Начинается история, как всякая порядочная исекайная манхва, с променада в парке в богатых нарядах в пол. Жгг (назовем ее Женя) бредёт тропой нехоженой и видит в беседке мгг (назовем его Миша) и сучку-разлучницу (назовем ее Саша). Так как Женя уже пообтерлась в этом мире немного, то она глядит на этот позор и думает, что же ей делать: игнорировать или доебаться? А так как характер у нее вредный и рыжеехидный, то решает доебаться.
Положняк таков: Женя и Миша обручены и скоро поженятся, но Миша ее не любит, аж кушать не может. При появлении Жени он, по законам манхвы, кукурузит ебальник, делает сухие и абсолютно лишенные логики замечания, лишь бы Женю уесть и подловить на ненависти и построении коварных планов по отношению к Саше (и действительно, с чего бы ей это делать, а?). Как себя вела предыдущая Женя, наша Женя не знает, но предположила, что та, видно, была нелюдимой, вредной, чсвшной и предпочитала сычевать, чем общаться с придурками (то есть всеми), а если и общалась, то случался срач.
Женя из обедневшего, но очень гордого и древнего дворянского рода. Миша - сын владельцев заводов-пароходов, у него фамильное древо не такое раскидистое, и брак призван это дело поправить. То есть не Женя со своим приданым переедет, а Мишаня выплатит калым, зато у его детей будут всякие красивости и пачка бессмысленных регалий в пачпорте.
Женя подваливает к хихикающим в беседочке Мише и Саше, и едва Миша замечает ее, туча накрывает его чело, и он цедит через губу:
- Что вы здесь делаете?
- Гуляю. А вы что здесь делаете? - отвечает Женя бодро. Проходит в беседку, как к себе домой, краем глаза отмечая, что их разговор палят статисты. Из поведения статистов Женя для себя вывела, что ее (то есть предЖеню) не особо любят, а то, что ее жених воркует с другой, это повод похихикать над Женей, а не сказать, какой Миша мудак, почему-то (все по законам манхв). Впрочем Миша границ не переходит, все вполне прилично, максимум за ручку подержит Сашу, когда помогает ей куда-то подняться или спуститься. Но все-таки некрасиво.
- Ой Женечка, какая встреча! - щебечет Саша. Она полная противоположность Жени - нежнейшая блондинка, инженю, белый лотос, девочка-хуевочка. Ну, все по законам манхв, короче. Отдупляет ли она, что ведет себя как какашка? Да. Но, как и у Мишани, дальше, чем за ручку подержаться, ее планы не простираются, ей тоже замуж выходить по ихним дворянским понятиям. И опять же, у них ЛЮБОВЬ, а не это ваше низменное пожениться за ради выгоды.
Женя не против потрындеть, но Миша извиняется перед Сашей, хватает Женю под локоток и тащит прочь.
- Что ты делаешь? - спрашивает Женя с выражением лица "ахуел, пес?". - Ты слишком быстро идешь, я сейчас споткнусь.
Миша сбавляет скорость и все так же через губу цедит, глядя строго вперед:
- Собираюсь не дать вам сделать глупость и закатить скандал на глазах у всех.
"Да кому ты нужен", - думает Женя, а вслух говорит:
- И что натоклнуло тебя на мысль, что я собиралась закатить скандал?
Миша резко останавливается и прошивает Женю холодным взглядом:
- Разве это не то, что вы постоянно делаете?
- Я? - искренне удивляется Женя. - Это я гуляю с другими мужчинами и веду себя грубо? А может это я схватила тебя и потащила прочь? Парк - не ваша личная собственность, я могу ходить, где вздумается. Отпусти меня.
Мишаня отпускает, но не сдается.
- Мои отношения с Александрой - глубоко дружеские, и вы это прекрасно знаете! - говорит он с легкой досадой. - А вот вы ведете себя неприемлемо. Вы грубы с Александрой.
- Я ей и слова сказать не успела.
- Только потому что я среагировал вовремя.
- Еще бы вы честь своей невесты защищали с таким же усердием, - замечает Женя с вполне искренним негодованием.
Лицо Мишани каменеет, хотя казалось бы куда уж больше.
- Не приближайтесь к Александре и даже не думайте навредить ей.
"Да как ты заебал. Только встретились, а уже заебал", - думает Женя.
- Только после того, как вы начнете думать о том, какой ущерб репутации наносите своими встречами с ней. И не только моей, ее тоже. Саша тоже выйдет замуж, - добавляет Женя. - Рано или поздно.
Удар на добивание приходится в цель, и Миша уходит, внутренне клокоча, обратно к Саше.
"Ясно, выводы не сделаны, все будет идти по-старому", - говорит Женя про себя.
Обидно, досадно, ну ладно.
***
Женя попадает в этот мир буквально нисхуя, никаких грузовиков-санов, отомейтов или прочитаных перед этим веб-новелл на сон грядущий. Про жанр попаданцев она слышала, но сама не увлекалась, однако представление имеет. И этот факт (а также то, что она встречает не только Мишаню, но и еще несколько своих знакомых из реальной жизни, но в новом амплуа), заставляет ее задуматься, а не сошла ли она с ума. Возможно, она сейчас на больничной койке под капельницей, а это все бред воспаленного мозга? Всему есть причина. Женя перебирает свои воспоминания, но не может вспомнить ничего, что могло бы привести к травме или внезапному исекаю. Хотя с другой стороны, думает она, если была травма, я могла ее и не запомнить.
Она пытается проверить реальность: начиная от банальных щипков до попыток настроиться на осознанный сон, но все выглядит реальным. Она сама никак не отличается: то же лицо, та же родинка на щеке, рост и вес. Только здесь у нее не модное каре с мефедроновой челкой, а волосы до жопы, вместо люксовой косметики - какие-то непонятные банки-склянки, дай бог, чтоб без свинцовых белил, а вместо удобных костюмов, джинсов и прочего современного гардероба - платья, платья и еще раз платья, порой пиздецки неудобные. Из мира со смартфонами, автомобилями, интернетом, полетами в космос и продвинутой медициной она попала примерно в 19 век, да еще в какое-то нигде. Непонятно что за страна, где она располагается, на каких картах искать. Даже непонятно, на каком языке она сама разговаривает.
Женя пытается рисерчить, но в библиотеке родного дома в основном художка, жизнеописания предков и местных королей да справочники со словарями. Параллельно она выясняет, как дела с финансовым состоянием семьи: не очень. Небольшой земельный надел да несколько магазинчиков, которые уже стали убыточными. Тк Женя в предыдущей жизни тоже дочка владельцев заводов-пароходов, она немного понимает в бизнес-стратегии и идёт к отцу с предложением: а давайте продадим нахуй эти магазины и вложимся во что-нибудь прибыльное. Например вот есть такая новомодная штука - автомобиль, выглядит пока неказисто, но каков потанцевал...
Но ее порыв не находит отклика в сердце бати: а жить на что если все продадим? Да и акции ваши сомнительные. Нет, я тут глава семьи, и я все порешаю, а ты, доча, иди на клавесине поиграй.
Ну ладно, насильно мил не будешь. Женя решает отправиться в городскую библиотеку и уже там пошуршать, вдруг получится понять, куда ее занесло, а, самое главное, как ей вернуться обратно. Местный Мишаня, конечно, ликом вылитый Мишаня из прошлой жизни, да еще и богаческий богач, но от его отношения к Жене у нее неприятно щемит в сердечке, и слезы на глаза наворачиваются. Поэтому нахуй, она сильная современная женщина и найдет способ вернуться к своему добродушному оладуху.
В процессе жизни и рисерча уже в городе Женя отмечает вот какие особенности: для среднего класса и вообще для люда победнее жизнь в некоторых отношениях свободнее. Женщины работают: гувернантками и учительницами, машинистками и швеями, продавщицами и медсестрами, самые бедные и неученые въябывают на фабриках, их допускают до лекций в университетах, но никаких дипломов не дают, самый профессиональный максимум - это училище по типу медицинского или педагогического. Им можно носить платья выше щиколотки и даже до колена, если дева вдруг останется наедине с мужиком в какой-то комнате, никто не будет тыкать в нее пальцем (а вот если на чаек пригласит вечерком, то да, шу-шу-шу). А вот с дворянками совсем другой коленкор. Дворянки - это такие нежные цветочки с обвесом из милиарда правил, цветочки, которые можно переломить одним чихом и о которых нужно заботиться... а сломанный цветочек никому нахуй не нужен и вообще забудем о нем. ПОэтому да, шаг вправо - шаг влево - расстрел.
Несправедливо как-то. Но в целом Женю это ебет мало, просто она продумывает запасные планы. Ну мало ли, батя не захочет расставаться с магазинами, а жить на что-то надо. А все почему: в очередной раз встретив своего жениха на тусиче у местного дворянства, уже Женя решительно берет его под локоток и ведет в сторонку. Миша не хочет, Миша хочет тусить с Сашей, возле которой вьется какой-то гусар-комар с усами, поэтому Миша кукурузит еблище. А мысли у него такие: ну вот, опять, сейчас будет плакать и на грудь кидаться, ох уж мне эти женщины, как я устал, почему жизнь такова какова она есть, и более никакова, а я ведь просто хотел любить Сашу и кушать щербет...
Этот поток мыслей прерывает решительный вопрос от Жени:
- Почему ты не разорвешь помолвку и не обвенчаешься с Сашей, раз вам двоим этого очевидно хочется? Ее родители только рады будут.
Миша по инерции кукурузит ебало и холодным тоном замечает:
- Этот договор был заключен с вашими родителями, они рассчитывают на этот брак. И разве вы сами не желали этого так же сильно?
- Плевать на родителей, - говорит Женя. - Предположим, что я этого не желаю. Да. Я этого не хочу. Я не хочу выходить за тебя замуж. Ты тоже этого не хочешь. Разорви помолвку.
Миша ловит синий экран. Женя терпеливо ждет, изучая его обалдевшее лицо и не может удержаться от внутреннего грустного умиления: ну как же он похож на ее Мишаню, даже удивляется и обижается ровно также, ну какая же пусечка, жаль, что не та.
Наконец Миша собирается, надевает привычное презрительно-холодное выражение лица и говорит:
- Вы с ума сошли? Или это жалкие манипуляции в попытках заставить меня ревновать? Вы представляете реакцию ваших родителей?
Женя же решительно хватает его за руку, от чего Миша чуть было не ловит второй синий экран подряд.
- Нет! - говорит она. - Это манипуляции в попытках разорвать эту помолвку. Почему. Ты. Хочешь. Жениться. На. Мне?
Они конечно в стороне стоят, но статисты поблизости замечают их странные телодвижения: как Женя хватает Мишу, как Миша вздрагивает и отшатывается - и начинается шу-шу-шу.
- Я должен буду выплатить неустойку в таком случае, - цедит Миша. - Как и ваша семья, если требование разрыва помолвки придет с вашей стороны.
- Разве для тебя это деньги? - наседает Женя, уже практически стоя вплотную к Мише и тем самым зажимая его в угол. Миша отворачивается, избегая ее взгляда и вообще хотел бы слиться со стенкой. - Разве это большая цена за _твое_ личное счастье, Михаил? Ведь это ты предложил помолвку моим родителям. Почему? Только из-за моей родовитости?
- Этот разговор не имеет смысла! - не выдерживает Мишаня. - Все останется как есть! В этом нет ничего странного, более того - почему вдруг вам в голову втемяшилось разорвать эту помолвку? Что с вами не так?
- Со мной? - этот вопрос на мгновение выбивает Женю из колеи, потому что в запале она не придумала, что напиздеть, и поначалу просто хотела выяснить, чего Мишаня не повернет оглобли и не женится уже на Сашке-разлучнице.
- Да! - резко говорит Миша.
В этот момент в закуток, где они беседуют, по закону жанра вплывает белый лотос.
- Миша? - нежно и удивленно вопрошает Саша, глядя на присутствующих большими влажными глазами. Выражение ее лица очаровательно детское, слегка недоумевающее - Женечка? А что вы тут делаете?
Ну что они могут тут делать, сама подумай. В углу, за какой-то вазой с фикусом, куда Женя зажала Мишу, вплотную друг к другу, Миша еще раскраснелся от возмущения как помидор, и статисты сзади такие: шу-шу-шу...
- Женя, вы... опять? - дрожащим голосом спрашивает Саша.
"Что опять? Эль шкандалю?" - недоумевает Женя, но вслух ничего сказать не успевает, потому что Миша совсем не по-джентльменски протискивается мимо нее к Саше.
Но Саша отступает, прижимая нежные руки к груди и растерянно глядя вниз.
- Нет-нет, - умирающе шепчет она. - Я пойду. Миша... Женя... Я пойду.
И она уносится прочь белым призраком, Миша бежит за ней, выкликая:
- Саша!
Статисты стоят и смотрят, Женя смотрит. Эль шкандаль случился. Позорище-то какое.
***
Местное общество долго обсасывает эль шкандаль на последней тусовке, и взгляды статистов, которые они кидают на Женю при встрече, еще более интенсивные, шу-шу-шу окрашивается всеми оттенками от насмешки до брезгливого сожаления - все по законам манхвы.
Жене в целом похуй, хотя немножко не похуй, от этих разговоров с Мишей за фикусом ее сердечко сделало ебоньк, и будь она хоть трижды сильной женщиной, но эмоциям не прикажешь. Поэтому она пока сидит дома, попивает домашнее винцо, гоняет свою единственную служанку за газетами и всякой науч-поп макулатурой этого времени и пытается понять, что с ней случилось как провернуть фарш назад. Ну и по выставкам ходит. Не ВДНХ конечно, но тоже всякие ученые-моченые проделывают фокусы с электричеством, и Женя туда ходит, в надежде, что местный Никола Тесла порвет временной континуум и отправит ее обратно. Ну или хотя бы она приблизится к пониманию того, что творится и где она находится.
Тем временем у Мишани близится какой-то праздник - то ли юбилей, то ли поминки, и в честь этого он планирует закатить грандиозную тусовку в фамильном поместье, до которого еще надо доехать. Стоит оно у подножья гор, в окружении мглистых еловых лесов и пустынных и убранных по осеннему времени желто-рыжих полей. С гор сбегают холодные ручьи, прорезающие глубокие овраги с обрывистыми берегами, а погода тут дюже переменчива. И Мишаня спешит затусить прежде, чем выпадет первый снег, что тут может случиться очень внезапно. Не пригласить Женю он не может - все же она его невеста. С Сашей он вроде помирился, поэтому вся туса будет в сборе.
Из-за каких-то накладок родители Жени поехать не могут, тем более, что пусть неблизкий, и часть приходится проехать местной электричкой в персональном купе. И так уж получается, что Жене, Саше и Мишане приходится с поезда загрузиться в один экипаж, а их слугам потесниться отдельно вместе со всем багажом. Вопросек, почему Мишаня собирался ехать с Сашей и как это допустили ее родители, повисает в воздухе. Однако во время пути Саша пытается поддерживать непринужденную беседу, Миша, скрипя зубами, поддерживает ее тоже, ну и Женя заодно, в перерывах глядя в окошко на медленно желтеющие леса, поля, домишки и речушки - в общем весь этот пасторальный пейзаж, на который она не имела возможности любоваться в их типа-викторианском городе. Впереди у них (как и у других приглашенных, что следуют за ними с небольшим отставанием) пара остановок, чтобы привести себя в порядок. И на первой становится ясно, что погодка все-таки решила преподнести сюрприз в виде раннего снега: над горами собираются тучи, начало холодать. Мишаня хлопочет, чтобы предупредить гостей, которые еще только сходят с поезда или уже выехали (всякие там телеграфы есть только на станциях), ищет, где и как их разместить и, внезапно, принимает решение поехать наперегонки с плохой погодой, чтобы успеть в поместье - не дай босх драгоценной Саше приедтся ночевать на постоялом дворе.
Решение, очевидно, хуета полная. Они попадают в снегопад, кое-как добираются до придорожной избушки, выстроенной как раз на такой случай, где и укрываются. Возница в сараюшке с лошадьми на сене, следит, чтобы не замерзли и были сыты, а ихнее благородие в избушке за тюлевыми занавесочками на двух панцирных кроватях и лавке. Дурак ты, Миша.
И, так как это околоманхвообразное ромфантовое произведение, но Саша, одетая не по погоде, простужается и начинает температурить. Женя, у которой там и правила первой помощи в анамнезе, и все на свете, заказывает свои широкие кружевные рукава и мысленно приговаривая "еб твою мать" начинает хлопотать над Сашей, выставив Мишу за тюлевую занавесочку. Миша истерит и психует из-за всей ситуации в целом и доходит до того, что обвиняет Женю в стиле "это ты с ней что-то сделала", на что Женя, тоже уставшая и сильно не в духе, отвечает, что это он выдумал ехать в непогоду, а не она. И не собирается ли благородный дон лично ухаживать за благородной незамужней донной, которой потребуются обтирания и, возможно, расшнуровать платье и обнажить грудь? Не охуел ли ты, проще говоря, сядь, соска, и не отсвечивай.
Поэтому слегка попущенный этой отповедью Миша тусит на скамейке, пока Женя следит, чтобы Саша там не померла между делом. Снегопад успокаивается, небо медленно очищается, к ним приходит возница, чтобы подтопить печь еще и вскипятить чайку, а то баре сами не догадаются, и говорит, что если так дело пойдет, с рассветом они выедут и благополучно доберутся до поместья.
Попущенный Миша отвечает "да-да" и пристыженно пьет свой чай, а Женя пьет чай хоть и устало, но с видом победителя. Сашу тоже удается напоить чаем, она благополучно пропотевает под найденными тулупами и температура у нее спадает. Утром невыспавшиеся, от того тихие герои выдвигаются на финишную прямую к поместью.
***
Несмотря на то, что после внезапного снегопада дороги развезло, праздник отменять никто не стал и гости, хоть с небольшим опозданием, но прибыли в поместье. Вместе с ними прибыли и слуги, и служанка Саши тут же принялась над нею хлопотать, а Женя сказала своей: ну ты это, одежду мне приготовь и займись уже чем-нибудь, а сама направилась гулять. Делать в поместье пока нечего, еще не все приехали, а посмотреть тут есть на что: несмотря на суровые снегопады, там разбит удивительной красоты сад со множеством роз самых разных сортов, видов, размеров: кусты, плетистые розы, розы большие и маленьки, красивые цветущие до самых холодов и восхитительно пахнущие. Очарованная видом Женя шутит, обращаясь к Мише, чем же ваши слуги удобряют сад, что розы растут так дивно, не прикопали ли вы какого-нибудь недоброжелателя под клумбами. Жентельмены тихо хмыкают, дамы неодобрительно шушукаются, а Мишаня слегка меняется в лице и с привычным холодным "что вы такое несете" ретируется. Женя в шоке: неужели угадала, и у этого товарища правда есть скелеты в шкафу? Может и впрямь не стоит за него замуж идти, а вместо этого лучше еще немного потиранить его на тему отмены помолвки?
Решив так, Женя двигает за своим суженым ряженым, догоняет, окликает, на что он, не сбавляя шага, говорит, что занят и вообще иди, займи себя чем-нибудь, с гостями там посрись как ты любишь. Женя же хватает его за руку (хамским образом), заставляя развернуться и посмотреть на себя.
- Я снова настаиваю на том, чтобы ты разовал нашу помолвку, - напирает она. - Тебе разве не хватило этой поездки? Представляешь, на что будет похожа наша семейная жизнь в те моменты, когда мы вынуждены будем быть рядом?
- Потерпим, - сдержанно бухтит Миша. - Мне надо идти...
- Нет уж послушай! - говорит Женя. - Мне надоело, что на меня смотрят косо из-за Саши, а вас ничего не останавливает. Ладно! Плевать на меня - о ней подумай! Как на ней слухи отразятся! Разорви помолвку и разойдемся мирн... Ай!
В этот момент что-то впивается ей в ладонь, которой она держит руку Миши, и Женя ее отдергивает. На бугорке в основании большого пальца выступила капелька крови. Мишаня, видя это, сжимает кулаки, и уносится, развеваясь плащом в лучших традициях Северуса Снейпа. Женя озадаченно смотрит на свою руку: она держала Мишу почти как при рукопожатии, ее ладонь на его, у него ничего не могло быть в руке, он не мог исхитриться и как-то повернуть кисть, чтобы чем-то уколоть ее, разве что-то было у него под перчаткой - но тогда бы она почувствовала сразу, разве нет?
Этот эпизод оставляет ее в глубоком недоумении, но Женя уже решила: она добьется своего и разорвет эту помолвку нахуй. Сердечко болит, но нервы дороже.
***
Сжав руку в кулак, и для верности придерживая ее другой рукой, Миша несется по коридорам поместья, но постепенно успокаивается и сбавляет шаг. Кулак он не разжимает, и случайный зритель не может увидеть, что же там такое и что могло уколоть Женю. Наконец он доходит до комнаты, где разместили Сашу, замирает ненадолго, чтобы успокоить дыхание, и наконец стучит и входит.
- Миша! - радостно восклицает Саша. Она сидит на постели, закутанная в халат под которым домашнее платье, и это типа не але, но там есть служанка, поэтому типа норм. - Ты пришел!
- Как ты? - мягко вопрошает Миша. Руку, сжатую в кулак, он завел за спину, а второй опирается о столбик кровати.
- Прекрасно себя чувствую, - отвечает Саша, - скоро присоединюсь к вам...
- Нет, нет, не торопись, - возражает Миша. - Все-таки ты приболела...
Саша притворно надувает губы.
- Тебе лишь бы в комнате меня запереть! Все в порядке. Я хочу погулять, и на ужин, и вообще...
Миша весь умиляется и нежно смотрит на Сашу. Забывшись, он протягивает руку, чтобы дотронуться до ее лица, но вздрагивает и останавливается. Его глаза расширяются, на лице странное выражение, а из его груди будто рвется кашель.
- Миша? - обеспокоенно спрашивает Саша. - Ты тоже заболел?
- Нет, - Миша вымученно улыбается. - Просто устал. Все в порядке, значит. Вечером увидимся на ужине.
Он уходит, сжав обе руки в кулаки. Выйдя в коридор он разжимает их и смотрит на ладони. Через перчатку на одной руке, порвав ее, пробился здоровенный шип розы.
(эти розовые шипы - это я уже засыпал и дальше начался какой-то ебический полет фантазии)
***
Вечер, званый ужин, все тусуются, слушают музяку с новомодных платинок в убер-еба-проигрывателе, который в нужный момент заводит слуга, свечки горят, потому что газового освещения сюда не завезли, короче, все красиво и лакшери. Мы видим каких-то двух мужиков, попивающих винцо под какой-то аркой, которая ведет в нишу в стене, где изображены всякие там гербы и символы рода, включающие в себя розы, какого-то медведотигра и кинжал. Медведотигр и кинжал нас не интересуют, а вот розовые лозы, оплетающие всю композицию, вроде бы несут только декоративный смысл и вообще это все очень красиво. Мужики пиздят, обсуждая, что хозяин вечеринки куда-то слился, что странно, ведь Саша тут, наверное заебался об собственную невесту, кек, и вообще он лицом какой-то невеселый был. Наших сплетников отвлекает какой-то шорох. И пока один мужик, вроде увидивший что-то в темноте ближайшего коридора, пытается рассмотреть че там и что за падла их палит, второго окликают, и он утаскивает первого обратно в тусич. А зритель видит, что по потолку ползут вполне живые розовые лозы, точнее уползают в тот самый коридор. А потом оттуда с каменным ебальником выходит наш Миша, поправляя сюртук.
Пердюмонокль: Миша проклят. Точнее это какие-то мутки их рода, но вот на нем оно все оттопталось, и Миша от сильных эмоций и еще целого списка причин может превратиться в йобу, пускающую мега-гига-убер розовые лозы, которые могут пить кровь и душить человеков, похожую на ту, в которую обращалась Мила Йовович в "Райских холмах", но только он не молодеет. А вот захуярить своими побегами человека может. И рял под цветником прикопаны два трупа, но тут уж Мишиной вины не было: на него напали, и не пробудись поклятье вовремя - пизда бы ему пришла, а так те два додика пошли на удобрения.
Миша тоже рисерчил и выяснил, что чтобы нивелировать проклятие нужен род подревнее и кровь погуще. Женькина как раз подойдет. Сашина может бы тоже подошла, но там все так расплывчато описано, и Миша не хочет ей навредить. А так, если все пойдет как надо, то на нем это проклятье и закончится, и потомки его будут жить-поживать и добра наживать, не опасаясь, что в порыве могут захуярить кого-нибудь розовой лозой, растущей откуда-нибудь из тела. А любовь... а что любовь? Любовь тут не поможет, страдай, молись и слушай радио Радонеж. Поэтому попытки Жени от него отвязаться ему сейчас вообще не сдались и, так сказать, оборачиваясь назад, он ощущает некоторую досаду на себя и думает, что, возможно, с собственной невестой можно было и повежливее себя вести.
Но, раз такая ерунда, надо срочно налаживать отношения, и хоть сердце его отдано богической Саше, но все же он хочет нормально жить, а Женя - ключ к этой самой нормальной жизни. Поэтому Миша берет руки в ноги и двигает искать Женю.
Женя тоже некуртуазно глушит вино, а, так как за время сидения дома у нее выработался к нему некоторый резист, то сильно захмелеть она не боится. Тем более все свои, в лицо не доебутся, а по углам шушукаются - да и хуй с ними. Может хоть так Миша решит помолвку порвать, как известно пьяница мать - горе в семье.
И тут к Жене подкатывает некий кент. Кент не то, чтобы незнаком. В прошлой жизни они работали вместе, и кент был как бы начальником соседнего отдела, с которым они регулярно пересекались, и в целом рабочие отношения у них были норм, а потому Женя заранее относится к нему с приязнью. Кент вроде тоже подошел познакомиться поболтать о том, о сем. Видали ли вы местную галерею откуда открывается ебические виды на ночные горы? Не видали? Хватайте стакан, а я бутылку, пойдем глядеть. Ну не прям так, но со стаканами в руках отчаливают. Идти недалеко, можно услышать разговоры и музыку, собственно, чего бояться-то?..
И в какой-то момент беседы Женя понимает, что ей вдруг резко вдарило по шарам. Настолько, что ей тяжело стоять, веки закрываются, и заботливый Кент тут как тут: ой, вы видать с дороги не отдохнули, давайте я вас провожу... Женя приходит в себя уже в горизонтальном положении, но комната как-то незнакома. Да и нависающий над ней Кент не внушает доверия, и Женя заплетающимся языком переходит на арго, которым она в прошлой жизни подгоняла нерадивых работников мужского пола:
- С...сыбись нахуй... плесень, блять... - ну или как-то так. Смысл такой.
- Да ладно тебе, Женечка, - воркует этот ебучий Казанова в ответ, и походу, его такие словеса только заводят. - Тебе буквально послезавтра под венец, все ж знают, что Миша с Сашей под ручку ходят, неужели тебе не хотелось чего другого попробовать *подмиг-подмиг*
- Вот как из-под венца выйду, так и приходи, - чудом сценарным Женя приходит в себя и начинает потихоньку отползать от Кента подальше. Кент, кстати, не торопится. - Ты не охуел ли вообще? Пошел вон!
- Это моя комната, - сообщает Кент.
- А мне плевать, - Женя достигла противоположного конца кровати и пробует встать на ноги. Бдамс! Неудачно, ноги ее держать не хотят.
И Кент тут как тут подхватывает ее, несмотря на сопротивление, прижимает к себе - охуевший одним словом.
- Я закричу, - угрожает Женя.
- И что о тебе подумают? - торжествующе вопрошает Кент.
- Да похуй. ПАМАГИ...! - Кент успевает зажать ей рот, но кто-то выбивает дверь с ноги и на пороге, аки рыцарь в сияющих доспехах, аки герой в белом плаще, появляется Миша.
Кент его приветствует, будто так и надо, а Миша, слова не сказав, подходит, забирает у него Женю, но сделав два шага понимает, что большая часть Жени уже на полу.
- Леди немного перебрала, - врет напропалую Кент. - Бывает. Я проводил ее...
- До своей комнаты? - хмыкает Мишаня. - Кент, ты не забывайся...
- А тебе не все равно? - спрашивает Кент. - Мне для друга узнать.
У Миши каменеет ебало. Сначала он поднимает с пола Женю, усаживает ее на подвернувшееся кресло, а потом бьет Кента в челюсть. Кент этого совершенно не ожидал и остается баюкать свою челюху, пока Миша поднимает Женю уже с кресла и, аки невесту, на руках несет темными коридорами, дабы их никто не видел. Но какие-то падлы все равно видят.
***
А на утро Женя уже сознательно устраивает эль шкандаль. Идет к Мишане, едва проснулась и требует полицию, требует огласки и возмущается. Присутствуют Миша и его управляющий. Управляющий говорит: мол, видели, что леди пила вино, Кент сказал, что решил по дурости угостить ее чем покрепче, вот хрупкий организм и не выдержал. Он че, он ничего, леди первая целоваться полезла. А когда Мишаня мягко намекает, что если узнают, что леди перебрала, то однозначно подумают про нее нехорошее, Женя взрывается.
- Может следственный эксперимент проведем, сколько я могу выпить, не теряя человеческий облик? И как насчет того, что если к тебе с поцелуями лезет замужняя...
- Обрученная, - поправляет управляющий.
- ...нетрезвая девушка, то это значит, надо передать ее в руки жениха, а не целовать в ответ! Не говоря уже о том, что ничего подобного я не делала.
- Ну, вы же хотели разорвать помолвку... - начинает Миша.
- Вот именно! Хотела бы опозориться - поступила бы так прилюдно, чтоб уж наверняка! - шипит Женя. - Михаил! Либо ты вышвыриваешь отсюда этого и поддерживаешь мой иск о защите чести... Либо я своим ходом доезжаю до полиции, делаю заявление, и мне плевать, что обо мне подумают, что будут говорить, но вот ты, - она делает жест, тыча в него указательным пальцем, - ты в этом скандале тоже завязнешь по самые уши, я уж позабочусь. И о Саше упомянуть не забуду! Ты веришь этому мерзавцу просто потому что! А почему мои слова ставятся под сомнение? Что еще заставит тебя сомневаться в следующий раз? Может вы, - теперь указующий перст перемещается на седовласого управляющего, - скажете, что я фамильное серебро ворую.
- Я бы не стал наговаривать на леди... - начинает управляющий.
- Да, да! - перебивает его Женя. - Вы бы не стали... до момента, пока не пришлось бы за что-то оправдываться. Я спрашиваю еще раз: почему Кенту верят безоговорочно, а мне - нет?
Управляющий и Мишаня переглядываются. Управляющий опускает глаза и говорит:
- Я приношу вам свои глубочайшие извинения. Такого больше не повторится.
С этими словами он сваливает. А Миша только и говорит:
- Я тебя понял.
К вечеру Кент исчезает из поместья, и всеведущий читатель может только догадываться, закончил он под розами или поехал домой с напутствием не пиздеть лишнего. И, как всеведущий автор, я бы не исключал первый вариант от слова совсем.
Женя, однако, не всеведущая, и произошедшее пошатнуло ее уверенность в собственной безопасности. Проще говоря, теперь она без служанки никуда. От местного общества ей тошно, тусовка будет продолжаться еще пару дней, поэтому она активно нахаживает шаги по садам и полям, плюнув на Мишаню и мысленно пожелав ему и Саше перепихнуться и пропасть из ее жизни нахуй. Она так и не выяснила, что за хрень и как ей вернуть обратно. Никаких всеведущих систем, никаких колдунов или пророчеств - просто сплошная безнадега и непонимание, впору веревку мылить.
Где-то в процессе этих прогулок ее отлавливает Миша и говорит служанке "кыш". На что Женя упирается рогом, говорит, что это ее служанка и никуда она не пойдет, и вообще...
- Я уладил вопрос с Кентом, - говорит Мишаня. - Как минимум трое подтвердили, что он перебрал вчера и вел себя неподобающе, и да и сегодня был пьян, когда я видел его последний раз. Никаких проблем от него не будет.
- Ну-ну, - цедит Женя. - Иди, - говорит она служанке. - Мы пройдемся.
- Что насчет помолвки? - спрашивает она Мишаню, когда служанка уходит. - Не передумал?
- Нет, - говорит Миша. - И ты подумай - в какой положение ты поставишь родителей?
- Это не я их, это они сами себя в такое положение поставили, - отвечает Женя, дитя культуры "как поработал - так и заработал".
- Я обещаю, что в этом браке не буду чинить препятствий твоей личной жизни, - выкидывает последний козырь Миша. - Если у тебя будет такое... желание.
- Значит и тебе по такому договору "препятствий" чинить не должна, - щурится Женя.
Миша вздыхает и фейспалмит. Куда делась та угрюмая сычиха, маниакально желавшая пожениться? Кто подменил ее на угрюмую сычиху, маниакально желающую не жениться от слова "совсем"?
- Я понимаю всю ситуацию, - со скрипом выдавливает из себя Миша. - Понимаю, в какое положение нас всех поставил. С этого дня я прекращаю свои отношения с Сашей. Сегодня вечером я делаю официальное объявление о дате свадьбы.
Женя слегка спадает с лица. Она не может объяснить, но ей очень это все не нравится. Странности копятся, и она не хочет в этом завязнуть.
- Не надо, - говорит она. - Повремени еще немного.
Миша смотрит на нее сквозь пальцы.
- Что это даст?
Женя невесело улыбается.
- А вдруг ты передумаешь?
Миша снова вздыхает.
- Нет. Я не передумаю. Это давно решено... - и тут до него вдруг доходит. - Стой... У тебя появился другой мужчина на примете?
- Нет, - отвечает Женя. - Но может появиться, если выяснится, что я не помолвлена.
Миша вздыхает. Опять.
- Что я могу сделать, - медленно говорит он, - чтобы заставить тебя передумать?
Этот вопрос ненадолго ставит Женю в тупик. Разве он не хотел бы видеть Сашу на ее месте?
- Скажи мне честно, - отвечает Женя, чувствуя, что это и есть самый главный вопрос, который прольет свет на биполярку ее жениха, - почему ты хочешь жениться именно на мне? Есть другие родовитые девушки. Есть девушка, которую ты любишь. Но ты хочешь жениться на мне. Почему? Не заливай мне, - Миша вскидывает брови, ибо просторечные выражения от Жени слышит нечасто, примерно никогда, - про моих родителей, про договоры и обязанности. Что выделяет меня и по какой причине?
Миша молчит. По его привычно каменеющей морде Женя понимает, что да - вот оно. Молчание затягивается.
- Я сама объявлю о разрыве, - говорит она. - Придумаю, как выплатить неустойку и убедить родителей. Сбегу, если потребуется.
- Сбежишь? - оттаивает Миша.
- Я хочу знать, во что ты меня втягиваешь и зачем! - чеканит Женя. - Врать ты не умеешь, говорить не хочешь, значит это что-то подозрительное.
- Нет! - быстро говорит Миша.
- Или опасное...
- Да с чего ты взяла?!
- А с чего ты так разволновался?
Миша-Миша...
- Я не могу сказать, - наконец говорит Миша. - Хотел бы. Но не могу. Но я клянусь: я все сделаю, чтобы ты была в безопасности.
- Значит опасность все же есть... - задумчиво говорит Женя. - У тебя с кем-то конфликт? Ты боишься, что тебя будут шантажировать или вроде того?
- Нет!
- Ты кого-то рассердил?
- Если только богов... - бурчит Миша. - Если я скажу тебе правду... где гарантия, что ты передумаешь?
- Ее нет, - отвечает Женя.
- А где гарантия, что ты мне поверишь?
- Это зависит от того, что я услышу.
- Я бы себе не поверил.
- Жаль тебя.
Миша напряженно думает.
- Еще два дня до конца праздника, - говорит он. - Мне нужно обдумать, как... все преподнести, чтобы ты поняла.
Женя вопросительно поднимает бровь.
- Я скажу тебе правду, а ты - поклянись, что не отменишь помолвку.
- Да... Нет! - возмущается Женя. - А если ты сообщишь, что смертельно болен чем-то заразным?
Миша молчит. Такая трактовка собственной проблемы ему в голову не приходила. Женю охватывают подозрения.
- Ты ведь... не болен, нет?
- Можно сказать, что и болен, - наконец говорит Миша. - Но это не заразно. И... как я выяснил, по наследству оно не передается в некоторых случаях. Ты - один из таких случаев.
Судя по цвету лица и напряжению, с которым ему приходится буквально выдавливать из себя слова, он говорит если не правду, то что-то очень близкое к ней - понимает Женя.
- Мне надо это обдумать, - говорит она. - Давай... вечером поговорим.
Она уходит, оставив Мишаню одного в поле. По пути в поместье она идет через цветник и замечает что-то блестящее на дорожке. Останавливается. Поднимает. И узнает в предмете перстень Кента.
- Фу, гадость! - говорит Женя и выкидывает перстень, даже не задумавшись, как он мог сюда попасть.
***
Дальше я не раскурил, но там были превращения в йобу, опутывания сопричастных розовой лозой и вопросы, отчего это все, и так и нерешенная загадка, почему жгг тут оказалась. Еще там были какие-то мутки с Кентом, что он не просто так героиню в нумера потащил, то ли у них чето было, то ли у него был хитрый план с обесчещиванием зачем-то, но я уже почти спал и не помню, что это было и для чего сделано.
Подумывал даже заставить нейронку мне попису написать, чтоб отпустило, но такие эксперименты обычно оканчиваются тем, что я начинаю править за нейронкой и дописывать сам, и в итоге все равно ничего не дописываю, гештальт не закрыт, получается 
ну и сериальный Аластор говно, я не могу на него возгореться, не без этого
