "Базу населяют изгои" и её коллег, которые не только свои прямые служебные обязанности в бою исполняли, но и при этом параллельно ещё и отбивались от противника (часть которого на некоторое время представили собой недавние "свои"). В их случае списать всё на советскую закалку и какую-то там особую идейность не получиться.

если такой паренек мог с ходу броситься на амбразуру дота и собою перекрыть пулевой поток,

Ход в бою на самом деле практически бесполезный. Зато очень красивый, театральный и гираишный. :sacrasm:

то как же иначе? Как не победить?

Напоминать надо, с каким трудом и практически в последний момент Москву отстояли?

Многое становилось понятным Феликсу по мере того, как углублялся он в жизнь завода. Главное, что он
понял, основа всего в стране — это они, беззаветные труженики, а не те путаники
— и от искусства и от хозяйствования, голос которых, к сожалению, часто
слышится чаще и громче, чем голос людей, честно, без шума и треска, делающих
свое трудовое дело.

Ну уж извините, такова одна из ключевых особенностей интеллигенции, что её медийно тупо больше слышно. Плюс, на момент публикации ТЧЖТХ уже 7 лет как успел дебютировать основатель клана фантастов Ивановых, сумевший достаточно грамотно доказать, что даже при самом зрелом коммунизме, при всех марксистских положениях об устранении противоречий между умственным и физическим трудом тогда, всё равно будет оставаться совершенно естественно деление общества на условные "руки" и "голову", с разным уровнем влияния, управленческого кругозора и ответственности за принятые решения, и горе организму, где один орган пытается обойтись без другого, подменить его собой или каким-то магическим образом целиком объединиться с ним - чему пример часть т. н. "заблудших" цивилизаций, инициаторов всех ивановских "звёздных войн".

Если бы заводской голос звучал почаще да погромче, путаникам не было бы такого простора.

Меж тем у "Кочетовых нового века" советский пролетариат в их инфантильной логике оказывается одним из главных козлов отпущения - едва ли не виновнее в развале СССР, чем разложившаяся номенклатура, ибо преступнейшим образом проглядел измену в партаппарате. Однако, как ни странно, разница между "старо-" и "новокочетовской" историческими оценками не столь уж и велика: обе - лишь разные стороны одной медали под названием "накладываемая на рабочий класс вменяемой ему гегемонической ролью особая ответственность за судьбу страны и установка на то, что в его силах - вообще в принципе что-то изменить".

— Ладно, — сказал он в конце этого очередного диспута в бытовке. — Не ручаюсь.
Может быть, родственничек откажется от встречи. Но попробую ее устроить,
поговорю с ним.
Был темный мартовский вечер, слегка морозило, падал снежок. Феликс не спеша
шел от станции метро к своему дому. Обычно ходу здесь было минут семь-восемь, и
он нарочно замедлял шаги, чтобы подышать воздухом, который уже нес в себе
запахи весны.
Заблямкал колокол церковки на углу его улицы, распахнулась церковная дверь, и
из нее вместе с клубами дымного парного воздуха, пахнувшего свечами, ладаном и
потом, повалила толпа богомольцев и богомолок. Кончилась вечерняя служба.
Феликс разглядывал старушек, преградивших ему путь, шаркающих старичков.
Внезапно чья-то рука коснулась его руки.
— Это вы? Удивительно! — Перед ним стояла зеленоглазая Ия. — Неужели тоже
были в церкви?
— А как же! Это же наша придворная церквуха. Перед сном бью поклоны.
— Шутите. А я и в самом деле там была. — Она указала перчаткой на распахнутую
дверь.
— На какой же предмет? Дабы отрешиться от действительности? — Феликс
вспомнил иконы на стене ее комнаты.
— Нет, напротив… Чего мы тут стоим, мешаем движению. Может быть, пройдемся?
У вас есть время?
— Некоторое.
— Ах, да, я должна бы не забывать: вы рано встаете. Ну, несколько минуток. — Они
завернули за угол. — Да, так я говорю, — продолжала Ия, — совсем, говорю,
напротив. Не для отрешения от действительности хочется зайти сюда иной раз, а
чтобы лучше понять ее, действительность. Почему, зачем идут люди в церковь?
Неужели в наше время, время такого развития наук, можно всерьез верить в бога,
в некое высшее начало? Да еще и в такое, по образу и подобию которого создан
человек. С ногами, руками, с бородой, в кем-то сшитых одеждах. Прихожу вот сюда
и что вижу? Бьют перед, иконами поклоны, истово осеняют себя крестом, шепчут
слова молитв.

Читец-то думал, что у Ии поощряемая начальством ультраматериалистическая картина мира, наоборот, поплыла.

— Все?
— Конечно, не все. Иные просто стоят, как овцы, без всякой мысли в глазах.

Она у нас что - какой-то Невзоров, санаевский Мартин или Шатаницкий из "Пирамиды" без Y-хромосомы?

Они шли и шли, шли по набережной реки Москвы, мимо Кремлевской стены, по
Каменному мосту— и оказались в конце концов перед воротами того дома, в
котором, как запомнилось Феликсу, жила Ия.
— По чашечке кофе? — предложила она. — Он не был вам тогда очень противным?
Я же придумала, что умею его как-то особенно готовить. Еще и по-турецки. А
делаю, как и все: тяп-ляп, и готово.
— Значит, солгали? А утверждали, что всегда говорите только правду, потому что
лгать хлопотно.
— А разве не хлопотно? Вот теперь я должна крутиться, объяснять вам, почему
тогда сделала так, зачем прихвастнула. Выдумаю чушь, вы ей все равно не
поверите… А в общем-то и это я солгала: что никогда не лгу. Бывает, что не
солгать просто нельзя. Кстати, все искусство — тоже ведь ложь. Но хорошо,
красиво преподнесенная.
— Что вы, что вы, Ия! — запротестовал Феликс. — Это уж совсем…
— Абсолютно точно — ложь. Хотя все жрецы искусства очень громко выражают
свою верноподданность правде, но изо всех сил клеймят именно ее, правду.
«Фотография!» — кричат они в таком случае. Ну, а что может быть правдивее
фотографии?

За различные техники постановки у фотографов она, видно, не в курсе.

Нет, тут дело темное, и трудно понять, почему в одних случаях
заведомую ложь называют правдой, а в других подлинную правду объявляют
ложью. Так как же насчет кофе?
Они зашли во двор, поднялись по лестнице, в руках Ии зазвенели ключи. Снова
была эта неуютная, угрюмая комната со столом и стульями, у которых ножовкой
укоротили ножки, с провалившейся до пола тахтой. Только на этот раз Феликс
более внимательно всмотрелся в иконы Ии, пока она готовила кофе. Одна из икон,
большая, почерневшая, старая, была поделена ее мастером на несколько клеток, в
каждой из которых мастер разрабатывал особый сюжет. Кого-то жгли, пытали,
возносили на небо.
— Что-то вроде чистилища, — сказала Ия, видя, что Феликс засмотрелся на
икону. — Подарил мне один поклонник… Он сказал, что я принадлежу к такому
типу женщин, — продолжала она, защелкивая дверь комнаты на французский
замок, — которые должны обретаться в мире нездешнем — в скитах и
монастырских кельях, среди икон и лампад.
— И что ваши пальцы должны пахнуть ладаном?
— Примерно. Вам сколько кусков сахара?
— Сам положу, спасибо.
— Боитесь моих пальцев? Не любите запаха ладана? — Она с вызовом положила
свою руку на его руку и смотрела прямо в его глаза с усмешливой смелостью. —
Вы, может быть, святой?
— Да, святой, — не без резкости ответил Феликс, раздражаясь от того, что
незримый, но отчетливый верх над ним берет в разговоре эта излишне смелая
особа.
— Святой! Как чудесно! — сказала она. — И вы навсегда отрешились от грешного
мира?
— Ни от чего я не отрешался. Просто звук защелкиваемого замка я принимаю за
то, что оно и есть на деле, — за знак того, что дверь заперта, а не как сигнал
сбрасывать верхнее и исподнее. — Феликс не узнавал себя — он явно хамил.
— Слушайте, — Ия сняла свою руку с его руки, — а вы мне нравитесь все больше. Я
очень хотела встретиться со святым, но на моем пути попа дались только
грешники.

Ох уж эти артефакты скана...

А грешники так заурядны, так стандартны, будто вырабатываются на
конвейере. Заранее знаешь, что и как каждый из них сделает, что скажет, как
поведет себя, как будет на то или иное реагировать. Святые же, хотя их и малевали
по строгим канонам соответствующих икономазных школ и весьма по виду
единообразны, в сущности своей непознаваемы. Что такой скажет, как поступит —
никогда не угадаешь, нет.

Подозрения, что Кочетов - проторуссопартиец от искусства, пробовавший счесть коммунизм и русско-православную духовность, всё укрепляются и укрепляются.

А я вам какой кажусь — грешной, безгрешной? Понятной, непонятной?
— Грехов ваших не знаю. Но что касается непонятности, то не очень-то вы
понятны. Скорее, просто непонятны. Если, конечно, и это все вы не играете.
Сейчас многие начитались разного алогичного, потустороннего и осваивают стиль
жизни не столько земной, сколько надземный. «Друг мой, — декламируют, — я
очень и очень болен». Больным сейчас быть моднее и интеллектуальней, чем
здоровым. При том формулируется это так: «Тот, кто постоянно ясен, тот, по-
моему, просто глуп». Для замутнения разума годятся, как видите, строки даже тех
поэтов, которых диспутанты терпеть не могут. Все годится.

Что-то климовское проскользнуло...

От одного я слышал и такое высказывание: «Обратите внимание, какие у нас девушки в последние годы
стали пикантные, изящные и привлекательные. Тоже последствие ликвидации
культа личности. Тогда они ели слишком много картошки: ничего другого не было
— и злоупотребляли физкультурой».

:facepalm:

— Позвольте, позвольте! — Ия встала из-за стола. — Кто же вам та кое сказал?
— Один парнишка. Имеет ли это значение?
— Имеет! — Ия поспешно рылась в бумагах, набросанных на подоконнике. —
Вот! — Она выхватила из пачки газету, развернула ее, стала ли стать страницы. —
Слушайте… Я перевожу с французского. Слушайте! «Не даром же в Германии
говорят о „медхенвундер“ — немецком „девичьем чуде“, которое приятно изменило
внешность девушки. Она все меньше по ходит на мускулистую валькирию, которую
так ценили нацисты и сходство с которой объяснялось злоупотреблением
картофелем и спортом».

Ээээм-м-мм... Может, не только гении, но и долбоёбы тоже мыслят одинаково? :think:

Это статья французского журналиста о неонацизме в ФРГ.
Как вам она нравится? То, что говорят о немках, ваш парнишка приложил к нашим
девчонкам, да еще и культ личности приплел. Кто он такой? Может быть, я его
знаю?
— Неважно, кто, и не думаю, что он вам известен. — Феликс уклонился от ответа. В
мыслях перед ним возникло постоянно ухмыляющееся лицо того белобрысика, с
которым Феликс учился в школе, — веснушчатое круглое лицо Генки Зародова.
Папенькин и маменькин сынок этот все еще учится и учится, переходя из одного
московского института в другой. Благо, папаша с мамашей против затянувшегося
его студенчества, очевидно, ничего не имеют. Папаша — кандидат каких-то наук,
доцент, имеет множество полезных знакомых, и те выставленного из одного
института его сыночка непременно через некоторое время внедряют в другой.
Феликс не видел смысла в том, чтобы рассказывать Ие о недоучке, выболтавшем
ему эту чушь о вреде картошки и физкультуры для девиц.

Интересно, сколько ещё "одноразовых" соломенных чучел ещё пройдёт по этому параду?

Тем более, что Феликсу важнее было другое. Его поразило волнение Ии, ее негодование по поводу такого
высказывания. Это было у нее уже не потусторонним, не заиконным, а самым что
ни на есть здешним, земным. Ия искренне негодовала, искренне возмущалась.
Феликс смотрел на нее и думал: «Какая же она на самом деле?»
— А это можно понять, лишь узнав всю мою жизнь, — оказала она с усмешкой. —
По отдельным деталям вы ничего не определите, дорогой товарищ инженер.
— Вы читаете мысли на расстоянии? Телепатия? — Феликс уди вился.
— У святых их мысли на лице. Читаю по вашему лицу. Сопоставив, как вам
кажется, несопоставимое, вы в раздумье: какая же она на самом деле, эта
экстравагантная женщина? Неправда? Не так?
— Так. Правда.
— Что ж, будет время, и особенно желание, все узнаете. А сейчас давайте-ка я вас
провожу до ворот. Я совсем не хочу, чтобы вы завтра проспали, опоздали бы на
завод, прокляли меня и на том бы наше колючее знакомство окончилось.
Они попрощались у ворот. Феликс долго ловил такси и домой явился так поздно,
как давно уже не бывало. Встретила его Раиса Алексеевна.
— Папа тоже не спит, — сказала она. — Ну что же это такое, Фелька! — совсем как
в детстве принялась она его упрекать. — Ты же знаешь, мы волнуемся. Где тебя
носит? Был с Нонной, все было хорошо, спокойно. Начинаются эти холостяцкие
блуждания. Не жилось ему с такой чудес ной девочкой. Мучаешь ты нас. Думали,
взрослым стал. А ты еще мальчишка…
Он ел холодную котлету, улыбался. Действительно, все как в детстве. По-прежнему
родители не спят, ждут его среди ночи, волнуются. До каких же это будет пор?
Всегда, что ли?
— Хорошие вы у меня ребята, — сказал он, отпивая чай из стакана. — Вы мне
вполне подходите, хотя в молодости и злоупотребляли картошкой и напрасно так
рьяно занимались физкультурой. Да, скажи, пожалуйста, кто они такие, родители
того Генки Зародова, с которым я учился в школе? Ты же знаешь их. Мне это было
ни к чему, не выяснял.
— Зародовы-то? Она… Ну что тебе сказать? Ничего особенного. Всегда о нарядах
хлопотала, и все они у нее были как на корове седло. Дорогие, шикарные, а не по
ней, поэтому и без эффекта. А он… Он, говорят, голова. Но словом «голова», как
наш отец считает, еще не все сказано.
И та голова — тоже ведь голова, которая к тому только и предназначена, чтобы
человеку было на чем носить шапку. Какова голова у Зародова, не знаю. У отца
завтра спросишь. Сейчас его лучше не беспокой. А зачем это тебе понадобилось?
Не у них ли был?
— Да нет, просто разговор шел о Генке, ну и вспомнили — а кто его родители,
отчего он такой, болтающийся и болтающий.
— Это совсем другое дело, Феликс. Родители — одно, дети часто очень не похожи
на родителей.

Но в том-то и хитрое авторское умолчание, что случай здесь явно не тот.

Феликс отправился спать, но еще долго ворочался, не мог уснуть. Все думал об Ие:
кто же она на самом деле; думал он и о Генке: почему сказанное о западных
немцах, о нацистах Генка перенес на советскую почву? Болтовня ради красного
словца или же водится тот с кем-то таким, кто вот так сто раз говорит одно и то же,
повторяет и повторяет злобное, клеветническое, чтобы слушающему человеку
показалось, что он уже и сам это видит и что это так и есть на самом деле?

Анон · 2026-05-05 19:03:48

Анон пишет:

образы Севазмиу, которая в девичесстве - Гринберг

Вроде вполне немецко-скандинавская фамилия, разве нет?

Анон · 2026-05-05 19:06:04

Анон пишет:

но такой нюанс - их вроде ввели в действие уже после смерти Ларошжаклена(а он погиб в конце января 1794 года).
И вроде да, лесорубов там не было.

Чудинова не очень вникает в матчасть, даже я, не знающий в деталях о французской революции нашел кое-что. Если ты пишешь вроде бы исторический сеттинг, упоминая реальных персон и реальные события - то надо как-то сопоставить одно с другим, но мадам Чудиновой главное свои излюбленные идейки продавить

Анон · 2026-05-05 19:07:30

Анон пишет:

с Запада, который задыхается от перепроизводства ширпотреба и ищет выхода в быстрых переменах мод.

Зелен виноград, ага.

Анон пишет:

Каждый должен иметь свое собственное суждение о таких делах, а не с голоса Лондона или Мюнхена

или Москвы... ах нет, конечно, это другое.

Анон пишет:

Хорошие стихи, ну просто замечательные, за душу берут. А рецензии начнешь читать — их, этих поэтов, критики чуть ли не матом кроют. И за границей их, оказывается, даже кроют. Мать честная! Где же правда?

Есть вещи более элитарные, а есть - более массовые.
Но виновата во всём, конечно же, клятая заграница :dontknow:

Анон пишет:

Погодите-ка, а как такой обычный "обмен сигналами" с заинтересовавшим мужчиной поражает девушку в правах? Откуда вообще у патриархалища Кочетова такие фемские загоны?

Старая фишка советской литературы, ещё у Островского была. Флирт, кокетство - это всё буржуазное, тру-коммунисты даже трахаются исключительно из чувства товарищества!

Анон · 2026-05-05 20:15:04

▼Е.Чудинова "Лилея", глава 32⬍

Нелли, Ан Анку, Ларошжаклен с пленником возвращаются к замку, только вот незадача - ров затопило и героям пришлось прям плыть несколько метров. Подходят к стене и поднимаются по той же веревке

Подниматься, опираясь в неровную стену, оказалось не так страшно, как казалось, хотя этого-то как раз ей прежде проделывать не доводилось. Одно худо, Нелли успела десять раз пообещать себе, что в другой раз для подобных прогулок разживется непременно мужским нарядом. Уж пусть кто хочет думает о ней что угодно, а вот ей скучно думать все время о собственных своих ногах: кто и до какого предела их мог увидать.

Аххх, а в облегающих штанах все мускулы и жир будут видеть . А разве в этой же книге не было что переодеваться в одежду другого пола - грех? Впрочем Нелли в первой части уже переодевалась в мальчишку, ей не прывыкать.

Герои затаскивают плененного синего вверх ногами, вверху их ждет БЛ ,который уже было начал бить тревогу - ведь Нелли пропала.

- Ну вот, теперь и дорогого гостя можно затаскивать, - Ларошжаклен, в свой черед, оказался на балконе. - Я и не признал сперва, что это Вы, Белый Лис. Из чего в замке тревога?
- Из ничего, - необязательно ответствовал Неллин свекор. - От Вас не ждал я такой дурости, Анри.
- Вы правы, меня укоряя, я виноват, - Ларошжаклен потупил голову. - Меня не извиняет ни в коей мере то, что такой прекрасной даме, как Элен де Роскоф, трудно не тщится угодить. Я не вправе был зряшно подвергать ее даже тени опасности.
- Да наплевать на опасность! - положительно, в такой ярости Нелли еще никогда не видала господина де Роскофа. - Взрослая женщина, хочет рисковать - ее дело.
- Чем же Вы рассержены тогда, батюшка? - робко вмешалась Нелли.
- Я? Рассержен? - свирепо переспросил господин де Роскоф. - Право слово, с чего бы мне быть рассерженным?

Вот и поговорили . Но как я понял - затею со взятием пленного он тоже не одобряет.

Наконец через дыру в камне Нелли услыхала, что Ларошжаклен с чем-то возится снаружи, на балконе.
Она не сдержала смеху: синий-то, оказывается, подымался вниз головою! Ну, так ему и надо, еще мало.
Однако ж самому синему мало явственно не показалось. Когда Ан Анку содрал, наконец, попону с его головы, вид офицера показался ужасен: лицо побагровело как бурак, глаза налилися кровью словно переспелая клюква. Сей оживший натюрморт пытался удержаться на своих ногах, но качался ровно пьяный. Не слишком к тому снисходя, Ларошжаклен с Ан Анку повлекли куда-то пленного.

:facepalm: Вы долбанулись? Хотя бы привязали его за подмышки или что? Или Ларошжаклен опять наклюкался, клянусь, многие его поступки и слова сложно сочетаются с чистой головой. А если бы пленник был слабого здоровья, умер бы от такого отношения, а потом внизу бы просекли что случилось с сотоварищем и вам бы не поздоровалось :dontknow: ? Ведь неизвестно - реально ли они хотят штурмовать замок или ждут какого-то приказа.

Это был вовсе небольшой внутренний садик, с выходящей на него галерейкою. Несколько кустов полуодичавших роз не слишком сочетались с какой-то разновидностью хвойных деревцев, превращенных неумелыми ножницами в два шара и две пирамидки. Верно не слишком-то богато жили владельцы замка Керуэз

Этот замок несколько месяцев назад храбро защищали мальчишки-внуки хозяйки, а Нелли думает о богатстве хозяев :girly:

Подходит Параша и рассказывает что стреслось

. - Я ж всех и подняла зря, а чего прикажешь делать? Хотела к тебе зайти под утро, платье уж давно почистить пора, а тут, благо, и утюг на кухне нашелся. А дверь-то изнутри на задвижке. Что делать, будить тебя жаль, а другого времени нету: раненый-то только уснул. Вспомнила, что окно до земли низко. Через подоконник влезла, гляжу - тебя нету! Ну и куда тебе ночью было через окно из запертой-то горницы отлучаться? Да вещи все раскиданы. Отец-то Модест первым так и порешил, что беспременно тебя санкюлоты окаянные украли.
- И отец Модест про эту ерунду знает? - голос Нелли упал.
- Так все знают, - все еще в сердцах ответила Параша. - Барин Росков всех по тревоге-то поднял, все ни свет ни заря на ногах. Только сейчас отбой дали. Ходи вот теперь в неглаженом, мне уж теперь недосуг.

Правильно, Параша, хочет - пусть сама погладит платье (кстати, их вещи остались в парижской гостинице, кое-что дала Рыжулька (ведь одежда быстро портится в лесах-полях), но все же неясно - зеркальце у Нелли есть, расческа тоже - в платье попрятала перед тем всеми парижскими злоключениями :think: ? Или свекор дал денег и в городке купила нужное? Неясно).

....Нелли стянула через голову не дождавшееся чистки платье, которое сидело без корсета мешок-мешком. Одно хорошо, для Анри и лучше почаще видеть ее эдакой чумичкою.

:smoke: Она прям на улице стянула платье а под ним что??? Если корсета нет - одна нижняя юбка и панталоны?
Кстати, насчет Ларошжаклена, это так не работает. Или ты надумала напугать его своими сиськами :lol: ?

«Не так-то просто идти рядом со святым».
Руки Нелли замерли, коснувшись лент чепца. Слова монаха Жоффруа из ее сновидения! Уж коли монаху, праведному и немирскому человеку, трудно было исповедовать короля Людовика, что ж дивиться тому, что грезы о нем смутили ее - сумасбродную и грешную Елену Роскову? Нет, не душа ее, словно до сих пор озаренная странным волшебным светом, смущена, но потревожено бренное одеяние этой души - человеческий ее нрав. Отсюда и не нужные вовсе никому приключения минувшей ночи. Не странно и то, что вовсе не торопится она рассказывать о своем сне подругам, от коих сроду не имела тайн. Она расскажет, но после, когда придет в согласие сама с собою.

Нелли опять упала в транс. И тут приходит Катя, намекая на некое жуткое действие с пленным синим

- Ну что, давно не видала, как у злодеев душеньку-живу потрошат? - вместе приветствия спросила она. Ланиты молодой цыганки полыхали румянцем.

Кстати, кому интересно - она цыганка наполовину, отец - цыганский барон, мать - русская, изменила мужу с этим самым бароном, за что он ее убил и с собой порешил. Катю все считали сироткой, но позже она встретилась с отцом и ее слова о том что ее сын - барон (при живом муже) - явный намек на то что звание передалось по женской линии - от ее отца к внуку от дочери.

Девицы идут на допрос

Народу в верхнем зале донжона собралось не так и много: двое шуанов из крестьян, коих Нелли еще не запомнила по именам (оба, словно и не сторожили пленника, преспокойно перебирали свои четки - только у того, что моложе четки были деревянными, а у старшего из белых стекляшек), были Анри де Ларошжаклен, Ан Анку, да юный норманн Жан де Сентвиль. Господина де Роскофа еще не было, а отец Модест вошел следом за Катей и Нелли.

...Стыдно и как-то глупо признаваться в том, что тебя-де, мол, для чего-то выбрал святой король. Получше, что ли, не мог сыскать? Между тем кому, как ни отцу Модесту о том и надобно поведать. Нет, язык не поворачивается....

:facepalm: По идее православному священнику не стоит рассказывать что тебя о чем-то просит католический святой. Отец Модест лояльный, но все же...Лучше Морскому Кюре скажи.

Пленник беспокойно озирался по сторонам. Лицо его уж перестало быть багрово, но где ж все-таки встречалося оно ей ране?
- На дорогах военных немало перекрестков, - в залу ступил господин де Роскоф. - Вот мы и повстречалися вновь, молодой человек, хоть и дал бы я немало, чтоб сей встречи не случилось. Слишком уж горестно зреть, сколь быстрые перемены успели случиться в столь недолгий срок.
Теперь и Нелли вспомнила: сей санкюлот был парламентером от синих в день, когда она составила знакомство со своим свекром. Вне сомнения, он!
Молодой синий офицер кинул исподлобья взгляд на вошедшего. Видно было, что он-то признал господина де Роскофа тут же.

:bang: ОПЯТЬ РОЯЛИЩЕ В КУСТАХ, Я УЖЕ ЗАДОЛБАЛСЯ ИХ СЧИТАТЬ!!! Этот рандомно украденный синий - тот самый пленник, который приносил инфу о выкупе за Романа.

- Вот, Монсеньор, что снял я с тела его сотоварища, - Ан Анку протянул господину де Роскофу несколько сложенных в осьмушку листов бумаги. - Сие письмо долженствовало быть направлену в Вавилон. Мы с принцем Ларошжакленом порешили, что Вам допрежь всего надобно оное прочесть.
Господин де Роскоф на ходу развернул бумаги и уткнулся в них прежде, чем выбрал себе скамью, чтоб сесть. Анри де Ларошжаклен сделал невольно знак рукою, призывающий всех собравшихся к тишине. Оная установилась не сразу, однако ж постепенно всеобщее вниманье оборотилось на погруженного в чтенье старого дворянина.
Глядел на него и пленник, в чьем взоре странным образом, как приметила Нелли, мешались ярость и стыд. Затем он, единственный, потупил взор, уставясь на собственные сапоги.
Но каково ж господину де Роскофу читать планы злодейств, каковыми похвалялся всего несколько часов тому в палатке под дождем отвратительный санкюлот? Хотя бы он знает наперед, что уж им не сбыться, и то легче.
- Вот, Ваше Преподобие, еще один экспонат в Черную вифлиофику, - де Роскоф протянул бумаги отцу Модесту. - Сдается мне, он претендует занять в оной видное место.
Лицо свекра было бесстрастно.
Теперь в чтение погрузился уже священник, а собравшиеся продолжали странным образом сохранять молчание. Сумрачные тени скользили по лицу отца Модеста, странным образом его старя.

Эта же та бумага на которой был план действий республиканцев в Бретани? А хотят добавить в коллекцию, где она буде соседствовать с кремами из абортированных младенцев

Пришел Иеремия - тот самый колдун-рептилоид

- Чем же он станет магнетизировать-то? - не удержавшись, шепнула она Кате.
- А увидишь, - цыганка жестко улыбнулась.
- Надобно прознать ближние планы их военного подразделенья, - по-русски обратился к Иеремии отец Модест. - Ну и все, что около, разберешься сам.
Юноша кратко кивнул, приближаясь к пленному. Тот, в очевидной испуге воззрившись на него, попятился было назад, когда б ни старший из крестьян. Отложивши четки, шуан сильною рукою удержал синего офицера за плечо.
Иеремия, извлекши из кармана простой сыромятный ремешок, зачем-то стянул себе лоб повязкою - как делают обыкновенно кузнецы или пекари, чтоб не мешались волоса. Быть может, чуть туже, чем они. Отчего-то сие простое и безобидное, хоть и не слишком понятное действие, пленника вконец напугало. Теперь уж обоим стражам приходилось препятствовать несомненному его намеренью помчаться без оглядки прочь.
- Эй, уберите его!! Вы не смеете… Не отдавайте меня этому… этому! - В глазах синего плескался теперь панический ужас. Он вырывался и дрожал всем телом.
- Первое, дознайся, чего он боится, - распорядился отец Модест. - Вроде только что был больше храбр.
Иеремия знаком велел шуанам выпустить пленника, но, едва лишь тот изготовился бежать, с силою хлопнул в ладоши. Синий невольно взглянул на юношу… и тут же застыл на месте как вкопанный. Взор его словно разом приклеился к юному магнетизеру как муха к медовой липучке.
Словно завороженная самое, Нелли наблюдала, затаивши дыхание, как тонкий и гибкий будто змея Иеремия поднял обе руки, с силою сжал в ладонях лицо врага и повертел туда-сюда, словно черепная коробка его была полою, а глаза были щелями, позволяющими в оную заглянуть, а он лишь выбирал, как удобней приладиться.

:smoke: :smoke: :smoke: Что это за ДИЧЬ? Мы становимся свидетелями явного чернокнижного ритуала под кураторством православного священника.

Можно подумать, что санкюлот вдруг сделался пьян. Однако ж и господин де Роскоф и отец Модест слушали его бредни весьма внимательно.
- Просвещенный человек не верит ни в какое колдовство, - продолжал трепещущим голосом синий. - Я и не верю… Но дворянам нонче служат колдуны, готов спорить! Я своими руками держал золото, полученное от Белого Лиса. Настоящее золото, высокой пробы! Прямо в глазах наших оно превратилося в гнилушки! Мы сбили все крышки впопыхах, и в каждом бочонке оказывалось золото! А как мы успокоились, что обманным был один только бочонок, оно тож начало таять в черную труху… Все, как нянька сказывала…И попам служат колдуны, не только дворянам! Вон он, колдун, черный, страшный, он, поди, в змею превращается, я как увидал так и понял! Может он и есть черт, я не верю в чертей! Просвещенный человек не верит в чертей, только пусть его от меня уберут!
- Не диво, все безбожники таковы, стоит лишь поскрести, - хмуро промолвил господин де Роскоф. - Пусть скажет, что знает о мальчике.

Безбожники, в первую очередь, не верили бы в Бога или в существование Дьявола, а здесь неверие в "народное христианство" с массой языческих наслоений O_o

- Где мальчик, где тот, кого почитают внуком Белого Лиса? - по-русски спросил Иеремию отец Модест.
Странно, как странно, Иеремия ничего вслух по-прежнему не спрашивал! Только вертел голову синего, погружаясь взглядом в его глаза.

- Дорого б мы дали прознать, кто посмел похитить щенка, - синий, казалось, успокоился. - Вить то не были шуаны, нето старик знал бы, что мальчишки у нас нет. Кто ж, кроме шуанов, мог перебить охрану? Уж и не знаю, скольких там положили, меня при том не было. Без толку, все концы в воду. Кто его похитил, да где укрыл? Шуаны б спрятали в лесах, да кто ж, кроме шуанов, знает здешние леса?

Вряд ли синий знает русский язык, значит Иеремия выступает транслятором мысли, в то же время гипнотизируя чувака и заставляя его отвечать на вопросы :smoke: . ЧТО ЗА ДИЧЬ???

Выходит что синий еще и не знает где Роман, судя по всему - его похитили или он убежал.

- Скорым маршем в Карнак, да еще надобно успеть сгрузить пороху на здешние острова.
- Зачем? - единовременно произнесли на различных языках господин де Роскоф и отец Модест.
- На островах… много тайных прибежищ… Не хуже, чем в лесах… - отвечал синий, продолжая пребывать в оцепенении воли. - На всех пороху не достанет, но хоть про некоторые известно наверное. Сыскать ходы нельзя, но вить можно их завалить камнями, коли наделать взрывов.
- Глупости…Порох бессилен перед нашими скалами. - Чело господина де Роскофа, казалось, на глазах бороздили новые морщины. - Ну так изобретут нечто покрепче пороха. Вить и наука может сбиться с пути. Внятно ли нам, что из того следует?
- По-крайности то, Белый Лис, что некогда синим нас осаждать, - не без робости вмешался юный Жан де Сентвиль.
- Да, сия беда отступает, дабы дать дорогу новой, быть может худшей, - угрюмо ответил господин де Роскоф.

Осаждать их не будут, а просто поставили лагерь в ожидании приказа, где Роман - ХЗ, да еще и тянут время с этой мнимой осадой O_o

Анон · 2026-05-05 20:20:13

Анон пишет:

Сочинение на тему "Если бы я была министром образования"

Это даже покруче, чем "отменить все уроки и взорвать школу" XD Такая шизофазия, конь, стол, аптека, двадцать пятый кадр.

Анон пишет:

Илья Шугаев в книге "Как сохранить семью"

Я даже нашёл. Потому что девочки "скороспелее" мальчиков, лучше учатся и угнетают бедняг, считают их тупыми и ленивыми, а потом не хотят с ними в православный брак, где муж — главный. И коктеливое

сейчас достаточно просто ввести классы мальчиков и классы девочек, в которых программы будут несколько различаться

Больше домоводства, меньше физики и математики.

Там нажористый кандидат на чтения. Я пробежался глазами, он ещё сокрушается, что матери-одиночки за пособия приходят, не пряча глаз от стыда, что они одиночки. Эта воз-му-ти-тель-но!11

Анон пишет:

Например, автобиографический роман еврейского писателя Николая Островского «Как закалялась сталь».

Аж перечитать захотелось. Анон в юности пробовал, но не дочитал.

▼Скрытый текст⬍

Анон пишет:

Где предлагается искать людей, способных преподавать робототехнику и согласных это делать за зарплату школьного учителя?

А об этом подумают экономисты (с), как и обо всех ахуительных инициативах.

Анон пишет:

Отдельно меня порадовали заготовки на зиму — такой важный навык, без него ну вообще никуда.

Потому что им увлекаются сами кумушки. У них посреди визгов и трясок можно узнать, выбрать соковарку, старализвать банки и тд.

Отредактировано (2026-05-05 20:31:06)

Анон · 2026-05-05 22:32:15

Следующая глава - просто много религиозных бесед, не имеющих прямого влияния на сюжет.
Можно пропустить.
Спойлерю - Нелли решит забрать мощи святого Людовика в Россию

▼Е.Чудинова "Лилея", глава 33⬍

Нелли приходит в часовню замка

Нелли преклонила в дверях колени. Она и сама не знала, отчего выскользнула вдруг из донжона, словно не в интерес ей стали новые напасти, подошедшие, судя по всему, близко.
- Ты меня звал, святой король? - негромко спросила она.
Часовня отвечала тишиною, невнятно было даже то, мнится ли ей лилейное благоуханье. Нелли поднялась и прошла поближе к мощам.
- Ты попал в плен вместе со своею орифламмой, - продолжила Нелли. - Я помню, что тебя бросили в узилище, тебе грозили пытками. Но о том, что молитвослов твой уцелел при тебе, мне рассказывал свекор....
....И все же отступников было немного, совсем немного. И все же Дамьетта не сдалась. Но что ж было дале, последний крестоносец?
Тишина безмолвствовала. Король не хотел не являться, не сниться Нелли. За что ж он так сердит? Ну да ясно, впрочем, за что.

Елена вздохнула и принялась молиться, вновь пожалевши мимоходом, что нет у ней четок с бусинками, какие здесь привыкла она видеть у католиков. Отчего-то хотелось ей, давно уж хотелось, обзавестись даже не такими красивыми четками, как у Анри де Ларошжаклена - из розовых жемчужин, забранных в светлое золото, а самыми простыми, крестьянскими, вырезанными из грушевого дерева.

Нелли понравилась красивая католическая штучка :drama: и она опять дрочит на католичество :lolipop: - точнее на красивую форму, а не на смысл - ей-то явно больше по душе атрибутика и отдельные (европейские!) элементы чем догматика и принципы (не столь далекие от православия, но вряд ли интересующие Нелличку).

И да, Нелли, если хочешь четки - ты, по православным правилам, должна попросить разрешения у духовника, так как в православии это монашеская практика :please: . Хотя, номинально, можешь попросить у Ларошжаклена его красивый розарий, ведь все равно основной принцип молитвы на нем тот же самый, но опять же - это католическая штука, Нелли, как бы ты не хотела усидеть на двух стульях .

Далее Нелли тупо пересказывает мощам все детали биографии Людовика, которые ей поведал БЛ. Пришли отец Модест и БЛ. Свекор сокрушается так как синие планируют взорвать те скалы, в которых белые хотели спрятать мощи.

- Самое чудовищное в сем прожекте то, до чего, ласкался я надеждою, не дойдет на сей раз, - ответствовал господин де Роскоф. - Уж знал род людской и эдакие злонамеренья, однако ж случаи оных можно перечесть по пальцам. Тому, кто посвятил себя гиштории, не в диковину злодеяния противу того творения Божия, что зовется Человек. Но Божье творенье, именуемое Натурою, много реже делается целью разрушительных сил. Вырубать леса, отравлять землю, взрывать скалы… Каждый день удостоверяюсь я в том, что дела круглоголовых в Англии были забавами малых ребятишек в сравненьи с нашей катастрофой! Нещасные французы - им негде укрыть своего святого короля! Нещасный святой король - ему нет боле прибежища на французской земле!

О, пинок в сторону британских республиканцев 17 века

- Так как намерены Вы теперь поступить со святыми мощами? - отец Модест глядел мимо собеседника - на алтарь.
- Не знаю, - господин де Роскоф понурил голову в несвойственом ему выражении отчаянья.
Горькие слова свекра набатом отзывались в душе Нелли. Нещасная Франция! Святому королю нет больше места в его дому…В его дому… В его дому…Господи помилуй, неужто наконец удалось ей понять, чего святой король от нее добивается?!

- Отче, а для нас, православных, святой король Людовик свят?
- Хотел бы я, чтоб сие было так, Нелли, - отец Модест, казалось, удивился ее вопросу. - Однако ж отслужить ему Литургии я бы не смог. Что самое обидное, догматические отступления Запада в годы его жизни только-только начинались, их несказанно легко было еще разрешить. По чести мы могли бы ему молиться. Но есть послушание Церковное, коему мы обязаны следовать.

Святой Людовик родился через 60 лет после Великого Раскола O_o , когда православные с католиками уже основательно расплевались. Основной догмат (филиокве) в те годы уже был утвержден. Да, догматы о чистилище, зачатии и успении Марии, о Папе и т.д. - более поздние плоды, но отец Модест частично прав - да, можно было вернуть все обратно и объединить церковь. Но случилось что случилось и хз что было бы если было по-иному .
Странновато видеть православного священника с такими взглядами, да и еще в 18 веке .

И еще один момент - Нелли не знает является ли Людовик общим святым или нет, но при этом в начале книги она просит Филиппа благословить Романа и Платона иконой святой Геновефы (Женевьевы) - о ней она хотя бы знала, надеюсь ?

- А католики…Есть ли у нас в России католики? То есть нет, я не о том! Есть ли католические храмы?! Хоть бы в больших городах, - голос дрожал от волнения, неужто она вновь не угадала?

Ты и этого не знаешь O_o ?

- Само собою, в обеих столицах есть и католики, и католические храмы, - с удивлением ответствовал отец Модест. - Мы живем не в обособленные дни Московской Руси, но во времена раскинувшей крылья свои Империи. Воистину, при первых Романовых диктат политики над здравым смыслом самым печальным образом простерся в область теологическую. Подумать только, в иноземной слободе на Москве разрешали возводить кирхи - но не католические церкви!
- Сие для меня новость, - с живым интересом заметил господин де Роскоф. - Само собою ясно, что для православных католики были и тогда не в меньшей мере схизматики, чем наоборот. Но неужто духовенство было до такой степени слепо, чтоб не понимать различья?
- Не слишком-то мне приятно сим похваляться, - усмехнулся отец Модест. - Однако ж Вы не вполне правы. Различье-то пращуры нонешних просвещенных россиян меж протестантством и католичеством еще как находили, только вовсе в другую сторону, чем надобно. Не дивитесь сему. Не протестанты стреляли в Кремле по нашим иконам. То были поляки, злейшие враги русских, и те враги были католики. После Смутного времени в мозгах было смутно и мутно, жесточайшие обиды прошлого будоражили души. Что же такое духовное сословие, как ни плоть от плоти своего народа? Когда плоть уязвлена, может ли один член быть покоен? Опять же Русь Московская жила наособицу, о чуждых пределах знали мало. Что слыхали тогда русские о протестантах? Что те против Папы. Это заносили им в похвалу. Что они ненавидят католиков? И то им не ставили в укор. Протестантов одно время почитали едва не православными Запада.

:facepalm: Да, блин, все протестантство только и держится на принципе "против Папы", протестанты - еретики, проходили-проходили. Да что вы все в папу уперлись?

- Но как же благочестивые московиты, а мне доводилось читать о великом оных благочестии, могли терпеть разрушителей самого ценного, что только имеет христианин - Апостольского преемства и Пресуществления? - изумился не в шутку господин де Роскоф.

То есть в глазах Роскофа самое ценное для христиан - не жертва Иисуса, не его учение, не заповеди, а цепочка от святого Петра и причастие с явным языческо-каннибалическим подтекстом :think: (а слова Иисуса о причастии вообще можно по-разному толковать, не обязательно буквально, можно и как совет о чистом питании :evil: )

....Невежественные, но благочестивые московиты просто не могли помыслить, что бывают такие христиане - без цепочки рук через века и святой Литургии. Чтоб неправильный догмат прибавить - это да, могли они взять в толк, но разве ж может быть преступление страшней сего? Разве могут христиане гнать монашество? Никак не возможно вообразить. Вот и вышел сей бред, что богопротивные протестанты хаживали по Москве с гордо поднятой головою, снискивая себе всяческое сочувствие властьпредержащих.

Это уже слова отца Модеста. Эммм......Отсутствие святой Литургии и монашества - ужасное преступление? Василий Великий (творец самой старой Литургии) жил в 4 веке, монашество утвердилось в третьем. Все равно если бы сейчас кто-то стал развивать философские идеи конца 17-начала 18 века. Суть христианства отнюдь не в точных текстах и монашеском житии.

- В Москве храм католический на Лубянке, уж два года, как достроили. Скромная церковка, деревянная, на деньги проживающих в городе французов ставилась. А возведена оная в честь, - отец Модест вдруг осекся. - В честь святого Людовика. Вот вить, надобно же такому совпасть!

.....- Мы должны увезти святого короля в Москву, - повторила Нелли. - Уж поди у нас-то в России никогда не случится революции! Пусть он и живет в своем дому - до лучших времен или навек!

Никогда не говори никогда Нелли, тем более что ты имеешь все шансы застать первую недореволюцию :evil: . Впрочем если это одна вселенная с "Победителями" - то может Нелли и права (и то без революции не обошлось; впрочем революция может случиться и еще лет через 100-200-300, никто не знает).

- Король Людовик мне сто раз говорил, только я никак понять не могла!
- Так вот, что с тобою творилось, - взор отца Модеста, устремленный на Нелли, сделался пронизывающим. - Послушай, дитя, теперь не время и не место скрытничать. Говори, король тебе являлся?

- То снился, то наяву, когда как. То мальчонкой, то в плену, то перед самой кончиной.
- А ты хоть раз осенила себя крестным знаменьем, когда являлось сие видение? - быстро спросил отец Модест.
- Ох, да разве я помню, - голос Елены упал.

Отец Модест подозревает что видения Нелли могут быть бесовщиной (а я бы заподозрил гиперфиксацию)

Уж ты ли не повидала всякого, другая б удостоверилась на твоем месте, сколь слаб человек без оной первейшей опоры христианина! Хоть бы ты помнила, что позабыла!
- Уж от сего-то какая радость? - обида продолжала когтить Нелли.
- Ты впрямь не понимаешь? Крест и молитва - единственный путь отличить виденье святое от наваждения. Скажи ты наверное, что не осеняла тебя крестом, а в таковую ловушку попадались многие и покрепче тебя, я б сразу решил, что уж лучше твоего собеседника и не слушать. А теперь мы с родителем мужа твоего попросту не знаем, истина ли говорит твоими устами либо нас морочит нечистая сила. А следовательно не можем мы знать и того, как поступить. В столь важном деле мы не знаем как быть только потому, что ты не перекрестила вовремя лба!
Крыть было нечем. Да, доводилось ей слышать о том, как самые лучезарные, самые белоснежные ангелы рассыпались в прах перед крестным знамением. Только разве ж она знала, что ей является святой?

Кстати, это тоже народное христианство и, по-хорошему, бесов крестом не отпугнешь . Впрочем Нелли таки нашла контраргумент

- Что толку, что тогда, средь лилей на поляне, глядел он таким светлым.
- Ты сказала, на поляне среди лилей? - отец Модест весь подобрался. - Нелли, дитя мое, вспомни, далеко ль от видения были самое мощи?
- Да он рядом с ними и сидел. Прямо на носилках. Король мальчик, меньше Романа.

Все поверили. Я думал что зануда БЛ начнет говорить о галлюцинациях и осознанных снах, но видимо при священнике постыдился .
Решено - мощи отвезут в Москву и отнесут в костел святого Людовика. Только братишку надо найти еще

Анон · 2026-05-06 05:16:22

Анон пишет:

Анон пишет:
образы Севазмиу, которая в девичесстве - Гринберг
Вроде вполне немецко-скандинавская фамилия, разве нет?

Но не у российских олигархов (вспоминаем начальную сценку в Лондоне).

Анон пишет:

Анон пишет:
Огонь чресел моих!... Блин, как там дальше-то у Гумберта было?...
А ведь у анона, вынужденного подхихикнуть в поддержку, как ни горестно признать, и у самого ещё с первого его знакомства с творчеством той, которая Фокс, Саманта - пожалуй, самое любимое женское имя, чертовски женственно, на его вкус, звучащее и каждый слог которого анон готов смаковать не меньше, чем Гумберт у имени своей Лолиты.

Анон, которому однажды тоже попался "Календарь школьника" за 1988 г. с тем графоманским стихотворением про "джентльменов подлости и мести, рыцарей погромов и смертей", и который ни о какой Смит тогда ещё не слышал, долго потом репу чесал - а причём здесь вообще Фокс (а другой Саманты в контексте 80-х ему на ум не приходило) и какое к ней имеет отношение какая-то лоля, да к тому же, насколько понятно из текста стихотворения, ещё и мёртвая?

Анон · 2026-05-06 14:38:21

▼Всеволод Кочетов, "Так чего же ты хочешь?". Глава 10.⬍

— Отец, ты бы не смог уделить мне некоторое время для серьезного разговора?
Было воскресенье, все позавтракали, в квартире стояла мирная тишина.
Любительница цветов, Раиса Алексеевна поливала из пластмассовой голубой лейки
свои «китайские розы», лимонные деревца, жасмины и столетники, Сергей
Антропович сидел в кресле возле окна, за которым еще несколько лет назад
открывался чудесный вид на Москву-реку и на голубые заречные московские дали;
ныне, загородив все это, совсем не на должном месте, перед окнами, поднялось
многоэтажное, до самого неба, угрюмое здание-ящик; говорят, что там телефонный
узел или нечто ему подобное, которое вполне бы можно было сооружать на любом
пустыре, не уродуя вид набережной.
— Почему же, — отозвался он на вопрос Феликса, снял очки, уложил их в кожаный
футлярчик, двинулся в кресле. — Давай потолкуем. Что у тебя там?
— Скажи, но только с полной откровенностью: как ты относишься нашей
нынешней молодежи?

Тут-то и выясняется, что Феля наш - не более чем кукла в виде молодого парня, надетая на руку скуфяры на момент написания книжки крепко за 50.

— По-моему, ты это знаешь.
— Нет, мне важны точные формулировки, а не общие контуры. Точно — как и
почему — так. — Феликс взял стул, сел напротив отца.
— В общем-то все вроде бы и на месте, — подумав, заговорил Сер гей
Антропович. — Вы образованные, кое-что знаете, развиты, остры. Многие из нас,
старших, в вашем возрасте еле ворочали языками, а среди вас уйма Цицеронов.
Все, значит, хорошо и вместе с тем тревожно, Феликс, очень тревожно.
— Отчего? Почему?
Сергей Антропович шевельнул рукой груду свежих газет у себя на коленях.
— В мире-то, дружок, натянуто, как струна, вот-вот загудит. На нас идут таким
походом, какой, может быть, пострашнее походов тех четырнадцати государств,
которые кинулись на Советскую республику в девятнадцатом году.

Если, конечно, через пропагандистскую лупу смотреть, то да - она по-всякому играться с масштабами может.

— И ты думаешь — что? Что в случае чего мы не выдержим, не вы стоим, драпанем
в кусты?
— Не в этом дело, совсем не в этом. Одни, может быть, и драпанут, и непременно
драпанут, другие, нисколько не сомневаюсь, встанут грудью и пойдут в бой. Дело в
другом. В том, что вы беспечны, вы слишком поверили сиренам миролюбия — и
зарубежным и нашим, отечественным. Эмблемой вашей стал библейский голубь с
пальмовой ветвью в клюве.

Это что - антипацифизм по-сёмински?

Кто только вам его подсунул вместо серпа и молота? Голубь — это же из библии, из так называемого «священного писания», он не из марксизма, Феликс. Слишком уж вы доверчивы…

А-а-аа, нееет - даже не по-сёмински: тут уже Кеша Культпросвет проглядывает, с его делением гуманизма на "абстрактный" и "социалистический", критерии у которых - глубоко его собственные.

— Отец, я надеюсь, что, когда ты говоришь «вы», то не имеешь в виду меня лично.
Давай условимся.
— Давай. Так вот, видишь газеты? Хоть и скупенько, меленькими буковками, но они
чуть ли не ежедневно поминают в последнее время новую фашистскую партию в
ФРГ, так называемую «национально-демократическую».

Были ли в реальной истории ФРГ такие партии?

Это грозная опасность. Сколько лет подряд я говорил, ты это слышал, конечно, что ни о какой новой
мировой войне можно не думать до тех пор, пока в Западной Германии не
возродится и не придет к власти фашизм, пусть в иных, в сверхиных одеждах, в
новых, но все тот же старый, кровавый фашизм — зверское порождение судорог
империализма. Так я считал и так считаю. И вот семена проросли — фашизм не
только дает побеги, но он, подобно бамбуку, растет по метру в день.

Бааа-лииин, это семейный доверительный разговор по душам или передовица какой-нибудь "Красной Звезды"? Феля прям окружён резонёрами - однако и ему, читеца подтачивают подозрения, уготована в романе не более чем классицистская роль-маска: назовём её условно "жертва соблазнов и искушений" - персонаж в целом положительный, но не без некоторой червоточинки.

— А ты не преувеличиваешь, папа? Ведь они там, эти «национальные демократы»,
имеют в ландтагах каких-то два-три процента.

Следом за Культпросветом припёрся и пан Жмилевский - вспоминаем его интервью со Стасом Какай Просто, где он на все возможные аргументы о том, что всякие "Свободы" с "Правыми секторами" на Украине до сих пор воспринимаются как не более чем кучки фриков и городских сумасшедших с минимумом реального политического веса, заранее отвечал, что, мол, сила этих партий - не в числе мест в парламенте, а в числе фанатичных и высокомотивированных ребят нередко при оружии, а то и с полученным в АТО боевым опытом, которые могут и неугодного кандидата в мусорный контейнер зашвырнуть, и за день гигантскую, в человеческий рост, собачью будку с табличкой "Для президента" смастерить и разместить незаметно под покровом ночи прямо перед президентской резиденцией, стоит несчастному главе государства только ляпнуть что-то, по мнению этих ребят, не то.

Ты же ничего не говоришь об итальянских фашистах. А те-то на последних выборах в парламент имели не два-
три, а целых пять процентов голосов! Они факельные шествия устраивают в Риме.
Они…
— Итальянский фашизм — итальянским, а немецкий — немецким. И тот плох и
этот. Но немецкий — главная опасность для человечества. Опыт уже показал это.

А почему, кстати, именно немецкий, а не чей-то ещё? Фашизм ведь, по красной матчасти, есть фашизм - равно опасен, от какой бы страны не исходил, и ни один народ капиталистического мира от него иммунитета не имеет. У Кочетова что - какая-то персональная германофобия была, что ли?

А что касается процентов, скоропреходящей цифирью никогда не самоослепляйся.
Что ты знаешь о гитлеризме?
— Как что? Многое знаю… Знаю, что…
— Я понимаю, ты можешь рассказать мне о том, как нацисты шли к власти и как
распорядились ею. Да, ты об этом читал, верно. До сих пор валит дым от головешек
затеянной нацистами мировой войны. Двадцать с лишним лет прошло. Но нет, я не
о таком, общеизвестном. Я о ростках. А ростки вот каковы. «Национал-
социалистическая немецкая рабочая партия», НСДАП, была гигантской машиной.
А с чего она начиналась? С того, что Антон Дрекслер… кстати, действительно
рабочий, слесарь… сколотил шаечку завсегдатаев одной из мюнхенских пивных.
Вместе с ним было только шесть человек. Обрати внимание на эту цифирьку.
Шесть! Назывались они «Германской рабочей партией». Появился еще один малый
и примкнул к тем шестерым. Это был Адольф Гитлер. Ему выдали «партийный»
билет за номером семь. Семь! А через десять лет на билетах новых членов НСДАП
стояли миллионные номера.

Однако Кочетов предпочитает опустить, что же всё-таки именно произошло в течение этих 10 лет, и каким это таким чудом карликовой фрик-партийке "свезло" из одного из бесчисленных разбросанных по всей стране бесплодных "клубов нытиков" разрастись до партии правящей.

А еще через десять лет гитлеровцы покрыли землю
Европы миллионами, десятками миллионов трупов, претворяя в жизнь «партийную
программу» Гитлера. Сегодня они вновь маршируют под своим красным знаменем,
Феликс, в центре которого белый круг. В это белое пятно осталось лишь вписать
черную свастику. А программа та же, та же, за исключением мелких тактических
разночтений.
— И ты думаешь?…
— Я обязан думать. Если бы мы об угрозе со стороны немецкого фашизма не
думали, начиная с первой половины тридцатых годов, итог второй мировой войны
мог бы быть совсем иным. Причем думали все — от Политбюро партии, от Сталина
до пионерского отряда, до октябренка, не уповая на кого-то одного, главного,
единолично обо всем думающего. На до задуматься и сегодня. Западная Германия
полна реваншистами и националистами. Резервы для роста неонацистской партии
там обширные. Приберут эти молодцы к рукам своим власть, им лишь бы
зацепиться за бундестаг, и загудят горны новой войны. А вы, ребятки,
беспечничаете. Все силенки свои сосредоточили на удовольствиях, на
развлечениях, то есть на потреблении. Пафос потребления!

:facepalm: Как Феликс и его круг могут "через занавес" повлиять на внутриполитическую жизнь в ФРГ?

Это, конечно, мило, приятно. Развлекайтесь. Мы тоже не только, как говорится, завинчивали что-то железное. Тоже не были монахами: вас-то вот народили сколько. Но беспечности у нас, Феликс, говорю тебе, не было:

Ну преисполнятся Феликс с компашкой идейно-классовой бдительностью, а хули с неё какого-то практического выхлопа будет? К чему щас это фонтанирование пафосом в пустоту?

и днем, и ночью, и в будни, и в праздники
готовились, готовились к тому, что на нас рано или поздно нападут, учились
воевать, отстаивать свою власть, свой строй, свое настоящее и ваше будущее.
— И все равно напали на вас внезапно, все равно, как всюду пишется, Сталин не
подготовился к войне, растерялся.
— Я понимаю, что ты сознательно обостряешь разговор и подливаешь масла в
огонь спора, Феликс. Ты ведь неглупый, ты умный. И ты не можешь не понимать,
что если бы было действительно так, как вот ты сказал, то есть как ты где-то
вычитал, мы бы с тобой не сидели сегодня у окошечка с газетками в руках. Твой
отец и твоя мать были бы сожжены в одном из стационарных крематориев,
предназначенных для планомерного истребления советских людей. А ты, мой друг,
с твоими товарищами, пока бы у вас были силенки, работали бы на немцев, как
восточные рабы.

Про то, что спасло вас под Москвой почти чудо, повторять надо?

Не повторяй, Феликс, сознательной клеветы одних и обывательских пошлостей других.

Тем не менее подготовится полностью за 2 года, несмотря на все предпринятые меры, всё равно не получилось, и от эффекта внезапности германского нападения пришлось очухиваться долго, пока продолжали ловить новые удары.

Было сделано наиглавнейшее: к войне, к выпуску самого современного оружия в массовых масштабах была подготовлена наша промышленность,

Меж тем...

▼Читец, понимает, конечно, что ссылаться на школьные учебники, по которым когда-то учился сам, особенно в свете того, что источник статистических данных ниже там не приводится, однако учебник истории России за 9 класс Данилова и Косулиной написан достаточно уважительно к советскому периоду и довольно взвешенно и объективно, так что...⬍

и необыкновенную прочность приобрело производящее хлеб сельское хозяйство — оттого, что было оно полностью коллективизировано. И не было никакой «пятой колонны», оттого что был своевременно ликвидирован кулак

А всякие реально существовавшие коллаборантские формирования к нам что - с Марса прилетели?

и разгромлены все виды оппозиции в партии.

Как показывает нынешняя ситуация, задавишь одну оппозицию - на её месте вырастет новая из вчерашних лоялистов. Причём извлёкшая урок из судьбы предшественницы и лучше умеющая до поры молчать и выжидать удачного момента.

Вот это было главное, чего никто не прозевал, Феликс.
— Значит?…
— Да, значит, так. Ваше дело — действовать в таком направлении, чтобы нам и
впредь быть необычайно сильными экономически, необычайно превосходить врага
идейно, необычайно быть убежденными в правоте, в верности своего дела и быть
совершенно бескомпромиссными в борьбе против тех, кто убежденность нашу
пытается поколебать, подорвать, ослабить.

Вот только пункт с экономической силой тут - даже важнее (и технологическая тоже - хотя она, впрочем, во многом пляшет от экономики), ибо на одной идейности и правоте далеко не уедешь: у всяких исламских стран и террористических организаций они бьют через край, однако без нужной для противостояния внешнему миру экономико-технологической базы всё равно получается только продуцировать новых мучеников.

— Довольно стройная и ясная программа.

Нету тут никакой программы, не льсти себе - одни общие фразы да набор лозунгов и благопожеланий.

Но чем же тогда тебя не устраивает
состояние современной молодежи? Вернемся к этому.
— Я же тебе говорю: беспечностью, то есть непониманием окружающих
опасностей и, если хочешь, несколько преувеличенными потребностями, этаким
забеганием вперед, которое еще преждевременно.

На основе чего решаешь, что преувеличенными, и кто тебе дал такое право?

— Феленька, — сказала Раиса Алексеевна, молча прислушиваясь к их разговору. —
А ты мне вот что объясни. Почему ребятки нынешние, хотя и шумные, громкие, обо
всем свободно рассуждающие, слов всяких нахватавшиеся, а приглядеться если, то
уж больно однообразные они и неинтересные.
— Ты по ком судишь, мама?
— Ну вот у нас во дворе компания собирается, часами гогочут под окнами. Или в
городе встретишь, среди дачников тоже. К тебе, бывает, приходят. Или в кино про
них смотришь, занудную какую-нибудь, тоскливую картину.
— Тебе, мама, не везет. Разные, конечно, есть. И такие, о которых ты говоришь. Но
есть и другие. Есть немало ребят, которые по-настоящему задумываются о жизни.
Нас многое волнует, многое. Но верно, уйма и таких, которые пусты, бесцветны. Ты
слыхала, конечно, о теории отражения?
— Как там мы воспринимаем внешний мир, что ли?
— Ты слыхала, конечно, что наш мозг сам ничего не вырабатывает?
— Вот уж, извини, не слыхала. Так, по-твоему, ума нет, что ли?
— Сложнее дело. Ум есть, не беспокойся. Но мозг — это еще не ум, и сам он не
вырабатывает ничего, в нем лишь отражается реальность.
— А для чего тогда извилины?
— В них-то все и накапливается, в извилинах, в клетках извилин. И чем больше
накапливается, тем человек, так сказать, умнее. То есть, что это значит? А то, что,
когда в мозг поступает новое, оно в обогащен ном мозгу и так и этак соотносится с
уже отложенным там и получает свою, квалифицированную оценку. А если новое
поступает в не обогащенный знаниями мозг, оно ни с чем не соотносится и
болтается, как одинокая пуговица в пустой жестянке. Не зря же говорят: дураку и
грамота во вред. Каков опыт у человека, мама, таков и запас у него в мозгу. Что
наполучал, то и имею. Читаю Пушкина — отражаю Пушкина. Читаю про Джеймса
Бонда — отражаю Джеймса Бонда. Читаю «Неделю» — отряжаю «Неделю». То есть
если мозг получает настоящее, он и отражает настоящее, глубокое,
содержательное. Получает чепуху, он и отражает че пуху, пошлятину,
обывательщину.

Кочетов сам не заметил, как жёстко профанировал и опопсовил базу нейрологии.

— Но ты все время говоришь: читаю, читаю. А то, что написано, оно уже продукт
отражения, — сказал Сергей Антропович.
— Тем более. Те, услышавшие, увидавшие, испытавшие, отразили что-то,
неизбежно исказив действительность в силу индивидуальных особенностей наших
воспринимающих аппаратов, да мы, прочтя искаженное отражение, в свою
очередь, исказим его…

Выделенное прямо противоречит и без того слабо прошедшим проверку временем и вызывающим массу вопросов теориям о человеке как о tabula rasa.

Поэтому человеку совершенно необходим собственный
жизненный опыт, чтобы объективность без всякого посредничества отражалась в
его мозгу. Каждому из нас нужна наша собственная общественная,
производственная, политическая, научная деятельность. Это наиболее верный и
точный путь обогащения мозга полно ценным материалом. Ты поняла меня, мама?
— Я поняла так. Что ребятки, о которых мы только что говорили, зелены еще, сами
ничего не испытали, а судят обо всем по тому, чего на читались, наслышались,
насмотрелись в кино. А то, чем они питаются, в свою очередь, насочинено тоже не
больно зрелыми умами, тоже ничего не видевшими и не испытавшими, и тоже
начитавшимися, и наслушавшимися всяческих искажений.

Ничего, что даже у самого активного по жизни человека поле того, что он может испытать непосредственно на своей шкуре, довольно узкое, а круг общественных требований к эрудированности индивида меж тем всё ширится и ширится?

— Совершенно верно. Браво, мама! Учти только, что я тоже, может быть, многое наискажал, объясняя тебе эту механику, осветил ее упрощен но, приблизительно.

Наискажал не сам Феля, а Кочетов, ибо у него все персонажи, даже антагонисты - в той или иной мере рупоры авторской позиции, что особенно станет видно позже.

— Зато понятно. Но жалко все-таки расставаться с мыслью, что мозг наш всего-навсего какая-то штука для отражения.

Чего жалеть-то? Обычное, не самое даже крупное, для царившего в советской науке за пределами физмата болота заблуждение.

— Ничего, можно смириться, — засмеялся Сергей Антропович. — Лишь бы он
правильно отражал.
— Между прочим, — оказал Феликс, — вот вы с отцом часто возмущаетесь тем, что
идет в наших кино, тем, что иной раз публикуется в журналах, недовольны
некоторыми книгами. Вы правы, это — засорение мозга. И даром оно, как всякое
засорение, не проходит. Озера, реки засоряют — рыба дохнет. Дымоход засорят —
дым в комнаты валит и глаза ест. Мозг засорят — совсем беда. Всюду пишут, что
гангстерские фильмы в Америке способствуют росту преступности. Верно. Именно
так, а не иначе и должны подобные фильмы отражаться в мозгу человека и
сказываться на его сознании.

А вот и нежданный пример засоренности советского мозга!

А те наши фильмы, которые просто серы, убоги,
бесталанны, пустопорожни, они тоже ведь сказываются. Допустим, не порождают
гангстеризма. Но они порождают серость, убогость, бесталанность,
пустопорожность. Зачем же молодежь-то винить, отец?! Вините, дорогие товарищи
взрослые, себя. Вините тех дядей, которые позволяют тратить народные деньги на
постановку пустопорожних, бесталанных фильмов. Тех тетей, которые пишут об
этих фильмах восторженные рецензии, сбивая зрителей с толку. Всех тех, кто
ответствен за выпуск такой продукции на рынок.

О-па, что это - неужели нечаянный френдлифайрик с Раззаковым? Одна из глав КУСК как раз посвящена тому, что вся риторика о "серых" фильмах - это якобы ничто иное как боевой таран либерастов от кинематографии, что засилье "серяка" суть неизбывный бич любого кинематографа - хоть советского, хоть буржуинского; и что обилие его в советском кино - это вообще не баг, а фича :facepalm: (Блин, аргументация, достойная того анекдота про кастрюльки!) .

А ты говоришь, мы беспечничаем! Прежде всего беспечничаете вы. Почему вы открыли дорогу всему этому? Не мы же это сделали? Вы, вы! А почему? Испугались, видимо, что вас обвинят в консерватизме, в догматизме… Надеюсь, ты понимаешь, что, когда я говорю «вы», я не тебя имею в виду персонально?…

Первая апробация тролль-политтехнологии "Ваше поколение - самое стыдное"...

Испугались и попятились, отступили с господствующих над идеологическим противником высот в либеральные болотистые низины.

Понятие о либерализме тут даже страньше, чем у Раззакова.

И сейчас, если хочешь, вы на середке-половинке — и не консерваторы и не либералы, и от вас, в общем-то, от таких половинчатых, растерянных, всем тошно. Вот что значит устареть: и нового не приобрести и старое потерять, вернее, дать отнять его у вас крикунам и демагогам.

Ну вот и ещё одно подтверждение комментария к позапрошлой цитате.

— Ты верно, черт такой, рассуждаешь. Где ты этого нахватался?

Из клубка кочетовских головных тараканов.

— Там, куда предпочел уйти, вместо того чтобы выковывать из себя космического
ученого, который ухватился за космос или за циклотрон не потому, что таково его
призвание, а потому что почуял большую деньгу. Там, где я сейчас, хотят ясности
и судят обо всем откровенно. Не на основе спекулятивных книжонок и серых
кинофильмиков, а на основе непосредственного отражения нашей
действительности.
— Давай включим, — предложил Сергей Антропович, заглянув в про грамму
телевидения, помещенную на последней странице «Правды». Какой-то фильм.
Название не указано. Посмотрим коллективно, обсудим, вынесем приговор. Как
раз через три минуты начало.
Перешли к телевизору. Долго из темноты, еще до титров, кто-то там, изводя
кинопленку, насвистывал; потом долго кинематографировалась земля, очевидно, с
вертолета. Сопки, реки, дороги, тайга. Потом зрителя стремительно опустили в
центр большой стройки на берегу широкой реки; то ли там строили плотину, то ли
мост — не совсем было ясно. Насвистывал, оказывается, шофер самосвала, пока
экскаватор загружал кузов его машины грунтом. Потом шофер долго ехал с этим
грунтом неведомо куда и, крутя баранку, все насвистывал и насвистывал все тот же
мотивчик. Затем, опять-таки неведомо как, оказалось, что в кузове ничего уже не
было, грунт исчез сам собой, а на дороге, голосуя, стояла девушка с чемоданом в
руке. Парень впустил ее в кабину; мотаясь дальше по таежным дорогам, он
попытался поцеловать девушку, она отвесила ему пощечину. Он весело
рассмеялся, сказал: «Ну-ну, поживем — увидим». Потом, среди новеньких дощатых
домиков, он ее все-таки выпустил. Потом они уже ходили вместе в сопки. Стройка
была забыта. Забыта авторами фильма. Парень ездил на своем самосвале куда
надобно было сценаристам, а не руководству стройки, возил еще нескольких
девчат, тоже сначала получал по физиономии, затем ходил с ними в сопки.
Закончилось все тем, что вертолет пошел в обратном направлении, унося зрителя в
небеса, а на земле оставляя самосвал с улыбающимся парнем. Потом —
затемнение и долгое насвистывание парня, под которое пошли надписи: кто
сочинил сценарий, кто его ставил, кто кого играл. Оказалось, что сочинил это все
тот же, кто и ставил, он же исполнял и главную роль.
— Ну и что это? — сказал Сергей Антропович, когда киносвист умолк.
— Жизнь, как она есть, — ответил Феликс, смеясь.

Блин, охренительный реслерский гранд-матч "Кочетов - Раззаков" бы вышел! Правда, не очень понятно пока, к чему у первого больше претензий - к тому, что любовные линии не вытянули или производственную.

— Но ведь, чтобы увидеть и отразить это, не надо не только пятилетиями учиться
во всяких киноинститутах, но даже и человеком-то можно не быть. Баран тоже
видит жизнь, как она есть. Это же все воспринято глазами барана и отражено
бараньей головой. А где искусство? Где открытие человека, его внутреннего мира,
его душевных богатств? — Сергей Антропович разволновался.
— Ладно вам, — сказала Раиса Алексеевна. — Эта тема конца не знает. Всегда так
спорили и негодовали. Вот уж верно Феликс говорит: у каждого свой опыт, и
каждый по-своему искажает действительность. Те, — указала она на выключенный
телевизор, — по-своему, мы по-своему. Времени-то уже сколько! Пора к обеду
накрывать.
После обеда Феликс решил пройтись по улице. Их улица считалась одной из самых
тихих. Но поблизости было немало и шумных мест Москвы. Таганская площадь,
площадь Ногина, набережная перед гостиницей «Россия»… У церковки на их
улице, как всегда, толпился народ — старики и старушки. Они заходили внутрь —
предстояла, видимо, вечерняя служба. Феликс снял шапку, тоже вошел. Сумрачно,
строго, пахнет благовониями. Лики святых на старых иконах смотрят сурово, но
спокойно. Он огляделся вокруг, поймав себя на мысли об Ие: нет ли и ее в толпе
богомольцев? Ии не было. Вышел на улицу, надел шапку. Спустился к набережной
Москвы-реки, пошагал к Кремлю. Возле гостиницы «Россия» группами толпились
иностранные туристы, шумно болтали на французском, немецком языках, но
больше всего слышался английский.
Показалось, что среди них прошмыгнул на днях помянутый Генка Зародов. Феликс
вошел за ним в вестибюль гостиницы. Да, это был Генка. Он уже сидел в одном из
кресел возле низкого столика.
— Генка, — сказал Феликс, подавая руку — Ты чего тут? Не фарцовщиком ли
стал? — И тоже присел к столику.
— Нет, знаешь, не фарцовщиком. Просто практикуюсь в языке. То с одним
болтанешь, то с другим. Без языков сейчас нельзя. Моя сестра изучила их штук
семь или восемь. А я хоть парочкой хочу обзавестись. Решил так: английский,
понимаешь, как международный, и для разнообразия — итальянский. Только
итальянцы к нам не очень ездят. У них у самих страна туристская, сами доходами
от туристов живут. Где уж ездить — поспевай гостей принимать. А англичане с
американцами по всему свету, мешки-то с золотом, мотаются. В любой сезон, в
любую погоду. Я по гостиницам много чего насмотрелся. Эти чудики до икон,
например, сами не свои. Ничего в них не петрят, им можно любую дрянь
подсунуть. Купят! Денежный народ. А из комиссионок на Арбате или на улице
Горького они наших совсем выжили. «Гарднер»? — хватают. «Кузнецов?» — любые
цены. Мебель волокут — пупки надсаживают. Столы, кресла, спальные и столовые
гарнитуры. Мне один рассказывал, в Италии целая индустрия создана: «старину»
вырабатывают. Что хочешь соорудят — не отличишь. Хоть этрусскую вазу. Вот
наши бы были пооборотистей, приспособили бы заводишко, скажем — «фарфор
Кузнецова», да запустили бы в производство «старину». Валюты бы можно было
нагрести!
— А тебя бы главным по этому делу?
— А что думаешь — дело интересное. Ведь это ж надо, знаешь, как сделать? Чтобы
и стиль, и манера, и каждый штришок, патина какая-нибудь — все бы
соответствовало своей эпохе, своему веку. Историю надо знать, теорию искусств.
Это не землей торговать, на чем в цветочных магазинах зарабатывают левые
деньги.
— А как это? — спросил Феликс.
— Да просто. Кто там тонны да центнеры считает когда привозят самосвалами!
Земля же, не золото. Тьфу, дескать. Сунут самосвальщику десятку-другую, тот и
рад. А торгуют по килограммчикам, строго: с одного самосвала до трех сотен в
карманы к этим гусям может пойти. Двадцать самосвалов — и новенькая «Волга».
А то, знаешь, пряжа на нитяных фабриках… — Генка увлекся, глаза его светились,
он даже стал выписывать на столе цифры воображаемых кушей.
— Ты что, все способы левых заработков изучил, что ли? — сказал Феликс,
удивляясь.
— Где же все! Всех сам Бендер не знал. Хотя, если по правде, он мальчик был по
сравнению с теми, которые сейчас деньги делают!
— А на кой шут они, эти деньги-то? — Феликс все с большим удивлением смотрел
на Генку. — Что бы ты стал с ними делать, если бы привалило?

А ведь на удивление здравый вопрос - ибо в советских условиях быть по-настоящему богатым было невозможно, а всё, что включалось в советское понятие "красивой жизни", в капстранах и среднему классу вполне доступно.

— Что? Нашел бы. Ну — машину надо? Надо. «Мерседесик» бы отхватил у
иностранцев. Дачу надо? Надо. Построил бы игрушечку. В журнале «Америка»
такие картинки печатают — умрешь, не встанешь.
— Так. Дальше?
— Можно кооперативную квартиру по особому проекту оборудовать. Спецстройки
для этого есть. С холлами делают, с черными унитазами, с антресолями. Как надо,
словом.
— А еще?
— По мелочи остальное. Магнитофон. Кинокамеру. Цветной телик. То да се.
— А дальше?
— А дальше — чего уж тебе дальше-то! Что осталось, на книжке лежит, проценты
приносит. Три процента в год. Сто тысяч положишь — три тысчонки сами собой
приплывут. По двести пятьдесят целковых в месяц, как с неба. Можешь уже и не
суетиться.

И вот это уже - потолок советских покупательных возможностей. Ни о каких виллах и яхтах речи не идёт - всё, что выше определённой планки бытового комфорта, будет тупо копиться мёртвым грузом, явно не стоящим проблем с законом.

— А серьезная у тебя программа, Генка!
— Ну, а что! А ты бы не хотел ничего такого? Всю жизнь тебе на до вставать по
утрам и по звонку куда-то топать. А где свобода, гармоничное развитие личности?
Где осуществление золотой мечты человечества? Да, знаешь, забыл тебе сказать!..
Баб бы завел несколько, самых шикарных и в разных планах, под разные
настроения. Уныло когда — к веселенькой бы закатился, весело слишком — к
мечтательной…
— Холодно — к горячей, — подхватил Феликс, — жарко — к прохладненькой?…
— Смеешься, а в этом что-то есть.
— Ты опоздал, Генка, родиться. Так в царской России разбогатевшие купчики
жили. Именно так. Но у них размаху было больше. У тебя скромнее.

Точнее, убоже - буквально мечта мещанина в самом что ни на есть изначальном смысле последнего слова.

— Чудило! Так они при капитализме мыкались. И вообще, ты зря думаешь, что я
шучу. Я серьезно. Хватит прибедняться. Когда-то жрали одну картошку да
физкультурой занимались.
— Стоп! — сказал Феликс. — Это ты однажды уже говорил. Какие, мол, девчата у
нас стали — мечта! Не то, что во времена культа, — с картошки да с физкультуры.
Ты откуда это взял?
— Из головы, откуда же? Что я сам не шевелю извилинами, что ли?
— А хочешь, я тебе скажу, откуда ты это взял?
— Ну, ну! — Генка насторожился.
— Из французской газеты, из статьи о неонацизме в Западной Гер мании.
— Мы с тем французским парнем могли подумать одно и то же параллельно.
— Да не параллельно, а противоположно подумали-то, Генка. Он это о
гитлеровской Германии написал.
Генка долго смотрел прямо в глаза Феликсу, стуча пальцами по столу.
— Это Ийка тебе натрепалась? — вдруг сказал он.
— Какая Ийка? О чем ты? — Феликс даже растерялся.
— Моя сестрица. Что ж, было дело, я просил ее перевести мне из той статейки. Она
же все языки знает. Ну и болтливая баба! Ну и стукачка!
Генка еще говорил и говорил, возмущаясь. Феликс его не слушал. Он растерянно
думал о знакомой Липочки Свешниковой, Ие, которая оказалась сестрой такой
дряни, как этот тип.

Вообще, как-то даже досадно, что мы так поздно обратили внимание на такую особенность красного душеспаса, как мыслительная парадигма почти сталинской семейной поруки и принципа "от осины не родятся апельсины": у гнилых персонажей, как правило, и родители гнилые, и дети, и вся родня; и наоборот, а внутрисемейного разлада на почве глубинных убеждений и моральных ориентиров почти не бывает.

Значит, она Зародова, дочь того кандидата наук и доцента. Но
почему живет отдельно от семьи? Почему у нее все так странно и необыкновенно?
И, кажется, она что-то говорила не об отце, а об отчиме? Расспрашивать Генку не
хотелось. Феликс подал ему руку и ушел.

Анон · 2026-05-06 17:51:15

От читеца ТЧЖТХ: в следующей главе нам предстоит знакомство с одним из самых перетягивающих внимание на себя персонажей книги - мисс Порцией Браун. Как хентайщик со стажем, читец не может видеть её иначе, чем в таких образах. Кто с ним согласен?

▼Скрытый текст⬍

Анон · 2026-05-06 18:09:50

:really: Анон, а можно тебя попросить спрятать это под кат

Анон · 2026-05-06 18:39:07

Убери под кат, пожалуйста, ну правда...

Анон · 2026-05-06 18:41:49

Анон пишет:

Убери под кат, пожалуйста, ну правда...

Так, теперь посигналил. Вопрос только в том, насколько быстро среагируют...

Анон · 2026-05-06 20:26:42

Анон пишет:

и днем, и ночью, и в будни, и в праздники готовились, готовились к тому, что на нас рано или поздно нападут, учились воевать, отстаивать свою власть, свой строй, свое настоящее и ваше будущее.

Звучит как тревожное расстройство.

Анон пишет:

Ваше дело — действовать в таком направлении, чтобы нам и впредь быть необычайно сильными экономически, необычайно превосходить врага идейно, необычайно быть убежденными в правоте, в верности своего дела и быть совершенно бескомпромиссными в борьбе против тех, кто убежденность нашу пытается поколебать, подорвать, ослабить.

Короче, быть фанатиками.

Анон пишет:

— Я понимаю, что ты сознательно обостряешь разговор и подливаешь масла в
огонь спора, Феликс. Ты ведь неглупый, ты умный. И ты не можешь не понимать,
что если бы было действительно так, как вот ты сказал, то есть как ты где-то
вычитал, мы бы с тобой не сидели сегодня у окошечка с газетками в руках. Твой
отец и твоя мать были бы сожжены в одном из стационарных крематориев,
предназначенных для планомерного истребления советских людей. А ты, мой друг,
с твоими товарищами, пока бы у вас были силенки, работали бы на немцев, как
восточные рабы.

О, сразу две уловки в одной фразе.
1) "Если ты умный, ты не можешь так считать всерьёз"
2) "А" не могло быть, потому что после "А" было бы "В", но почему "А" якобы неизбежно влечёт за собой "В", не говорится.

Чтец, спасибо тебе, ты крут :heart:

Анон · 2026-05-06 20:28:01

Следующая глава, в принципе, тоже не особо сюжетообразующая, но довольно забавная, поэтому читаю все. Кто читает - скажите, пжл, нужна ли еще раз напоминалка ху из ху?

▼Е.Чудинова "Лилея", глава 34⬍

Нелли выходит из часовни и встречает Катю

Рука молодой цыганки, потянувшаяся сорвать мелкий темный розан, застыла, сжимая колючий стебель. Ровно и шипов не чует…

:smoke:
Нелли спрашивает подругу о Иеремии (это тот самый рептилоидный чернокнижник) и о том как ему удалось заставить синего рассказать правду

У них вить в семье целая наука, как злые уменья от рожденья развивать. Уже четырех годов должно уметь чужому человеку так в затылок уставиться, чтоб тот обернулся на тебя. Тут, я чаю, и глядеть надобно выучиться подолгу не мигая, и всею силою в этот самый взгляд уходить. Ох, не враз такого добьешься. Пятилетка должна мелкая живность слушаться, вроде щенят. К осьми годам уж надо помаленьку с лошадью слаживать. Долгая наука, и лаской и таской вколачивается, и, главное, великими трудами.

:smoke: :smoke: :smoke: И этими уменьями пользуется его наставник - ПРАВОСЛАВНЫЙ СВЯЩЕННИК :bang: . Ладно бы еще если Иеремия знался на лечебных травах (как Параша) и отец Модест брал бы его с собой чтобы тот помогал в каких-то исследованиях (тем более что во второй половине 18 века появилось такое явление как вакцинация, Иеремия, например, своими познаниями мог бы помочь натолкнуть кого-то на какие-то мысли ) - и это смотрелось бы адекватно. Но нет, блин, мы опишем явное (и местами жуткое) чернокнижие на службе у священника :facepalm: .

Дальше Катя рассказывает как мелкий Иеремия упал в яму к гадюкам

- Так он сидит там, - Катя продолжала улыбаться, - улыбается, песенку какую-то гулит. Двух гадюк на шею себе повесил, одной голову обкрутил, а из четвертой ручонками узлы вяжет, ровно из веревки. Привык, вишь, ужами-то забавляться домашними. Так мать незнамо сколько стояла столбом - боялась змей лишнего рассердить. Так уж и пришлось ей дождаться, покуда дитё самое не наскучило змеями. Сам он их поснимал и стал из ямы карабкаться, тут уж она его и подхватила да прочь! Ни единого укуса, мать покуда глядела, уж приметила, что гадюки-то ровно шелковые были.

Ебать, развлечение :smoke:

. И то, мать его была хоть сама из немудреных девок, но дед ее духов умел бубном скликать. Такой у айротов называется шаман.

Иеремия вырос в загадочной "крепости" за Уралом, якобы основанной потомками полулегендарного царевича Георгия (старшего брата Иоанна Грозного), его предок убил того самого царевича, а дед был шаманом :evil:

Слово за слово - и Нелли узнает что Катя влюбилась в Иеремию :smoke: :smoke: :smoke: .
Вот кстати описание его внешности, напоминаю

▼тыц⬍

По факту непонятно - то ли азиатские корни сказываются, то ли он реально похож на рептилоида. Если второе - то Катя фетишистка .

- А чего ж тут худого? - Нелли улыбнулась. - Худо я ваши обычаи понимаю, что верно, то верно, но ты, вроде как, женщина вольная? Или в том дело, что ты старше будешь?

А разве вольные нравы цыган - не фантазия? Или она, как дочь барона, имеет право бросить мужа? Может кто-то знается на цыганских обычаях :think: . Катя из ловарей, кстати.
Про то что она старше - так Нелли тоже старше Ларошжаклена, но она ни разу об этом не вспоминала, корень проблемы не в этом .
Мы узнаем причину

- По сердцу мне Ерёма, врать не буду, мало кто так по сердцу казался, - вздохнула Катя. - Нето, что с полуслова друг дружку понимаем, с полувзгляда. Только он, вишь, крови-то проклятой. В крови все дело. Злых знаний у нас, лавари, может и немногим помене будет, нежели у потомков того Мелентия. А вот проклятия на нас нету. Нельзя с проклятым любиться, свою кровь от этого зачернишь, даже коли дети прямиком с того не пойдут. Любым детям чернота из оскверненного сосуда перельется. А моя кровь - дорогая, царская. Мало лавари-то по земле бродит.
«И тут свои толкованья Чаши Граалевой, - невольно усмехнулась Нелли. - Куда от нее денешься?»

Типа если твой прапрапрадед двести лет назад убил царевича - то все, ты проклятый, нету тебе спасения, никто достойный тебя не полюбит и хоть твой дар будут ценить - все равно быть тебе изгоем вовеки :smoke: :smoke: :smoke: . А не противоречит ли это напрямую христианству, мол, дети не отвечают за грехи предков, каждый имеет право на спасение O_o ? А использовать "проклятого" в своих авантюрах - не грешно O_o ?

. - Когда тебя сызмалу учат, что никого рукой тронуть нельзя, да хлеб ни с кем нельзя преломить.
- Катька, а из-кого ж они в Мелентьевом роду жен-то берут, все хочу спросить?
- Ну, по покаянию некоторые девушки из Крепости шли, за немалые грехи. Не случалось таких, из айроток брали жен, как вот Нифонт, но и там все не просто. Ну и довольно о том.

Жесть, каста неприкасаемых какая-то :smoke: . И ведь живут среди блахххародных потомков Рориковичей. А в жены берут грешниц :smoke: . Айроты - это названия многих алтайских народов, вот откуда у Иеремии азиатская внешность. И опять шовинизм и расизм O_o .
Оказывается что Парашка тоже не каменная старая дева и что-то скрывает

Парашка во сне кого-то все поминает.
- Кого ж это?
- Да все-какого-то Мартына, - Нелли почувствовала, что краснеет, выдавая секрет. Но вить Катьке-то можно! А все ж странно, никогда не бывало промеж них прежде эдаких секретов. - Мартын, да чаще не Мартын, а Мартынушка. Нет, не ошибаюсь я.

Нелли и Катя Мартынов не знают, предполагают что это кто-то из соседнего села Нелли и узнают когда вернуться.

- Что-то нынче Амуры-то вокруг нас так и летают, просто слыхать, как крыльями хлопают.
- Молодые мы, вот и вся загвоздка. В старости обо всем вспомним, весело будет.

Эй, не ты ли, Катя, говорила что вы не так уж и молоды уже ?
Между прочим она говорит что скоро они с Нелли расстанутся.

Враги казались с галереи все ж не муравьями, а опять таки оловянными солдатиками. И заняты были эти резвые игрушки довольно приятным делом: они снимали с шестов и распорок полотнища палаток, вьючили лошадей, бегали вокруг нескольких повозок. Осады не будет! Вот здорово-то!

Нелли заглядывает в ту дыру, сквозь которую они прошлой ночью лезли с Ларошжакленом и Ан Анку и радуется что врагиньки собираются в дорогу. Потом идет к Параше, которая гладит и поет бретонские песни, которые переложила на русский (Параша за месяц-полтора выучила французский и бретонский (она грамотная, кстати) - как это возможно :heh: ?)

Параша придумывает теорию

Вот ты ни разу ни задумывалась о том, что дворяне все меняются да меняются, а крестьяне от веку неизменны? Пораскинь, моды-то эти у вас так и скачут. Каждая внучка над бабкиной молодой порсуной-то смеется, хорошо, коли не дочка над материной. - Тяжеленный утюг корабликом скользил в руках Параши, оставляя в кильватере своем паровую волну. - А книжная ваша премудрость - она что ни столетье вся наново. Оружье опять же новое, что ни война. А домы? Отец с колоннами строит, сын с завитушками. И эдак во всем. Летучий вы народ, дворяне, до всего нового первые падки....
...... Бабка моя, помнишь, что ворожея была, она так говаривала: дворяне люди воздушные, крестьяне земные. Вас всяк ветер полощет, а мы корнями глубоконько держимся. Покуда земляной народ с воздушным рядом живут как им от роду положено, так мирострой и стоит.....

Почему это??? Прогресс изменил жизнь крестьян (да, во времена Параши об этом рановато говорить, но все же позднее так и было).

- Так вить молодые, касатка, иной раз подобрей старых. Ваши вишь, опять же, дворянские дела - близость по мыслям да по душе. Дворянину иной раз тот, с кем одну книжку читал, дороже самого кровного сродича. В древни дни, когда книжек не было, таких вещей знать не знали. Все стояло на крови да на сродстве земляном. Мы такие, как и вы были когда-то, сердцем скупей да злей. Только вы поменялись, а мы нет.

Некоторые дворяне тоже были "условно крестьянами", были такие что годами сидели в своих селах и ничего не видели. Во второй половине 19 века крестьяне массово начнут эмигрировать или идти работать в города на фабрики и железные дороги. На крови все держалось и в дворян, "братство по взглядам" - это довольно поздний продукт.

- Парашка, давно ль тебе мысли такие в голову вспали?
- Да как сюда попала, все время о том же думаю. Не зря мы вместе росли - я вить тебя на аршин вниз вижу, оттого и понимаю, что разных мы племен, и мешаться этим племенам никак да никогда нельзя. Неладный с такого смешенья род пойдет - ни Богу свечка, ни черту кочерга, сами в себе спутаются, как муха в паутине.

Да почему, и такое бывало :dontknow: . Параша мыслит какими-то очень сословными феодальными материями, но как раз во времена, описываемые в книге, они начали рушиться (кое-где попозже, правда)

Анон · 2026-05-06 21:55:21

Анон пишет:

Да почему, и такое бывало . Параша мыслит какими-то очень сословными феодальными материями, но как раз во времена, описываемые в книге, они начали рушиться (кое-где попозже, правда)

Но в целом здесь Чудинова не грешит против социальных установок, вся эта тема "мы одни ,вы другие ,мешаться нельзя" продержится практически до самой революции, да и сейчас можно подумать нет противопоставления городских и деревенских.

Анон · 2026-05-06 22:09:22

▼напоминалка⬍

Нелли, она же Елена Роскова (Роскоф), оригинально Нелли Сабурова - ГГ, Мэри-Сью, была замужем за французом Филиппом, скитается по Франции с целью найти младшего брата Романа, которого еще в России ошибочно похитили республиканские шантажисты. Потом нашла новую цель - отправить в Россию мощи святого Людовика.

Параша - горничная Нелли, выросли разом, знахарка, умная и способная девушка почти без глупых фраз.

Катя - подруга Нелли и Параши, цыганка-полукровка, ЧУДОМ и СВЕРХСКОРОСТЬЮ спасла первых двух от смерти.

Антуан де Роскоф, он же Белый Лис, он же БЛ - один из лидеров шуанов ("белых", контрреволюционеров-монархистов) - свекор Нелли, аристократ бретонско-французского происхождения, интеллектуал, по вайбу напоминает Робеспьера от монархии. Считался мертвым, но, как оказалось, казнили не его. Именно через него похитили Романа (приняв его за внука Белого Лиса) с целью шантажа и желания получить деньги его дяди-пирата.

Анри де Ларошжаклен - реальный исторический персонаж, предводитель движения сопротивления. Совсем юный златовласый красавчик, шебутной генератор рискованных планов. Влюбился в Нелли, но она его отшила.

Ан Анку - молодой бретонец, один из двух позитивных героев-брюнетов (вторая - Катя), молчаливый и немного отстраненный, а еще на его совести куча трупов, которых он методично отказывался даже похоронить.

Отец Модест - православный священник, наставник Нелли, чудом занесенный во Францию.

Иеремия - колдун-чернокнижник, чьей помощью беззастенчиво пользуется отец Модест, объект влюбленности Кати.

Морской Кюре, он же отец Роже - католический священник, правит службы на лодке прям в океане, простой как дверь человек

Антуанетта-Мари де Лескюр (Рыжулька) - аристократка, дева-воительница, предводительница отряда девочек, переодетых в мальчиков, влюблена в Ларошжаклена, поэтому ненавидит Нелли. Судя по всему имеет реального прототипа.

▼Е.Чудинова "Лилея", глава 35⬍

Лагерь за стенами замка отбывает и им вдогонку пускают заколдованных солдат, охраняющих замок. Иеремия расколдовывает их

. Остановившись перед одним из синих солдат - довольно молодым человеком, не старше двадцати годов, Иеремия вдруг хлопнул в ладоши прямо перед его лицом - получилось громче выстрела. Синий вжал голову в плечи, вовсе не сонным движеньем. Выпрямился, огляделся вокруг - и лицо его залилось бледностью в несомненной испуге. Неясно, впрочем, что было в его физиономии сильней - испуга либо изумление.
- Иди к своим, - Иеремия кивнул на щель в воротах. - Догоняй.
Синий хлопал себя по бокам в поисках какого-нито оружия, впрочем, непроизвольно, без угрозы. Обернулся по сторонам еще раз, впиваясь взором затравленной лисицы в хмурые лица шуанов, оглядел товарищей своих, взиравших на него с рыбьими бессмысленными минами, да вдруг припустил так, что вослед засвистело ветерком.

Все так просто - хлопок в ладони

Ей, Елене Росковой, Элен де Роскоф, как невольно самое она привыкла себя теперь прозывать, суждено оставаться здесь - Бог весть, сколь надолго. Искать и искать осьмилетнего мальчика в объятом войною краю.
На глаза навернулись слезы. Отерши их, Нелли сама себе не поверила: у дверей часовенки, прямо из-под грубого камня кладки, выбивался маленькой цветочек. Совсем крошечная лилейка, справа от двери, только-только взрыхлившая землю, вылезшая к свету трудолюбивым зверком!

Опять чудесные цветы :heart: . Нелли заходит в часовню а там отец Роже (Морской Кюре) рыдает над мощами святого Людовика

- Не были мы тебя достойны, вот ты и покидаешь нас, Государь, - всхлипывая проговорил на дурном своем французском отец Роже. Нелли отчего-то враз поняла, что простодушный священник не уверен, поймет ли его собедник по-бретонски. - Неужто мало того, что потомок твой погиб от рук подданных своих? Мало того, что мальчонка малый, нынешний наш предстоятель, пропадает в темнице? А вить в нем - кровь прекрасной нашей царевны Анны, нашей бретонской красавицы! Государь, ну что б злодеям ни отдать его нам, править над нашей Бретанью? На что им нужен наш скудный край? На что им нужно малое дитя?

То есть типа так можно - вы нам отдаете мелкого дофина и мы отделяемся, а за это мы вас не трогаем :lol: ? Справедливо-с. Оставайся, мальчик, с нами, будешь нашим королем - так и хочется отпустить такую шутейку, но вспоминаю грустную историю мелкого и попускает :sadcat: .

Пустое, их водитель - диавол. Там, где он воцарился, нету места ни дитятке со священной кровью в жилах, ни храмам, ни гробам, ни святыням.

Никто прям не запрещал религию и не разрушал массово храмы. Среди революционеров пламенных атеистов было вообще мало, многим пофиг было (пока вы нам не мешаете - мы вас не замечаем), Дантон видел церковь как гарантию порядка, даже Робеспьер верил в бога, своеобразно очень (за пару веков до того его бы сожгли за ересь ), но верил :cool: .

Ты уходишь, Государь! Франции - конец. Вовек не избыть ей своего падения. Святой король, прости, прости, что не можем мы сберечь тебя иначе, недостойные дети твои! Прости нам свое изгнание!

Вот США (которой монархическая Франция помогала) республика - и к дьяволу в Преисподнюю не упала . Понятно что это слова простодушного священника, но смешно же).

Не знаю, сколь сие могло бы утешить тебя, но будь покоен, Морской Кюре: и внуки и правнуки мои будут навещать святого короля в Московском его жилище! Ежели Богу угодно, чтоб я воротилась в отеческие пределы, я самое приведу Платона к Святому королю, и научу его приводить к нему же детей своих. Только бы все удалось у отца Модеста, только б оказался благополучен их путь в Россию!

Вот только православным не комильфо молится католическим мощам O_o . Рассказать и показать конечно можно. Значит Нелли хочет отправить отца Модеста с мощами в московский костел, а сама и дальше искать брата.

Нелли опять шатается по двору, все синие уже ушли, все готовятся, доброму дворецкому Жобу оставили часть припасов.

- Не кручинься, дама Роскоф, - подошедший Ан Анку явственно сменил гнев на милость. Нелли улыбнулась в ответ. - Уж говорено тебе было, не можешь ты и вообразить, сколько добрых христиан ищет твоего братца. У нас, шуанов, есть уши да глаза везде - и в Ренне и в Фужере, и в Лоньоне и в Карнаке, и в Сен-Мало и в Орейе. Теперь уж вся Бретань его ищет, так возможно ль не найти?
- А если он уже не в Бретани? - голос Нелли упал.
- Тогда будем мы знать, в какие края его увезли. Только вот что, не бери в голову раньше времени. Уверимся, что нет его здесь, тогда и думать станем.

Ан Анку утверждает что белые ищут Романа, который, как известно, потерялся между двумя пунктами переправы - в точку отправки к Белому Лису его не привезли - то ли сбежал, то ли украли.

Все собираются во дворе, выходят и раненные Лекур (тот самый что убил санкюлота, который должен был привести Романа и еще один положительный брюнет :evil: ) и Сентвиль, выносят мощи.
Отец Роже подходит поговорить с отцом Модестом

- Отродясь не видывал я прежде столь чудных собратьев, как ты, - теперь отец Роже казался покоен. Обращаясь к отцу Модесту, он поглядывал на господина де Роскофа, словно надобно ему было все время удостовериваться, что тот в самом деле хорошо расположен к иноземцу. - Вижу я, что ты добрый христианин и достойный пастырь. А все ж таки не дело, что Папу-то в Ваших краях не слушаются. Видать, шибко далеко живете!
- Не терзай себя, брат, - ласково отвечал отец Модест. - Святые мощи я передам из рук в руки тем, кто слушает Римского Папу.
- А, тем, поди, что на краешке вашей сторонки живет, поближе к нормальным людям, - удовлетворенно кивнул отец Роже. - А все ж худо, что вы эдакие неслухи, разобрались бы с этим. Вот ты хоть бы съездил в Рим, да воротясь, рассказал своим, так мол и так.

:lol: Да, блин, все дело в Папе. Ладно, спишем на простоту душевную Морского Кюре

Огонь разведен изрядный: грязная пена выплеснется-таки из французского котла на весь континент.

Это БЛ говорит, он в облаках не летает, правда дальше начинает обсуждать кандидатов на папский престол (довольно пресное перечисление разных кандидатов), переживая что будет дальше. И не зря - актуального на тот момент Папу французы выпиздили из Папской области (территория намнооооооого больше современного Ватикана; правда это было чуть попозже событий этой книги; а до того он критиковал Революцию) и пришлось ему скитаться (правда все же в статусе Папы) до смерти.

Белые приводят лошадей, кто-то сделал подгон.

- Ну тебя совсем, - Нелли с наслаждением ступила в стремя, которое придержал Анри. Седло было мужским, оно и к лучшему. Фасон юбки вполне позволял не чрезмерно нарушить приличия.

Ах, Нелли бунтарка, любит в мужском седле ездить

- Экая у Вас славная посадка, Элен! - заметил Ларошжаклен.
- Анри, не трудно б Вам было сыскать хоть одно достоинство, коего во мне нету? - рассмеялась Елена.
- Трудно, - отозвался шуан. Нечто изменилось между ними, изменилось к лучшему. Трудно было б ей сразу сказать, что. Анри по-прежнему глядел влюбленным, однако ж теперь ей было с ним покойно.

Неужели ты, Нелли, тоже на него запала :omg: .

Оказывается у нее есть недостаток - она очень плохо играет на клавирах :lol: .

Небольшая процессия миновала подъемный мост. Слышно было, как за спиной возится с воротами одинокий дряхлый старик, затворяя их за шуанами. Ранняя осень кинула под ноги устремляющуюся в буковый лес дорогу.

Выходит что они 2 месяца на дорогу потратили и уже месяца полтора во Франции :think: . Нехило так, надеюсь прислуга проинформирована и бедный Филипп не разложился на жаре :smoke: :panic: . А Платон, наверное, сожрал все пряники в монастыре и вместо предложений молитвы учит

Сентвиль запевает песню, которая заканчивается квинтэссенцией всего вышесказанного

За родную страну кровь на землю пролей,
Нас Христос научил умирать за людей!

И эти люди запрещают ковыряться в носу говорят о кровожадности "Марсельезы" O_o

Анон · 2026-05-06 22:13:07

Анон пишет:

противопоставления городских и деревенских

Там именно аристократов и деревенских.
Ведь городские в рамках века эдак 19 - это могут быть и недавние крестьяне, и мелкие ремесленники (тот же уровень, что например мельник или кузнец в селе), и поденщики, живущие беднее тех же крестьян.

Но суть, в целом, на времена Параши довольно адекватная, соглашусь - различия в жизни крестьян и горожан (не важно насколько зажиточных или бедных) были куда глубже. Аристократия именно тогда переживала свой золотой век, середина-ближе к концу 19 века - и все пойдет криво, стоит даже вспомнить Краснова с его "Опавшими листьями" - девушки-дворянки вынужденные работать в школе и в бюро - нонсенс во времена Нелли.

Отредактировано (2026-05-06 22:18:58)

Анон · 2026-05-07 08:45:41

▼Всеволод Кочетов, "Так чего же ты хочешь?". Глава 11.⬍

У издательства «New World» не было ни роскошного особняка, ни собственных
типографий, ни слишком большого аппарата сотрудников. Располагалось оно
поблизости от кинематографов, где шли новейшие боевики, на кипучей городской
артерии Чаринг кросс, в окружении больших и малых книжных магазинов и
торговли книгами прямо на тротуарах, на втором этаже ничем не примечательного
старого дома. Когда подымешься на лестничную площадку к дверям этой
издательской конторы, то перед тобой будет самая обычная квартирная дверь.
Внутри, в тесных комнатках, посетителя обдаст запахом сургуча, оглушит стуком
машинок, звоном телефонов.
Оказавшись там, Сабуров вспомнил помещение центрального руководства НДП в
Ганновере.

Смотри не мазани по советскому издательству "Новый Мир".

Но в конторе на Чаринг кросс было не столько темных деловых
костюмов, сколько разномастных твидовых пиджаков и коротковатых брюк с
пузырями на коленях, а юбочки кокетливых мисс открывали не только колени, но и
значительно выше колен.

Кстати, как анонам анимэшные тянки, на которых читец считает похожей мисс Браун? Славные у них жопцы, не правда ли! Так и напрашиваются, чтобы не просто шлёпнуть по ним, но ещё и вцепиться в них после! :heart:

Клауберга с Сабуровым приняли в небольшом, подчеркнуто в духе модерн
обставленном кабинете. Голый лакированный стол, без единого на нем предмета,
без единой бумажки. Круглый столик в стороне, с несколькими очень низкими
креслами вокруг него: в углах — скульптуры самого современного толка — куски
железа, дерева, камня, на стенах — абстрактные яркие пятна и мрачные хаосы в
рамах и без рам.

Парад жупелов и не думает прекращаться.

Принимал приезжих вице-директор издательства, аккуратно и
тщательно одетый, корректный, в меру улыбающийся; он предложил виски, джину,
апельсиновой воды, кофе — кто чего хочет. Разговор пошел самый общий — об
Италии, о том, насколько приятным было путешествие от Милана до Лондона и как
господам нравится Лондон; к сожалению, лондонская погода в это время года
весьма-таки прескверная: туманы, дожди, возможен смог — губительный, часто
смертельный туман; ну, ничего, можно жить и в условиях смога, если умело
пользоваться вот этим… Вице-директор поднял стаканчик с виски.

Какую европейскую страну Кочетов не возьмётся описывать - получается картон.

Потом явился эксперт по искусству стран Восточной Европы и России,
неряшливый толстяк, оказавшийся русским, родители которого выехали из России
еще до революции, до его рождения, поэтому русский язык он знал отнюдь не в
совершенстве. Дожди и туманы были отставлены, — заговорили о предстоящей
поездке в Россию, об альбомах, репродуцировании, о сроках работ и их объеме.
Сабуров убедился в том, что издательство все уже основательно продумало и что
дело здесь верное и поставлено солидно. Тем более, что в руках вице-директора
был документ с грифом ЮНЕСКО, которым один из отделов столь
представительной международной организации выражал готовность рассматривать
задуманную издательством «New World» работу как запланированную для
осуществления в рамках деятельности ЮНЕСКО, если, конечно, работа будет
проводиться со строгим соблюдением всех международных правил.
В конце беседы Клаубергу и Сабурову были вручены довольно солидные суммы
денег в английских фунтах — на текущие расходы, сказано, что в дальнейшем
предстоят новые, уже более конкретные разговоры и что лучше всего будет, если
они поселятся в отеле «Бонингтон», сравнительно недорогом, современном, а
главное — расположенном в нескольких шагах ходьбы от Британского музея, в
котором им обоим, Клаубергу и Сабурову, придется, надо полагать, основательно
поработать до отъезда. Отъезд же… Срок его еще не установлен. Но он будет
установлен, пусть их это не беспокоит; главное — хорошо подготовиться.
Два дня таскались они по Лондону, в тумане и по лужам, никто их никуда не
приглашал, они могли располагать собою как им вздумается. В отеле «Бонингтон»
был вполне приличный ресторан, вокруг него несколько хороших старых
викторианских пивных. Тем не менее обедали и пили пиво Клауберг с Сабуровым
не в отеле и не поблизости от него, а в самых различных местах Лондона. В Англии
ни один из них до этого не бывал, каждому хотелось увидеть как можно больше.
Все дни проходили в блужданиях по городу, который был даже и не городом, а
целой страной в стране. «Оказывается, эта суетливая человеческая страсть
путешествовать не проходит и к шести десяткам, — сказал однажды Клауберг, стоя
на набережной Темзы. — Думал уж, ничто меня нигде и никак не удивит, все
видел, все знаю. А стронулся с места, готов, подобно заправскому туристу,
носиться по грязным переулкам и отыскивать дома, в которых живали некогда
господа Бернард Шоу или Шерлок Холмс».
На третий день письмом, доставленным из издательства с нарочным, их
предупредили, чтобы в семь вечера они были на месте, в отеле, — за ними приедут.
Точно в срок явился молчаливый человек в котелке, усадил их в белый автомобиль
марки «Англия», и затем в полном молчании они более часа тянулись по
запруженным всеми видами транспорта улицам вечернего Лондона, постепенно
выбираясь за пределы города. Там, за этими пределами, в мокром осеннем парке с
облетевшими листьями, остановились. Крупные холодные капли падали на голову,
на плечи с голых ветвей. Было зябко, слякотно. Удивительно кстати после всего
этого оказался пылающий камин в старинном глухом особняке, в подъезд которого
их ввел молчаливый человек, предварительно въехав с машиной во двор и заперев
за собой тяжелые ворота.
В большой комнате, возле старого камина, сидело в креслах несколько человек, в
том числе и молодая женщина. Главенствовал среди них худощавый старик лет
шестидесяти пяти — семидесяти, седой, с лицом в морщинах и складках, но живой
и энергичный. Он был без пиджака, в белой сорочке, при синей в мелкий горошек
бабочке.
— Садитесь, господа, — пригласил он властным, энергичным тоном. — Прошу, — и
указал на свободные кресла перед камином. Он долго и внимательно всматривался
в лица Клауберга и Сабурова. — Господин Клауберг и господин Карадонна, —
обращаясь к ним, заговорил неторопливо, — должен вас предупредить, что вашими
спутниками и товарищами по работе будут еще и мисс Порция Браун, она
американка, постоянно сотрудничающая в изданиях, осуществляемых
издательством «New World», и господин Юджин Росс. Он, как видите, молод, ему
нет сорока, он прекрасно водит машину и обладает еще многими превосходными
качествами, чтобы быть незаменимым и приятным спутником для экспедиции в
такую нелегкую страну, как Советский Союз.
Мисс Браун, когда назвали ее, улыбнулась светло-голубыми глазами,
расположенными на ангельски правильном овальном чистом лице несколько шире,
чем бы надо было, а господин Росс при упоминании его имени учтиво склонил
голову, выстриженную такими короткими клочьями, как некогда было в моде у
императоров Древнего Рима.
— Я не могу сказать точно, — продолжал сухой старик, — когда имен но вы
покинете Лондон и пуститесь в свой путь. Но полагаю, что пяти-шести месяцев на
подготовку вам будет достаточно. Сейчас что? Середина ноября. Итак, декабрь,
январь, февраль, март… — перечислял он, подняв глаза к потолку. — В середине
или в конце апреля, очевидно. В это время уже и в России холода ослабнут, сойдет
снег, можно будет успешно работать.
«Пять-шесть месяцев! — подумал Сабуров, ужасаясь, когда старик назвал этот
срок. — С ума сойдешь в зимнем Лондоне за шесть-то месяцев».
— Простите, сэр, — сказал Клауберг, которого, видимо, тоже поразил срок,
отведенный на подготовку. — Почему мы должны собираться так долго? В чем
дело?
— А потому, — ответил человек в дымчатых очках, сидевший у самого камина, —
что вы отправитесь в Россию на специально оборудованном автомобиле. Его
сейчас, этот особо сконструированный автофургон, создают на базе одной из
легковых моделей фирмы «Остин». В нем будет все: отопление, холодильное
устройство, возможности для спанья, приготовления пищи. Будет
фотолаборатория. И все это в габаритах, не превышающих обычные.

Ну то есть, читец так понимает, обычный такой трейлер-"реднекмобиль"?

Для чего так надо? Для вашей полной автономии. Чтобы вы не зависели ни от каких советских организаций.

Боюсь, такое стремление к автономии только привлекло бы их дополнительный интерес.

Если по интересующим нас объектам вас будут возить они, вы
проторчите в Рос сии несколько лет и никакого дела не сделаете. А так вы будете
исключительно мобильны. Значит, первое — подготовка технического обеспечения
экспедиции. В эту подготовку входит и приобретение специальной фото— и
киноаппаратуры для цветного репродуцирования. Мастером всех видов фотодела
является уже известный вам господин Росс.
Росс вновь склонил древнеримскую голову. Он сидел в кресле, вытянув ноги, как
палки, а руки держал в карманах брюк, и тоже, как морщинистый старик, устремив
взгляд в отделанный темным деревом потолок.
— И еще, — сказал некто третий, держась за плечом главного старика. — Вам надо
тщательнейшим образом подготовить самих себя для раба ты в России. Нам
известно, что вы, господин Клауберг и господин Карадонна, там бывали и знаете
Россию. Но какую Россию? Каких времен? Давнюю, такую, какой уже нет. В
Советском Союзе все быстро меняется. Мисс Браун посещает послевоенную
Россию часто, по меньшей мере в три-четыре года раз, но и она, приезжая туда
вновь, теряется перед обилием происшедших перемен.
— О, да! Белый медведь — загадочный зверь, — подтвердила голубоглазая
американка.
— Специалисты-дрессировщики утверждают, — отозвался тот; кто был в дымчатых
очках, — что белые медведи менее всего поддаются дрессировке.
— Значит, — продолжал, выслушав эти реплики тот, третий, который был за
плечом старика, — вам надлежит проштудировать всю текущую литературу — и о
России и вышедшую в России. Основное, конечно. Все прочесть невозможно.
— Но имейте в виду, — поспешно сказал главный старик, — никаких
нечистоплотностей, никакого шпионажа, ни малейшего намека на него. Вы
должны изучать Россию для квалифицированного, сознательного подхода к ее
художественным ценностям, и ни для чего иного.
— Сэр, — снова подал голос Клауберг. — А почему возникает разговор о
шпионаже? Меня это как-то тревожит.
— Потому, господа, что многие культурные начинания Запада проваливаются в
России из-за того, что к этому делу неумно и неуместно примешивается
шпионаж…
— Но если вы нам не дадите таких заданий, о чем разговор?! — не унимался
Клауберг.
— Мы-то не дадим, а вот какие-нибудь юркие организации непременно отыщут вас
и привяжутся с просьбами оказывать или оказать им единовременно некие
незначительные услуги. Нет, нет, со всей серьезностью предостерегаю вас от
этого. Человечество хочет знать, какими богатствами культуры оно располагает на
занятой им планете. Такие богатства есть и в России, несмотря на все пороки ее
строя, которые в данном случае нас не касаются. И мы дадим мировому любителю
искусств полно ценные собрания репродукций того лучшего, что было создано
древними мастерами России. Ясна задача? Ну, а теперь выпьем за успех
начинания издательства «New World»!
Потом в маленьком зальце, погасив свет, стали показывать последнюю советскую
кинохронику. Это были октябрьский парад войск на Красной площади,
комбайновая уборка риса в южных районах, обширное кладбище в Ленинграде, на
котором в дни войны и обороны Ленинграда захоронили более полумиллиона
умерших от голода и убитых снарядами мирных граждан…
Сабуров увлекся тем, что он видел на экране, и не заметил, как и когда из зальца
ушли сухой старик и Клауберг.

Читец вполне понимает - возгорелся совершенно естественный интерес узнать "А что там, на моей родине, лет за чистых 50 моего отсутствия понапроисходило-то?".

Клауберг уже сидел тем временем в кабинете хозяина особняка, в глубоком
кресле. Хозяин расположился поодаль, в таком же кресле. А совсем новый,
незнакомый Клаубергу человек, с дергающейся бровью, расхаживал по ковру
кабинета и говорил:
— Клауберг, мы вас знаем. Мы имеем о вас полные данные. Карадонна, или как вы
назвали его в своем сообщении, Сабуров, он на вашей ответственности. Верный это
человек или неверный, мы сказать не можем, это говорите вы. Работайте с ним
сами. Мы же будем работать с вами и только с вами. Вы глава экспедиции… или
назовем ее операцией… Операцией «Икона»? А? Неплохо!
— Слишком легко может быть расшифровано, — возразил Клауберг.
— Ну, а что бы могли предложить вы?
— Операция «Спаситель».
— Недурно. Со смыслом. Но дело не в кодах, не в шифрах. Все это ерунда и в наше
время годится только для названия детективных фильмов. Господин Игл, —
говорящий указал на старика в кресле, — вас уже предупредил о том, что мы со
шпионажем не имеем ничего общего. И ни в каких шифрах не нуждаемся, и если и
говорим о них, то только для шутки. Прошу вас внимательно выслушать меня. Это
будет несколько утомительно, может быть, но необходимо. Возможность атомных и
водородных ударов по коммунизму, с которыми носятся генералы, с каждым годом
становится все проблематичней. На свой удар мы получим такой же, а может быть,
и более мощный удар, и в ядерной войне победителей не будет, будут одни
покойники. Точнее, пепел от них. Новых, более мощных, разрушительных средств
для ведения войны на уничтожение коммунизма, и в первую очередь Советского
Союза, мы пока не имеем. Да, кстати, их, может статься, никогда и не будет. Но
независимо, будут они или не будут, а покончить с коммунизмом мы обязаны. Мы
обязаны его уничтожить. Иначе уничтожит нас он. Вы, немцы, чего только не
делали, чтобы победить Россию, Клауберг. И массовое истребление людей, и
тактика выжженной земли, и беспощадный террор, и танки «тигр», и орудия
«фердинанд». И все же не русские, а вы были разбиты. А по чему? Да потому, что
предварительно не расшатали советскую систему. Вы не придали этому никакого
значения. Вы ударились о монолит, о прочные каменные стены. Может быть, вы
надеялись на стихийное восстание кулаков, как русские называли своих богатых
крестьян? Но кулаков коммунисты успели раскулачить,

И получили потом несколько мощных лагерных бунтов типа кенгирского, истинные причины которых потом пришлось ещё и скрывать, валя всё на якобы подстрекания непонятно что всё ещё делающих по этим лагерям спустя столько-то лет после войны нацистских военнопленных, до сих пор не высланных почему-то на любую из половин исторической родины.

и вам достались одни обломки — на должности сельских старост, полицаев и иных подсобных сил. Вы
надеялись на старую интеллигенцию? Она уже не имела никакого влияния. Она
растворилась в новой рабоче-крестьянской интеллигенции да и сама давно
переменила свои взгляды, поскольку коммунисты создали ей все условия для
жизни и работы.

Кочетов палит картонность своей заграницы на том, что того же понятия интеллигенции, что и в советско-постсоветском мире, в других странах нет.

Вы надеялись на политических противников большевизма —
троцкистов, меньшевиков и прочих? Большевики своевременно их разгромили,
рассеяли. Да, собственно, что я рассуждаю за вас! Вы ни о чем этом и не думали.
Ваши секретные документы свидетельствуют об одном: уничтожай и уничтожай.
Довольно тупая, топорная программа. Одного уничтожишь, а десять оставшихся-то,
видя это, будут еще отчаяннее сопротивляться. Уничтожите миллион, десять
миллионов станут драться против вас с утроенным ожесточением. Неверный
метод. Лучшие умы Запада работают сегодня над проблемами предварительного
демонтирования коммунизма, и в первую очередь современного советского
общества.
Говорящий налил себе содовой воды в стакан, отпил несколько глотков, вытер губы
платком.
— Так вот, — продолжал он. — Работа идет со всех направлений и всем
направлениям. Они, коммунисты, были всегда необычайно сильны идеологически,
брали над нами верх незыблемостью своих убеждений чувством правоты буквально
во всем.

О том, что одной правоты сильно маловато, уже говорили на читениях предыдущей главы.

Их сплочению способствовало сознание того, что они находятся в капиталистическом окружении. Это их мобилизовывало, держало в напряжении, в готовности ко всему.

А Китай, Вьетнам, Лаос, и даже отчасти Кубу, наоборот, убедило в том, что чем враждовать с такой громадиной, целесообразнее, наоборот, наводить контакты пошире, попутно маневрируя и играя на противоречиях внутри капиталистического мира.

Тут уж ни к чему не прицепишься, никак не подберешься. Сейчас кое-что обнадеживает. Мы исключительно умело использовали развенчание Сталина. Вместе с ниспровержением Сталина нам удалось…

И как после этого о Кочетова не вытерла жёстко ноги та часть партноменклатуры, что в своё время сама участвовала в развенчании культа личности, но у которой при этом хватила ума не переборщить с лояльностью Хрущёву, благодаря чему и не попасть под ту же раздачу, что и он? Столь явного намёка на то, что они - ставленики Запада, они бы не стерпели!

Но это потребовало, господа, работы сотен радиостанций, тысяч печатных изданий, тысяч
и тысяч пропагандистов, миллионов и миллионов, сотен миллионов долларов. Да,
так вместе с падением Сталина, продолжаю, нам удалось в некоторых умах
поколебать и веру в то дело, которое делалось тридцать лет под руководством этого
человека. Один великий мудрец нашего времени — прошу прощения за то, что не
назову вам его имени, — сказал однажды: «Развенчанный Сталин — это точка
опоры для того, чтобы мы смогли перевернуть коммунистический мир». Русские,
конечно, тоже все поняли. В последние несколько лет они возобновили свое
коммунистическое наступление.

Вот только сейчас, задним числом, уже ясно стало, что наступление оказалось, мягко говоря, в обратную сторону.

И это опасно. Им нельзя позволить вновь завоевывать умы.

Не напрягайтесь - у них и не получится. Следующие 20 с хреном лет они будут умы - по крайней мере, здравые - только терять.

Наше дело сегодня — усиливать и усиливать натиск, пользоваться тем, что «железный занавес» рухнул,

До настоящего обрушения ещё далеко - примерно те же 20 лет.

и повсюду, так называемо, наводятся мосты. Что мы делаем для этого? Мы стремимся накачивать их кинорынок нашей продукцией,

Чё-т плодов накачки пока особо не видно.

мы шлем им наших певичек и плясунов, мы…

И всё равно приезд каждого из них ещё долго будет смотреться чем-то экстраординарным - даже трансляция по ТВ.

Словом, их строгая коммунистическая эстетика размывается.

Но происходит это по большей части изнутри - "посторонней помощи" процессу было немного.

И ваша «операция», герр Клауберг, — сказал он на чистейшем немецком языке, — послужит одним из мостиков, одним из троянских жеребеночков, которых мы постоянно преподносим партийным московитам!

Теперь понятно, почему одна из пародий на ТЧЖТХ зовётся "Троянская лошадь".

Он весело рассмеялся и вновь заговорил на английском:
— Пусть это не будет так называться… Это только для вас, господин Клауберг,
только для вас одного… Хотя и мисс Браун и вот Росс, они в курсе всего… Но пусть
и вам ведомо: вы будете являться подлинной боевой группой. Пусть это вас,
офицера райха, офицера СС, в какой-то мере утешит. Вы не картиночками станете
заниматься, смею заверить вас, — это удел Карадонны-Сабурова, а тем, чего
своевременно не сделали немцы, готовя войну против СССР: разложением
общества нашего общего с вами противника. И, кстати, еще вот что. Вас, наверно,
радует то; что в Федеративной республике появилась некая партия, НДП,
продолжающая программу гитлеровской партии, к которой принадлежали и вы?
Не сомневаюсь, что радует, вижу, что радует. А надо, Клауберг, не радоваться, нет,
а огорчаться. Перед лицом роста нацизма русские усилят бдительность, вот и все.
Во всех случаях, когда Запад бряцает оружием, русские не проигрывают, а
выигрывают. Они освобождаются от благодушия, от извечной для России робости
перед общественным мнением Запада. Самый верный путь — довести их до полной
сонной одури — сидеть тихо, вести себя образцово-миролюбиво, идти на частичные
разоружения, особенно когда таким путем можно отделаться от морского и
сухопутного старья. Но вот видите, как получается! Наш с вами мир не может,
чтобы не шебаршить. Таковы противоречия империализма, верно это говорят
марксисты. Своими противоречиями мы облегчаем жизнь коммунистов.

Вечный бич душеспаса - идеологическая шизофрения у антагонистов, которые всё-таки понимают какой-то частью своего ума, что не правы, а всё равно продолжают цепляться за свои заблуждения.

Ну и так, мой друг, лекция моя затянулась. Щажу вас. Для начала хватит. Группа у вас будет
прекрасная, разносторонняя. За полгода вы сживетесь, сдружитесь, и противнику
от вас не поздоровится. Карадонна-Сабуров пусть ничего этого не знает, пока вы
полностью не убедитесь в том, что он готов на все.
— А может быть, ему и вообще не надо ничего этого знать? — подал голос хозяин
дома. — Пусть занимается репродукциями. Незнание обеспечит ему натуральность
поведения. А среди русских это очень важно — быть безукоризненно натуральным.
— Может быть, может быть.
В просмотровом зальце все еще крутили советские ленты, когда Клауберг вновь
занял место в кресле позади Сабурова. Он видел, с каким интересом Сабуров
смотрит кадры из жизни России, и раздумывал о только что услышанном. Да, не
случайно, что к игре великих западных стран все больше и больше привлекают и
их, немцев. Потому что немцы никогда не смирятся с тем, что сделали с ними в
сорок пятом году. Немцы! Версальский договор был дрожжами, на которых взошло
неудержимое тесто второй мировой войны. Договор Потсдама не даст покоя
немцам до тех пор, пока не будет смыт кровью. Конечно, они хитроумны, эти
англичане и американцы, они ловко обрабатывают русских, никогда не упуская
случая принять их в свои «дружеские» объятия. Но когда дойдет до дела, решать
его будут не их певички и танцовщики, не их кинофильмики и песенки, а наши,
немецкие, пушки, танки, самолеты. Ему, видите ли, огорчительно, что в Западной
Германии возрождается партия фюрера! Она, дескать, раздражает русских и
усиливает их настороженность, что в итоге вредит общему делу. Понятно, какое у
них общее дело: прикончить русских руками немцев, а самих немцев всегда
держать в узде, как ломовую лошадь. Так вот, не будет этого! Не будет! Да
здравствует НДП! Лишь тех безмозглых баранов — христианских демократов,
всяких социалистиков — могут околпачивать западные боссы, обрабатывать и
накидывать на них узду. На тех же, кто возрождает великую партию Гитлера,
ничего не накинешь.

Нет, ну у Кочетова точно какой-то свой сугубо личный пунктик насчёт Германии. Впрочем, Кеша Культпросвет вон тоже в своём гнойном высере на "Иди и смотри" признавался, что в детстве ему очень хотелось сбросить атомную бомбу на Германию.

Возвратясь в отель, они разошлись по своим комнатам. Клауберг запер за собою
дверь, задернул шторы на окне, подсел к столику с яркой лампой. Из потайного
кармана своего старого кожаного бумажника он вытащил несколько небольших
фотографий. На первой был изображен он сам, молодой, с хорошей выправкой, в
полной форме, офицер СС. Немало дел сделал он во славу Германии во время
войны. Сабуров этих его дел не знает. Сорок третий, сорок четвертый, сорок
пятый… Тогда они уже были в разных местах и встретились вновь перед концом
войны. Если бы Петер знал обо всем, он завопил бы истошным воплем. Он
чертовски чувствителен, как, впрочем, все русские.
Клауберг долго любовался молодым эсэсовским офицером.

К "левым" душеспасным кинкам подбавляем аутоэротизм...

Затем он взял в руки вторую фотографию. Тихая, застенчиво улыбающаяся женщина, окруженная
детьми, — их четверо; это его жена; давняя, тогдашняя штурмбанфюрерша
Эмилия. Всех их, и Эмилию, и детей, которых он стал уже позабывать, кого как
звали, Клауберг потерял. Бреслау, где они жили перед войной и во время войны,
после разгрома перешел к Польше, стал Вроцлавом, и куда подевались его
прежние жители, один бог ведает, да молчит. А может быть, все они погибли при
бомбежках и штурмах. Не одним же русским было сгорать в огне войны…
На третьей фотографии, закинув голову, во весь крупный красивый рот с
прекрасными зубами смеялась пышноволосая молодая женщина. Невозможно
было равнодушно смотреть на ее обнаженные красивые руки, внушительную грудь,
которая так и рвалась наружу из-за выреза платья. Это была невенчанная жена
Клауберга. Она в Мадриде. У нее уже двое ребятишек, которые не могут осилить
даже десятка немецких слов, чешут только по-своему, по-испански. Разве из них,
из этих черномазых галчат, вырастишь когда-нибудь порядочных немцев! Так и
останутся цыганятами.
Нет, личной жизни не получилось. Ни капиталов не нажил, ни домов, ни
магазинов. Но черт с ними, в конце-то концов, и с капиталами и с домами.
Остается несравнимо более высокое, незыблемое, вечное. Остается райх, райх,
райх! Он солдат, он немец. Он готов делать все, что угодно, служить кому угодно,
лишь бы в конечном счете это пошло на пользу Германии и победила бы в конце
концов Германия.

А может, Кочетов был одним из первых советских крипторейходрочеров, старавшимся насколько уж хватит сил маскироваться под ультрасоветчика?

Клауберг спрятал фотографии на их место. Спать не хотелось. Он принялся
расхаживать по тесной комнате — три шага туда, три обратно. Он усиливал шаг,
печатал его, ему казалось, что за его спиной, следуя за ним, уже идут его
батальоны и тоже печатают шаг. Он слышал грохот сапог по мостовым городов
мира, рев тысяч глоток на стадионе в Мюнхене, в берлинском «Спортпаласте», в
огромном «Шлагетерхаузе» Кенигсберга… Там, в Мадриде, все это казалось
ушедшим в прошлое, в небытие, несуществующим. Нет, оно, оказывается, никуда
не ушло, и оно имеет будущее, оно существует, живет.
Он стал насвистывать взвинчивающую чувства мелодию «Баденвайлера» — того
марша, который был любимым маршем Гитлера.
Раздался стук в дверь. Клауберг вздрогнул от неожиданности. Придя в себя,
ответил: в чем дело, почему так поздно. За дверью, смущаясь, стояла горничная.
— Простите, сэр. Джентльмен из комнаты, которая под комнатой господина, болен,
у него температура. Он просил бы господина не стучать так в пол. Еще раз
простите, сэр.

:facepalm: Вопросов к автору всё больше и больше.

Анон · 2026-05-07 16:37:50

▼Юрий Яковлев, "Саманта". Глава 2 и 3 ("Первая Наташа", "Встреча с медведем" и "Ввысь по спирали").⬍

Глава 2.
На каком языке поют петухи

На блатном!

Я представляю себе Саманту, летящую в самолете. Она сидит в глубоком мягком
кресле, скинув туфли и поджав под себя ноги. Она прильнула к холодному стеклу
иллюминатора. И если бы кто-нибудь взглянул на нее снаружи, то увидел бы
приплюснутый нос и горящие глаза, которые хотят вобрать в себя мир заоблачной
высоты.
За бортом лайнера — белая изнанка облаков. Нет, это не легкие воздушные облака,
какими мы их видим с земли. Здесь, на высоте девяти тысяч метров, облака похожи
на спрессованный снег, скрипящий под ногами. Кажется, что самолет летит над
Арктикой и вот-вот из-за сугроба выглянет белая медведица.
На самом деле внизу под этой устойчивой белизной дышит океан. Большие,
тяжелые волны поднимаются и опускаются, поднимаются и опускаются, а
порывистый ветер срывает с их гребней белую пену.
Саманта представляет себе, как, скрытые облаками, словно таинственным
занавесом, внизу проплывают корабли, прыгают дельфины и возникают острова.
Но постепенно однообразная картина облаков как бы укачивает ее. Ей начинает
казаться, что самолет летит очень медленно, а потом вообще повисает между
небом и землей. Если он так будет висеть, то вообще никогда не прилетит в
Москву!
И вместо того чтобы мчаться вперед, мысли девочки возвращаются. И над
Атлантическим океаном Саманта с грустью вспомнила о родном доме — крылечко
с четырьмя ступеньками, елка, растущая рядом, словно сорвались с места и
бросились вдогонку за своей хозяйкой. Они догнали ее в заоблачной выси. И
девочку сразу обступили знакомые вещи — старый диван, часы, стол с книжками и
тетрадками. Песенка «Олли, Олли, три быка!» зазвучала совсем близко.
С домашними вещами у Саманты были свои отношения. Она дружила с одними и
недолюбливала других. Очень, к примеру, девочка любила большой старый диван.
У него был мягкий характер. Когда в свободные минуты девочка с ногами
забиралась на диван, ей казалось, что она проваливается в лесной мох. И сразу
слышался шелест листвы и пахло еловыми шишками. Диван убаюкивал, на нем
снились интересные сны.
А вот стенные часы с гирями Саманта недолюбливала. Их колючие стрелки-усы
двигались по лицу-циферблату и отправляли жизнь. Когда надо было заниматься,
часы специально шли медленно, а тяжелые гири как бы висели на шее у Саманты
— не давали поднять голову. Но когда наступало время игр, часы по закону
бутерброда срывались с места и мчались на одной ноге. Время летело так быстро,
что стоило только войти во вкус, как слышался голос мамы: «Сэми, пора ужинать!»
Утром часы не давали поспать, вечером загоняли в постель.
Папино ружье, висевшее в гостиной, казалось особенно мрачным. Его можно было
бы назвать молчуном, если бы несколько раз в году, когда папа отправлялся на
охоту, ружье не гремело бы на всю округу так, что закладывало уши.
Но самым коварным был теннисный мяч. Стоило ему вылететь за пределы
площадки, как он буквально растворялся в траве. Саманта с друзьями искали его, а
он незаметно перекатывался с места на место. И в конце концов оказывался на
виду, словно вовсе не прятался…
Потом лайнер нагнал — то есть Саманта вспомнила — Руди Битеринг в кепке с
прозрачным козырьком. Он летел рядом на своем спортивном самолетике и грозил
кулаком рыжему парню, который нравился его сестре.
В иллюминаторе, как в портретной раме, появилось лицо Дуга. Его короткие
рыжие волосы топорщились от ветра, а он не обращал внимания, щурил глаза и
говорил:
— Почему люди обязательно кого-то недолюбливают? Одни — рыжих, другие —
черных, третьи — картавых, четвертые — всех, вместе взятых. Эти маленькие
ненависти складываются, и получается большая ненависть. А большая ненависть —
это война. Я так думаю.
«Значит, война начинается с таких, как Руди Битеринг, — подумала Саманта. — Но
такие, как Дуг, должны уметь постоять за себя. Чтобы Руди Битеринги не очень
распоясывались!»
Самолет плавно парил над облаками. Папа листал газету. Мама дремала. Саманте
захотелось домой.
Куда она летит? Зачем? Что ждет ее впереди?
А что, если письмо русскому президенту было ошибкой?
И тут летящий со скоростью тысяча километров в час лайнер нагнал старый солдат
на своей каталке. Саманта вспомнила и его. Она увидела лицо Ральфа Пастера с
серебристой колючей бородой, увидела его натруженные руки — они лежали на
пледе, прикрывающем колени, — услышала его голос:
«Всю жизнь ищи людей, которым можно верить. Потому что именно в них
заключена правда… Правда не бывает русской, американской, она везде
одинакова. Это ложь бывает всякой. Красной, синей, зеленой.

Осторожно, Юрий Яковлевич - слишком уж смелая даже для перестроечных реалий мысль, особенно для писателей с репутацией ну прям советских-советских, как у вас!

Ложь очень живуча. Она прорастает сквозь землю, даже когда лгун лежит в земле… Люди стареют от
лжи. А кто говорит правду, всегда молодой».
Почему здесь, над океаном, Саманта вспомнила мистера Ральфа? Может быть,
потому, что летела за правдой?
Она вдруг подумала, что завтра ее встретят незнакомые дети. Они будут что-то
говорить — она не поймет, потому что не знает русского языка. Может быть, они
будут насмехаться над ней.
От этих тревожных дум Саманта поежилась. Ей захотелось, чтобы большой лайнер
сделал разворот и вернулся домой.
Саманта повернулась к папе и спросила:
— Тебе не страшно?
— Почему мне должно быть страшно, Саманта?
— В одном справочнике я прочитала, что по московским улицам ходят медведи.
— Чушь, — ответил папа.

За московские читец не скажет, но на окраине то ли Новосибирска, то ли Красноярска на камеру однажды попал шатун, рывшийся в помойке за продуктовым магазином.

— Но ведь это напечатано.
— Значит, напечатана чушь. А написал ее невежда.
— Конечно, дело не в медведях, я в них тоже не очень-то верю. Но нас могут
обидеть.
— Девочка, ты забываешь, что мы гости президента.
— Но играть-то я там буду не с президентом, а с детьми. Думаешь, они не будут
считать меня американской шпионкой?
Папа усмехнулся, положил на колени газету и повернул голову к дочери:
— В каждой стране по-своему слышат петуха. Нам кажется, он поет — «кок-э-дудл-
ду», а французам слышится иное — «ко-ко-рику». Шведам слышится — «ку-ке-
лику», португальцам — «ко-ко-ро-ко». На самом деле петухи во всем мире поют
одинаково. — И тут, забыв, что он в самолете, папа пропел: — Кок-э-дудл-ду!
— Артур, что с тобой? Мы не одни, — тревожно прошептала удивленная мама.
Смущенный, папа спешно погрузился в чтение газеты. Тем временем стекло
иллюминатора стало синим — наступили сумерки. В салоне зажгли свет.
Саманте вдруг показалось, что она лежит на диване, свернувшись калачиком. Один
глаз закрылся, а другой все смотрит, смотрит. И видит, что в комнате идет снег.
Снежинки падают на ковер и не тают. И весь ковер в сверкающих белых
звездочках. «Вот бы, — во сне думает Саманта, — собрать белые звездочки и
наклеить в тетрадку. Но для этого потребуется черная тетрадка. А где взять
черную тетрадку?»

Это что - внезапное предчувствие рока?

«Откуда падает снег?» — Саманта посмотрела наверх и увидела, что в комнате нет
потолка, а над домом нет крыши, и над столом, над старыми часами, над ящиком
телевизора стоят звезды.
Когда Саманта проснулась, было светло. Девочка повернула голову к
иллюминатору и увидела, как солнце выбирается из своего логова — оно окутано
туманом, словно выплывает из закипающего молока. Саманта вспомнила медную
кастрюлю на плите и убегающее молоко, которое белой волной переваливает через
край. И в салоне запахло молоком.
Саманта хотела сказать: «С добрым утром», но сказала:
— Молоко убежало.
Ей стало легко и весело, и она запела: «Олли, Олли, три быка!»
— Наш лайнер пересекает границу Советского Союза, — торжественно объявила
стюардесса.
Глава 3.
Первая Наташа

Перед новой волной читений читец бегленько пробежался глазами по книжке, и обнаружил, что без фемслэшного потенциала здесь также не обойдётся. Запах красивой разновозрастной лесбийской романтики между малышкой Сэм и курирующей её вожатой будто отбил и запах нездоровья от яковлевского внимания к первой, и желание на эту тему как-то бгыгыкать.

Впервые Москву Саманта увидела с неба. Город возник из лесов и полей белыми
квадратами, и в белизне кварталов таилась удивительная, почти снежная,
свежесть. Для жительницы маленького Манчестера это было так необычно, что
девочка почувствовала себя Алисой, парящей над сказочной страной Зазеркалья.
Сейчас мелькнет Черная Королева или на облачке проплывет надутый ворчун
Шалтай-Болтай. Тревожная радость охватила Саманту. Она прижалась лбом и
носом к холодному стеклу иллюминатора и смотрела на проплывающую внизу
Москву. Людей не было видно — высоко! — зато по тоненьким прямым капиллярам
дорог двигались машины, они были едва видимы и казались сплошным потоком —
это было кровообращение огромного города.
«Прежде всего, — считала Алиса, — надо изучить страну, по которой собираешься
путешествовать».
Саманта готовилась к поездке в Союз, как Алиса к путешествию в страну
Зазеркалья. Девочке казалось, что там, за океаном, все наоборот. То, что дома
хорошо, там считается плохим. И напротив, то, что дома плохо, за океаном
окажется хорошим.

Во многом это так и есть.

И часы там ходят в обратную сторону. Настоящее Зазеркалье!
Лайнер наклонился, и земля стремительно приблизилась — иллюминатор
превратился в увеличительное стекло: дома, деревья, бегущие машины стали сразу
крупнее. А тень самолета призрачно-легко скользила по зеленой траве, крышам
домов и плыла по голубой воде озер.
Лайнер вздрогнул, качнулся — произошла его встреча с землей.
И дальше он уже бежал по бетонной полосе, как обыкновенный автобус. А полет
стал казаться далеким и почти нереальным.
— После полной остановки двигателей вас при гласят к выходу, — мягким голосом
объявила стюардесса. — Благодарю за внимание.
И вот первый глоток свежего воздуха, первый шаг со ступеньки трапа на землю. И
запах земли, хотя вокруг был гладкий бетон аэродрома.
«Что меня ждет? Кто меня ждет? Что будет в следующее мгновение?» —
напряженно думала Саманта.
И в это время перед ней вырос невысокий, полный человек в кожаном пиджаке. У
него на плече, как цепная обезьянка, примостилась кинокамера. В его лице было
что-то располагающее и вместе с тем лукавое. А светло-голубые глаза сияли.

И тут голубые глаза - прям как у Порции Браун!

— Хелло, Саманта! Я — Пол Бертинг. Телевизионная компания Эй-би-си! Будем
вместе работать! — Все это незнакомец произнес быстро, как скороговорку, и
подмигнул Саманте.
— А что надо делать, мистер Пол? — растерянно спросила девочка.
— Шутить! Улыбаться! И не заниматься политикой. Нашим зрителям и без того
хватает политики. — При этом Пол провел ребром ладони по горлу и доверительно
сказал: — Политику мы будем делать сами. Можешь называть меня просто Пол. И
не забудь, детка, ты дорого стоишь: компания и газеты вложили в тебя немалые
деньги.
Потом Саманта узнает, что Пол Бертинг — один из самых ловких и удачливых
телерепортеров и что коллеги называют его Попрыгунчик Пол. Оказывается,
взрослые тоже дают друг другу прозвища.
— Итак, Сэми, первое интервью в Советах. Как тебе понравилась Москва? —
«Обезьянка» с плеча смотрела на Саманту холодным стеклянным глазом.
— Я еще не видела Москвы! — призналась Саманта.
Но от этого Попрыгунчика не так-то просто было отделаться.
— Однако ты видела Москву с птичьего полета.
— С птичьего… Я мало что поняла… — растерянно ответила девочка.
— Тогда я передам, что встреча с Москвой озадачила тебя?
Попрыгунчик Пол исчез так же неожиданно, как и появился, а Саманта
почувствовала себя слегка одураченной.
Тогда к ней подошла незнакомая женщина. У нее была легкая походка и серые
доверчивые глаза. Незнакомка кого-то напоминала Саманте, но кого, девочка
никак не могла вспомнить.

Неужели имеется и линия соулмейта и любовных предначертаний?

Она только обратила внимание, что у незнакомки туфли на очень высоких каблуках, и подумала: если она снимет туфли, с ней вполне можно попрыгать через резинку.

Высокие каблуки - достаточно мощный фетишеген. Весьма вероятно, что женщины от в т. ч. и очень раннего пробуждения этого фетиша не застрахованы тоже.

— Здравствуй, Саманта! — Голос у женщины оказался мягким и располагающим. —
Меня зовут Наталья Павловна. Но ты можешь называть меня Наташа. Так тебе
легче. Я буду сопровождать тебя.
— Будем вместе работать? — вспомнив Попрыгунчика Пола, спросила Саманта.
Наташа улыбнулась:
— Разве в гостях работают? Работают дома.
Она положила на плечо Саманте руку, и девочка сразу почувствовала себя иначе,
словно неожиданно встретила добрую знакомую.

:heart: :heart: :heart: :rainbow: Пейрить их хочется даже сильнее, чем Лионеля и мистера Монтроза! :heart: :heart: :heart:

Саманта улыбнулась и увидела, что окружена множеством репортеров. Десятки камер, нацеленных на нее,
заверещали, как кузнечики, захлопали затворами, заработали, чтобы показать
всему миру прекрасную улыбку американской девочки — улыбку доверия и
надежды.
То, что с головокружительной высоты полета выглядело тонкими капиллярами, на
земле превратилось в огромные магистрали. Саманта мчалась на машине в потоке
других машин, и это движение было таким стремительным, что жительнице
маленького североамериканского городка порой казалось, будто полет
продолжается.
Мелькали белые дома. Их заслоняли деревья. Трава газонов рождала свежесть.
В воображении Саманты Москва была древним городом, а при первой встрече она
поразила девочку молодостью и огромностью.
Саманте захотелось поделиться своими впечатлениями с Дугом. Но он был далеко,
за океаном. Однако никто не может тебе помешать мысленно перекинуться
словечком с приятелем.
«Ты, конечно, очень удивишься, если я скажу тебе, что не встретила на московских
улицах ни одного медведя. Это так же немыслимо, как встретить бизона в
Вашингтоне или в Сан-Франциско. Те, кто писал справочники, здорово привирают,
Дуг! Они либо ничего не знают о Москве, либо морочат людям голову. А может
быть, я еще встречу медведя?»

Впрочем, на окраину какого-нибудь мелкого мэнского городка вполне может забрести какой-нибудь гризли в поисках халявной нямки.

Встреча с медведем
Первого медведя Саманте подарили. Медведь был плюшевый, большой, но с
такими маленькими ушами, словно они предназначались для мелкого зверюшки, а
их по ошибке пришили медведю. Саманта, как все дети, сразу привязалась к
дареному мишке и первое время не расставалась с ним.
Второго московского медведя Саманта встретила в театре зверей Натальи Дуровой.
Я хорошо представляю себе эту встречу, потому что дружу с Натальей Юрьевной и
знаком с этим медведем.
У медведя маленькие поблескивающие глазки и неестественная
пританцовывающая походка. При этом передние лапы он держал на весу, словно
нащупывал опору. Увидев Саманту, он остановился и внимательно посмотрел на
девочку.
— У нас гостья! — воскликнула Наталья Дурова. — Поклонись. Ты же воспитанный
медведь.
Медведь поклонился.
— Я слышала, ты собираешься стать ветеринаром? — спросила гостью Наталья
Дурова. — Учти, что нам очень нужен ветеринар. Мы рады будем принять тебя к
себе на службу.
— Спасибо, — сказала Саманта. — Мой папа работает в Боудон-колледже, где
готовят ветеринаров. Их эмблема — белый медведь.
— Это прекрасно! — Дурова ослепительно улыбнулась.
А Саманта подумала: «Еще одна Наташа, может быть, в России каждая вторая —
Наташа?» Она не догадывалась, что судьба готовит ей встречу с еще одной
Наташей. Но это произойдет позже.

Да Саманте вообще, позволит себе читец небольшой спойлерок, на протяжении всей книжки куча женщин повстречается, и каждая ей будет очарована. Для фэн-творчества уже готов образ маленькой Доньи Жуаны, коллекционерши дамских сердец. А всякие скуфы Костяны пусть и дальше слюни пускают.

— А можно медведя погладить? — осмелела девочка.
— Тебе можно, — сказала Наталья Дурова.
— Это потому, что я гость президента?
— Нет, потому что ты гость нашего театра. Наши звери очень любят гостей.
— Ком хи! — позвала Саманта.
Медведь вскинул голову и, пританцовывая, двинулся к ней. Казалось, он идет по
льду и боится поскользнуться.
— Он понимает по-английски! — воскликнула Саманта.
— Нет, — улыбнулась Дурова, — он чувствует добрый голос. А на каком языке
говорит человек, не имеет значения. У тебя наверняка есть собака!
— Откуда вы знаете?! — воскликнула девочка.
— Только собака может научить человека интонации, понятной зверям. Ведь ты
разговариваешь со своей собакой?
— Разговариваю!
— И она тебя понимает?
— Еще как!.. Вы угадываете мысли? — спросила Саманта. — Вы все можете
отгадать?
— Нет, не все, — призналась дрессировщица, — я могу отгадать, когда у зверя
болит живот, когда он очень опечален чем-то, когда ему позарез хочется
вкусненького и когда он соскучился по ласке. Идем, я покажу тебе одного моего
дружка, которого спешно надо приласкать. Иначе он из бегемота превратится в
лягушку.
И они зашагали по причудливому лабиринту театра зверей, куда легко войти, но не
так-то просто выйти.
— А вас звери никогда не кусают? — поинтересовалась Саманта.
Наталья Дурова ответила не сразу.
— Звери вообще редко обижают своих друзей — людей, — сказала она. — Но
случается. Однажды молодая гиена откусила мне полпальца.
— Ой! — воскликнула Саманта, словно это печальное происшествие произошло
только сейчас. — Вам больно?
Наталья Дурова посмотрела в глаза своей гостье и прочла в них сочувствие.
Девочка воспринимала чужую боль, как свою.
— Это было давно, — сказала Наталья Дурова встревоженной американской
гостье, — а когда давно, то уже не больно. Боль забывается. Если ты станешь
ветеринаром, будь осторожна, — предупредила она маленькую гостью. — Работа
благородная, но опасная. Надо понимать животное, а это мало кому дано. Чтобы
понимать, надо любить.
— Я люблю! — воскликнула Саманта, а потом задумчиво сказала: — Я хотела бы
дружить со всеми зверями.
— Человек придет к этому, — поддержала гостью Наталья Дурова. — Когда-нибудь
наша планета станет такой тесной, что зверям придется покинуть леса. Люди
вынуждены будут жить в мире с медведями и тиграми. Другого выхода не будет —
только мир. Но тут все зависит от людей.
«Все зависит от людей»! Саманта внимательно слушала хозяйку звериного театра.
Они шли рядом по проходу, а им вслед удивленно и понимающе смотрел лев,
кивали головами плюшевые корабли пустыни — верблюды, каким-то человечески-
трогательным взглядом провожал со второго этажа жираф, волки и собаки, зайцы
и лисы. И огромный тигр — оранжевый в полоску — приподнял голову и золотым
глазом посмотрел на них. Все артисты единственного в мире театра зверей
смотрели на Сэми и ее спутницу как на своих друзей, и никто не рычал, не
скалился, не выпускал когти.
— А у вас есть бизоны? — неожиданно спросила девочка.
— Нет. У меня есть морские львы, а бизонов нет, — ответила Наталья Дурова.
— Жаль, — отозвалась девочка. И вдруг произнесла название известного фильма:
— «Благослови зверей и детей». Это такой фильм. Хотите, я вам расскажу?
— Расскажи.
— Дети выпустили из загона обреченных на уничтожение животных, — начала
рассказ Саманта. — И когда изумленные животные, не понимающие, что означают
распахнутые ворота, топтались на месте, как бы не рады были свободе, один из
мальчиков сел в маленький грузовичок и начал гнать их. Он кричал и гнал бизонов
из загона, на волю… И тут появились взрослые. Холодные, безжалостные
добытчики. Они рассуждали просто. Раз ты взял мое, мою добычу — смерть тебе. И
они открывают огонь по маленькому грузовичку. Их глаза были полны ненависти.
Они стреляли в своего врага. А врагом был мальчишка с добрым сердцем. Одна
пуля догнала маленького спасителя… Вы обязательно посмотрите этот фильм,
Наташа.

Реальные истории зоошизов, устраивающих рейды на кроличьи фермы, гораздо прозаичнее и тем горестнее. Из выпущенных ими на волю кроликов живыми удавалось пересечь первую же попавшуюся автодорогу по соседству с фермой едва ли где-то половине. Сердоболие в сочетании с безмозглостью - буквально убойнейшее комбо.

— Хорошо, девочка моя. Хотя в жизни я видела много жестокого.
— Вы не думаете, что вся Америка такая?
— Я не думаю… Пока есть ты, Сэми, есть другая Америка. Я люблю твою Америку — умную, добрую, где не дают в обиду бизонов. Где защищают от бульдозеров древние вигвамы индейцев…

А насколько велик срок службы у жилища, по сути, палаточного типа?

И где выброшенных на берег китов возвращают в море. Идем, Сэми, идем. Я познакомлю тебя с Капи.
— А кто этот Капи?
— Карликовый бегемот.
Ввысь по спирали
В Москве Саманта не скучала по дому. Во-первых, рядом с ней были папа и мама, а когда они рядом, то даже гостиница «Советская» кажется немного родной.

Неужели Яковлев позволил себе немного иронии насчёт совкового сервиса?

А во-вторых, программа пребывания маленькой американской гостьи в Москве была
заполнена такими интересными и неожиданными встречами, что некогда было
скучать.
И только в те короткие минуты, когда девочка ложилась в постель, а сон еще не
успевал ее сморить, она мысленно возвращалась в свой дом на окраине
Манчестера, садилась на ступеньку крыльца, и к ней подбегала собака и лизала ее
в щеку своим теплым, немного шершавым языком. Потом было слышно, как
хрустят камешки, это бежал Дуг. Поскрипывали колеса кресла-каталки старого
солдата Ральфа.
«Как дела, соседка?» — спрашивал седой мистер Ральф.
«Я думала, что в России все курят такие же трубки, какую вам подарил русский
солдат на Эльбе. Но оказывается, трубки в России курят только иностранцы и
заросшие густыми бородами художники».
«Времена меняются», — вздыхал мистер Ральф и набивал свою старую трубку
табаком.
И Саманта подумала, что старые люди обязательно живут своим старым временем.
Любят старые песни и неохотно следуют новой моде.
«Ты там не голодаешь? — спрашивал Дуг. — Может быть, прислать тебе несколько
хамбургеров? Правда, они остынут и зачерствеют».
«Здесь никто не ест хамбургеров,

А ведь у американского фастфуда в СССР была весьма интересная история - вот только в формате читений она не поместится.

— отвечала Саманта. — Здесь на каждом углу
продают мороженое. Говорят, что даже в самые суровые морозы русские едят
мороженое. Прямо на улице».
«Чудеса!

А разгадка проста - мороженое холодное только во рту. Дальше же оно в силу своей калорийности скорее согревает человека, чем остужает.

— восклицал Дуг. — Но ты расскажи что-нибудь важное».
«Важное сразу не приходит. Важное складывается из обычного. Ах, да! Мы были на
велотреке в Крылатском…»
И тут Саманта уснула.
Велотрек в Крылатском был похож на огромную кадку с деревянными боками.
Саманта стояла на дне кадки и наблюдала, как легкие и стремительные
велосипедисты, согнувшись вдвое, мчались с огромной скоростью и неожиданно
оказывались на стене кадки. По невидимой спирали они поднимались все выше, и
казалось, достигнув верхнего края, продолжат спирали в небе, в бесконечности.
С замиранием сердца Саманта следила за бесстрашными велосипедистами.
И вдруг родилась дерзкая мысль.
— Можно мне попробовать?
Тренеры переглянулись, но тут же подкатили к ней легкий блестящий аппарат на
двух колесах с рулем, изогнутым, как рога буйвола.
— Попробуй, девочка. Только осторожно! — предупредил тренер и приветливо
улыбнулся.
Но Саманта почувствовала: он думает, что у нее ничего не выйдет.
Это мы еще посмотрим!
Девочка крепко сжала ручки руля и поставила ногу на педаль. И вот она уже в
седле, нажимает на педали, медленно катит по кругу.
Но трек есть трек. Он создан не для простых велосипедных прогулок. Он втягивает
человека в необычное движение, отрывает его от земли и превращает в снаряд,
несущийся по спиральной орбите.
Девочка слегка повернула руль, и велосипед очутился на стенке гигантской кадки.
Все выше, все выше с каждым витком забирался велосипед. Но отступать было уже
невозможно. Она оказалась во власти влекущего движения. Вперед и выше! И уже
нельзя затормозить, нельзя остановиться: остановка — падение. А если повернуть
руль еще круче — бросишь велосипед к тому жутковатому пределу, за которым
начинается бесконечность.
Саманте стало не по себе.
Саманте стало страшно.
Как вернуться на землю из этого отчаянного полета?

Кому вспомнилось, как Гомер в "Симпсонах в кино" выиграл мотоцикл?

Девочка сжала губы. Прищурила глаза. Резким движением головы отбросила с
лица волосы. Только устоять. Только не смалодушничать, не закричать. К ней
вернулось самообладание. Мысль заработала четко и ясно. Она повернула руль в
обратную сторону и по стенке гигантской кадки стала виток за витком
приближаться к земле.
Саманта не заметила, как уже очутилась на дорожке: из головокружительного
полета вернулась на землю. Теперь велосипед катился сам по себе, а педали
подбрасывали коленки девочки. Можно спрыгнуть и отдышаться.
— Саманта, ты такая бледная! — воскликнула Наташа.
— Немного устала, — ответила девочка.
— Молодец! — К дочери подошел папа. — Не струсила, не отступила.
Где-то под потолком заиграла музыка.
— Нас ждет машина, — объявила Наташа. — Мы едем к женщине-космонавту.

Анон · 2026-05-07 19:13:19

▼Е.Чудинова "Лилея", глава 36⬍

Герои, сопровождаемые белыми, едут, а куда - толком непонятно. Нелли опять видит сны о святом Людовике, а иногда он является ей и в видениях

Сны и явь спутались до того, что порою Нелли мнилось, будто Людовик, Жуанвиль, свекор ее, отец Модест и Ан Анку - давние знакомцы. Один раз она спросонок изрядно перепугала Парашу, попросивши ее сварить для короля какое-нито снадобье для поддержания сил.
- Только не возомни после о себе лишнего, маленькая Нелли, - обмолвился как бы невзначай отец Модест на вечернем биваке.
- Будеть покойны, отче, - Нелли улыбнулась. - Я вить знаю, что вовсе того не заслуживаю. Но сами ж говорили когда-то про камни и Авраамовых детей.

Ш-шизофрения.
Дальше опять длинные сны о жизни Людовика, бредни и обсуждения со свекром

- Ты ничего не сочинила, Элен. Вестимо, Людовик прозревал, что, заразившись мудрствованиями теплых краев, храмовники привезут духовную заразу в Европу. Так привозят купцы чуму в своих товарах, такую же незримую, как дух ереси. Он видел сегодняшний наш день…

:evil: Еще один камушек в коллекцию - плевок в сторону тамплиеров.

- …когда смотрел на тающую полоску земли, стоя на корме! - взволнованно продолжила Нелли. - Хлопали тяжелые от морской соли паруса, а по лицу короля лились слезы. Он знал - не отстояв Иерусалима, мы не победим ужаса темных веков. Я все поняла теперь, вновь припомнив Финикию. Вот только ведал ли Людовик, что сегодни нам будут в сто крат хуже следствия грехопадения тамплиеров, чем даже полчища агарян, с коими он вел бой?

Да-да, стласные и узасные еретики-тамплиеры, предтечи каменщиков (тоже обосранных выше, если помните), прокляли короля, Папу и канцлера, а эхо проклятия докатилось практически через половину тысячелетия, когда пала голова Людовика 16 и неизвестный мужик закричал что магистр ордена тамплиеров может спать спокойно - они отомстили :angry_mob: . Криптоистория, теории заговора, мммммм :yeah: .

- Будь покойна, дитя, коли санкюлоты нас сейчас не докончат, так вновь хлынут и сарацины.

ЕБНЖТВРТ :smoke: , вот это пророчество, хоть и с шовинистическим душком и столетия на полтора поспешное.

Святой король знал, что его нельзя не отстоять. Он - средоточье христианского мира, только владея им, христиане безопасны.

Речь идет о Иерусалиме, напоминаю, что владеют им не христиане, но все же какой-то лютой угрозы христианству пока нет.

Воистину, ни один государь не обходился своему народу столь недорого! Младшим принцам и принцессам перелицовывали платье, что сделалось мало старшим. Король не заказывал блюда к обеду, довольствуясь тем, что приготовит по своему усмотрению повар. Находя же, что повар излишне расстарался, король, не мешая приближенным трапезничать, просил принести себе каши либо вареного гороху. Зряшно было и подавать ему миногу, либо привозные фрукты, либо рыб, кроме самых мелких костлявых пород - плотвы либо уклейки -немедля все сие отсылалось бедным. В пост король велел подавать себе пиво, которого терпеть не мог, вместо вина. Постился король не только в пятницу, но и в среду, а также в понедельник. Спал он на жестком ложе, без перины. Поднимаясь к заутрене, он одевался сам, чтоб никого не разбудить, да так споро, что если кто из рыцарей все ж пробуждался и желал также следовать в часовню, тому доводилось бежать вдогонку королю босиком. Но доводилось королю и самому ходить босым - в знак особого смирения он шел к пятничной мессе разутым. После каждой мессы, по выходе из храма, Людовик, как и положено французскому королю, исцелял больных золотухой.
Однако же благочестие не препятствовало обыкновенной его вежливости. Иной раз он откладывал послеобеденную молитву дожидаясь, покуда менестрель допоет свою балладу.

О святости Людовика из бредней Нелли, по средневековым меркам может и :love: , во времена Нелли уже странновато, в наше время - какая-то надуманная патетика.

. - Деревня, где остановились шуаны, глядела столь диковинно, что Нелли даже сумела заметить ее в своем странном полусне. Несколько домов стояло как бы в каменном круге: постройки лепились к огромным валунам, из коих один образовывал то часть стены дома, то забор.
- Камни появились здесь раньше домов, они вывезены издалека и глубоко вкопаны, - пояснил господин де Роскоф. - Никто не знает наверное, чего ради древним бретонцам было надобно такое городить.
- Как это бишь называется? Менхиры?

Шуаны (они же белые, они же роялисты, они же монархисты) остановились в какой-то деревушке, мы узнаем что огромные камни, формирующие постройки, называются менхирами.

БЛ и дальше рассказывает о святом Людовике

. Он объехал всю Францию, устанавливая хорошее течение судопроизводства. Но всякой, страдавший от несправедливости, мог сам обратиться к нему со своим делом. Нередко садился он под любимым дубом в Венсенском лесу, чтобы вершить суд. Многие приходили смотреть на правосудие короля, когда, красиво причесанный, в шапке с белыми перьями на белокурых волосах, в черном шарфе вокруг шеи и безрукавом камзоле поверх камлотовой рубахи, он устраивался в густой сени ветвей, приказывая допускать к себе всех, имеющих в том нужду.

O_o Что-то слишком необычное описание предметов одежды 13 (!) века.

Многих из соседей и вассалов своих он помирил меж собою. Для тех своих вассалов, кого не удавалось вовсе удержать от усобиц, Людовик положил обязательные сорок дней перед началом военных действий. Сей временной промежуток так и был назван «королевскими днями». Многие вправду передумывали спустя этот срок начинать то, что порывались учинить сгоряча. И уж во всяком случае запретил он поджигать деревни. Ремесла и торговля процветали, казна пополнялась день ото дня. Король покровительствовал студентам и вдовам, призревал бездомных детей, оделял бедных девушек приданым, строил богадельни для калек.

Впрочем, король радел обо всех своих детях. Каждый вечер, прежде чем лечь спать, он приказывал позвать принцев и принцесс. Дети являлись, и отец затевал с ними долгие и занятные разговоры о жизни государей минувших дней, в том числе и о римских цезарях. Споря о том, что было хорошо, а что плохо в их деяньях, дети обучались королевской науке.
Обучения же ради прочей французской молодежи король вместе с ученым клириком Робером Сорбоннским основал колледж, после так и прозванный - Сорбонной.
- Сколько великих и попросту благих дел вмещают сии недолгие годы, - вздохнул Неллин свекор.
- Едва ль современники в полной мере умели то ценить, - заметил отец Модест.

Описания короля Людовика достойные детской сказки.

- Но как он умудрялся все время быть таким терпеливым?! - горячилась Нелли. - Вот хотя бы когда слуга окатил ему воском с подсвечника опухшую ногу. А король только и сказал - «Ох, Жан, дед бы мой за меньшую провинность Вас выгнал прочь!»
- Бывают люди с большей, нежели у прочих, способностью к музыке, пенью, либо живописи, а то к математике, к изученью иных наречий. Сие мы замечаем и выражаем восхищение. Но разве нету средь нас людей с иным талантом - талантом к Добродетели? Но встречаясь с оным дарованием мы отчего-то не спешим таковое заметить, нето, чтоб восхититься.

Так и запишем - терпеливость и умение пропускать все мимо себя - это ТАЛАНТ К ДОБРОДЕТЕЛИ . И вообще с определением "добродетели", уважаемый БЛ, вы бы были поосторожнее - это явление активно юзали ваши врагиньки, оправдывая свои действия .

Тем временем исторические разговоры все больше и больше увлекают Нелли и она иногда не различает сон и явь :smoke:

Угли в очаге простыли, ох и холодно! Немудрено, октябрь подкатывает. Надобно проснуться хоть ненадолго, нето и умом повредиться впору.

То есть на дворе уже конец сентября, героини были в Париже, когда убили Марата (13.07). То есть они аж 2 с половиной месяца путешествовали, знакомились с шуанами и сидели в замке :smoke: :smoke: :smoke: . Может у меня беды с подсчетами, но по ощущениям и логике событий это заняло недели три.
Даже если героини прямо сейчас бы вернулись в Россию, то на месте они были бы в конце ноября-начале декабря. Нелли, внимание, оставила ребенка (лет этак двух) на неопределенный строк с монастыре и хз что сейчас думает настоятельница, сколько ей вообще придется сидеть с мальчиком, не понимая что с его матерью. Конечно, малыш сильно не стесняет сестер в средствах (чем покормить всегда найдется), но блин - за ним надо следить, как минимум, и не понятно, приедет ли вообще кто-то и когда, или придется его так и растить дальше :smoke: .

Нелли выходит в осеннюю ночь и встречает там Ларошжаклена. Но вместо романтИка к ним приходят Рыжулька (Антуанетта) и Левелес (мальчикодевочка по псевдониму "Жан").

Анон · 2026-05-07 20:10:26

▼Е.Чудинова "Лилея", глава 37⬍

Рыжулька и Левелес вернулись из какой-то вылазки пешком

- Держи, Анри! - девушка протянула шуану свернутое письмо. - И нечего хмурить брови, внутри только карта, ни единого словечка с пера ни у кого не упало!
- Рассказывал твой брат - слышно ль что-нибудь из Парижа? - Ларошжаклен запихнул бумагу в рукав.
- Зверье из Революционного трибунала вконец пьяно от крови, - на лицо девушки пала тень. - И еще… не знаю, в какой мере сие правдиво, да и Винсент также не знает. Ходят слухи, что вокруг Государыни ужесточили стражу. Детей к ней вовсе теперь не пускают, сие известно наверное. Ходят слухи, что обращение с нею сделалось вовсе худым…
- Ты хочешь сказать, Туанетта, что для королевы готовят гильотину? - спокойно спросил Анри де Ларошжаклен. - Мы не можем ее спасти, но видит Бог, отомстить мы сумеем. Хотел бы я утешить тебя, Антуанетта-Мария, иными предположеньями о судьбе обратной твоей тезки, только каков смысл врать? Я всегда жду худшего, и оно всегда сбывается. Враги наши нелюди, тебе известно лучше моего. Ах, Элен, сколь щасливы Вы, что где-то вдали, на Вашей родине, женщины и дети покойно спят по ночам!

Значит дело происходит между 14.09.1793 и 16.10. Ясненько. Попутно получаем еще пару пиналок в сторону революционеров.

- Ничего не слышно о нем? - спросила мадемуазель де Лескюр.
- Ничего, - Ларошжаклен стиснул зубы. Впервой он говорил при Нелли о Романе столь прямо и невесело. - Коли он жив еще, то сие какой-то мальчик-невидимка! Ах, Элен! Не знаю, вправе ли я дольше Вас пытаться приободрить.

Как известно - белые отряды прочесывают все и вся в поисках Романа, имея зацепкой только последнее место пребывания в Франции.

- Сердце говорит мне, Анри, что брат мой жив. Вы знаете, есть поговорка: ночь несет вести родным. Не было еще ночи, заставившей кровь мою похолодеть, а сердце - содрогнуться от сего хлада. Но сердце человеческое тем не менее склонно обманываться. Ах, хоть бы кто один из крестьян сказал, что видал ребенка чужеземца осьми годов от роду!

:facepalm: Ты уверена что между вами такая телепатическая связь что ты почувствуешь неладное? Да у тебя чуйка на уровне плинтуса, ты ни одного случая не предугадала.
К тому же - у него на лице не написано что он чужеземец, у мальчика довольно стандартная среднеевропейская внешность.

- Я должен теперь покинуть вас, дорогие дамы. Прощаюсь не надолго.
- До свиданья тебе и твоей компании, Анри! - воскликнула вслед мадемуазель де Лескюр.
- Все ж таки не всегда я до конца разумею по-французки, - сказала Нелли, когда молодой шуан удалился. - Уж не впервой мне говорят, то «здравствуй ты с компанией», то «прощай» с ней же, когда я вовсе одна.
- Крестьянский свычай, - пояснила Антуанетта-Мария. - Здесь принято здороваться не только с человеком, но и с его ангелом, да и прощаться тож. Человек да ангел - вот и компания.

Какие они набожные, не то что эти дрянные санкюлоты :lenin: .

- А лилеи все растут? - спросила Антуанетта-Мария, и юные черты ее вдруг сделались вовсе ребяческими.
- Увидите сами, - улыбнулась Нелли.
И они увидели словно припорошенные первым снегом подступы к бурой гранитной часовенке. Осенью свежие цветы глядели еще более сновиденно.
Мадемуазель де Лескюр, преклонив колени, начала читать молитву по-латыни. Нелли отстала, чтобы ей не мешать.

Рыжулька молится перед ЦВЕТАМИ, нет чтобы попросить показать ей мощи и возле них помолиться :facepalm: . К Нелли она вроде уже лучше относиться, наверное знает что та отшила Ларошжаклена. Они заходят в дом, который часть отряда арендовала в деревушке. Вторая часть арендовала еще один.

Кроме Кати и Параши, с коими она делила минувшей ночью сей смиренный приют, на лавках расселись Жан де Сентвиль и Ан Анку.

Вы вить, может статься, помните, что с места надлежит сняться не раньше полудня, а теперь осьмой утра. Трое связных держат сюда путь, один уж прибыл…
- Второй тоже, вернее вторая.
- Туанетта уж здесь? В добрый час! - Жан попытался спрятать зевок в кулаке, отчего смутился еще более. - Дождемся третьего и в путь.

Все серьезно и все бдят.

- Не стоит ничего скрывать от меня, сие не доброта, но глупость. Ан Анку, Жан де Сентвиль, что принес первый гонец? Вовсе плохое? Роман погиб?
- Такое тебе сразу сказали бы, дама де Роскоф. Просто мы покуда смутились, что не знаем, где мальчонку искать дальше. Не бось, пораскинем мозгами, да сообразим. Но вот сейчас в голове шаром покати.

След Романа затерялся :sadcat:

- Я не ворочусь домой без брата, Ан Анку! - упрямо вымолвила Нелли. - О сыне моем позаботятся добрые люди. А я буду искать, хоть полдюжины лет!

То что я и говорил - Платона пусть растят монашки и он не вспомнит о матери, пока та будет скитаться по охваченной революцией Франции и, вполне возможно, погибнет :dontknow: .

Заходит Рыжулька, она ищет свою помощницу Левелес (она же Жан), а гостеприимная Параша, молниеносно выучившая два языка, приглашает ее к столу, милая сцена :lolipop:

- Да объявится небось, - усмехнулась Параша. - Дети всегда тут как тут, как стряпней потянет. Ты вот что, принцесса, заходи лучше, завтракать скоро сядем. Хлеба-то нету, синие все выгребли, зато старая Ивонна обещалась гусиных яиц сейчас сыскать. Молодцом старуха, как синих мальчишки заслышали, гусей-то своих в лес выгнала. Уж потом, правда, ноги потоптала гоняясь за ними с корзиной через буераки! А все ж дюжина уцелела, один только сгинул.

- Отведать яичницы я не прочь, голодна как волк, - рассмеялась юная дворянка. - А вот маленькому Керврану судьба бежать отсюда прежде, чем она подоспеет! Есть спешное письмо.
- Да ладно, я свою лошадь дам, - сказал Жан де Сентвиль.
- Лошадь? Вот это дело! - обрадовалась девушка. - Ладно, успею еще пробежать по деревне!
Вот уж ее и след простыл, только мелькнула шляпа.

Что-то неладное, раз Левелес (она же Жан Кервран) должна скакать прочь O_o .

С посланьем в ближний шуанский лагерь ускакал на своей же лошади сам Сентвиль, со стороны моря явился связной от Стоффле, можно уж было бы и сниматься с места, да только где же девочка?
- Негоже больше одного раза оставаться на ночлег у крестьян, - озаботился господин де Роскоф. - Хоть мы и платим за постой честными деньгами, но холодной зимою золото годится в пищу ничуть не лучше ассигнатов.
- На сей раз, Белый Лис, деревенские слова поперек не скажут даже промеж собой, и не только из-за того, что мы несем святые мощи, - возразил Анри де Ларошжаклен. - За все время ни с одним из этих пострелят не случилось беды. Люди теперь в тревоге.
- Что сделать, придется оставаться.

Связь между многочисленными шуанами налажена на соточку (и это даже еще без телеграфов и радио, заметьте). Наш отряд медлит.

Нелли начинает переживать - а не украли ли мальчикодевочку с целью шантажа Рыжульки или еще кого-то, но она гонит эти мысли и идет прогуляться поздним вечером между каменными сооружениями (менахирами).

Левелес - не несмышленыш, в этих краях ныне дети взрослы не по летам. Нелли, так же, как и утром, потянулась за Парашиной суконной шалью. Так и тянет ее из этого каменного круга бродить меж менхирами!

Впереди, на пологом невысоком валуне, Нелли на мгновение увидала залитую ослепительно белыми лучами Левелес.

На менхире никого не было.
Помнилось? Нет, помниться не могло, все чувства ее ясны и даже не окутаны сейчас грезами. Но с какой такой радости Левелес стала прятаться от своих? Положим, она не знает, какую тревогу вызвала своим исчезновеньем, как перепутала все планы… Но все же - зачем?

Девочку подкупили? Завербовали? Околдовали злые санкюлоты? :smoke:
Нелли обходит территорию. Опять начинаются реалистические галлюцинации, но уже с участью брата

- Лена, ты одна? - очень тихий детский голос был где-то совсем рядом. - За тобою никто не может следить?
- Друзья не следят, - вздохнула она, вступая в странную игру с помутившимся своим рассудком.
- А те люди, что с тобою в деревне, они наверное друзья? Они не могут тебя обманывать и прикидываться? Коли ты не уверена, от них можно спрятаться, подумай хорошенько!
- Роман?!
Бесполезно кричать, для помутившегося разума что крик, что шепот. Вот, оказывается, как сходят с ума: чувства и мысли ясны, только химера полноправно обретает плоть. Рука сама собою оперлась о камень - холод прожег через суконный рукав, но ничуть не отрезвил.
Что-то прошуршало в темноте, но Елена даже не испугалась, ей было все едино. От ее горя любой волк убежит со всех ног, такое оно злое.
- Здесь дыра есть, под камнем. Хорошая дыра, снизу вверх все видать, - сказал ее брат, вырастая из-под земли.
- Ты… на менхире стоял… зачем? - Колени подгибались, но Нелли заставила себя удержаться на ногах, прибегая к ледяной опоре.
- Выглядывал, как бы на тебя поближе посмотреть. Издали-то я тебя видел, днем еще, так ведь разве издали разберешь.

Сомнений не было: брат ее стоял перед нею, одетый заправским шуаном, в крестьянской шляпе и козьей куртке. За полгода он вытянулся, но еще больше оброс. Волоса, что раньше были по плечи, теперь ниспадали почти до черного кушака. Пистолетов не было, но на поясе его красовался увесистый охотничий нож - довольно бесполезный для безопасности девятилетнего мальчика.

- Так можешь ли ты быть уверена в своих спутниках, Лена? - настойчиво повторил мальчик, отряхнув одежду. - Тебя вить тоже злодеи украли, так? И Прасковью?
- Никто меня не крал, несмышленыш, сами мы за тобой пустились! - Нелли было страшно дотронуться до брата: вдруг он растает под ее прикосновеньем?! Наконец она решилась, острожно коснулась ладонями его пряменьких плеч, самых настоящих, мягких длинных волос, пахучего меха куртки, а потом уж обняла, прижала к себе со всей силы, и все казалось ей слишком слабо…

:heart2: :hysterics: РОМАН НАШЕЛСЯ, ЖИВОЙ, НАСТОЯЩИЙ!!!!!!!

Только зачем тебе было ехать сюда, Лена? Разве ты не знала, что здесь лютая война?
Что на такое ответишь? Вот вить забавно, он уж мнит себя мужчиною.
- Коли ты одна, так дядя Филипп не оправился в тот раз, - голос мальчика подозрительно зазвенел. - Вовсе не оправился, да?
- Отрава была смертельная, - сказла Нелли покойно. Уж лучше сразу, и к тому же он дитя, весь ужас смертной разлуки ему неведом.
Роман крепко сжал ее ладонь в своей. Маленькая рука была теплой и сильной.

Но КАК они его нашли, Франция - страна большая?????????

Тьмы вопросов рвались на язык, поднимали сущий буран в голове. Но выпустить их наружу не было сил. После, все после!
Обнявшись, словно всего лишь в поисках тепла, сестра и брат медленно шли к замкнутой в каменный круг деревне

:chearleader: :sadcat: :rainbow:

Анон · 2026-05-07 20:51:52

▼Е.Чудинова "Лилея", глава 38⬍

Лагерь шуанов ликовал так, словно обрели белые не маленького русского дворянина, а не меньше, чем собственного своего короля. Никто не мерил порох, расточительно потраченный на зряшную пальбу в воздух. Особенно усердствовали Вигор де Лекур, Анри де Ларошжаклен и Жан де Сентвиль. Кому-то пришло в голову сопроводить стрельбу дуденьем в охотничьи рожки.

Старик по имени Гульвен надумал вытащить на улицу столы из нескольких домов и составить рядком в один. Морской Кюре не менее деятельно отгонял всех от сего длинного стола, торопясь отслужить благодарственный молебен.
В часовенку все не влезли, большая часть народу молилась снаружи, прямо на площади.

В честь чудесного возвращения Романа закатили пир на весь мир :lolipop: :love: . Так провозгласите его своим королем, он знает французский, смелый, вспыльчивый и, к тому же, происходит из Рюриковичей, что тоже немаловажно :evil: .

- За щасливый исход поисков нашей Элен де Роскоф! - Ларошжаклен поднял деревянную плошку словно хрустальный бокал. Лицо его сделалось вовсе мальчишеским. - Ура!!
- Ур-ра-ра!!! - Ненавистный для синих клич дружно загремел над застольем.
Как же велика в сердце человеческом потребность в радости, невольно подумала Елена, не в силах оторвать взора от брата, который, нимало не смущаясь всеобщим вниманьем, расправлялся с крылышком.

Как я люблю эти переходы - от пафосных криков практически вечно "слегка под мухой" Ларошжаклена до обычного пожирания курицы .

- Понятно, что от санкюлотов тебе удалось сбежать, дитя, - господин де Роскоф улыбался. - Но как же о тебе не знали наши крестьяне?
- Я от всех людей хоронился. Я здесь чужой и не дорос разбираться, кто хорош, а кто плох.

И он тоже прекрасно владеет французским O_o . Ну можно списать на то что Филипп его подучил.

- Так что после обеда и выступаем, - обратился Ларошжаклен кому-то, перекрикивая гул.
- А Левелес? - в который раз оговорилась Нелли, и даже не заметила, так мучительно кольнуло сердце сознание вины. Про чужого-то ребенка на радостях напрочь забыла! - Разве мы не будем ее дольше дожидаться?
Антуанетта-Мария рассмеялась.
- Чего дожидаться-то, сие дитя ночью воротилось и теперь спит сном более праведным, чем заслуживает! Вспало, вишь, повидать материну куму на соседнем хуторе, близ Плюзюнет. Ну да что, с дисциплиною у нас и у взрослых худо, с малолетков и спрашивать смех. Это ж как-никак не солдаты регулярные, а дети, к тому ж - одержимые.

А я думала что это Левелес нашла Романа (наверняка мальчикодевочки знали о прочесывании территорий в поисках мальчика) :think: .

Наконец оказались они одни, она уж и не чаяла. Наконец сидят они в домишке у очага с жарко дотлевающим торфом.
- Злодеев я положил ни о чем не расспрашивать, - опередил ее Роман. - Как ты думаешь, Лена, для чего я им мог понадобиться? Уж я подслушивал, подслушивал, все впустую!
- Нуждались они в одном - в золоте, коего много у старшего господина де Роскофа. Видишь ли, злодеи подумали, что ты и есть сын Филиппа.

Нелли решает поговорить с Романом наедине и я вспоминаю то что писал в начале чтения - этот мальчишка не промах.

- Но здесь-то в поле ты как оказался?
- Случаем, - не слишком многословно ответил брат. - Я б и раньше от негодяев отделался, да только не враз решил, что дальше-то делать. Потихоньку надумал, что главное - из страны выбраться, куда угодно, в любую другую. Вить в любой стране, ежели она не мятежная, есть наши посольские приказы, так? Значит надобно только добраться, а уж посол, поди, поможет.
- Только добраться, - ужаснулась Нелли. - Да ты хоть можешь вообразить, каково попасть отсюда в другую страну?! Не только от солдат уберечься надобно, а еще и путь найти!

Мальчик сбежал от похитителей (это не рояль в кустах, синие сами на это намекали, мол потеряли между двумя конечными точками, а белые разузнали куда его планировали доставить). Зацените насколько он смекалистый - додумался куда надо обращаться.

- Ужо дал я себе зарок не отлынивать от географии! - сериозно ответил мальчик. - Помнишь, Лена, соседи комедию представляли, там неуч говорил, что-де извозчик довезет?
- Это его матушка говорила, что сынка баловала.
- Ну, не важно, словом вправду глупость. Вить как хорошо, что я заучил, от Бретани-то ближе всего Бельгийское королевство! На северо-востоке, стало быть, в Париж ворочаться незачем.

:smoke: :smoke: :panic: Херасе, то есть ты надумал как-то преодолеть 800 с чем-то км????

- Пустое. Уж добрался бы, разве я не сельский житель, чтоб сторон света не разобрать? Не так уж и трудно все, тем паче - лето.
Сердце Нелли сжалось: маленькой мальчонка, один, пробирающийся лесами чужой страны.
- Отчего ж ты не обратился хоть к крестьянам, Роман? Перемолвись ты хоть с одним, мы б о тебе вскоре узнали. Ну да пустое, о том ты знать не мог, но уж мог сообразить, что селяне тебе помогут.
- Я сказал уже, что не дорос до сей войны, Лена, - меж бровями мальчика обозначилась вертикальная морщинка. - Видал я, как приходили к синим люди в крестьянской одежде, по виду неотличные от прочих. Как могу я различить честного крестьянина от шпиона?
- Но шпионов среди бретонцев почти нету, Роман!
- Для меня «почти» не годилось. Коли не повезет, так можно и с одним из тысячи встретиться, так?
- Должно бы уж слишком не повезти. Но бывает и такое невезенье.
- Стало быть, в сей стране не мог я верить никому. По щастью, мне и нужды не было кому-то доверяться - было б кому снабжать меня по дороге чем-нибудь съестным, да еще мне потребна оказалась одежда поплоше и неприметней. Ну с этим-то трудностей мало!
- Постой, брат любезный, - не поняла Нелли. - Кто ж давал тебе одежду да пищу, коли ты только что сказал, и сказал верно, что доверять тебе никому не стоило?
- Да неужто ты сама не поняла, за каким исключеньем? - хмыкнул Роман.
- За каким же это?
- Я мог довериться детям моих лет.

Мальчишка пробирался лесами и полями, прося помощи у сверстников :sadcat: .

- Когда я был маленьким, ну, годов пяти, папенька говорил, что дети бывают заражены пороками взрослых, когда живут в городах, - Роман словно бы угадал ее мысли. - Но сельские дети честные, как честна Натура.

Да-да, конечно :sacrasm: . Одно с другим не связано.

Девочки здесь по французски не умеют. Но с мальчиками мне всегда сразу удавалось сговориться. С одним я поменялся одеждою, другие приносили мне блины из гречи и яблоки.

Дальше Роман рассказывает как ему удалось сбежать от похитителей. Оказывается что они некоторые время жили в двух арендованных домах где синие проводили собрания.

. Из Парижа письмо пришло, что вроде как календарь менять хотят.
- Неужто с Грегорианского на Юлианский? - Нелли не поверила своим ушам, и хорошо сделала.
- Какой там! Хотят, чтоб нынче был первый ихний год, а до них чтоб вообще годов не было. И чтобы жить без воскресений. Не слишком-то я стал прислушиваться, меня боле тревожило, кого при мне оставят.
- Сколько уж я тут, а безумиям санкюлотским не надивилась. Счисленье лет с себя начать, экие болваны самовлюбленные, а, братец? Было б смешно, когда б жутко не было. Ну, до такого, чтоб без воскресений жить, даже они добраться не посмеют. Впрочем, ну их совсем.

:facepalm: Такое впечатление что это Роман старший брат Нелли, ей-богу, Нелличка, будто дремучая бабка, ты что - истории не учила, о разных культурах не знаешь, что тебя так удивляет малейшее отступление от канона (который в твоей голове незыблемый и вечный)? Удел малограмотных - страшиться всего неизвестного . Любой умный человек хмыкнул бы, промолчал или просто назвал республиканцев долбоебами или гениями (зависимо от взглядов).

Как он сбежал - все пошли на собрание, с ним оставили одного солдата, который вырезал ложку красивым ножичком с изображением попугая. Роман попросил дать ему посмотреть.

Я же, выждав, когда он поднимется и повернется ко мне удобней, со всех сил всадил нож ему в печень, по самого глупого попугая. Дядя Филипп вить мне показывал, где у человека печень.
Нелли хотела что-то сказать, но губы ее словно онемели, не в силах пошевелиться.
- Вострым краем нож угодил книзу, чуть наискось, - безмятежно повествовал Роман. - Я почти повис на нем, но смог немножко повести вниз, а затем повернуть лезвие и дернуть кверху. Когда бьются на шпагах так, понятно, не делают, но я решил, что будет надежнее. Он и уразуметь ничего не успел, как завалился на спину и забил по полу сапогами. Крови было столько, что синий мундир сделался черен. Не весь, камзол по грудь, а штаны до колен.

:smoke: Да уж, хороший мальчик, в 9-то лет. Ну ясно, что это враг в данном случае, но хладнокровно и умышленно убить человека который до того просто говорил с тобой :smoke: .

Нелли была уверена, что эдакой животный добряк равно способен как побалагурить с дитятею, так и отволочь его на гильотину. Но Роман, ее маленькой Роман, убийца! Всего два года, как он ответствен перед Богом за свои земные дела, и уже должен отвечать за смертный грех! Положительно, из него святой не вырастет!

Убийство врага с целью самозащиты вроде нормально воспринимается в православии и католичестве, на исповеди получит знатную епитимью да и все.

Не плачь, все же хорошо!
- Лучше не бывает, - ответила Нелли, еще раз прижавши брата к сердцу, мчащемуся галопом в какие-то черные, черные бездны.

То есть то что Роман нашел деревушку, где была Нелли - чистая случайность и он чисто случайно пришел именно тогда когда она вышла на улицу? :bang: ЕЩЕ ОДИН РОЯЛИЩЕ В КУСТАХ??? Или все же он набрел на мальчикодевочек, которые ему помогли?

Холиварофорум

#1 2021-01-16 21:15:01

Душеспасительные чтения

#21876 2026-05-05 11:18:04

Re: Душеспасительные чтения

#21877 2026-05-05 12:00:37

Re: Душеспасительные чтения

#21878 2026-05-05 17:39:19

Re: Душеспасительные чтения

#21879 2026-05-05 19:03:48

Re: Душеспасительные чтения

#21880 2026-05-05 19:06:04

Re: Душеспасительные чтения

#21881 2026-05-05 19:07:30

Re: Душеспасительные чтения

#21882 2026-05-05 20:15:04

Re: Душеспасительные чтения

#21883 2026-05-05 20:20:13

Re: Душеспасительные чтения

#21884 2026-05-05 22:32:15

Re: Душеспасительные чтения

#21885 2026-05-06 05:16:22

Re: Душеспасительные чтения

#21886 2026-05-06 14:38:21

Re: Душеспасительные чтения

#21887 2026-05-06 17:51:15

Re: Душеспасительные чтения

#21888 2026-05-06 18:09:50

Re: Душеспасительные чтения

#21889 2026-05-06 18:39:07

Re: Душеспасительные чтения

#21890 2026-05-06 18:41:49

Re: Душеспасительные чтения

#21891 2026-05-06 20:26:42

Re: Душеспасительные чтения

#21892 2026-05-06 20:28:01

Re: Душеспасительные чтения

#21893 2026-05-06 21:55:21

Re: Душеспасительные чтения

#21894 2026-05-06 22:09:22

Re: Душеспасительные чтения

#21895 2026-05-06 22:13:07

Re: Душеспасительные чтения

#21896 2026-05-07 08:45:41

Re: Душеспасительные чтения

#21897 2026-05-07 16:37:50

Re: Душеспасительные чтения

#21898 2026-05-07 19:13:19

Re: Душеспасительные чтения

#21899 2026-05-07 20:10:26

Re: Душеспасительные чтения

#21900 2026-05-07 20:51:52

Re: Душеспасительные чтения

Подвал форума