Фанатские байки Юлии Волкодав

Анон · 2020-06-07 11:53:16

Читения и обсуждения буктьюбера, копирайтера, писателя сумасшедшей фанатки Юлии Волкодав и её Прелесссти Сокровища, ака Лещенко Л.В.

Места обитания:
Буктьюб: https://www.youtube.com/channel/UCDo57g … WC4l1OPuWQ
ВК: https://vk.com/volkestradi
Инстаграм: https://www.instagram.com/volkodav_books/
Twitter: https://twitter.com/julia_volkodav
Livelib: https://www.livelib.ru/author/838773-yuliya-volkodav
Фикбук: https://ficbook.net/authors/823079

▼Читения⬍

▼Просмотры видео Юли вместе с анонами⬍

▼Еще пара любопытных цитат из видео ⬍

▼Фанарты, бинго, прочее творчество⬍

Кто-нибудь читал книги Волкодав? Что думаете?

Важно! Правила треда. Незнание не освобождает от ответствености:
— В треде введены повышенные требования к культуре общения и повышенные меры наказания за нарушения
— В треде разрешено обсуждать творчество сабжа. Под понятия "творчество" попадают книги и другие художественные тексты (их читения, обсуждения), буктьюберская деятельность, прочие блогерские видео, туториалы по копирайту
— В треде запрещено обсуждение семьи, животных, любых посторонних людей, а также внешности и личной жизни сабжа, ее личные качества и взгляды, фанатскую жизнь, характер, говор и т.д. ЭТО НЕ ИМЕННАЯ ТЕМА. Если хотите обсуждать все это, соберите шапку для именной.
— Разрешено обсуждать героиню книг Волкодав, а также персонажей, основанных на биографиях реальных людей (и других персонажей тоже), но запрещено обсуждать саму Волкодав и других реальных людей по следам книжных эпизодов. Не путайте.
— Запрещено носить в тред контент из телеги, любой. Если в последствии часть творческого контента начнет публиковаться только там, обращайтесь к модерам и этот пункт будет пересмотрен
— Запрещено пронзание в других анонах фанатов Волкодав, ее друзей или ее самой. Споры с анонами, указывающими на нарушение правил, также запрещены: модер разберется, есть нарушение или его нет.

Анон · 2021-11-06 20:15:50

Анон пишет:

А если приступ или сахар упадет?.. А Саша не услышит?!

То Туманов избавится от мучений Или сбежит в Москву, к своей среде общения и нормальным врачам. Ну, которые не Сашка.

Анон · 2021-11-07 11:21:21

История одной попаданки ч.14

▼Скрытый текст⬍

- Пятая бригада на вызов! Повторяю, пятая бригада на вызов!
У кого радио орёт? Сейчас всех девок перебудит. Главное, чтобы Николаева не проснулась, а то ещё одного сеанса «жрём – блюём» Сашка не выдержит.
- Саша! Саша, просыпайся, у нас вызов!
Сашка чувствует, что кто-то трясёт её за плечо и нехотя открывает глаза. У кого «у нас»? Её вообще сменять собираются или ей в гинекологии торчать до морковкиного заговения? Можно она уже будет Туманова лечить, а не всех женщин его жизни, да ещё в самые интимные моменты биографии, а?
- Пятая бригада на вызов!
- Михалыч, заводи, поехали. Доктор наш по дороге проснётся.
Судя по рёву мотора, Михалыч заводит. Сашка открывает глаза и понимает, что она в машине. В машине «Скорой помощи», которая выезжает со двора. Вероятно, подстанции. Напротив Сашки сидит и улыбается женщина лет шестидесяти.
- Этот уж точно последний на сегодня, Сашенька. Устала, детка?
Ни фига себе «детка», уже замучилась седину закрашивать. Но медсестре, наверное, да, в дочери годится. Или фельдшеру? Какой там состав был у бригады «Скорой помощи» в советское время? А советское ли, кстати? Под белым халатом медсестры ярко-розовая водолазка явно китайского производства.
- Да сто процентов ничего серьёзного! – раздаётся голос водителя. – Видали, куда вызов? Останкино! Телецентр! Сейчас какой-нибудь пьяный артист будет. Или с бодунища. Сколько мы таких уже видели? У них съёмка, а звезда в жопень… Ну и звонят в «Скорую», как будто мы их откачивать должны.
Сашка окидывает Михалыча мрачным взглядом. А на этом спортивный костюм из блестящего материала, синий с зелёными треугольниками. На зеркале заднего вида болтаются два игральных кубика. Над водительским козырьком приклеен календарик с полуголой тёткой. Добро пожаловать в девяностые, Сашенька.
- Откуда такие стереотипы об артистах? – цедит Сашка, рассматривая свои кроссовки – почему-то фиолетовые и с салатной подошвой. – Почему если звезда, то пьяная «в жопень»? Артист не человек, что ли? Ему не может быть плохо с сердцем, например?
- Да ладно! Знаем мы таких артистов! Все они бухают, не просыхая. Сколько уже видели, да, Маргарита Пална?
- Твоя правда, - кивает медсестра. – Сегодняшние все пьют. Да и какие они артисты-то? Вот раньше были – да. С голосами, с манерами, с достоинством. Одно слово – интеллигенция. Я как-то на вызов к самому Козловскому попала, представляете? Он уже старенький совсем был, на сцену не выходил давно уж. Не помню точно, на что вызывали, кажется, гипертонический криз. Дверь домработница открыла, проводила на второй этаж, в спальню хозяина. Так вы представьте, он нас встречал в белоснежной рубашке, в брюках и в халате, но этот халат выглядел на нём, как на других фрак не смотрится. Статный такой, будто на сцене стоит! А у самого давление под двести. Вот это были артисты, культура! А сейчас что? Штаны рваные, голоса фанерные.
Сашка смотрит в окно. Москва, уже хорошо. Останкино. Понятно, к какому именно артисту вызывают. И спасибо большое, что последний вызов, конец суточной смены. Потому что экстренная помощь – это, конечно, лучше, чем гинекология, но слишком ответственно. Скоропомощники – отдельная категория медработников со стальными нервами и сумасшедшей выдержкой. А Сашкиной нервной системы на одно сокровище-то не хватает. Что с ним опять? Девяностые, Москва… Для колена не та локация, для астмы слишком рано.
- А строят они из себя, строят! – продолжает тем временем водитель. – Думают, нет важней профессии, чем песенки распевать. Они б попробовали руль крутить сутками. Или вон, как наша Маргарита Пална, сорок лет на «Скорике» людям жизни спасать! Да, Саш?
Сашка поднимает на него тяжёлый взгляд, но молчит. К счастью, Михалыча отвлекает сложный перекрёсток, и он забывает, что задал вопрос. Сашка много чего могла бы рассказать, но не хочется. Никому ничего не докажешь и не объяснишь. Люди рабочих профессий всегда будут считать артистов бездельниками и баловнями судьбы, забывая, что те тоже устают, выгорают, болеют. Скорей бы уже доехать. А то, чем дольше они едут, тем страшнее диагнозы Сашка придумывает. Может, сломал что-нибудь? Да вроде не ломал. Помимо колена из производственных травм Сашка знает только об отдавленном пальце на ноге. О, это такая трагическая история, как сокровище в сторонке стояло на какой-то репетиции, своей очереди ждало. И слегка задумалось. А рабочие сцены какую-то там колонку передвигали и прямо ему на ногу поставили. История рассказывалась в красках и в лицах с такими драматическими интонациями, что сам Станиславский бы пустил слезу. Особенно впечатляющей была часть про почерневший ноготь. Сашка же в неё абсолютно не верила, однако допускала, что палец мог быть отдавлен чемоданом, который задумчивое сокровище само себе на ногу и приземлило.
В Останкино Сашке приходилось бывать не раз, но во времена её фанатства порядки тут были построже, пропускная система, охрана. А их встречает только дедушка-вахтёр, почтительно отступая с прохода.
- Пятая студия, ребятки. Это третий этаж. Вас проводить? У нас тут заблудиться-то недолго.
- Спасибо, я знаю, где это, - брякает Сашка, не успев подумать.
Но Маргарита Пална не обращает на её фразу ни малейшего внимания. В принципе, если Останкино попадает в их район, и сюда довольно часто вызывают бригаду, можно и запомнить расположение основных студий.
Над дверью пятой студии горит табличка «Идёт съёмка», но Сашка всё равно толкает дверь и оказывается… в передаче «Юмор». Та самая комната, которую она сотни раз наблюдала в детстве по телевизору, с коричневыми кожаными креслами, столиком, заставленным газировкой в сине-красных баночках, главным спонсором сего действа, и с очень страшной тёткой-ведущей. В детстве эта тётка казалась Сашке небожительницей, потому что, как Сашка думала, каждый день общается с самим Всеволодом Алексеевичем. Потом понятия о небожителях у Сашки поменялись, и тётка в её глазах стала просто страшненькой.
А табличка не обманула, съёмка действительно идёт. В одном кресле сидит ведущая, в другом Всеволод Алексеевич. На столике, помимо газировки, разложены бумажки на манер экзаменационных билетов. Одна такая бумажка в руках у Туманова. Кажется, эта рубрика называлась «Экзамен Юмора». Приглашённые артисты вытаскивали билеты с дебильными вопросами и давали на них не менее дебильные ответы. Вид у Всеволода Алексеевича измученный: лицо бледное и непривычно отёкшее, что сразу отмечает намётанный Сашкин глаз. Странно, сокровище очень редко отекает. У него обычно наоборот, черты заостряются, если ему нездоровится. Узел галстука ослаблен. А ещё он сидит в очень неудобной позе: кресло слишком низкое, коленками он упирается в столик, а между широко расставленных ног болтается галстук, вызывая неприличные ассоциации. С другой стороны на полу корячится с камерой оператор. Однако, какой чудесный откроется зрителям вид… А Сашка говорила, что они тут все упоротые… Или в банках у них не газировка, ага… Пахнет в студии, кстати, коньяком.
- Кто «Скорую» вызывал? – громко интересуется Маргарита Павловна, ничуть не смущаясь идущей съёмкой.
- А кто вызывал? Никто не вызывал! – взвивается тётка-ведущая. - Почему посторонние в студии? Идите, товарищи, вы дверью ошиблись! Не мешайте съёмочному процессу!
Сашка замечает, как слетает с неё маска благодушия. Секунду назад улыбалась, а теперь аж перекосило, глазки бегают, губы поджимаются. Какой же неприятный персонаж. Как её там по батюшке? Сашка же знала, она когда-то всю эту богадельню по именам помнила.
Сокровище сидит, глазами хлопает. Пытается понять, что происходит. Значит, не он «ноль три» звонил.
- Значит, записываем как ложный вызов, - скучным тоном сообщает Маргарита Павловна и уже поворачивается к дверям.
- Я вызывал, Ирина Игоревна! – раздаётся откуда-то из глубины подозрительно знакомый голос.
Ренат! Какие люди! Сто лет не виделись, и ещё бы сто не видеть эту наглую морду. Впрочем, морда пока совсем не наглая, вполне обычная.
- Ребят, прервём съёмку на пять минут, пусть доктора посмотрят артиста.
- У нас студия арендована на два часа! – взвизгивает ведущая. – Кто будет простой оплачивать?
- Вы не видите, что артисту плохо?
- Артисту нормально, сидит, на вопросы отвечает, работает. Только вы тут истерики закатываете!
- Я закатываю? – рычит Ренат. – Это вы орёте.
- Может быть, вы объясните, кто и на что жалуется? – рявкает Сашка.
- Я, - грустно признаётся Всеволод Алексеевич. – Не то, чтоб жалуюсь… Тошнит. Съел что-то не то.
- Или выпил, - ехидно комментирует Ирина Игоревна. – Вчера выездная съёмка была, на природе. Получасовую передачу отсняли, два ящика коньяка выжрали. Артисты, мать их так! Культура!
- Со мной всё нормально, - отмахивается Туманов, к которому Сашка уже направляется со своим чемоданчиком. – Буду очень благодарен, если дадите таблеточку от головы.
- Он блевал всю дорогу до студии, - сообщает Ренат. – Три раза машину останавливали.
Сашка медленно считает про себя. Потом поворачивается к ведущей.
- Настоятельно прошу всех посторонних удалиться.
- Это моя студия! Я должна ждать в коридоре, пока вы будете тратить оплаченное мною время?
Господи, да что ж она всё время визжит-то. Туманов тоже морщится. Ну да, у него и так голова болит, ещё визг этот. А Сашка уже всерьёз начинает нервничать. Ладно, воспользуемся запрещённым приёмом.
- Ирина Игоревна, - вкрадчиво начинает Сашка. – Давайте каждый будет выполнять свою работу. Я врач, у меня вызов к пациенту. Глубоко сочувствую, что пришлось прервать съёмку, но все мы люди, все могут заболеть. У вас вот, например, все признаки начинающегося Альцгеймера, вы знаете? Вот это характерное дрожание рук и рассеянный взгляд. У вас в семье никто Альцгеймером не страдает? Если вовремя начать терапию, можно на долгие годы сдержать болезнь.
По расширившимся глазам Сашка понимает, что попала в цель. Что кто-то из родственников у неё тоже болел. И никакого дрожания пока нет и в помине, просто Сашка знает, чем закончится биография некогда популярной ведущей.
- Постарайтесь побыстрее, нам ещё нужно отснять концовку, - цедит Ирина Игоревна и хлопает дверью.
Оператор покорно плетётся за ней. Ренат остаётся в студии, но Сашка его не гонит. Она ему даже благодарна. И бригаду вызвал, и на своём настоял. Заботится как умеет.
- А теперь рассказывайте, Всеволод Алексеевич, - Сашка садится напротив него, ищет в чемоданчике тонометр. – Сколько коньяка пили?
У Сашки три версии, одна краше другой. Банальный перепой, отравление некачественным алкоголем и высокое давление. Проще всего исключить последнее, поэтому жестом просит Туманова снять пиджак и закатывает ему рукав рубашки. Маргарита Павловна явно склоняется к первому варианту, потому что со скучающим видом рассматривает студию, даже не пытаясь помочь.
- Да что я там пил, - вздыхает Всеволод Алексеевич. – Мы же работали, у меня две песни было. Ну выпил двести граммов за весь вечер. Холодно было очень, понимаете? Мы грелись.
Ну в принципе, двести граммов для такого лося, вполне ещё молодого и здорового…
- Я больше газировки выпил этой спонсорской, чем коньяка, - продолжает Туманов.
И тут Сашку осеняет. Никакое это не давление, давление у него вон как у космонавта, сто двадцать на восемьдесят. Тьфу-тьфу, он и в восемьдесят не обзаведётся гипертонией. Это сахар. Сладкая газировка, которую бедные артисты хлестали литрами на радость спонсору передачи.
- Маргарита Павловна, а у нас в укладке глюкометр есть?
Медсестра смотрит на неё как на полоумную.
- Есть, куда б он делся? А тебе зачем?
- Сахар измерить. А варианты?
Сашка роется в укладке. Вот это, что ли? Ну да, той же фирмы, к которой они с Тумановым привыкли, только модель совсем другая, раза в три больше. Но принцип действия вроде тот же.
- Дайте руку, пожалуйста, - обращается Сашка к Туманову. – Сейчас уколю, будет немножко больно.
Теперь он на неё смотрит как на сумасшедшую.
- Доктор, мне же не пять лет.
Ну да, ну да. Поговорим на эту тему лет через двадцать.
- Всеволод Алексеевич, у вас сахар в крови выше нормы.
- Ну и что? – он равнодушно пожимает плечами.
Пока ещё не понимает.
- Ну и что? – эхом вторит Маргарита Павловна. – Накануне коньяк с газировкой, утром кофе с сахаром и булка какая-нибудь или бутерброд. Да у всех этот сахар выше нормы, если мерить начать. Закупили модных приборов, сами себе головную боль придумали. Раньше годами сахар никто не измерял, и ничего.
- Выше нормы на тридцать процентов, - припечатывает Сашка. – Всеволод Алексеевич, вам нужно следить за питанием. Ограничивать углеводы, алкоголь, и уж точно не травить себя импортными лимонадами.
- Нашими лимонадами травить можно? – усмехается он.
А Сашке вот вообще не смешно. Ну и как ему объяснить? И есть ли толк? До официального диагноза ещё лет десять.
- Я серьёзно, Всеволод Алексеевич.
- Доктор, дайте мне активированный уголь и анальгин, и я пойду работать дальше, пока Ирина Игоревна нас всех не поубивала. И не оставила без гонорара, что ещё хуже.
Сашка встречается с ним взглядом. Глаза ещё насыщенного голубого цвета, но такие усталые… Не от хорошей жизни он снимается в этом третьесортном дерьме, мёрзнет на съёмках и хлещет спонсорскую газировку. Сашка вдруг замечает, что рубашка у него мятая и несвежая, а щёки слегка отливают синевой. Не побрился с утра. И часов на руке нет. И весь он какой-то замученный и поникший. И дело не только в недомогании. Её Всеволод Алексеевич, как бы плохо себя ни чувствовал, утром плетётся в ванную комнату умываться, бриться и причёсываться. Он чистюля и франт, для него очень важно быть ухоженным. А эта версия Туманова, похоже, на грани депрессии. Ну или как минимум сильного эмоционального истощения.
Сашка разводит ему абсорбент, выдаёт анальгетик, ещё раз настоятельно просит следить за сахаром, понимая всю тщетность своих рекомендаций. И, скрепя сердце, прощается. За дверью нервно вышагивает Ирина Игоревна, которая надеется доснять передачу. В дверях топчется Маргарита Павловна, которой не терпится завершить дежурство и отправиться домой. Да и сам Туманов, похоже, хочет быстрее разделаться и с врачами, и со съёмками. Сашка не удивится, если у него ещё пара выступлений на сегодня запланирована. Он же всегда был электровеником, которому надо спеть тут, снятся там, дать интервью здесь. Правда, сейчас кажется, что у электровеника сдох аккумулятор.
Сашка закрывает чемоданчик и уже встаёт, чтобы уйти.
- Доктор!
Сашка оборачивается.
- Доктор, а что вы делаете сегодня вечером?
Потрясающе! Ты в зеркало на себя посмотри, чудо замученное. Ты побрейся, помойся и проспись, прежде чем клинья подбивать. И вообще, почему опять она? Ну объективно, Сашка не в его вкусе. Или он так, на автомате клеит всех существ женского пола?
- Сегодня вечером я сплю после суточной смены.
- Как жаль! А я хотел пригласить вас на свой сольный концерт. В Театре Эстрады, в семь часов. Ренат встретил бы вас на проходной и усадил на лучшее место. Да, Ренат?
Ренат пожимает плечами. Мол, если шеф сказал, то ради бога. Ну да, доктор – это ж не фанатка какая-нибудь. Это ж человек.
- У вас сегодня сольный концерт? – уточняет Сашка. – В Театре Эстрады?
- Вы не поверите, у меня сегодня ещё и день рождения, - вздыхает Туманов

Анон · 2021-11-07 13:01:50

Эээ... не полностью, что ли? Как-то резко обрывается :think:

Анон пишет:

- Выше нормы на тридцать процентов, - припечатывает Сашка

Как Юля хитро вывернулась, лол.
Вопрос: от КАКОЙ нормы? Так-то она разная, натощак и после еды :trollface:
Но всё равно лажа выходит: даже если считать от нормы после еды - это чуть выше 10 выходит сахар, как бы не тот уровень при котором кетоацидоз начинается (который, видимо, Юля и пыталась описать). Написала бы "в два раза выше нормы" - было бы правдоподобнее.
И, да, при кетоацидозе так-то в больницу нужно везти, а не "на, дядя, таблеточку и гуляй дальше" может, это в отсутствующей части есть?

Отредактировано (2021-11-07 13:04:39)

Анон · 2021-11-07 13:05:23

Анон пишет:

а не "на, дядя, таблеточку и гуляй дальше".

ага. Абсорбент и анальгетик. Это он как человек выпивающий и без скорой принять догадался бы.

Отредактировано (2021-11-07 13:06:54)

Анон · 2021-11-07 14:42:46

Анон пишет:

ещё одного сеанса «жрём – блюём» Сашка не выдержит.

Юль, мы тоже :facepalm: Чем ты только кормишь своих патронов и анонов? У тебя же со временем пописы всё всратее. Я просто боюсь представить, что будет после попаданки.

а между широко расставленных ног болтается галстук, вызывая неприличные ассоциации

Юлька такая Юлька. Даже на галстуки косится.
Алсо, я даже не знаю, от чего тошнит сильнее - от Юлькиного лексикона или от её же органической неспособности думать о чём-то кроме "вот раньше-то артисты были сверхлюдьми в костюмах! :yeah: ". Надеюсь, она это опубликует или зачитает. Будет интересно, откроются ли хоть у одного хомячка глаза с громким звуком *чпок* при виде этой убогости.

Отредактировано (2021-11-07 14:48:04)

Анон · 2021-11-07 15:30:13

Анон пишет:

это такая трагическая история, как сокровище в сторонке стояло на какой-то репетиции, своей очереди ждало. И слегка задумалось. А рабочие сцены какую-то там колонку передвигали и прямо ему на ногу поставили. История рассказывалась в красках и в лицах с такими драматическими интонациями, что сам Станиславский бы пустил слезу. Особенно впечатляющей была часть про почерневший ноготь. Сашка же в неё абсолютно не верила, однако допускала, что палец мог быть отдавлен чемоданом, который задумчивое сокровище само себе на ногу и приземлило.

А почему бы и нет, я не пойму. Что такого неправдоподобного в истории про колонку?

Анон · 2021-11-07 17:20:26

Анон пишет:

Что такого неправдоподобного в истории про колонку?

Я тоже скорее поверю в колонку, чем в чемодан. Ну не центнер же у него чемодан весит. А у колонки может быть достаточно острое ребро, если оно на ноготь пришлось - вполне себе почернеет ноготь. Анон гораздо более легкий лист шифера краем на ногу уронил - ноготь рассек до мяса.

Анон · 2021-11-07 18:03:18

Анон пишет:

Надеюсь, она это опубликует или зачитает. Будет интересно, откроются ли хоть у одного хомячка глаза с громким звуком *чпок* при виде этой убогости.

Не, маловероятно. Там на патреоне у нее под 14 попаданкой коммент:"Градус драматургии ощутимо повышается. Хруст стекла угрожает перебудить соседей"... Так что хомяки скорее все как один запустят флешмоб а-ля #издайтепопадюлю - это ж СТЕКЛОООО :facepalm:

Анон · 2021-11-07 18:12:44

Анон пишет:

Там на патреоне у нее под 14 попаданкой коммент

Анон вхож на патреон? тогда скажите пожалуйста, у нас точно вся глава выложена? ощущение, что текст оборван.

Анон · 2021-11-07 18:20:03

Анон пишет:

Анон пишет:
Там на патреоне у нее под 14 попаданкой коммент
Анон вхож на патреон? тогда скажите пожалуйста, у нас точно вся глава выложена? ощущение, что текст оборван.

Да, эта вся, дальше 15, у Юлии это осознание разделено на 2 ч.
История одной попаданки Часть 15 (начало - ну ёпрст, Юля :wall: )

▼Скрытый текст⬍

Шла Саша по шоссе и сосала… Кхм… Сашка мысленно усмехается. Чупа-чупс она сосала, потому что в сушках углеводов до чёрта, а их Всеволоду Алексеевичу нельзя, поэтому Сашка их и не покупает. В чупа-чупсах их тоже немало, но импортные конфеты Туманов не любит. Ему ближе отечественные шоколадки с щекастой Алёнкой. Которая, наверное, уже старше Всеволода Алексеевича, если вообще жива.
Может, правда чупа-чупс купить? А лучше бы чего посущественней, жрать хочется. Даже деньги имеются, Сашка очень удачно осозналась скоропомощницей в день зарплаты. Долго смотрела на выданные ей непривычно большие и непривычно замусоленные бумажки с непривычно большим количеством нулей. Силилась вспомнить правила деноминации и пересчитать тысячи в рубли. Когда-то ж она с этим со всем прекрасно управлялась, покупала в школьном буфете жвачки и только появившиеся гамбургеры, за которые сметливые тётечки-повара выдавали обычные котлеты, засунутые в булки. Потому что по отдельности котлеты и булки дети девяностых есть уже не хотели.
Так, еда. Если все мысли о еде, нужно срочно искать, где подкрепиться. Как быстро избаловала её жизнь со Всеволодом Алексеевичем, предполагающая завтрак, обед и ужин по часам. Организм привык питаться вовремя и правильно, и возвращаться к системе «когда вспомню, тогда и закину что-нибудь» уже не согласен.
Сашка оглядывается по сторонам. Она гуляет по центру, который когда-то хорошо знала, вот тут недалеко должна быть «Шоколадница». А чуть дальше неплохая харчевня с украинской кухней. Если они уже открылись, конечно. «Шоколадница» ведь старый бренд, из девяностых? Должна уже открыться.
- Из шестидесятых, Сашенька.
- Что?! Да ладно!
- Честное пионерское. Я ещё в дикой юности ходил туда лопать блинчики с шоколадом и изюмом. Какие были блинчики, м-м-м…
- Вы уже долопались! Сахар пятнадцать! В ваши пятьдесят лет!
- В мои восемьдесят сахар пятнадцать тебя уже не пугает. Так вот, кафе, которое ты ищешь, существовало в единственном экземпляре на станции «Октябрьская». Сеть появится гораздо позже.
- Потрясающе. «Октябрьская»! Мне в обратную сторону тащиться. А чего сразу не «Мякинино»?
- До его строительства ещё лет двадцать пять. Ну как хочешь. А я бы пару станций ради блинчиков с шоколадом проехал. И изюмом, заметь!
- Господи, вам лишь бы пожрать вредное!»
Сашка топает по грязному тротуару, старательно обходя лужи и мусор.
- Урны ещё не изобрели, что ли? – ворчит она, пиная пустую банку из-под пива. – Центр города и такой срач.
Сашка и так Москву не любит, чистую, лощёную, с дорогими витринами и новыми бордюрами. А Москва девяностых ещё и пугает. На каждом углу разномастные ларьки всех форм и цветов, причём в ларьках продают еду. Сашка ради интереса подошла к одному из них и чуть не захлебнулась приступом ностальгии: жвачки «Бумер» с синим чуваком, печенье в виде колёс от повозки, «волшебные сундучки», в которых, Сашка живо вспомнила, помимо шоколадки был малюсенький конструктор «Лего». Всего-то пять тысяч триста рублей. Сашка нервно хихикает. На сегодняшние деньги больно дорогая была бы шоколадка. Но на старые более чем доступно. Она уже тянется к карману джинсов, куда упрятала зарплату, как замечает, что помимо сладостей на витрине лежат пачки сосисок, плавленый сыр в круглых коробочках и в круглых же банках дешёвый маргарин, который из-за иностранного названия и агрессивной рекламы все в Сашкином детстве с удовольствием мазали на хлеб. И всё это без холодильников, вперемешку с конфетами. А сверху ещё и батарея банок с заманчивыми названиями: «Виски-кола», «Веротолёт», «Отвёртка». М-да… Хряпнуть бы сейчас баночку «Виски-колы», заесть печенькой с лихим ковбоем, вспомнить детство. И шокировать бедного Всеволода Алексеевича запахом перегара на концерте. Впрочем, он сам-то…
Но коктейль в алюминиевой банке Сашка не покупает. Идёт до другого ларька, в котором торгуют теми самыми булками с котлетами, гордо именуемыми гамбургерами, и блинчиками с мясом и сыром. Берёт блинчик и стакан чая, усаживается на одну из немногих целых лавочек. Над Москвой висит серое унылое небо, ветер шарит под скамейками и гоняет вдоль тротуара обрывки какой-то афиши. Сашка наклоняется, подбирает цветной кусочек. На кусочке очень знакомый голубой глаз, половина улыбки и половина бабочки. Афиша сегодняшнего концерта? Сашка находит другой кусочек. «… и его друзья». Это кто у нас нынче друзья, интересно? Рубинский? Какая-нибудь Сапфира? По Всеволоду Алексеевичу прямо видно было, как он рад предстоящему празднику. Раз концерт организуют в Театре эстрады, значит, не юбилей. Обычный сольник с парой-тройкой приглашённых коллег, но если на афише заявить размытое «друзья», есть шанс продать больше билетов.
А ещё ведь генеральный прогон, вспоминает вдруг Сашка. Значит, сразу из студии он должен был поехать в концертный зал. Может быть, домой заскочит переодеться, помыться и побриться, тут недалеко. Но отдохнуть в любом случае не успеет. Ну и какой ему концерт?
Блинчик невкусный, или у Сашки просто резко исчезает аппетит. И у чая привкус пластикового стаканчика, в котором он заварен. И вообще, сидеть на скамейке и морозить задницу порядком надоело. Сашка встаёт, не забыв захватить с собой остатки обеда. Долго ищет мусорку, половинку блинчика и стакан с остывшим чаем приходится нести аж до следующей улицы. Озадаченная поисками урны, она даже не задумывается, в каком направлении шагает. А когда обнаруживает, что идёт в сторону Театра Эстрады, не удивляется. А куда ей ещё идти?
***
Можно было бы купить цветов, запоздало соображает Сашка, когда оказывается у дверей легендарного зала. Вообще-то у неё был принцип, Сашка не покупала цветы на столичные сольники. Зачем? Туманову и без неё подарят кучу букетов, а на концертах, где идёт съёмка, цветы и вовсе в тягость, отвлекают именинника, мешают телевизионщикам. То ли дело на гастролях, особенно в маленьких городах, где настолько дешёвые билеты, что приличный букет обгоняет их в стоимости. Вот там надо покупать веник побольше и торжественно вручать. Всеволоду Алексеевичу и на гастролях цветы не нужны, конечно, но сам факт его порадует.
Так что, если исходить из общего правила, букет сейчас не нужен. А если из конкретной ситуации, то не помешал бы, наверное. Сашка стоит у дверей в задумчивости, делать ли ещё один круг по окрестностям в поисках цветочного магазина, всё равно до концерта три часа, времени уйма. Но в этот момент возле неё останавливается Мерседес. Не шикарный, средней такой обтрёпанности, с тупым носом, квадратными фарами и стёртой резиной. Ещё и грязный, сто лет не видевший автомойки, судя по серому налёту на кузове. А из задней двери вылезает сокровище собственной персоной.
- Доктор? – удивляется он.
Сашка удивляется ещё больше. Три часа до концерта, а ты только приехал? Вот на этом недоразумении? А почему водитель дверь не открывает и не помогает выбраться? И, кстати, он курит. В вашей машине, в салоне, при вас! Феноменальная наглость.
- Вы так рано приехали, - замечает Туманов, подходя ближе.
- Я просто шла мимо, я не на концерт… То есть, пока не на концерт. Просто живу рядом…
Чёрт. Она его что, боится, что ли? Что за бессвязный лепет? Тем более, что Туманов спокоен и благожелателен. Не звездит, ничего из себя не изображает. Обычный усталый мужик. Так и не побрился, кстати! Он на сцену со щетиной собрался выходить?
- Пойдёмте внутрь, что же вы стоите на ветру. Вы так легко одеты, - и приобнимает её за плечи.
Пропустил мимо ушей все её объяснения, засранец! Ещё и руки распустил, потрясающе! Но Сашка, конечно, не сопротивляется. Сопротивляться уже давно поздно.
Господи, а почему всё такое обшарпанное? В Театре эстрады Сашка бывала редко, в её время от эстрады там остался только худрук, вдруг возомнивший себя великим драматическим артистом, но зал ей запомнился как вполне приличный. Теперь же она с удивлением рассматривала облупившиеся стены и истёртый пол гримёрной, куда привёл её Всеволод Алексеевич.
- Присаживайтесь! – Туманов делает приглашающий жест в сторону недоеденного молью дивана. – Сейчас попрошу Катю, чтобы сделала нам чай. И я так и не спросил, как вас зовут, доктор?
- Саша.
- Очень приятно! Всеволод.
- В курсе, - хмыкает Сашка.
В гримёрке холодно, как на улице. У них тут не топят, что ли? Сашка решает не снимать куртку. Всеволод Алексеевич не так чувствителен к низким температурам, скидывает пальто, и Сашка видит, что он не переоделся, в той же несвежей рубашке и неприличном галстуке.
- Катя? Ренат? – Всеволод Алексеевич выглядывает в коридор. – Ещё никого нет, что ли? Вы обалдели?
Лезет в карман за телефоном и достаёт трубку, пластика которой хватило бы на три современных смартфона. С толстым хвостиком антенны и выпирающими кнопками.
- Ренат? Я уже на месте, почему никого нет?! А, на сцене… А Катя? Пусть быстро идёт сюда. Ну в гримёрку, куда ещё?
Он практически рычит в трубку. Вот и чего психовать? Команда приехала раньше его светлости, проводит саунд-чек, всё правильно. Катя, вероятно, предшественница Тони, костюмер, гримёр и прочий обслуживающий персонал в одном лице. Пока босс не приехал, пошла в зале посидеть, репетицию послушать. Всё же её сокровище намного спокойнее и вальяжнее, её Туманов просто не позволит себе тратить силы перед концертом на выяснение отношений. Интересно, это у него сил стало меньше или профессионализма больше?
Сашка ожидает увидеть какую-нибудь альтернативную версию Тони: испуганную девушку, старающуюся угодить грозному шефу. Но вместо неё в гримёрке появляется… Кэт. Сашка её с трудом узнаёт без концертного грима и платья, в обычных тёмных джинсах и леопардовой водолазке. Ну да, у него же не было гримёра до Тони, сам как-то справлялся. А чай, видимо, бэк-вокалистки носили.
- Звали? – спокойно интересуется Кэт.
- Катя, сделай нам чаю.
В тоне Туманова Сашка отчётливо слышит капризные нотки. Надо же, а её Всеволод Алексеевич сам знает, где у чайника кнопка включения. И если сносно себя чувствует, всегда старается за Сашкой поухаживать.
- Всеволод Алексеевич, в комнате через стенку вам спонсоры целый фуршет накрыли. Нарезки там всякие, коньяк. Может, я просто принесу?
У Сашки глаза лезут на лоб от развязного тона, в котором Кэт общается с великим и ужасным шефом. Но у Всеволода Алексеевича аж блеск в глазах появляется.
- Да ты что? Вот это сюрприз. Ну-ка неси, пока там ещё что-то есть. А то сейчас приглашённые артисты набегут и имениннику останутся пустые тарелки.
Последнюю фразу он уже сообщает Сашке доверительным тоном. Сашка с трудом сдерживается, чтобы не закатить глаза. Это тот самый концерт, что ли? Где люстры в качестве декораций, пиджак с белыми треугольниками и грудь расхристанная? Где сокровище споили ещё до начала концерта, а главным спонсором был коньячный завод? Впрочем, на вчерашние дрожжи споить его не так уж сложно.
- Всеволод Алексеевич, у вас концерт впереди, - осторожно замечает она. – Может быть, повременим с коньяком? И сахар у вас высокий, зачем добавлять?
- Доктор, вы уже не на работе, - замечает Туманов. – А профессионализм не пропьёшь. Вы зря беспокоитесь о качестве концерта.
- Я беспокоюсь исключительно о вашем здоровье.
- Физическом? Я в полном порядке.
- А надо беспокоиться о душевном?
Сашка всего лишь привычно сыронизировала, но Туманов поднимает на неё такой печальный и пристальный взгляд, что она вдруг понимает, что попала в точку. Именно о душевном здоровье сокровища сейчас беспокоиться и надо. Он не побрился перед сольным концертом! За три часа до начала он уже должен быть на сцене и выверять звук, репетировать подводки, встречать гостей. А он доверил саунд-чек коллективу, и собирается прибухнуть спонсорский коньяк с первым встречным собутыльником.
- О, колбаска сырокопчёная! – оживляется он, когда в комнате снова появляется Кэт с тарелками. – И сырочек, замечательно. Катюш, ты с нами выпьешь?
- Всеволод Алексеевич, мне готовиться к выступлению надо! – цедит Кэт и поворачивается к дверям.
- Можно подумать, мне не надо, - хмыкает Туманов и тянется к бутылке. – Там уже приехал кто-нибудь из артистов?
- Пока нет, только наши.
- Ну и слава богу. Всё, иди, не мозоль глаза.
Тарелки, кстати, нормальные, не пластиковые. И рюмки из стекла. Не коньячные бокалы, а обыкновенные рюмки, но хоть не одноразовые стаканчики. У Сашки и так картинка не складывается. Вроде бы перед ней сидит её Всеволод Алексеевич. Он уже похож на того Туманова, к которому она привыкла. У него уже проявились мимические морщины, на висках пробивается седина, а в голосе звучат привычные мягкие интонации. Но внешний образ никак не вяжется с тем, что он говорит, и с восторгом по поводу бесплатного спонсорского коньяка не вяжется тем более. Её Всеволод Алексеевич презрительно фыркнул бы и прочитал сорокаминутную нотацию о видах французского коньяка и степенях выдержки. Они вместе как-то покупали бутылку в подарок старому приятелю Всеволода Алексеевича. Туманов почти час гонял продавцов вино-водочного магазина, выбирая по одному ему известным признакам, начиная с цвета и заканчивая скоростью стекания по стенкам бутылки.
Туманов разливает коньяк по стопкам. Сашка хочет сказать, что не будет, но молчит. Почему не будет-то? Сокровищу явно нужен собеседник и собутыльник. Откажешься сейчас, спровадит он тебя в зал, смотреть репетицию, а сам всё равно нажрётся. И ты его не остановишь. Ты ему кто? Случайная знакомая. Ты и в своём-то статусе незаменимой тёти доктора порой ничего сделать не можешь, сталкиваясь с настоящим тумановским характером.
- Ну, за успех концерта, - усмехается Туманов, беря свою рюмку.
- С Днём рождения, Всеволод Алексеевич, - поправляет его Сашка.
А коньяк ничего. Сашка же не ценитель, как некоторые. Колбаса вот гадкая, жирная и солёная. Хлеб никто не принёс, кстати. Но Туманову лучше без хлеба, а Сашка как-нибудь потерпит.
За спиной Туманова та же афиша, отрывок которой Саша рассматривала днём в сквере. Только на этой Всеволод Алексеевич целиком, с двумя глазами и целой бабочкой, улыбается, заложив руки за спину.
- «Туманов и его друзья», - вслух читает Сашка. – Но не похоже, чтобы вы друзьям были рады.
- Как будто они рады мне, - пожимает плечами Всеволод Алексеевич. – Ты думаешь, хоть кто-то придёт бесплатно? Все попросили гонорар! Все! А, нет, вру. Рубинский не попросил. Но он и не придёт, у него гастрольный тур по всей стране. Всей нашей бывшей стране, между прочим. По союзным республикам.
Он даже не замечает, что перешёл на «ты», а Сашка его не поправляет. Зачем? Ей так даже привычнее. Зато отмечает горечь, которая звучит у него в «нашей бывшей стране».
- А не должны были? Гонорар попросить?
Смотрит на неё удивлённо.
- А какие же они тогда друзья? Если поют у тебя на дне рождения только за деньги. Тогда они просто приглашённые артисты в сборном концерте.
Сашка начинает понимать. Для неё товарно-денежные отношения – норма, она выросла в другом государстве. А у него сейчас система ценностей рушится. Ещё вчера те же артисты ходили друг к другу на концерты просто так, а теперь каждому надо оплачивать работу коллективов, концертные залы, гостиницы и перелёты.
- Теперь все хотят денег, - подтверждая её мысли, продолжает Туманов. – Всем срочно понадобились Мерседесы, шубы, охранники. Только и соревнуются, у кого машина круче и цепь на шее толще.
- Какая цепь?
- Золотая, какая ещё! Мне вот тоже ошейник подарили, погляди. С крестом. Все же ещё вдруг и уверовали.
Он расстёгивает две верхние пуговицы на рубашке, и Сашка видит толстую золотую цепочку и тот самый крест, который знает до мельчайших подробностей, до царапин на задней поверхности, которые ещё, наверное, не появились.
- Вам не нравится новое время?
- Я не уверен, что мне в нём есть место.
Откровенность Туманова обескураживает. Или всему виной коньяк? Он уже по третьей разливает. Как вторая пролетела, Сашка и не заметила.
- Странные мысли для человека, у которого сольный концерт в центре Москвы. Мало билетов продано?
- Все, - вздыхает Туманов. – Но не факт, что на меня. В прошлом году я делал по-настоящему сольный концерт, без «друзей». И ни черта мы не собрали, меньше четверти зала продали, в итоге отменили всё. А в этом году организаторы предложили добавить «друзей», среди которых есть люди, чьи имена я сам первый раз слышу. И вот результат. А артист Всеволод Туманов, получается, на фиг никому не нужен со своими комсомольскими песнями. Ну правильно, кому сейчас интересен комсомол?
- Так может, не надо про комсомол? - осторожно замечает Сашка. – Больше петь не о чем, что ли?
- Например?
- Например, о любви. Вечная тема, актуальна для любого возраста, в любые времена.
- Да уж конечно. Слышала, как сейчас о любви поют? «Ты зараза, мне не дала два раза».
Сашка ухмыляется. Уж поверьте, Всеволод Алексеевич, это ещё не самое страшное. «Заразу» мы все ещё будем с ностальгией вспоминать. Когда появятся шедевры «Ты пчела – я пчеловод», например. Но пока его лучше так не пугать.
- Ну а вы нормальное пойте. Ещё же не перевелись авторы.
Хотела сказать «не перемерли», но вовремя поменяла глагол. Туманов качает головой.
- Глупости это всё. Зарина права, надо уходить, уступать дорогу молодым. Ну попою я ещё пару лет про любовь, а дальше что? Смешно же будет, старый пень и всё про любовь.
- Ну, положим, до старого пня вам ещё не пара лет, а много больше. А потом вы плавненько перейдёте в статус «легенды эстрады». Станете последним мамонтом на сцене, которого все будут любить и почитать как старшего. И на концерты ваши будут ходить, чтобы к этой самой легенде прикоснутся.
- Какие смелые фантазии, - усмехается Туманов. – Тебе бы книжки писать. А петь я что буду, такой легендарный?
- Да всё то же самое. Когда уже станете легендой, можно будет вернуть весь комсомольский репертуар. К тому времени публика уже начнёт ностальгировать по старым временам, и ваши песни будут не «совком», каким кажутся сейчас, а «винтажем». А это большая разница!
Качает головой, доедает гадкую колбасу с тарелки. До начала концерта полтора часа, между прочим. А он не одет, не побрит, не загримирован, ещё и не распет. И никуда не торопится.
- И потом, Всеволод Алексеевич, у вас же есть «Весна священная». Вам за одну эту песню памятник при жизни поставят. На все Дни победы будут звать каждый год, а ещё на двадцать третье февраля и на День милиции. Все государственные концерты, городские праздники и фестивали военных песен ваши.
- Сашенька, ты как будто с луны свалилась, - горько усмехается Туманов. – Ты когда последний раз видела государственные концерты? Девятое мая в этом году вообще не праздновали. Да и в прошлом был не большой концерт, а так, какой-то междусобойчик, даже без телесъёмки. Всё, праздник уже не актуален.
Теперь Сашка на него смотрит как на инопланетянина. С ума сошёл? Девятое мая, вообще-то, самый главный и самый народный праздник был, есть и будет. А он был, есть и будет голосом этого праздника, главным музыкальным сопровождением. Потом вспоминает, что в её огромном видеоархиве и правда есть провал на два или три года в традиционных весенних концертах. Видимо, как раз за тот период, в котором Туманов лакает коньяк и не хочет бриться, петь и, кажется, жить.
- Всё вернётся, Всеволод Алексеевич. Победу никто не отменит. И вас тоже никто не отменит, вы чего? Вы же часть истории нашей страны. Вы эту историю озвучивали! И ещё будет озвучивать. Вы думаете, у нас теперь только корпоративы в банях будут, братки в пиджаках и цепи с крестами?
- А что ещё? – усмехается он. – Великие стройки? Запуск Гагарина в космос? Олимпиада?
- Олимпиада, может, и будет. Почему нет? Она ж каждые два года, если и зимнюю, и летнюю считать. А стран, которые потянут событие такого масштаба, не так уж много. И там тоже кому-то придётся петь! Не трусам же, которых вы в свой концерт позвали.
Сашка пытается припомнить, какие ещё масштабные события ждут их страну, но чего-то особо героического, требующего озвучания Тумановым, вспомнить не получается. Однако она точно знает, что Всеволод Алексеевич найдёт своё место. Главное, чтоб не спился на переходном периоде. И раньше времени диабет не заработал. И вообще в окно не шагнул в депрессии.
- А вы сегодня будете «Весну священную» петь? – вдруг спрашивает она.
- Зачем? – поражается Туманов. – День рождения же. Причём тут «Весна»?
- При том, что это ваша визитная карточка. И вполне вписывается в финал концерта.
- Да ну, глупости.
- Спойте, ну пожалуйста! Это моя самая любимая песня!
Стоп. Это Сашка что, флиртует, что ли? Пора завязывать с коньяком. Уж что-что, а так называемые женские чары она никогда в ход не пускала, даже не знала, что они у неё имеются. Но Туманов благосклонно улыбается.
- Ну, если женщина просит… Спою, что поделать.
- Тогда вам надо побриться, - припечатывает Сашка. – Потому что с такой щетиной «Весну священную» петь нельзя. И вообще пора уже готовиться к выступлению. Распеваться там, гримироваться.
- Не хочу, - морщится Туманов. – Так выйду. Не дама, можно и без макияжа.
- Без макияжа можно, без грима нельзя. Съёмка же, камера картинку приблизит, зрители в обморок попадают. От неожиданности, что вы старше, чем на афишах, лет на десять.
Туманов вскидывает на неё удивлённый взгляд. Ах, да, откуда бы ей знать про съёмку. И уровень сарказма для него, кажется, непривычен. Пока ещё непривычен, Всеволод Алексеевич. И вообще, нечего было даму коньяком спаивать. Она и в трезвом-то виде не подарок.
- Давайте-давайте. Помочь вам загримироваться? А концертная одежда где?
- Да я сам умею… Вон на стуле висит.
- Потрясающе. Хорошо хоть вы на ней не посидели. А выглядит, как будто посидели. Утюг где? Давайте я хоть рубашку проглажу. Нет, пожалуй, брюки тоже. Кошмар какой. Раздевайтесь, что вы сидите? Вы в этой рубашке собрались на сцену? Она у вас сломается скоро. Куда только ваша супруга смотрит. Так, оставьте коньяк в покое, вам уже хватит. И мне, кажется, тоже…
Сашка понимает, что нашла ключик. Туманов ей, конечно, не поверил. Но за какую-то из озвученных ею мыслей, похоже, зацепился. Потому что послушно встаёт, роется в косметичке с принадлежностями для грима, выуживает оттуда бритву и идёт в туалет. Сашка, кивая собственным мыслям, включает утюг в розетку. За какую именно её фразу зацепился Туманов, она понимает спустя несколько часов уже на концерте, когда он вдруг сообщает расслабленному и неохотно хлопающему залу, что споёт «Весну священную», потому что «какие бы ни были времена, мы не должны забывать этот праздник». И Сашка, сидящая на первом ряду, первой же встаёт, едва начинает играть вступление. И поворачивается к залу, жестом показывая, что надо оторвать вип-жопы от кресел. Какие бы ни были времена. И зал поднимается за ней.

Анон · 2021-11-07 18:29:54

История одной попаданки (финал)

▼Скрытый текст⬍

Эти декорации Сашка узнаёт сразу. Тут даже сомнений никаких быть не может. На одном краю площади обосранный воронами Ленин стоит, рукой в светлое будущее тянется, на противоположном старое трёхэтажное здание, на крыше которого установлены большие железные буквы, складывающиеся в надпись «Слава труду». «Р» и «Д» то ли обвалились, то ли кто-то из предприимчивых пацанов отволок их в металлолом. И теперь надпись гласит «Слава т..у..у». И есть в этом что-то символическое.
Сашка рассматривает памятник, рассматривает проржавевшие насквозь буквы такого же проржавевшего лозунга, и понимает, что ни капли не соскучилась. «Мытищи, Мытищи, любимый город мой». И что она тут забыла? Точнее, чего она тут не видела?
Перед зданием с лозунгом сцена, а перед сценой и до самого дедушки Ленина толпа. На сцене пляшет местный детский коллектив, но ясно же, что они только на разогреве у настоящих звёзд. Иначе не собралось бы тут полгорода, не напирала бы толпа, уплотняя первые ряды возле сцены. Сашка стоит чуть в стороне, у металлического ограждения, сразу за которым милиционеры в белых рубашках и разожравшаяся до неприличия звезда школьных дискотек Сашкиного детства. Стоит, курит, не стесняясь, что дым плывёт прямо в стражей порядка.
- Да это же Рома Солнце! – слышит Сашка очень знакомый голос.
Поворачивает голову. Рядом с ней стоит Аделька. Аделька её школьных лет, со стрижкой «карэ», в тупоносых ботинках «Спайз Гёрлз» и с густо намазанными клубничным блеском губами. У Сашки тоже такой был, только со вкусом «Кока-колы». Ей нравился вкус, но не нравилось, что губы после него блестели и липли. А от Адельки всегда исходил приторный запах клубники.
Сашка хочет пожать плечами и сказать что-то в духе «развелось этих звёзд как собак нерезаных», но молчит и рассматривает Аделю. Адельке лет тринадцать или пятнадцать. Чёрт её разберёт, она всегда выглядела взрослее своих лет. Но сколько же тогда Сашке? Что вообще происходит?
Сашка уже привыкла осознаваться в своём реальном возрасте. Менялись предлагаемые обстоятельства и её роль в них, но Сашка-то оставалась собой. Не старела и не молодела. А теперь ей что, пятнадцать? Тринадцать? Мытищи, городская площадь, концерт. Можно не сомневаться, что это тот самый, первый в её жизни концерт. Двенадцать? У кого-нибудь есть зеркало?
- Аделька! У тебя зеркало есть?
Наверняка есть, Аделька с собой целую косметичку всегда таскала, могла прямо на уроке стрелки рисовать или ногти красить. Но Аделька её не слышит, даже внимания не обращает. Сашка опускает взгляд, пытаясь рассмотреть себя. Обычные потёртые джинсы, обычные поношенные кроссовки, обычная серая толстовка… Так, а сиськи у неё в двенадцать лет были? Вроде были, но явно ж поменьше. Да нет, бред. Никакие ей не двенадцать, взрослая тётка, в меру потасканная. Но тогда почему Мытищи, зачем?
- Девчонки, а есть у вас тут клубешник приличный? Оттянуться бы надо после концерта. Продюсер — сволочь, возит нас по задницам каким-то, - доносится до Сашки вальяжный голос звезды.
Рома этот, который с чего-то вдруг Солнце, стоит, облокотившись на ограждение и масляным взглядом разглядывает Адельку. Извращенец, она ещё даже до возраста согласия не доросла!
- Какого уровня звезда, туда и возит, - хмыкает Сашка.
- Бабло наликом обещали, - продолжает Солнце, обращаясь к Аделе. – А ты, красавица, местная?
- А её папа сам тебя отымеет особо извращённым способом. Иди вон за сцену, к своим коллегам, поющим трусам шары подкатывать. Совсем уже охренели от вседозволенности!
Сашка понимает, что всё это уже было. И морда эта раскабаневшая кажется знакомой, и фраза его про ночной клуб, и глупый смех Адели. Только для Сашки что-то изменилось. Или изменилась сама Сашка. Она отчётливо помнит, как стояла тут когда-то, смотрела на цинично рассуждающего о клубах и девках, а не песнях и сцене артиста, и удивлялась, неужели так можно. А теперь не удивляется ни капли. И Рома этот никакой не артист, а так… медийное лицо, как нынче говорят. Артист вот только что подъехал. На милицейском «Форде».
— Всеволод Алексеевич, вот сюда, пожалуйста! – кто-то тянет Туманова в сторону палаток, где устроены гримёрки. – Ваш костюм уже привезли.
Обычный её Туманов. Чистенький и выбритый, в опрятном костюме, выглаженных брюках и свежей рубашке. Ещё не слишком старый, ещё не уставший от всего на свете, начиная со зрителей и заканчивая собственными болячками. Уже не потерянный во времени и репертуаре. Туманов эпохи ренессанса. Её придуманный мужчина.
— Да погодите, дайте на народ посмотреть. Обстановку оценить, так сказать. Ух ты, какая толпа. Весь город собрали?
Нет, Всеволод Алексеевич, только половину. Больше на площади не помещается. Туманов приближается к ограждению, видимо, чтобы лучше рассмотреть «народ». Сашка не делает и шага. Нет, она его не боится, уже нет. Просто не очень понимает свою роль в сегодняшней мизансцене.
— Вот как петь, а? Голоса же нет! Не звучит с утра, понимаешь? А тут столько людей. И надо звучать!
Туманов трогает себя за горло, будто пытаясь дотянуться до связок, которые так его подводят в этот важный день. Артист погорелого театра. Фанеру ты включишь, солнышко, и будешь звучать точно так же, как двадцать лет назад, когда та фанера была записана. Кокетничает как барышня. У него никогда не звучит, лишь бы кто-нибудь начал переубеждать.
Наконец идёт в свою гримёрку, а Сашка хмыкает и отходит в сторонку, покурить. Денег в карманах ни копейки, она проверила, зато пачка сигарет и зажигалка тут как тут. Сашка поджигает сигарету и тихо радуется, что до запрета на курение в общественных местах ещё уйма времени.
Сашка как раз успевает докурить, когда объявляют Туманова. Ох, как лихо он выходит на сцену. Ещё не хромает, ещё не щурится, ещё не смотрит под ноги, опасаясь споткнуться о какой-нибудь кабель. Стремительно пересекает сцену, берёт микрофон. Ну красивый, да. В бабочке, улыбается. А репертуар-то, господи… «Мытищи, Мытищи, любимый город мой!». Шедевр поэтического мастерства, да и музыка три аккорда. Какой-нибудь очередной друг-собутыльник написал по пьяной лавочке.
— А сейчас я хочу посвятить песню всем присутствующим здесь женщинам. Потому что в Мытищах самые красивые девушки на свете!
О-о-о, началось. И в Мытищах, и в Вологде, и в Костроме, и в любой жопе мира, куда занесёт сокровище, у него самые красивые девушки на свете. Сашка усмехается, иронизирует, но не может не признать, что любуется им таким. Ещё по-настоящему весёлым, ещё с горящими глазами. А то, что горит в этих голубых глазах не жажда творчества и желание одарить своими песнями славный город Мытищи, а просто желание нравиться женщинам, можно даже с продолжением, если повезёт, так то детали. Всеволод Алексеевич танцует: два шага влево, два шага в право. Бэк-вокалистки на заднем фоне в бубны бьют, тоже в такт дёргаются. Та ещё вакханалия, но Сашке нравится. И публике нравится, хотя они явно не на Туманова пришли. Там, вроде, по расписанию Киркоров ожидается. И на Киркорове давка начнётся, так что надо вовремя из толпы вылезти.
Так Сашка и поступает, едва Туманов заканчивает петь. Проходит наискосок и выходит к ограждениям раньше, чем появляется Киркоров. И уже оттуда, издалека наблюдает, как Туманову приходится снова подняться на сцену и изобразить Владимира Крестителя, стоящего над бушующей толпой с поднятой рукой.
— Друзья, если вы немедленно не остановитесь, мы прекратим концерт. Шаг назад, пожалуйста. Вы давите первые ряды. Здесь маленькие дети. Шаг назад, или мы заканчиваем концерт. Шаг назад.
И толпа повинуется, но теперь это Сашку ничуть не удивляет. Финал сего воплощения для неё давно проспойлерен. Да-да, он очень крутой дяденька и может управлять публикой. Он харизматик и сильная личность, только теперь у Сашки эти качества вызывают не слепой восторг, а спокойное уважение. Она теперь тоже так умеет. И тоже понимает, что бесполезно. Что народ всё равно будет переть к сцене, чтобы посмотреть на приезжих звёзд поближе. И всё равно будет давить первые ряды. И бесплатные концерты – очень плохая идея.
Всеволод Алексеевич стоит возле ограждения, в двух метрах от Сашки. На него уже никто не обращает внимания, все смотрят на сцену. А Туманов смотрит на толпу, грустно и устало.
- Сворачивайте лавочку, они всё равно не угомонятся, - кидает он кому-то сзади, видимо, организаторам.
И тут Сашка понимает, что он сейчас сядет в машину и уедет. В свою красивую жизнь, в которой Сашке нет места. С концертами и гастролями, мерседесами и Арбатом, Зариной и Ренатом, длинноногими блондинками и саркастичной Кэт, наивной Тонечкой и сотнями других людей, которые будут с ним рядом. Но среди которых не будет Сашки. А Сашка сейчас вернётся в их старую панельку, где в подъезде даже ковровая дорожка и та ненастоящая, где воняет кошками, а соседи пишут друг другу гневные послания на стенах. К тарелке холодных макарон и рыжему парню, у которого в его семнадцать уже не стоит, потому что всё детство он провёл, нюхая клей по подвалам, а юность в поисках бутылки.
Сашку охватывает такая тоска, такой ужас от того, что придётся пережить всё заново: детство на коленках у телевизора, голодную юность в общаге меда, бесконечную учёбу и мыканье по съёмным углам, разочарования и очарования Тумановым снова и снова, по кругу, от очередного интервью до случайной встречи, от блистательных концертов до измотанного серого закулисья, от его пафосных и правильных речей перед камерами и язвительных, когда камеры выключаются. Ей снова придётся привыкать, принимать, взрослеть. Снова и снова доказывать – «я есть». Я не просто ваша тень, я тоже личность. Я всё время иду где-то рядом и жду, когда понадоблюсь. И когда-нибудь дождусь, и счастья на меня ещё хватит, мы ещё успеем… Всё ещё будет хорошо, конец этой истории будет правильным.
Да, всё в итоге сложится хорошо. Но меньше всего Сашка хочет проживать и вспоминать всё сначала. И, сама не понимая, что делает, она шагает к ограждению.
- Всеволод Алексеевич!
Он не оборачивается. Не видит её, не слышит. А ведь у него отличный слух, и кричит Сашка громко.
- Всеволод Алексеевич! Всеволод Алексеевич, посмотрите на меня!
Он открывает дверь «Форда» и садится в машину.
- Всеволод Алексеевич!!!
«Форд» трогается с места и уезжает.
- Всеволод Алексеевич!!!
Слёзы катятся по щекам, но Сашка их даже не замечает. Она до боли вцепилась в холодный железный поручень, смотрит вслед уезжающей машине и продолжает его звать.
***
- Всеволод Алексеевич!!!
- Саша, Саша, детонька, ты чего? Саша! Девочка, ну-ка прекращай реветь! Господи, ну ещё не хватало… Ну Саша!
Это не холодный железный поручень. Это его рука, тёплая и мягкая. И Сашка, похоже, решила оставить ему на память пяток синяков. Она поспешно разжимает пальцы. В темноте не видно его лица, но тон очень обеспокоенный.
- Всеволод Алексеевич?
- Ну я, а кто ещё? Ты надеялась тут, в постели нашего соседа обнаружить? Прости, что разочаровал.
- Да тьфу на вас!
Сашка садится, спешно вытирает слёзы пододеяльником. Туманов тоже садится, включает лампу со своей стороны.
- Что случилось, Саша?
- Ничего. Сон плохой приснился. То есть сначала хороший. А потом плохой.
- Я опять умер?
- Да тьфу!
- Ты меня очень качественно сегодня оплевала, - замечает он. – Можно с утра не умываться.
- Мне вся ваша жизнь снилась. Вся та её часть, которую я не видела. И где вы маленький, мы с вами в кино ходили, эскимо ели, и в пионерлагере я вам ногу лечила. И как в ГИТИСе вы учились, и как на гастроли ездили, и с Зариной… Ладно, неважно.
- Ты из-за Зарины ревёшь, что ли? Увидела во сне, как мы этим самым занимались, и психика не справилась с подобным кошмаром?
- Очень смешно.
Сашка позволяет себя обнять и с удовольствием утыкается в мягкое плечо, обтянутое тонкой тканью футболки с далматинцами.
- Этим самым мы с вами тоже занимались, кстати. В гостинице «Приморской», в нашем любимом Прибрежном.
- Да-а-а? И как я, оправдал твои ожидания?
- Ни капельки. С нынешней версией никакого сравнения.
Смеётся. А Сашка всё никак не может справиться с подступающими к глазам слезами. Хотя плакать абсолютно не из-за чего. И каким бы ни было прошлое, в настоящем у них всё хорошо.

Внезапно тут почему-то оказалось, что для осознанного сновидения и сон то необязателен, или как это еще можно объяснить? - я запутался :blabla: :dontknow:

Анон · 2021-11-07 19:14:19

Анон пишет:

почему-то оказалось, что для осознанного сновидения и сон то необязателен

Ну почему же, ей снится, что она на его сольном концерте. а потом снится эпизод из собственного детства, начало ее влюбленности...

Но меньше всего Сашка хочет проживать и вспоминать всё сначала.

Господи, какой же это несчастный человек...

Анон · 2021-11-07 19:24:01

Анон пишет:

Но меньше всего Сашка хочет проживать и вспоминать всё сначала.

Почему? Мечта ж сбылась, она из ноунеймовой фигуры из зала оказалась той самой, к которой он всегда возращается со сцены. Это буквально история из грязи в князи, что не так-то?

Анон · 2021-11-07 19:29:19

Какое же беспомощное писево

Анон · 2021-11-07 19:52:27

Анон пишет:

Анон пишет:
Но меньше всего Сашка хочет проживать и вспоминать всё сначала.
Почему? Мечта ж сбылась, она из ноунеймовой фигуры из зала оказалась той самой, к которой он всегда возращается со сцены. Это буквально история из грязи в князи, что не так-то?

Сашка несчастна, потому что вся ее жизнь вне близости с Тумановым видится ей серой, убогой, бессмысленной.
Анон давно перевалил за полсотню, и жизнь была очень полосатой, но у него были периоды и события, о которых он всегда думает с теплотой.

Анон · 2021-11-07 19:57:33

Анон пишет:

Какое же беспомощное писево

+
и корявое

Анон · 2021-11-07 20:00:56

Анон пишет:

Анон пишет:
почему-то оказалось, что для осознанного сновидения и сон то необязателен
Ну почему же, ей снится, что она на его сольном концерте. а потом снится эпизод из собственного детства, начало ее влюбленности...

Так нет же. Сашке снится тот-самый-концерт, Туманов уходит, она думает, что щас будет осознаваться в своей молодости, но просыпается и всё ок, она в настоящем времени

Анон · 2021-11-07 20:06:27

Анон пишет:

всё ок, она в настоящем времени

да разве ок, когда обо всей остальной своей жизни даже подумать тошно?.. А это настоящее время в силу тумановского здоровья мягко говоря ограничено?..

Отредактировано (2021-11-07 20:08:51)

Анон · 2021-11-07 20:23:06

Анон пишет:

да разве ок, когда обо всей остальной своей жизни даже подумать тошно?.. А это настоящее время в силу тумановского здоровья мягко говоря ограничено?..

Признаю́, далеко не ок. Но в молодости она не оказывается: заново её не проживает.

Анон · 2021-11-07 20:26:12

Коллеги, а есть желающие пересказать это дрисево? А то у меня моск автоматом вырубился после вот этого:

Шла Саша по шоссе и сосала… Кхм… Сашка мысленно усмехается. Чупа-чупс она сосала, потому что в сушках углеводов до чёрта, а их Всеволоду Алексеевичу нельзя, поэтому Сашка их и не покупает. В чупа-чупсах их тоже немало, но импортные конфеты Туманов не любит. Ему ближе отечественные шоколадки с щекастой Алёнкой. Которая, наверное, уже старше Всеволода Алексеевича, если вообще жива.
Может, правда чупа-чупс купить? А лучше бы чего посущественней, жрать хочется.

Кстати, Юлец нас не почтил на этой неделе видосом. Поди очередной бесячий марафон готовит. По книгам по писательству :please: .

Анон · 2021-11-07 21:19:58

Анон пишет:

Ну почему же, ей снится, что она на его сольном концерте. а потом снится эпизод из собственного детства, начало ее влюбленности...

Я скорее о том, что в предыдущих частях у Юли, чтобы "улететь" в осознанное сновидение, надо было в предыдущей части лечь спать, потом проснуться и "осознаться" в новой. Довольно подробно она описывала обстановку при пробуждении (ночнушку, в которой проснулась, например), ну или худо-бедно притянула за уши сон в автобусе - в части, где Туманов учился,- или дремоту уставшего доктора в скорой. А в финале ничего этого, вроде, и не надо, хоп - очутилась посреди площади сразу с мыслями: сколько мне лет? какие у меня сиськи, какой блеск для губ и далее - как-то непоследовательно на мой взгляд. (Хотя я вообще не могу поверить, что всерьез размышляю о последовательности механики осознанных сновидений в фанфиках Юлии Волкодав :sadcat: )

Анон · 2021-11-07 21:20:12

Анон пишет:

Поди очередной бесячий марафон готовит. По книгам по писательству .

:popcorn:
В первый раз за полгода стало интересно посмотреть ее видео. но я хорошо Юлю знаю, она и эту идею проебет

Анон · 2021-11-07 22:59:12

Анон пишет:

желающие пересказать

Анон это невозможно пересказать, даже просто прочитать получается с трудом.

Анон · 2021-11-07 23:48:57

Анон пишет:

Сашку охватывает такая тоска, такой ужас от того, что придётся пережить всё заново: детство на коленках у телевизора, голодную юность в общаге меда, бесконечную учёбу и мыканье по съёмным углам,

видик и плеер в подарок от матери-ехидны и отца-алкаша, бюджет в Сеченовке, собственную комнату в общаге, квартиру на зарплату врача :blabla: Участь хуже смерти.

Анон пишет:

Снова и снова доказывать – «я есть». Я не просто ваша тень, я тоже личность. Я всё время иду где-то рядом и жду, когда понадоблюсь.

Э, этак ты не докажешь, что ты личность. Да и не являешься ты личностью, Сашкоюля.

Анон пишет:

Ты из-за Зарины ревёшь, что ли? Увидела во сне, как мы этим самым занимались, и психика не справилась с подобным кошмаром?

Вот вы можете представить себе, как Лещенко это говорит? Я нет. А потому что это говорит не Лещенко и даже не Туманов, а тульпа.

Отредактировано (2021-11-07 23:51:01)

Анон · 2021-11-07 23:58:05

Анон пишет:

Какое же беспомощное писево

Поток сознания, чё. Вирджинии Вулф можно, а Юлии Волкодав нельзя? Ща она этих Вулфов всех передавит! И неважно, что Юлька наверняка понятия не имеет, кто это такая.

Отредактировано (2021-11-08 00:03:32)

Холиварофорум

Объявление

#1 2020-06-07 11:53:16

Фанатские байки Юлии Волкодав

#12326 2021-11-06 20:15:50

Re: Фанатские байки Юлии Волкодав

#12327 2021-11-07 11:21:21

Re: Фанатские байки Юлии Волкодав

#12328 2021-11-07 13:01:50

Re: Фанатские байки Юлии Волкодав

#12329 2021-11-07 13:05:23

Re: Фанатские байки Юлии Волкодав

#12330 2021-11-07 14:42:46

Re: Фанатские байки Юлии Волкодав

#12331 2021-11-07 15:30:13

Re: Фанатские байки Юлии Волкодав

#12332 2021-11-07 17:20:26

Re: Фанатские байки Юлии Волкодав

#12333 2021-11-07 18:03:18

Re: Фанатские байки Юлии Волкодав

#12334 2021-11-07 18:12:44

Re: Фанатские байки Юлии Волкодав

#12335 2021-11-07 18:20:03

Re: Фанатские байки Юлии Волкодав

#12336 2021-11-07 18:29:54

Re: Фанатские байки Юлии Волкодав

#12337 2021-11-07 19:14:19

Re: Фанатские байки Юлии Волкодав

#12338 2021-11-07 19:24:01

Re: Фанатские байки Юлии Волкодав

#12339 2021-11-07 19:29:19

Re: Фанатские байки Юлии Волкодав

#12340 2021-11-07 19:52:27

Re: Фанатские байки Юлии Волкодав

#12341 2021-11-07 19:57:33

Re: Фанатские байки Юлии Волкодав

#12342 2021-11-07 20:00:56

Re: Фанатские байки Юлии Волкодав

#12343 2021-11-07 20:06:27

Re: Фанатские байки Юлии Волкодав

#12344 2021-11-07 20:23:06

Re: Фанатские байки Юлии Волкодав

#12345 2021-11-07 20:26:12

Re: Фанатские байки Юлии Волкодав

#12346 2021-11-07 21:19:58

Re: Фанатские байки Юлии Волкодав

#12347 2021-11-07 21:20:12

Re: Фанатские байки Юлии Волкодав

#12348 2021-11-07 22:59:12

Re: Фанатские байки Юлии Волкодав

#12349 2021-11-07 23:48:57

Re: Фанатские байки Юлии Волкодав

#12350 2021-11-07 23:58:05

Re: Фанатские байки Юлии Волкодав

Подвал форума