Сережа откинулся на спинку кресла, сомкнул веки. На скулы легли длинные тени от ресниц — черные тонкие линии, будто нарисованные. Из окна лилось скудное питерское солнце, золотило рыжие пряди, подсвечивало россыпь веснушек на носу и щеках… Олег сглотнул. Опустил глаза к ладони, которую сжимал в руках. На ней были мелкие родинки и тонкие светлые волоски, мягкие, рыжие, которые хотелось целовать.
Час от часу не легче.
Он погладил ладонь кончиками пальцев, надавил сильнее, расслабляя кисть и запястье.
— Боже, — простонал Сережа, — ты мой спаситель. Мне казалось, я уже ничего не чувствую…
Аккуратными движениями Олег поднялся выше, до локтя. Касался осторожно и вдумчиво, чтобы снять зажимы, но не причинить боль. Это не сложно. Главное сосредоточиться.
Кровь под кожей Сережи бежала быстрее, на красивом лице отражалось блаженство, алые губы приоткрылись, и сосредоточиться никак не получалось. Когда Олег запустил пальцы под рукав короткой майки, Сережа прижался щекой к его ладони.
— Спасибо.
— Левую будем?
— Не знаю… Марго?
— Да, Сергей, — голос у помощницы был бесстрастный. Над ее эмоциональностью спецы пока работали. — Михаил Александрович в течение пяти минут ожидает вас в малом конференц-зале.
Сережа вздохнул, но не двинулся с места. Замер на несколько секунд, и Олег тоже замер — его кисть была зажата между горячей щекой и твердым плечом, как в капкане.
— Это надолго. Я тебе говорил про ту фармацевтическую компанию… Дождись меня вечером, ладно?
— Куда я денусь.
Сережа поцеловал его запястье, поднялся и вышел. Двери закрылись с тихим жужжанием, изображение Марго растаяло. Олег остался в кабинете один, сцепив руки в замок и неподвижно уставившись в окно. Запястье горело. Спиной он ощущал проницательный взгляд новорожденной Венеры, но изо всех сил старался не обернуться.
Поначалу она казалась Олегу обычной красавицей, робкой и трогательной. Шедевр как шедевр, много таких. Но постепенно, вглядываясь в пятисотлетний холст, Олег чувствовал, как в нежных штрихах проступает что-то новое, нездешнее, ощущал, как к восхищению примешивается странное, глухое раздражение. Безусловное божественное могущество Венеры давило, пробирало до костей.
Чем-то она напоминала Сергея, хотя в ней не было ничего мужского, а в нем — ничего женского.
Наверно, дело было в их над Олегом власти.
Он отвернулся от картины — он сам не заметил, как залип на нее опять. В кармане завибрировал телефон, и Олег ответил, вышел из кабинета, спустился на служебный этаж. Перерыв закончился.
Пару лет назад, когда он был младше и глупее и только вернулся из армии, должность начальника службы безопасности казалась ему чертовски романтичной. Охранять башню «Вместе» от драконов, шпионов и недобросовестных партнеров, — почти сказка, сбывшаяся детская мечта.
Но, как оказалось, башне ничего не угрожало. Жизнь на гражданке вообще была сплошной рутиной. Сережа избегал опасных людей и опасных предложений, система безопасности, как и все прочие, работала в штатном режиме, и, хотя Олег старался загружать себя по полной, свободного времени все равно хватало. Времени, чтобы думать о венерах.
В какой-то момент Олег поймал себя на том, что его голос звучит громче и злее, чем должен, и что в офисе стоит непривычная тишина, и что коллеги — его подчиненные, толковые трудолюбивые ребята, никак не виноватые в его бедах — недоуменно переглядываются. «Мы где-то налажали?» — было на их лицах.
Олег оборвал себя на полуслове. Улыбнулся, заговорил тише, разрядил обстановку дурацкой шуткой, и потом весь день следил за интонациями.
Раньше ему не приходилось «следить».
Когда солнце село и башня затихла, Марго включила ночной режим. В сумерках, подсвеченная мягким электрическим светом, Венера выглядела слабой, уязвимой, но Олег все равно чувствовал ее будто дамоклов меч над своей головой.
Олег мог уйти. Сережа дал бы ему выходной или отпуск по первому слову, на любое время. Условие было только одно: возвращайся. А какой смысл уходить, если потом возвращаться?
Олег сбросил пиджак, расстегнул рубашку, снял кобуру. Он уже забыл, когда в последний раз держал в руках настоящий боевой пистолет — башня “Вместе” была зоной, свободной от оружия. Но сейчас Олегу безумно хотелось выпустить обойму, почувствовать отдачу, запах… Надо будет выбраться в тир.
Двери открылись с тихим шелестом, экран на стене мигнул, приветствуя хозяина. Сережа застыл в проходе, в правой ладони он сжимал бутылку шампанского, левой показывал знак Вместе.
— Вижу, все прошло неплохо?
— Прекрасно! Просто здорово! Лучше чем… — Он шагнул вперед, споткнулся, и Олег поймал его на руки.
Искусство пить с партнерами и совсем не пьянеть он пока не постиг, но с каждым разом получалось все лучше.
— Теперь мы выпустим это дополнение! — восторженно выдал Сережа и прижался вплотную. — И много, много чего еще! Это не просто рекламный контракт, Олег, это революция…
Олег довел революционера до дивана, помог сесть. Сережа жарко дышал ему в ухо, пахнул одуряюще-сладко, и от его запаха можно было самому опьянеть.
— Это все благодаря тебе, — прошептал Сережа. — Без твоей помощи я бы ничего не смог.
— Глупости. Ты гений, и у тебя отличная команда. Ты несколько лет и без меня прекрасно справлялся.
Сережа замотал головой. Кончики длинных прядей мазнули Олега по губам, мурашки по горлу через солнечное сплетение спустились в живот.
— Нет. Ты не понимаешь. Я так тебе благодарен. Что мне для тебя сделать?
— Лечь спать, — Олег с трудом отлепил его от себя, поднялся и отставил бутылку. — Я в душ пойду. Или хочешь первый?
Сережа смотрел на него снизу вверх влажным блестящим взглядом. Веселье на его лице вдруг сменилось печалью.
— Ты же вернешься?
— Конечно. — Олег погладил его по щеке, хотя от неприятного предчувствия засосало под ложечкой. Пьяные перепады настроения с Сережей обычно не случались… Да и не выглядел он пьяным. — К чему вопрос?
— Просто…
Сережа опустил голову, спрятавшись за волосами. Уткнулся горячим лбом в обнаженный живот Олега, положил руки на бедра, выдохнул куда-то в пах. Олег растерянно опустил ладонь на его макушку, погладил растрепанные рыжие пряди.
— Что-то случилось?
Сережа расстегнул пряжку его ремня, и Олег отстранился, отдернул руку.
— Что ты?..
— Ты меня хочешь. Это не проблема. Давай я сделаю.
Будто о каком-то обновлении речь. О фиксе мелкого бага. «Не проблема, давай сделаю».
— Мы ведь уже обсуждали…
— Я знаю, как, — Сережа сглотнул. — Я смотрел. И практиковался. На бананах.
Олег никогда в жизни не слышал ничего более смешного и менее сексуального, но Сережа коснулся губами его пресса и стало не смешно.
По настенному экрану пополз значок входящего видео-вызова. Металлический голос зачитал имя абонента. Сережа вздрогнул, смутился — лицо пошло красными пятнами.
Олег отодвинул его и ушел в ванную, забыв полотенце, бритву и расческу, про все забыв. Врубил душ на максимум, так, чтобы струи больно хлестали по спине, и стиснул зубы. Перед глазами у него был Сережа — блестящий влажный взгляд исподлобья, темные пряди, прилипшие к вискам…
Олег задвигал рукой, пытаясь избавиться от возбуждения быстро и механически. Как привык. Как делал со старших классов. В его сексуальной жизни с тех пор ничего не изменилось, разве что теперь дрочить можно было не каждый день.
Он был настоящим везунчиком — из семи миллиардов людей выбрал человека без либидо.
Они с Сережей пытались заняться сексом. Давно, когда были младше, когда думали, что все различия можно стереть, если поговорить, не спешить и очень-очень захотеть. Вместе. Сережа был уверен в успехе, а Олег заражался его уверенностью, как всегда.
Ничего не вышло: Сережа зажимался, Олег несколько отвратительных минут ощущал себя насильником.
Он не хотел повторять это снова.
Он рассчитывал, что со временем желание утихнет, как всякая боль. Если ее игнорировать, то рано или поздно она пройдет — человеческое тело не может мучиться вечно. Но тело у Олега оказалось упертым. И сейчас облегчение не приходило, кончить не получалось. Олег сменил температуру, несколько минут простоял под ледяной водой, пока зубы не начали стучать, а эрекция не спала.
Ладно. Не смертельно.
Он вытерся полотенцем Сережи, бросил в стирку и вернулся в кабинет. Не оглядываясь, шагнул к выходу.
— Олег, останься.
— Зачем?
— Пожалуйста.
Ну блядь.
Он вернулся, сел на диван — так далеко от Сережи, как мог. Сложил руки на груди, чувствуя, как там опять шевелится дурное, бесполезное возбуждение. Почему в груди-то? Там же только сердце, чего ему неймется?
— Помнишь Лизу из отдела маркетинга? — начал Сережа. — Ты ей нравишься. Умная воспитанная девушка, я с ней говорил. И тебе она, вроде, тоже симпатична?
— О боже.
— Ты не должен страдать из-за того, что я ненормальный.
Олег потер переносицу. Замороженные мозги не хотели соображать.
Они с Сережей никогда не врали друг другу, и про свои чувства и желания говорили открыто. И этот разговор тоже у них был. Во «Вместе», конечно, хватало красивых-умных Лиз, Маш, Кать… В компании Сережи работали талантливые парни и девушки, искренне влюбленные в свое дело, молодые и яркие. Но никто из них и близко не стоял рядом с Венерой.
— Ты нормальный. Ты самый лучший. — Олегу захотелось прижать Сережу к себе, поцеловать в макушку, но он сдержался. — Успокойся. Мне уже не шестнадцать, все в порядке.
— Нет. Ничего не в порядке. Неудовлетворенные желания преобразуются в агрессию.
— Сереж…
— Это несправедливо.
Олег улыбнулся. Он не ощущал «агрессии», только нежность и немного усталости.
— Мир несправедлив. Но с этим можно жить. Давай закроем тему, сделать тебе чай?
Сережа упрямо сжал губы. Тема не закрывалась.
Они столько прошли вместе — от первых лет в интернате, от страха и одиночества, до этой башни, до триумфа. Расставались на долгие полтора года, чтобы снова сойтись, а теперь спорят из-за какой-то ерунды…
Сережа сжал его руку, настойчиво заглянул в глаза. С такой же настойчивостью он когда-то запускал соцсеть, которая сегодня меняла мир.
— Я тебя люблю. Давай попробуем снова. Если опять не получится, я больше никогда об этом не заговорю, клянусь.
— Сереж, чего ты зациклился? Мы ведь… Я не хочу об тебя дрочить, ты же не резиновая игрушка.
— Мне хорошо с тобой. Ты даже не представляешь, как! Сейчас, когда вокруг столько людей, мне только с тобой так хорошо…
«…и спокойно» он не произнес, но Олег сам знал. Для Сережи любовь означала уверенность и покой.
— Ты пьян?
— Я выпил бокал шампанского, чтобы расслабиться.
Он притянул ладонь Олега к своей груди, к заполошно стучащему сердцу, и посмотрел с требовательной надеждой, абсолютно трезво. Олег сдался. Как всегда.
— Ладно.
— Я в душ, жди тут.
Олег кивнул. Наверно, ему стоило встать и уйти. Они могут обсудить проблему завтра, на свежую голову, а лучше вообще не обсуждать. Все уже друг про друга выяснили, тысячу раз проговорили, даже со спецом советовались. Не было у Сережи сексуального желания, от природы не было, так с чего вдруг ему взбрело…
Он вернулся быстро. Не принял ванну, как обычно делал перед сном, и голову не высушил. Как будто боялся, что Олег за пару минут передумает и сбежит. Сережа накинул на голое тело халат и приглушил свет так, что стало почти ничего не видно. Раньше он не стеснялся.
— От кого прячешься?
— Нет. Просто… Мне так комфортнее.
Комфортнее так комфортнее. Разницы нет.
Олег шел за ним в спальню, как на эшафот. У кровати Сережа сгорбился, замер на несколько секунд, потом сбросил халат и опустился на подушки. Ложась рядом, Олег снова ощущал себя ублюдком. Его тело реагировало на близость как обычно — голова слегка кружилась и щемило в груди от запаха мятного геля для душа, от голой спины с выступающими позвонками, от прикосновения к влажным волосам и затылку…
Раздевшись, Олег с тоскливым смирением понял, что свихнется. У него поедет крыша и несовпадение ориентаций станет последней проблемой.
Но сейчас сходить с ума было нельзя, сейчас Сережа притянул его ближе, клюнул в уголок губ, уткнулся холодным носом в шею. Олег обнял в ответ, погладил напряженную худую спину, от затылка до поясницы. За день они оба устали. Расслабившись, Сережа быстро уснет, а Олег уйдет к себе, смотреть порно с бананами. И, наверно, скоро попросит отгул — где-нибудь напьется, даст кому-нибудь по морде, успокоится. Отличный план. Главное не светить лицом — бессмысленный мордобой не вписывался в корпоративную политику «Вместе»...
Он навис над Сережей, поцеловал в щеку, гладкую и мягкую, провел ладонями по широким плечам, разминая мышцы. Сережа выдохнул, расслабился, подставил горло для поцелуя. Как можно было его обидеть, такого доверчивого, такого открытого?.. Олег прижался ртом к адамову яблоку, лизнул. Это удовольствие он мог себе позволить.
— Еще, — прошептал Сережа.
Олег послушно спустился ниже, поцеловал твердые соски, дрогнувший живот, потом кончиком языка коснулся впадины пупка. Развел бедра Сережи, покрытые короткими волосками, и прижался к внутренней стороне щекой. Небритой. Сережа дернулся, зашипел, и Олег, извиняясь, оставил еще несколько поцелуев на его коже. Она во тьме словно сияла — Олег погладил белое круглое колено, крепкую лодыжку, губами коснулся выпирающей косточки. Он двигался на ощупь, почти вслепую, но все равно чувствовал сережин пристальный взгляд. Подхватив его ногу, он взял большой палец в рот и прикусил. Чистая кожа была безвкусной, пахла мятой. От возбуждения спирало дыхание, Олегу хотелось вылизывать тело Сережи снова и снова, как зверю. Он провел языком по шершавой подушечке, сжал зубы сильнее. Будто через вату услышал стон и сразу отпустил.
— Что? Больно?
Сережа покачал головой. Притянул к себе, близко-близко, и Олег почувствовал, как в живот ему упирается член… Возбужденный? Он неверяще обхватил его пальцами, провел вверх-вниз по твердому стволу, погладил влажную головку. Сережа мелко задрожал, развел ноги шире.
Так раньше не было. Никогда не было.
— Сереж?
— Давай же, — он вскинул бедра, больно впился ногтями в спину, — давай, я тебя хочу, войди уже, ну, черт…
Перед глазами у Олега поплыло. Соображать стало совсем невозможно, но краем сознания — той частью, которая не вырубалась рядом с Сережей никогда, с самого детства, — он понял, что слушаться нельзя, что будет больно, что на подготовку им обоим не хватит терпения…
— Повернись спиной, — сказал Олег.
Уткнулся горящим лицом в затылок, во влажные прохладные волосы, вставил член между бедер Сережи — он сжал ноги, притиснулся вплотную, повернул голову, чтобы поцеловать. Издал еще один незнакомый, пробирающий до мурашек звук — низкий грудной стон.
— Так же не бывает, — выдохнул Олег ему в спину.
Обхватил его член ладонью и начал двигаться. Под веками заплясали цветные точки, дрожь пронеслась по хребту. Удовольствие было, как удар под дых, ни вдохнуть, ни выдохнуть. В голове осталась только блаженная пустота. Ладонь Олега была мокрой от спермы, грудь Сережи ходила ходуном, на шее выступил пот, и Олег, не задумываясь, слизал капли.
Какое-то время они лежали неподвижно, вплавившись друг в друга, склеившись. В памяти Олега мелькали обрывки статей, что-то про либидо, про изменчивость, про силу и направленность влечения… Он позволял мыслям течь, не фокусируясь ни на одной. Ему было слишком хорошо. Ему никогда еще не было так хорошо и легко.
Когда Сережа повернулся, Олег взял его ладони в свои и поцеловал. Кончиками пальцев убрал длинные пряди со лба, погладил высокие скулы, широкую линию челюсти. Красота ощущалась даже на ощупь. Сережа пробормотал что-то, впился руками в ягодицы Олега, притянул ближе, потерся всем телом. В его движениях не было смущения, он не прятал лицо, не пытался отпрянуть, как раньше…
— Я хочу, чтобы ты меня взял, — его голос был глухим и хриплым, словно после болезни. — Хочу, чтобы втрахал в кровать. Чтобы я завтра ходить не мог.
— Марго, свет, — сказал Олег.
Освещение возвращалось плавно, Марго щадила их глаза. Рыжие пряди Сережи завились от воды и оставили на подушке мокрые пятна. Его сомкнутые ресницы дрожали. Он кусал губы. Снова и снова.
— Посмотри на меня, — велел Олег.
Взгляд был бессмысленным — огромный черный зрачок, тонкий кружок радужки. Желтоватый. Как медное кольцо.
— Что ты принял?
— Ничего. — Он криво улыбнулся, поднял руку, но сразу уронил, будто она весила тонну. — Ну же. Иди ко мне. Ну…
Олег сел. Он пытался вспомнить, у каких наркотиков может быть такой эффект, но ничего не шло в голову. Может, что-то из той фармкомпании, какая-нибудь экспериментальная херня?.. Да нет, Сережа никогда бы посторонним не рассказал…
Сережа никогда раньше ему не врал.
— Это не опасно, — пробормотал он. — Не уходи. Останься.
Зажмурился опять. Потерся щекой о подушку, обнял ее обеими руками и поцеловал, словно не мог отличить от живого тела.
— Ты с ума сошел, — сказал Олег.
Он натянул брюки и вышел — сам не заметил, как добрался до двери, как по коридору дошел до балкона. Гладкий пол холодил босые ступни. Верхний этаж башни был пуст, внизу мерцали огни ночного города. Безумно хотелось курить, хотя Олег бросил давно, сразу после армии, — Сережа не выносил запах…
Неужели он верил, что сможет обмануть? Неужели думал, что Олегу нужна эта жертва? Хотя Олег сам виноват, что пялился, как голодная псина, что согласился, что... Что теперь? Сказать: «все прошло, забыли, я тебя больше не хочу»? Это будет жестокостью и ложью. Сделать вид, что все в порядке? Это тоже будет ложью и жестокостью.
Но не жестокий вариант Олег придумать не мог.
В темном ночном небе мигал самолет. Звезд не было, как и всегда.
— Марго, ты можешь показать мне состояние Сергея Разумовского?
— Да. Ваш уровень допуска: безусловный.
Маленький настенный экран вспыхнул. Все цифры — давление, сердцебиение, температура — были в норме, и Олег бестолково всматривался в них несколько секунд.
— В случае опасности, — вдруг выдала Марго, — запрограммирован вызов экстренных служб. Желаете изменить протокол?
— Нет.
Олег снова поднял голову, но самолет уже исчез и небо стало безнадежно черным.
Выдохнув, он медленно направился назад, в комнату. Он останется до утра, убедится, что от этой дряни Сереже не будет плохо. И нужно несколько дней, чтобы передать полномочия — зам у Олега амбициозный умный парень, быстро все схватит…
В этот раз, проходя мимо Венеры, Олег смог не обернуться.
