Соседский пес ждал. Уши стояли торчком, снег лежал между ними сияющей белой шапкой, снежинки блестели на черном носу и на широком кожаном ошейнике. Олег потрепал его по холке, отдавая угощение.
— Хороший мальчик.
Стиснув желейную кость в зубах и махая хвостом, хороший мальчик побежал прочь. Он не вертелся возле окон, не шумел, дисциплинированно сидел у входной двери. Умница. Олег обязательно завел бы себе такого, но…
Но Сережа не разрешит.
Полгода назад какой-то зверь — собака или лиса, а может вообще летучая мышь, — прыгнул в окно. Сережу потом месяц в кошмарах преследовали горящие звериные глаза, рычание и звук когтей по стеклу.
Нет. Никаких животных в доме.
Олег беззвучно вздохнул, и с губ сорвалось облачко пара. Начиналась метель. Зима выдалась холодная почти как в России, и этот маленький городок, занесенный снегом, казался родным. На площади шел концерт, гремела музыка, кто-то запустил первый салют и по улице разнеслось гулкое эхо. Олег вошел в дом, щелкнул выключателем — гирлянда в коридоре засияла ярко-зеленым. Еще одна, разноцветная, мигала на елке. Под ней лежали подарки в пестрых праздничных упаковках — друзья и знакомые присылали их со всего мира, но до первого января Сережа велел ничего не открывать. Испытать силу воли. Выяснить, у кого крепче.
Пока была ничья.
Олег зашел на кухню, положил в холодильник палку колбасы. Найти настоящую "Докторскую" оказалось непросто, пришлось ехать в русский магазин на другом конце города, но в Новый Год без оливье было никак не обойтись. Курица с овощами уже томилась в духовке, на столе возвышалась гора мандаринов, торт ждал своего часа рядом с бутылкой "Советского" шампанского, а по телевизору шла "Ирония судьбы". Идиллия. Не хватало только Сережи.
Ни на кухне, ни в зале его не было, и Олег постучал в душевую. Не получив ответа, приоткрыл дверь.
— Все хорошо?
Сережа сидел по шею в воде. Длинные ноги не помещались и круглые белые колени торчали над пушистой пеной. На полу стояла бутылка вина.
Олег присел на бортик ванной и осторожно погрузил пальцы во влажные рыжие волосы, коснулся висков.
— Снова голова болит?
— Немного.
Голос Серёжи был хриплым. Олег мягко погладил его макушку и затылок, растер нежными медленными движениями шею, плечи, снова затылок, прогоняя боль. Сережа опустил голову, подставляясь.
— Не волнуйся. Ничего не случилось, — прошептал он. — Просто включил первый канал, а там Питер и как-то… Не знаю. Накрыло.
— А вино?
— Я не пил. Без тебя не хочется.
Олег прижался к его щеке губами.
— Мне не надо. Я с тобой всегда как пьяный.
Сережа улыбнулся. Поймав ладонь, потерся о нее горячим носом и щекой.
Олег знал, что не очень-то умеет делать комплименты и получается какая-то страшная банальщина. Но он честно старался. А Сережа старания ценил. От массажа он расслабился, ресницы опустились, румянец стал еще ярче, расползся по всему лицу. Кончики пальцев у Олега начало покалывать от возбуждения, он торопливо взял бутылку шампуня.
Секс от мигрени не лечил. Они проверяли.
— Все зря, — пробормотал Сережа. — На утро опять будут жирные. С моей грязной головой не справляется ни мыло, ни психотерапевты...
— Не наговаривай. Голова у тебя посветлее многих.
Олег потянул рыжую длинную прядь, и Сережа послушно замолчал. Вокруг него кружились облачка пара с дурманящим сладким ароматом, и Олег вдыхал их полной грудью. И, кажется, правда пьянел.
Забытая бутылка вина закатилась под ванну.
Когда их обоих совсем разморило, Олег помог Сереже встать и вытер его пушистым белым полотенцем. Почти таким же белым, как его нежная, молочная, усыпанная мелкими веснушками кожа... Сережа хитро глядел из-под мокрых ресниц, приподняв подбородок, расправив плечи. Красовался.
Раньше он не осознавал свою привлекательность. Он стеснялся худобы, широких скул, прятал за очками глаза, даже когда стал главой "Вместе", даже когда все гламурные журналы России признали его самым завидным женихом страны...
— Ты такой красивый, — сказал Олег.
Сережа притянул его к себе и поцеловал. Уши у него пылали.
Оливье они готовили вместе — вместе накрывали на стол, резали торт, разливали шампанское. За окном смеялись и играли в снежки дети, снова и снова грохотали салюты, небо расцветало желтыми, алыми, оранжевыми вспышками. Под один из залпов на столе завибрировал смартфон.
— Это по работе. — Сережа принял звонок. — Я быстро.
Пока он говорил, Олег вынес во двор пакет конфет и мандаринов. Он никогда не играл Деда Мороза на утренниках — мрачному и серьезному Волкову давали роль Серого Волка, — но сегодня ему вдруг захотелось поделиться новогодним настроением, поделиться счастьем. Впервые за много лет.
Такое странное чувство. Будто в груди оттаивает лед.
Когда Олег вернулся, Сережа бросился на него с объятиями.
— Все получилось! Все! У меня есть финансирование!
— Они были очень пьяные?
— Может быть. Слегка. Но документы подписаны! Все! Так странно, опять начинать с нуля… Ты рад за меня?
Олег обнял его в ответ и поцеловал, слизав с губ шоколадную крошку. В последнее время радости было много. Непривычно много. Казалось, вот-вот, и проснешься, очухаешься после удара в голову, наступишь на лепесток в сирийских песках…
Но огненные лепестки распускались только в небе за окном.
Прилетев в Россию, Олег на своей шкуре прочувствовал, как легко и быстро все вопросы на родине решаются взятками. Он помог "Чумному Доктору" перевестись в нормальную лечебницу, а оттуда, пройдя лечение, Сережа смог официально уйти уже через полгода. Был, конечно, способ быстрее и дешевле. Олег мог собрать наемников, вломиться, вытащить своего друга силой… Но тогда на Сереже навсегда осталось бы клеймо беглого преступника.
Он не желал такого спасения.
— У меня много подарков в этом году. — Сережа покосился на елку. — У меня никогда не было столько подарков. Столько… людей, которые хотели мне что-то подарить...
— Хорошо, что ты завел новых друзей.
— Скажешь тоже, друзья. — Сережа отхлебнул шампанское. — Деловые партнеры. Я выгоден для них, они выгодны для меня. Как только я перестану приносить прибыль, все их улыбки и подарки сразу закончатся. Друг у меня всегда был только один.
— Слушай…
— Я знаю, что ты скажешь. — Сережа сел на диван и похлопал рядом с собой. — То же, что и доктор. Про круг общения. Но я доволен своим кругом. У меня полно контактов в сети. Мне хватает. Но если они вдруг исчезнут, я не расстроюсь. Главное, что не исчезнешь ты.
Громыхнул новый салют. Елка, будто услышав, замигала чаще и ярче. Соседи во дворе зажгли бенгальские свечи — Олег видел в темноте десятки маленьких сияющих огоньков. Дети взрывали хлопушки.
— Я просто не хочу, — сев рядом с Сережей, осторожно начал Олег, — чтобы ты чувствовал себя ограниченно. Ты редко выходишь из дома и…
— Мне хорошо дома. А еще меня могут узнать.
— Здесь? Маловероятно.
— А знаешь, что еще маловероятно?
Сережа толкнул Олега в плечо, заставляя лечь. Стянул с него носки и начал мять пальцы, от мизинца до большого и обратно. От удовольствия у Олега слегка зашумело в голове, и он прикрыл глаза. По вечерам ноги часто гудели, будто вспоминали долгие сирийские походы. Только волшебные сережины прикосновения могли помочь.
— Так вот, — продолжил он, — про вероятности. Когда я рассказал про тебя доктору в России, она… Ну, она сказала, что я зациклен на одном человеке. Что это ненормально. Что я самоценная личность и мне никто больше не нужен, бла-бла-бла. А, еще она сказала, что, даже если ты очень хороший человек, даже если ты никогда не используешь мою слабость… То все равно вряд ли что-то выйдет. У нас. Ведь встретить в детстве человека, с которым потом проживешь всю жизнь, который будет твоим единственным партнером… В общем, это "маловероятно". Очень маленький процент пар так смогли. Почти ноль. — Сережа провел ладонью по голени Олега, поднимая дыбом волоски. — Но вот мы здесь.
— Вот мы здесь, — эхом отозвался Олег.
— Я планирую прожить с тобой до старости и умереть в один день, — добавил Сережа. — А у тебя какие планы?
Он сцепил пальцы на щиколотке Олега, поднял его ногу повыше и заявил:
— Прежде, чем ответить, учти: у меня в руках твое ахиллово сухожилие. Хорошенько подумай.
— И кто тут еще абьюзер? — рассмеялся Олег.
Сережа улыбнулся в ответ, но взгляд его был внимательным и упрямым.
— Так что, Волков?
От его голоса по спине бежали мурашки, а возбуждение жаром разливалось по венам. Он знал ответ. Но ему хотелось, чтобы Олег сказал вслух, и Олег сказал:
— Аналогичные планы. И про ахиллесова пяту, кстати, круто придумано.
— Спасибо.
Ногу милостиво отпустили. Сережа лег рядом с Олегом, положил голову на его грудь, прижался близко-близко. Вздохнул. Олег поцеловал рыжую макушку и погладил его плечи.
— Ты напряжен. Что-то еще?
— Да… Я придумал, какой хочу подарок. Ехать никуда не нужно...
Он замолчал. От настойчивости в его голосе не осталось и следа, но Олег не торопил, продолжал касаться мягко и нежно.
За окнами снова громыхнуло. По стенам рассыпались яркие отблески, и Олег поставил мысленную отметку: надо тоже купить фейерверки. Очень красиво.
— На взрывы не похоже? — вдруг спросил Сережа.
— Нет. Вообще нет. С чего ты взял?
— Ну, доктор еще мне про ПТСР рассказывала.
— Она его по сериалам изучала, похоже.
— Тогда хорошо, что я перешел к другой… Короче, помнишь, у меня осталась та штука от Рубинштейна?
Олег помнил.
— Хочешь сейчас?
— Да. Хочу войти в новый год без страха. Когда я… В прошлый раз я даже надеть ее не смог. Руки дрожали. Не торопись. Доешь сначала оливье.
Олег закатил глаза.
— Кажется, — сказал он, — я на него больше смотреть не смогу.
Сережа усмехнулся. Они оба знали, что это ложь. Вся новогодняя ночь была впереди, а за ней долгие выходные, а за ними еще множество новогодних ночей, праздников, будней, еще много-много лет…
— Тогда я буду в спальне.
Когда Олег, быстро ополоснувшись, вышел из ванной, Сережа уже разложил на постели "подарок" Рубинштейна и внимательно рассматривал, щупая ремни, проверяя на крепость, застегивая и расстегивая стальные застежки.
— Ничего страшного в ней нет, — сказал он. — Просто ткань.
Олег помог ему снять халат, поцеловал в россыпь веснушек возле шеи, кончиками пальцев провел по выпирающим позвонкам на затылке.
— Мы остановимся, как только ты скажешь.
— Я знаю.
Смирительную рубашку они надевали медленно — нужно было прочувствовать каждую секунду, ощутить, что опасности нет, что все под контролем. Олег специально затянул один из ремней слишком слабо, и Сережа велел:
— Сильнее.
Когда щелкнула последняя застежка, он все-таки вздрогнул. Его лицо побледнело, проступили желваки, длинные волосы упали на лоб. Олег убрал их. Он гладил Сережу по голове и спине, чувствуя, как постепенно, понемногу расслабляются напряженные мышцы, как, словно нехотя, разжимаются тиски злых когтистых лап.
— Она пропахла мандаринами, — вдруг сказал Сережа.
— Это ты пропах мандаринами.
— Ладно. Мы пропахли. — Он наконец поднял взгляд. Его глаза были подернуты дымкой. Он вспоминал. — Знаешь, в психушке тот демон притворялся тобой. Я знал, что он обманывает, но все равно… Все равно забыл. Не хотел помнить, что тебя нет. Я ему верил. А он смеялся надо мной, называл слабаком и тряпкой, предателем…
— Это неправда, — не выдержал Олег. — Я никогда о тебе так не думал.
— Знаю.
Сережа подвигал плечами. Зафиксирован он был надежно, почти как в больнице.
— Я и тогда знал. Но он был очень похож на тебя… На ту версию, что я помнил. С бородой. Весь в черном. Без морщины на лбу.
— У меня морщина на лбу?
Сережа улыбнулся и, вытянув шею, поцеловал Олега в переносицу. Потом провел губами ниже, по носу к небритой щеке. От его горячего дыхания кожа начинала гореть. Когда он прижался ртом ко рту, Олег ответил, обнял, придвинулся ближе. Холодные металлические застежки неприятно укололи пальцы.
— Снять?
— Нет. Давай так.
Ласкать Сережу через плотную крепкую ткань было непривычно. Неудобно. Но он дышал глубоко и часто и всем телом подавался навстречу. Ему нравилось. Он всегда был отзывчивым и благодарным любовником, а сейчас не мог ответить, не мог сам направить руку Олега. Полностью доверил себя. Расслабился. И было в этом что-то притягательное, по-особенному будоражащее. Олег развел его обнаженные бедра, погладил нежную внутреннюю сторону, потом опустил ладонь на возбужденный член. Большим пальцем потрогал влажную головку, и Сережа шумно выдохнул через нос.
— Ложись.
Он послушно упал на подушки. Его стон потонул в новом залпе салюта, когда Олег взял в рот член — сразу до горла. Сглотнул, быстро начал двигаться. Можно было медленнее, можно было помучить Сережу, довести до исступления, до мольбы, до слез удовольствия... но Олег чувствовал — не сейчас. Не в этой треклятой рубашке. В ней — никаких мучений. Даже самых ласковых.
От голоса Сережи и от его заполошного шепота, от того, как он подавался навстречу, Олегу и самому сносило голову.
— Я сейчас...
Выгнувшись на простынях, Сережа кончил с глухим вскриком. Олег ощутил его трепет, ощутил его наслаждение, будто свое. Еще несколько мгновений он не отпускал — тщательно облизал член, покрыл поцелуями дрожащие бедра. Оставил засос. Один. Против одного Сережа не возражал. Взгляд у него был поплывший, он дышал ртом, и на лбу блестели капли пота.
— Что там говорила твоя врач? — самодовольно начал Олег. — Наработать цепь позитивных ассоциаций…
— Развяжи меня. И ляг на живот.
От его командного тона у Олега пульс бился в висках. Этим приказам он противиться не мог. Не хотел. Послушно уткнулся лбом в подушку. Сережа поцеловал его в загривок, потом легко сжал кожу зубами.
— Я не мог тебя коснуться, — пробормотал он. — Теперь отыграюсь.
Он отыгрывался так, что у Олега горели щеки и сердце бешено колотилось в груди, так, что на ногах от удовольствия поджимались пальцы. Сережа покрывал поцелуями спину и плечи, кусался, зализывал места укусов. Потом он спустился к заднице Олега, положил на нее ладони, погладил и вдруг замер.
— Я еще вспомнил, — задумчиво сказал он. — Демон не был таким лохматым.
— Ты что, пялился на его…
Продолжить Олег не смог — вжался горящим лицом в постель, сжал пальцами простыни. Влажный горячий язык втиснулся между его ягодиц, и удовольствие электрическим разрядом пронеслось по позвоночнику прямо в голову. Сережа заставил его опереться на колени и локти — кулаком он двигал по члену, языком ввинчивался в задницу. Снова и снова. Эту ласку Олег не мог выносить долго — задрожав от макушки до пят, он кончил, ноги подкосились, он упал на постель. Кажется, даже заскулил от наслаждения. И пусть. В голове воцарилась блаженная пустота. Сережа лег рядом, обнял сзади, жарко выдохнул в ухо:
— Ты мой любимый шерстяной волк.
Олег не ответил. Ни двигаться, ни говорить он не мог. Пусть бьют куранты, взрываются салюты и стынет чай, пусть даже салаты заветрятся на столе — он не пошевелит и пальцем…
Дремота накрыла его воздушным пуховым одеялом, почти затянула в сон, когда Олег услышал писк. Не салют. Не человеческий голос. Не оружие. Спросонья не получалось определить источник звука. А если опасность?
Олег открыл глаза.
— О! — выдохнул Сережа. — Погоди. Сейчас.
Он вышел из комнаты и вскоре вернулся с корзинкой в руках. Олег застыл на месте, всматриваясь. После оргазма мозги воображали туго. Это?..
Да нет.
Не может быть.
— С Новым Годом! — сказал Сережа.
Щенок был маленький, месяца два-три. Золотистый, с круглыми пуговицами-глазами и крупными висячими ушами. Он пищал, но, едва Олег взял его в руки, затих и начал искать, куда бы приткнуться.
— Лабрадор?
— Да. Я просил самую добрую собаку.
— Ты не ошибся. — Олег поднял подарок на уровень глаз, коснулся его носа своим. — Знаешь, они очень дружелюбные. Ко всем.
— И хорошо. Хочу жить мирно с самой мирной и дружелюбной соба…
— Кто это такой красивый? — прошептал щенку Олег. Он понимал, что сюсюкается, как идиот, но ничего не мог с собой поделать. Сбылась детская мечта. — Кто такой хороший? Такой маленький? Такой лохматый-лохматый?
Сережа опустил ладонь на его колено и сказал, откровенно потешаясь:
— Такой же лохматый, как твоя задница.
— Главное не перепутай.
— Фу. — Рука с колена пропала. — Господи. Олег.
Щенок сонно моргал и двигал мордочкой. Его холодный черный нос быстро подергивался.
— Так вот зачем ты послал меня за Докторской. — Олег прижал подарок к груди. — Спасибо. Но с собакой будет сложнее переезжать.
— А ты хочешь?..
Сережа опустил глаза и заправил прядь за ухо. Олег слушал его, затаив дыхание, осторожно поглаживая щенка по спине.
Они переезжали каждые полгода. Сережа боялся оставаться на месте надолго. Боялся, что его узнают.
— Мне казалось, тебе нравится работать тут, — неуверенно начал он. — И город, ты говорил, красивый. И соседи приятные... Я бы хотел задержаться. Что думаешь?
— Да.
— Ты согласен?
— Да. Да, согласен. — Олег рассмеялся. — Так спрашиваешь, будто пожениться предложил.
— Это… этот вопрос был на утро, но раз ты...
Олег притянул его к себе и впился в губы поцелуем. Щенок затих, пригревшись между хозяевами, — он нашел, что искал, и теперь упоенно сосал Олега за палец.
За окном громыхал новый салют.
сценарными поворотами 
Ты сделал мне утро!