Глава начинается с того, что Додо слизала магический университет у Пратчетта, но нихуя не поняла, как эти самые магические универститеты функционируют, то есть ващще
Триста лет назад, - Мирон прекрасно помнил эти события, - мага-недоучку с позором выгнали из Университета. Он позволил себе какие-то хитроумные махинации: поставлял големов на кофейные плантации и не делился прибылью, а потом оказалось, что он без сертификата выращивал и продавал волшебные грибы, расширяющие сознание… кажется, пострадала иностранная принцесса, дело было громкое, а порка – показательной.
Однако магик оказался упрямым. Правдами и неправдами, подкупом, шантажом и угрозами он выбил разрешение открыть трактир в старом обветшалом крыле
Короче, Додо, смотри сюда: это магический университет, ферштейн? Ты, блядь, сама его и описываешь (и сделаем вид, что сама и придумала, а не слизала сразу у кучи авторов с Терри во главе). И вот ни в какой вселенной, кроме пост-апокалиптической, не позволят "магу-недоучке", которого еще и выгнали за "махинации", заграбастать себе крыло (!) здания университета под трактир. Какой нахуй подкуп, шантаж и угрозы? Додо, ты вообще понимаешь, че несешь? Трактиры, в которые шлялись волшебники у Пратчетта, они в городе были. В городе. В университете, частный трактир, причем открытый еще и парией, который не смог удержаться на месте студента (по сюжету, там учатся с юных лет - Славе 17 и он пятикурсник, например), то есть довольно молодой парией... это как вообще в твоей башке-то родилось? Давай ты сама попробуешь думать: если в университете есть свободное крыло, где можно открыть едальню, наверное, ее сам университет и откроет, да? И, наверное, нормальный человек, особенно если его выгнали, пойдет работать в город? И, наверное, никто не пустит его "ремонтировать" вообще ничего и никак? Тем паче после "громкого скандала"? Понятно, что Додо руководствуется логикой абсурда из мариуполь-сити, где какой-нибудь захудалый госвуз и правда может обзавестись частной кафешкой, да что там, и киоском с презиками может обзавестись, очень даже запросто. Но. Ты, блядь, пишешь магическую аушку. Там все немного по-другому, сечешь?
неожиданно для всех, трактир стал популярным местом среди преподавательского состава. Место было тихое и удаленное, надоедливые студенты не осаждали с бесконечными вопросами, жалобами и просьбами, а кухня оказалась неплохой.
То есть он открыл трактир в крыле университета, но студенты туда не ходили? А каким образом этот трактир выживал? И давай подумаем вместе, Водолейс, вот отложи сироп, вынь руку из трусов: человек просит разрешения открыть столовку в крыле учебного заведения. Так каким лядом туда не ходят студенты? Он так и сказал - открою, может, преподы ходить будут, может, нет? Он должен был озвучить цели сразу, заранее. И если в этих целях не было студенческой обжираловки, значит, это была цель обжираловки для преподов. Значит, это никак не могло произойти неожиданно для всех. У тебя в одном крохотулечном описании истории открытия трактира логика перегнулась несколько раз сама через себя.
А, кому я говорю
Давно состарился и умер магик, Университет оброс башнями и садами, городишко вокруг него превратился в полноценный многолюдный город, а «Драконье крыло» по-прежнему оставалось дорогим и в каком-то смысле элитным местом, где назначали деловые встречи, куда приводили важных гостей, и где можно было спокойно поесть, не опасаясь нашествия студентов.
Я еще раз спрошу, подниму вопрос: что делает дорогое бохатое место, недоступное студентоте, в здании университета? Как оно выживает вообще? А еще вот любопытно: если это была частная собственность, и владелец умер, то почему хуета не закрылась? Судя по тексту (и, видимо, так оно в додомыслях), трактир там самодействующий. Маг умер, а трактир "остается". Ни слова про наследников. Или... нет, у меня мозг закипел.
Переходим к ебельке сюжету.
Короче, Мирон жрет в этом трактире, потому что там дорого-богато, и потому что туда не ходит Замай, которого Мирон не любит (почему, зачем - не объясняется, и просто чтобы вы знали, к пятой главе тоже нет объяснений, и я подозреваю, что мы просто никогда не узнаем). Параллельно он размышляет, почему на днях ему поплохело и он блевал в тазик. (Чтец подозревает, что это был тот самый момент рождения Славы, который не взрослая особь и пахнет Мироном).
Замай выгуливал по ресторанам свою загадочную барышню
Размышляет Мирон, который, ебясь только с мужиками и живя в мире, где все другие мужики тоже ебутся только с мужиками, почему-то подозревает брата в нехорошем. Это даже смешно.
Короче, он сидит, жрет, приходит Охра и сообщает, что нашел свою любовь. Потом Охра начинает принюхиваться, и Мирон
Мирон отложил вилку и на всякий случай сжал-разжал пальцы, приготовившись молниеносно сотворить непроницаемый щит или, наоборот, ударить огнем во все стороны.
Вы глядите, какой мамкин волшебник у нас! Какая пуся смелая! Спойлер: пока что единственное, что Мирон сделал за фик магуйского и крутого - напугал студентов. Он не может справиться с Охрой, не может просечь, кто такой Слава, да и вообще мало чего может.
- Ну? – спросил он, отставив тарелку с недоеденным ягненком под мятным соусом.
Мирон заказал телятину с черносливом
Я хочу сказать, что то ли автор забыл, что писал, то ли Мирон не дурак пожрать.
Охра смял опустевшую сигаретную пачку
Додо, ты бы вообще того, определилась, какое у тебя время и какой уровень прогресса. Мы все еще в мире, где использование электричества - это смелое новаторство, граничащее с идиотизмом. Но чтец при этом готов заложить свое право зачитать все оставшиеся главы этой нетленочки за то, что у Додо не только трусы из той самой синтетики, но еще и сигареты в современных пачках с целлофановой оберткой. Глазами души свой, чтец ручается, уебулечка видит это именно так: в эластановых трусах, сминая в руке целлован от сигаретной пачки, герой шествует со свечой по мшистому коридору в поисках смазки из ближнего сексшопа...
Я знаю, что такое любовь. Это когда приятно.
Говорит Охра. В принципе, этот червепидор - честный червепидор.
Входит секс Замай.
Стоило вспомнить брата – и вот он, отвратительный и злобный, бездарный фантазер, интриган и бессовестная сволочь.
Волчица старая и мерзкая притом.
Замай подошел, дрожа от плохо контролируемого гнева, склонился, упершись руками в стол, будто бы не заметив поблескивающего ножа, и рявкнул:
- Где мой мангуст?!
- Кто? – глупо спросил Мирон, который ожидал чего угодно, но не такого вопроса.
- Мой мангуст! – рассвирепел Замай. – Где он?! Куда ты его дел, сволочь чешуйчатая?!
Внезапно оказывается, что неподалеку расположился Славян. Славян - студент, но все равно обретается в дорогом трактире, почему - мы. никогда. не. узнаем. Да и хуй бы с ним.
- Так-так, - зловеще проговорил Замай. – Добрый вечер, Слава.
- Драсьтьзамайзмеяныч, - выдохнул тот, ерзая и пытаясь слиться с обивкой стула.
- Тебе что-то показалось смешным, Слава? – вкрадчиво, не замечая, что шипит, спросил Замай.
Вкрадчиво спросил, не замечая, что шипит. По-моему, новый мем родился.
По уходу Замая вино превращается...
отхлебнул вино из бокала и тут же выплюнул его обратно, выругавшись от отвращения - вино превратилось в чистейший уксус.
и через строку
В бутылке, - Мирон проверил, - плескалась укусная эссенция, даже не запить раздражение
Додо, а ты наверное не в курсе, что уксус и уксусная эссенция - разные вещи? И что эссенция - это, как бы помягче, фактически яд? И что даже подержав ее во рту, Мирон получил бы ожоги слизистой? Хотя нет, ты вряд ли в курсе. Че эт я. Мне еще интересно, как он проверил: не иначе, проглотил и посмотрел, умрет или не умрет. От Мирона из этого фикла я другого и не жду. Это тот герой, которого этот фик заслуживает.
Мирон зовет Славу посидеть с ним.
Он взглянул на тарелку с объедками телятины и у него так громко запел желудок, что Мирон едва не рассмеялся. Слава смутился, у него покраснели уши; прозрачные светлые глаза взглянули на Мирона с таким жалобным, открытым выражением, что у Мирона что-то дрогнуло внутри.
- Я… эм… пойду, пожалуй, - проговорил Слава и вскочил.
Мирон бесцеремонно схватил его за край свитера и усадил обратно.
- Гена, можно тарелочку лукового супа, - попросил он, обернувшись к ближайшему официанту. – А мне кофе с коньяком.
Я ниче не хочу сказать, но ты только что сожрал целых ДВЕ тарелки мясных блюд. А парню ты заказал от щедрот луковый суп - блюдо, мягко говоря, не насыщающее.
Мирон тоже принялся разглядывать его, с удивлением отметив милейший курносый носик, который приятно смягчил скуластое лицо с хищным разрезом кошачьих глаз.
С удивлением. Хорошо быть Мироном в этом фике: и трактир-то у него неожиданно пользуется популярностью, и у людей на лице неожиданно - нос, вот ведь незадача. Классно ему живется - каждый день есть, чему удивиться и порадоваться.
- Откровенно говоря, ты ничуть не похож на боевого мага, - сказал Мирон. – Чему же мой брат тебя учит?
Слава пожал плечами, словно извиняясь за свой миролюбивый вид.
Откровенно говоря, дебил, ты маг, а не гопник. Как вообще связан тип лица и то, какие у человека способности к магии? Типа - мускулами не вышел, рожа не кирпичом, значит, палочкой махать не сможешь? Додо, ну нельзя ж так.
Ну и, алсо, блевотнейший эпизод, блевотнейший. Всячески подчеркивается, какая Слава милая, мирная сучечка.
Слава дернул плечом, у него это получилось как-то немного кокетливо, не агрессивно.
И снова. Интересно, как можно агрессивно дернуть плечом? Видать, надо было в глаз двинуть.
Следует шизофренический диалог, из которого я смутно понимаю, что у Мирона блатной курс, где учатся богатенькие мажоры, а у Замая простые ребята. Мирон, конечно, все отрицает.
- Я бы все равно у вас на потоке не задержался, - проговорил он с горечью. - У вас там сплошь приличные детки из хороших семей, а Замай Змеянович…
- Ой, вот только не надо мне рассказывать, как сердобольный Замай Змеянович пригревает сирых да убогих, - фыркнул Мирон, отмахнувшись. – Он вовсе не по доброте душевной так поступает!
- Но поступает же, - твердо возразил Слава. – Некоторым очень полезно научиться постоять за себя.
А потом:
Можно подумать, он виноват, что к нему тянулись хорошо воспитанные студенты из приличных семей.
Думает Мирон, красиво обходя вопрос о том, что когда подчеркивается происхождение, дело всегда в бабках или связях. И в том, что если на курс принимают по способностям, сословное расслоение вряд ли будет в масштабе 100%.
Но Додо, как и всегда, не может вытянуть социально злободневный диалог и сворачивает тему. Ну правда, не про учебу ж ее героям говорить.
- То есть, по-твоему, я зазнавшийся сноб с золотой ложкой в заднице? – уточнил Мирон.
- Я вашу задницу не проверял! – брякнул Слава.
Он осекся и покраснел так, что у него даже слезы выступили. Мирон смотрел на него и не мог поверить своим ушам.
Чтец тоже не может поверить своим ушам. Додо, что за беспомощная ебанина? Почему герои то несут хуйню, то плачут, то брякают, где логика в их беседе?
Мирон поймал себя на том, что уже прикидывает, как будут смотреться его ноги на чужих плечах, и мысленно выругался.
Как и обычно, герои Додо прежде всего представляют традиционную, шаблонную даже гетеро-позу для своего гомо-секса. И именно в таких выражениях.
- Что ты вообще здесь забыл? – спросил Мирон, наблюдая за ним. – Уж не в обиду тебе, но это не студенческая забегаловка.
Слава на секундочку остановился и облизнул ложку.
- Захотел посмотреть на красивую жизнь, - признался он.
Это примерно как Гарри с Роном забежали бы в Большой Зал посмотреть, как Снейп с Макгонагалл трескают, на красивую жизнь посмотреть. Блядь, Додо, что ты несешь...
Мирон намекает на ебельку. Слава шлет его нахуй.
- Знаете что, - выдохнул Слава и встал. – Спасибо, что покормили, конечно, но я пойду, пожалуй.
- Сядь, - тихо и жестко проговорил Мирон, оборвав смешок.
Слава шлепнулся обратно на стул.
А вот и мудогрейвз подскакал, тихий, жесткий. Конечно, че б не быть тихим и жестким с молодым парнем, который, кстати, в голове вообще ребенок. Не, ну какая мудила. Типа лукового супа плеснул - и все, можно брать.
Мирон задумчиво рассматривал его. Пятикурсник, почти выпускник, почти взрослый самостоятельный человек, симпатичный… девственник, которого можно выдрессировать под любые вкусы.
Додо, нет - то, что человек девственник, не значит, что его можно выдрессировать под любые вкусы. Потому что у людей, сюрприз, есть личные предпочтения, которые есть даже до начала ебельно-половой практики.
Алсо, обратите еще раз внимание: пятикурсник тут почти выпускник. Это, выходит, знаменитый трактир основал маг-недоучка когда, в шестнадцать годков?
Общество, конечно, лицемерно осудит такую связь, но на памяти Мирона общество обсуждало многие вещи, и что?
*минутка на проржаться*
Короче, дальше Мирон нежится в ванне, а потом его выкидывает в глюк на кладбище миров, где он встречает Охру и Фаллена.
Охра помолчал, потом его тело двинулось в сторону, стекло, словно студень, и открыло то, что находилось внизу, под щупальцами – бледное запрокинутое лицо с черной бородкой, взмокшие волосы и покрытые сизыми синяками плечи. Мирон примерз к месту, его передернуло, когда он увидел, как неохотно тонкие черные побеги-щупальца выползают из ушей и ноздрей, отцепляются от шеи, оставляя лиловые следы. Самое большое щупальце никуда не сдвинулось, оно так глубоко уходило в рот, что Мирон видел отчетливые контуры на горле.
Мирон сразу же узнал мальчишку-аспиранта, любимчика Замая. Тот вечно таскался за братом и подтявкивал ценное мнение, хотя его никто не спрашивал.
В общем, Охра похитил Ваню и мучает по-всякому. Ваня - это мангуст-оборотень.
Мирона затрясло. Мальчишка приоткрыл мутные глаза и взглянул на Мирона с немой мольбой, по вискам потекли слезы, оставив на измученном лице блестящие дорожки. Два щупальца, присосавшиеся к соскам, отлепились с неприятным чмоком, толстое щупальце во рту раздулось и содрогнулось.
Я настаиваю, что вы должны блевать вместе со мной. Если бы не знать, что потом из этого сделают любовку, это было бы даже ничего - для дарковой гурятины.
Охра поглотил бедного парнишку полностью, окружил его собой, словно жемчужинку внутри моллюска, запустил свои щупальца-побеги в каждую дырочку, которую только смог найти, оплел руки и ноги, и присосался как спрут. Не жрал живьем, вовсе нет… Охра придумал развлечение получше.
Мирон мог бы не спрашивать, что Охра делает – он видел, как неторопливо двигается между широко разведенных ног толстое, в человеческую руку, щупальце, поблескивающее от слизи. От каждого толчка разбухший живот содрогался, под кожей явственно проступали очертания. Когда Охра неохотно вытащил тонкое щупальце из уретры, парнишка содрогнулся и замычал, на живот ему плеснулся перламутр и быстро остыл, загустев в желе.
В общем, Охра ебет Ваню во все щели, Ваня хочет умереть, и Мирон, на удивление, даже ему начинает сочувствовать.
Мирон скривился, увидев, как между худых разведенных ног выскальзывает бесконечная толстая черная дубина, толстая, как у коня, и пожалуй, даже длиннее, чем у дракона. Щупальце выскользнуло полностью, оставив после себя растянутую, вывернутую алую дырку, пульсирующую и раскрытую. Мирон без труда мог бы пропихнуть руку до локтя, если бы захотел.
К его ужасу, раздутый круглый живот не уменьшился, под натянутой кожей что-то ворочалось, пытаясь найти путь наружу. Ваня кричал и извивался, пытаясь освободиться из щупалец.
- Ванечка-а-а, - с нежностью выдохнул Охра.
- Это что такое? – заорал Мирон, у которого не выдержали нервы.
- Наши детки! – гордо ответил Охра.
У Мирона помутилось в голове, он, кажется, плюхнулся на задницу и дальнейшее помнил смутно, как в бреду, как в навязчивом кошмаре, который никак не заканчивался.
Подушка из щупалец любовно придерживала извивающегося малыша-мангуста, тот бился в припадке, мотал головой и искусал губы в кровь, пока из его вывернутой задницы медленно вылезали, один за другим, длинные слепые угри, черные и лоснящиеся, толстые, с зубастыми пастями и присосками. Если бы Мирон верил в кого-нибудь кроме самого себя, он бы молился… может, он и молился, да только забыл об этом.
Порождения Охры вяло ползали на земле, слепо елозили, переплетаясь, пытаясь присосаться друг к другу. Ваня хрипел, закатив глаза, по его бедрам и ногам размазалась кровь и какая-то склизкая дрянь. Охра точными движениями стал подхватывать своих новорожденных детей и отправлять их в пасти, чавкал громко и жадно. Мирона стошнило.
Потом Охра возвращает Ваню в мир людей - после долгого препирательства. Несколько раз подчеркивается, что на Ваню Мирону положить, он боится Замая.
Мирону все же не хотелось смертельной войны с родным братом… он не был уверен, что победит.
Ну еще бы ты кого-то победил, дефективный.
Верни его, - устало сказал Мирон. – И давай будем надеяться, что он ничего не вспомнит и никому не расскажет, иначе Замай нас самих на хер посадит.
Благородство и честь, дамы и господа.
Чем он думал, когда сунулся в мир-между-мирами?! Как вообще ему посчастливилось приручить Охру, заключить с ним пожизненное соглашение?
Думает Мирон, и вы, верно, решили, что это он мучается совестью? Хуй бы там.
Как ему так повезло договориться, а не валяться до сих пор между щупалец, беспрестанно извергая новых и новых монстров, которых тут же сожрут, продолжая замкнутый круг ужаса?
Как и любой червепидр, Мирон дрожит за свою шкуру, и больше ничего.
Дальше Мирон совершает некие телодвижения, которые кое-что напоминают, напоминают...
Мирон подтянул колени к груди, ему стало душно даже с открытыми окнами. Он поднялся и голышом забрался на подоконник.
Я так понимаю, забрался он на подоконник прямо в позе орла?
Ииии, поболтав с Охрой, Мирон... да-да-да!
Мирон упал спиной в бездну, летел несколько секунд, позволив ветру подхватить себя, и у самой воды распахнул крылья.
Он падает спиной в бездну сразу после того, как забрался на подоконник, там других телодвижений нет. Короче говоря, аноны, фанфары: у нас первый в додоверсе червепидр, который буквально выпал из окна в позе орла, застывшего над унитазом. Надо думать, с воплем "Ненавижу срать"
На сем глава заканчивается, чтец уходит на перерыв.