Глава начинается с того, что Ваня С. ведет себя как мудак.
К субботе Ваня твердо решил, что все-таки пойдет на сходку. Посмотреть Охре в лицо. Дать ему в морду. Высказать всяким разным, Гейдару, например, что он о них думает.
- Привет, крошка! – развязно сказал Ваня, чуть покачиваясь. – Ты скучал по мне, сучка?
У Охры расширились глаза, он потерял дар речи, услышав такое вместо «здравствуй».
- Забанил меня, ссыкло ебаное! – агрессивно проговорил Ваня. – Хули ты меня забанил, мудила?
То есть. Ты несколько лет чувака хуесосил (а он тебя не банил, надо полагать), потом переспал с ним под видом левого новичка, потом прилюдно сознался в этом при всем честном форуме - ты какой реакции ожидал, блядь? Хули ты ему в личку не написал, не объяснился, не попросил прощения сразу? Хули сейчас ты идешь не объясняться и мириться, а выебываться? И хули он сучка, если это тебя мордой в подушку драли?
И вот это вот поведение человека, который не просто влюблен - в буквальном смысле умирает от любви. Потому что ханахаки - это прежде всего символ серьезной, глубокой и искренней любви, а потом уже стебли из горла и прочие шокирующие проебы онотоме. Даш, я не знаю, как тебе это объяснить, люди не ведут себя так с теми, кого они любят.
Охра куда-то съебывает (подозреваю, что блевать гвоздикой), Ваню бьют всем форумом.
Все злые, раздраженные лица слились для него в единое гневное лицо, и только Охры среди них не было. Ваня согнулся, получив прямой удар в живот, но тут же разогнулся и кинулся в драку. Он уже давно понял, что двухметровым качком ему никогда не стать, так и останется мелким и тощим, но это можно было обратить в преимущество. Никто не ждет, что мелкий и тощий кинется в драку с яростью сорока тысяч братьев, и поэтому Ваня кидался, и хотя иногда он все-таки получал пизды, но иногда и не получал, а сам раздавал таких пиздюлей, что никому мало не казалось.
- Я очень рада, что Охра в этом не участвовал. Спасибо, Даша.
- В предыдущих главах упоминалось, что у нас форум разнообразных хипстеров, фотографов, геймеров. Охра не скрывает свою ориентацию и Ванечку аутнул, локикармы всякие прилюдно отношеньки выясняют - в общем, вменяемые ребята у них там. Я что-то не очень верю, что эти ребята будут всей толпой избивать мелкого, тощего и кашляющего дебила ногами, а потом просто развернутся и пойдут дальше пиво пить, пока он подыхает на улице. Но у Даши все люди-ублюди.
- Самый центр Москвы, время не позднее, вокруг дохуя людей, какого хера никто не вмешался, не вызвал полицию? Почему не вмешалась охрана бара?
- Мелкий, тощий и хилый Ваня С. ~180 см ростом, сто раз писали.
Отдельно про
с яростью сорока тысяч братьев
тысячи отчимов
Даш, у Шекспира братья, потому что речь идет о любви. Братья, они обычно сильно любят своих сестер, но Гамлет любит Офелию еще сильнее, сильнее, чем сорок тысяч братьев, такая вот логика, понимаешь. А у тебя чувака пиздят ногами под ребра, он яростно отбивается, и в этом контексте упоминание родственных уз звучит довольно странно.
Пока Ваню бьют, он думает о том, что у Славы наконец наладилась личная жизнь
Слава прибежал с работы ночью, поспал несколько часов, а утром распушил перья и куда-то умчался с сияющими глазами и дебильной улыбкой. Одной рукой гладил рубашку, - когда он вообще рубашки-то гладил?! – другой рукой чистил зубы, третьей и четвертой ухитрился протереть ботинки и кое-как причесался.
Это, конечно, на ровном месте доебка, но когда вы последний раз видели Славу в рубашке и ботинках?)
Интереснее, куда Слава дел бабло, которое Окси выдал ему на лечение Вани, если Ваня до сих пор шляется по городу и кашляет лепестками.
В общем, Ваню оставляют в покое, приходит Охра и слегка его комфортит, происходит сцена, которая могла бы даже быть милой. Если бы ее писала не Додо.
- Пойдешь со мной? – спросил Охра.
Ваня, подумав пару секунд, кивнул.
- Даже не спросишь – куда? – усмехнулся Охра и выдохнул ему в лицо сигаретный дым.
- Куда угодно, - честно сказал Ваня.
Альзо, у чувака, которого только что избили, лично я бы поинтересовалась, как он вообще, где болит, может ли он идти, не сломаны ли у него ребра. Этими кустами от удара ему вполне могло здорово повредить легкие, помимо всего прочего.
Может, его надо не в кафе, а в больничку, хотя бы в травмпункт?
- Нахрена ты его сюда привел? – прошипел Гейдар.
Он на Ваню даже смотреть спокойно не мог - так и трясся от ярости, словно ссыкливая чихуахуашка, задело, суку, неудачника ебаного. Ваня ухмыльнулся ему, широко и неприятно, прекрасно понимая, что его могут снова начать пиздить, прямо в баре. У Гейдарчика даже щека задергалась.
Люди-ублюди и бедная Дася, которой все завидуют.
Нет, если люди начнут пиздиться прямо в баре, бармен позовет охрану и вызовет полицию. Хотя... почему-то же они не сделали этого раньше. Не знаю, что и думать.
Ваня смеялся так, что снова раскашлялся, у него болели ребра, но он не мог успокоиться. Охра курил, дожидаясь, пока приедет их такси, Ваня ржал, чувствуя, что не в силах совладать с истерикой. Как только он затихал, он тут же вспоминал, какие у этих дебилов сделались лица, и снова заходился хохотом. Охра не трогал его, только посматривал время от времени, вздергивал бровь и терпеливо-устало качал головой, мол, послал же боженька придурка, что ты с ним будешь делать.
Еще раз, нет, мне не надоело. Твоего парня только что довольно сильно избили + он болен, и ты знаешь об этом. У него истерика, ему больно, он то ржет, то корчится, то кашляет. Твои действия? Устало качать головой и поднимать бровь.
Охра привозит Ваню домой, поит чаем (в пакетиках) с печеньем, мажет йодом (будем надеяться, что хотя бы минимально осматривает на предмет серьезных повреждений), даже чокер дарит вместо колечка.
Ваня вытащил чокер и покрутил его, наслаждаясь ощущением натуральной кожи и металлических гладких заклепок. Охра смотрел на него тяжелым немигающим взглядом, Ваня без слов понял то, о чем Охра не мог или не хотел сказать.
«Примешь ли ты меня любого, и хорошего, и плохого, и злого, и доброго, со всеми моими тайнами, привычками, склонностями? Примешь ли ты Охру, и Ваню, и того тайного, третьего, грубого, властного и пока еще безымянного? Всех нас, потому что можно либо взять всех сразу, комплектом «олл инклюзив», либо никого вообще».
Хуясе у них там сплит.
Не то чтобы у Вани был большой выбор: либо ханахаки, либо ебля мордой в подушку. Хотя у меня, наверное, вся любовь разом прошла от такой хуйни.
Потом они ебутся...
Ваня решил, что сейчас его потащат в постель, и возможно, Охра начнет мстить ему за два года испорченных нервов.
Он прекрасно понимал, что Охра за это отыграется, просто потому, что у того накопилось негатива, который следовало излить. Отношеньки - отношеньками, а в сообщениях Вани было много говнища, Охра отрастил на Фаллена такой зуб, что нельзя было просто переступить через это и пойти дальше, словно этого не было. Ваня только мог надеяться, что обойдется какой-нибудь поркой и лайтовой болью, а не серьезными повреждениями. Не хотелось бы начать отношения с порванной жопы или сломанного носа. Хотя Охра не настолько отбитый, чтобы делать что-то такое… но два года жесткого поливания говном – это два года, а нервы не казенные.
Но Охра отошел от него, дав ему нормально попить чаю и успокоиться.
- Ну что, успокоился? – спросил он, поглаживая Ваню по шее. – Будешь трахаться?
- Вот что, – сказал он, наконец, что-то для себя решив. – Сегодня исключительно лайтовая версия, я тебя ни связывать, ни бить не буду, никаких плеток… но ты мне за хейт ответишь. Будешь плакать, как девчонка.
В принципе, БДСМ-аноны уже всё сказали по этому поводу.
Я только хочу добавить, что меня до глубины, до дна души поражает идея мести любимому человеку, мести в отношениях, мести в постели, через секс, мести изнасилованием, потому что дальше происходит, по сути, изнасилование. Меня поражает идея ебли с целью унизить, причинить неудобство и боль партнеру. Еще сильнее мееня поражает, что жертва... не то чтобы согласна, это не то, что принято считать согласием, скорее признает за партнером право на сексуальное насилие над ней, надеясь только, что обойдется без серьезных повреждений.
Это та точка, где два человека прекрасно отдают себе отчет в том, что именно между ними происходит и как это называется на языке нормальных людей. Оба не воспринимают происходящее ни как горячий, как бабушкины пирожки, секс, ни как БДСМ; это просто месть за расшатанные нервишки, и это не скрывается, и мне безумно грустно от этого.
Я понимаю, что бывает обида, которую нельзя просто так взять и забыть, вычеркнуть. В конце концом, мы не знаем (и не узнаем, потому что Даше влом придумывать), что такое Фаллен писал Охре на форуме. Но почему нельзя поговорить? потребовать объяснений, попросить прощения, поорать друга на друга, я не знаю, блядь, морду набить друг другу? Почему нельзя отложить еблю до того момента, как все между вами будет выяснено? Повстречаться, я не знаю, недельку-другую, узнать друг друга с другой стороны, чтобы реальная близость вытеснила сраные сетевые разборки?
...
Ничего особенно жуткого не происходит, кстати. Охра его немножко хуесосит, припоминает обидки, не давая кончить, заставляет изображать собаку, ходить на четвереньках, гавкать (хотя реакция Фаллена на все это отрицательная, и он просит это прекратить - куда там).
Ваня не считал себя собственником, вся ревнивая херня как-то проходила мимо него, потому что у него особо ничего и не было, только кот Гриша и друг Слава, ну и Андрюха Замай еще, но ревновать их было как-то нелепо. К кому и зачем?
А вот на Охре почему-то захотелось написать маркером «МОЁ», подписать все свободные от татуировок места. Ваня прикоснулся к Охре, провел по его безвольно лежащим пальцам. Ему даже больно стало от счастья, от того, что Охра теперь принадлежит ему. И как только он это подумал, он почему-то успокоился, и из головы выветрились всякие дебильные мыслишки о том, что надо бы сменить статус вконтактике, и заставить сменить Охру, и чтобы Охра убрал из профиля на форуме подпись «самостоятельный монстр»…
Какая ж херня лезет в голову с утра! Пофиг на статусы вконтакте, и пофиг на профиль, пусть пишет, что хочет. Охра принадлежал ему, весь полностью, со всем, что у него было – с его татухами, родинками и намечающимися залысинами, с утренней неопрятной щетиной, с его волосатыми и безволосыми ногами, с его привычками, страхами, фантазиями и мечтами. Охра был частью Вани, а только ебанат будет ревновать и подписывать свою руку или ногу, мол, «моя ручка, моя ножка, всё моё, без подписи не опознаю, совсем тупой».
Всё это очень мило и романтично, когда ты пятиклассник. Когда тебе под 30, думать, что твой партнер тебе принадлежит со всеми потрохами, и его ручки-ножки - твои, очень странно.
Ваня хочет есть, но Охре опять приспичило ебаться, поэтому сначала они ебутся, довольно обыкновенно для Даши:
Ваня даже немного возмутился его поведением - Охра трахал его так быстро и эгоистично, использовал, блядь, как спермоприемник, и даже не подумал приласкать. Ваня еле успевал дышать открытым ртом, и даже подрочить себе не мог - Охра натягивал его на себя резко, со звонкими шлепками, приходилось цепляться руками за подушки, чтобы не свалиться лицом вниз.
- Прикольный вкус, - задумчиво сказал Охра. – Как у розового варенья, только не сладкое…
А вы всё "молочница, молочница"...
Потом они тащатся через всю Москву в кафе Антихайп, которое в Капотне (куда тоже нельзя доехать на такси, зато можно на метро - что показывает нам, что Даша могла описывать на месте Москвы хоть Питер, хоть Ебург, хоть Сидней, все города в ее описании были бы одинаково правдоподобны). И Дудя туда же зовут.
Сама идея кафе для своих, без особых церемоний, без официантов, зато еду можно заказать сразу повару и попросить его приготовить так, как именно ты любишь (а вкусы друзяшек и постоянных посетителей он, поди, запоминает сам), мне нравится, но Даша же любую милую идею способна превратить в анал-карнавал, а всех участников - в червей-пидоров.
- Нахуй вы приперлись? – невозмутимо спросил Чейни, когда они скатились по ступенькам в полуподвал и ввалились в «Антихайп», замерзшие и присыпанные снегом.
Он наблюдал за Охрой и вдруг нервно подумал, что Охра, наверное, попробует и его перетащить в свой мир, где водились модные блоггеры, дизайнерские шмотки, модели в мехах, намазанные маслом, и вся шелуха, которая Ваню отвращала.
ДАША, пощади!
Особенно эти намазанные маслом модели, кочующие из фика в фик, впечатляют, конечно. Теперь они еще и в мехах, наверное, масло прям поверх меха намазано.
Приходит Дудь. Наверное, Даша хотела показать, что он с порога начинает выебываться и нарушает неписаные правила. Но, поскольку у нас тут всечервепидоры!ау, Дудь, как ни странно, выглядит еще ничего так на общем фоне.
Например, Ваня приветствует его фразой:
- Привет, вДудь, - ответил Ваня.
Я надеюсь, это хотя бы не пасхалочка, потому что выглядит как обычное базарное хамство. Дудь спрашивает, нахуя его сюда заманили и можно ли тут пожрать и не отравиться, но никто его не успокаивает, не объясняет правил, не говорит, что Замай на самом деле отличный повар, просто у них вот такой концепт заведения, самообслуживание. Нет, все сначала позволяют Юре вдоволь навыебываться, потом с удовольствие наблюдают, как его свиноебят хозяева кафе.
Пару минут он брезгливо тыкал котлету вилкой, потом разломил ее пополам. Замай, мрачный и злой, наблюдал за ним, но молчал. Чейни сделал Дудю кофе и протянул Ване, который сидел ближе всех.
Ваня с трудом сдерживал смех, он подозревал, что Дудь получит пизды рано или поздно, и жаждал это увидеть.
В общем-то, это тоже уже приносили и обсуждали, но оно настолько охуенно, что я процитирую еще раз.
Без комментариев, потому что ну что тут скажешь...
- Так и знал! – заявил Дудь. – Здесь волос! Блядь, ну что за дерьмо?! Я же предлагал тебе приличное место!
Он ткнул вилкой в Охру, Охра отодвинулся и прищурился.
- Где? – спросил он. - Где волос?
- Вот! – сказал Дудь, тыча куда-то в половинку котлеты.
Охра посмотрел на белого от бешенства Замая, потом перевел взгляд на Юру.
- Юр, - мягко сказал он. – Чувак почти лысый, откуда там взяться волосу?
- Мало ли откуда он у него выпал? – взвизгнул Дудь и отпихнул тарелку. – Фу, блядь!
Замай вышел из-за барной стойки и подошел к ним. Ваня, который его хорошо знал, понадеялся, что Андрюха не сломает вДудю нос. Конечно, Замая никто не сдаст, и Дудь может дудеть на весь мир, но он в жизни не найдет ни «Антихайп», ни Чейни, ни Замая, но все-таки как-то не так хотелось начать выходной день.
- Где волос? – тихо спросил Замай с таким звенящим спокойствием, что любой другой, кто был поумнее Дудя, заткнул бы хлебало.
- Вот! – заявил тот. – И вообще, не котлета, а подошва какая-то! Тут пережарена, тут сырая… дружище, где ты купил корочку пекаря?
Замай прищурил синие глаза и вдруг так хлопнул ладонью по котлете, что она брызнула во все стороны. Юра опешил, рассматривая свою модную рубашку, забрызганную подливой и кусочками фарша. Он поднял голову и в эту же секунду Замай вытер ладонь о его волосы.
Охра поперхнулся, Ванька закусил кулак, чтобы не завыть от восторга, Дудь как-то задушено всхлипывал, задыхаясь от ярости.
- Приятного аппетита, - с ледяной вежливостью проговорил Замай и ушел на кухню.