Пока Слава мудохается с проводами под столом, ему названием Мирон:
Он выбрался, шипя и потирая набухающую на макушке шишку, мельком посмотрел на экран, увидев, что звонят с незнакомого номера, и принял вызов.
- Привет, Слава, - проговорил очень знакомый голос. – Приезжай.
Слава раздраженно смахнул с лица паутину и пыль, и снова потер шишку.
- Ага, бегу, волосы назад! - злобно ответил он.
И только когда он рявкнул, а в трубке негромко засмеялись, он сообразил, кто это ему звонит, и опешил.
Парень, насколько я могу судить по собственному кругу общения, про волосы не огрызнется. Тут скорее будут любые вариации на тему звонившего и его статуса. Опять же мы можем наблюдать превращение Славы дерзкую сучку в прямом эфире.
Пару дней назад он проснулся в чужой квартире от того, что его потряс за плечо совершенно незнакомый мужик. Слава едва сдержал первый порыв дать в ебало, а потом разбираться.
Оксимирона уже не было, тот свалил по своим делам, прислав охранника разбудить Славу.
В моей жизни не было ночевок в элитных каттеджных поселках с Оксимиронами. Но то, что это явно какая ебала, я догадываюсь. В обычном мире было бы скорее так: Мирон оставил Славе записку с просьбой закрыть дверь на ключ и отдать его консьержу (ну или охраннику, если в элитном доме нет такой роскоши).
Не может человек жить в таком идеальном порядке, это нездорово, это как будто жить в мебельном магазине.
Может. Не у всех такие проблемы с тем, чтобы содержать жилище в порядке, как у тебя, Додо.
Далее Слава видит пятьсот евро на постере Мирона и его одолевают душевные мучения: сучка я дрожащая или право имею?..
Его раздирали мучительные сомнения: деньги всегда нужны, но брать за такое… суть даже не в высоких моральных принципах, похуй на мораль и продажность, продаются все. Просто одно дело – переспать с кумиром, трахнуться чисто из симпатии, а совсем другое – перевести в плоскость товарно-денежных отношений. А с третьей стороны, за квартиру надо платить, и купить новые джинсы, и Ваньку, может быть, все-таки положат в больницу, а тут лишние баблосы… Слава шумно выдохнул.
Вот последний аргумент про Фаллена, по идее, мог бы стать решающим. Если бы дело, и правда, было исключительно в деньгах на операцию Фаллену, то не взять деньги было бы не просто глупо, а ровнялось убийству друга. Но Слава решает, что его моральные принципы стоят дороже жизни лучшего друга и деньги не берет.
Правильно сделал, что не взял эти деньги. Заработает свои, честные, трудовые, не жопой. Пускай это приключение останется грустной реалистичной сказкой про Золушку, которая, конечно, не стала принцессой, но ненадолго урвала себе кусочек принца, провела с ним ночь на балу, а утром тихонько вернулась в Печатники, к мачехе, пиздецу, грязи, нищете и кашляющему Ваньке.
Охуенный из Славы друг, ничего не скажешь. А из Мирона принц – мудак. Короче, они друг друга стоят. Вот уж действительно: каждой твари по паре:
- Привет, - пролепетал Слава. – Это ты…
- Дошло, наконец-то, - засмеялся Окси. – Приезжай.
- Я не могу, - растерянно проговорил Слава. – Я на работе.
Окси замолчал, из его дыхания исчезли смешинки.
- Сисадмин, ты ничего не попутал? – вкрадчиво спросил он. – Я предлагаю тебе приехать, а ты говоришь, что занят?
- У меня рабочая смена закончится только в девять, - виновато ответил Слава.
- Да в жопу твою рабочую смену! - фыркнул Окси. – Опомнись, сисадмин, ты что же думаешь, я каждого к себе зову?
Слава молчал.
Мирон тут являет собой пример зазвездившейся селебрити, которая еще и ко всему прочему фаната преследует. Если бы дело происходило не посреди фанфика Додо, то охуевший от такого обращения Слава бы слил все это не просто в интернет, а в крупные СМИ. Потому что реальные фанаты, что Славы, что Мирона, порой, оскорбляются за куда меньшие вещи.
У него ощутимо дрожали коленки, и он чувствовал себя загнанным в угол. Как хотелось бы, в самом деле, послать всё нахер, компы и бухгалтерию, и поехать к Окси, но… для Оксимирона он просто игрушка, это и так понятно, а без работы придется тяжело, учитывая Ванькины проблемы и новый год, на который всяко придется потратиться.
Ну, как бы, у тебя друг помирает, ничего так? А Слава про Новый год думает, удивительно червепидорское отношение к близкому человеку. Дрожающие коленки прямиком из яойной манги нулевых я никак не комментирую, потому что это просто не Слава.
Далее у нас еще один пьяный звонок от МудОкси, который требует к себе Славу. А тот как радостный дебил обещает приехать, тут же забывая, что у него «Ваньку наизнанку выкручивало».
Он добирался почти час, и по дороге успел сожрать чикен-ролл и запить переслащенным кофе из Мака. Славу всегда позорно пробивало на жор, когда он нервничал, а сейчас он нервничал еще сильнее, чем в первый раз.
Додо кокетливо демонстрирует шоколадную всем анонам на радость. Слава сейчас такой опухший и с виду раздобревший из-за того, что бросил активно бухать. И его организм от этого слегка в ахуе и пытается понять, как ему дальше работать. Свои влажные фантазии на тему того, как он заедает стресс, оставь себе Додо. А на сдачу можешь, так уж и быть, купить себе наггетсов.
Слава попадает не на очередной сеанс целительной ебли, а на вечеринку. Его разочарованию и ахую нет предела, а у анона вопрос: интересно, а за два дня жопа-то хоть болеть перестала? Или Слава уже научился вырабатывать смазку литрами? Ответ на этот вопрос мы получим совсем скоро, а пока:
Он заметил на барной стойке тарелку со здоровенными розовыми клешнями и невольно усмехнулся: шампанское «Моет», лобстеры, осетрина… как это стереотипно!
Именно, Додо, именно. С т е р е о т и п н о. Можно было бы хотя бы ради приличия влезть во всякие модные блоги-хуелоги и посмотреть, что в этом году считается по-настоящему модным у светской тусовки.
Он уже собирался отойти, как вдруг с удивлением увидел, что к Локимину сзади подбирается какой-то светловолосый большеглазый чувак. Тот хищно сжимал в руке клешню лобстера и физиономия у него была такая пакостная, что Слава заинтересовался, чем все закончится и кто огребет клешней по ебалу.
Локимин не замечал, кивал в такт собеседнику, но модельная девица заметила и изумленно округлила глаза. Слава прикусил губу, но в последнюю секунду Локимин резко повернулся, схватил светловолосого придурка в охапку и поставил перед собой, отобрал клешню и брезгливо отбросил ее обратно в тарелку с листьями салата.
Так-так-так, если держать в памяти факт что Локи и Карма – камео на Додо-чету, то Даша какая-то не очень умная и странная, мягко говоря. Впрочем, ничего нового.
Пиздить друг друга клешнями по голове могут и друзья, Слава бы точно пиздил и Ваньку, и Замая, будь у него ненужная клешня лобстера, но обнимать вот так, очень собственническим и при этом полуавтоматическим движением, друзья не будут.
Хуй знает. Может у анона с друзьями слишком много контактов третьей степени, но как раз-таки лезть обниматься к друг другу при других это резко мешает.
Он обошел крупного хмурого парня, прижимающего к уху мобильный телефон, и понял, что это Саня Ресторатор, который держал «Версус». Ресторатор ругался с кем-то по телефону и выглядел таким злым, что Слава решил и близко не подходить, вот уж кто не автограф даст, а по щщам, не разбираясь.
- Что значит в Капотне?! – раздраженно спросил тот. – Я тебя вообще-то жду, мудло! Хули ты шаришься непонятно где?!
Он выслушал ответ и даже потемнел.
- Что, блядь, значит, «ебалом не вышел»? – почти заорал он. – Ты мой плюс один, не выдумывай, приезжай.
Сразу видно, что Саня – сомец, а то, что Слава его выше и одного с ним телосложения – это так скучная серая обыденность. Алсо, если Додо про Чейни написала «еблом не вышел», то советую ей посмотреться в ближайшее зеркало и осознать, что в отличие от нее, у Чейни шанс снять клевую тян несравнимо выше, потому что Чейни охуенный.
Далее Слава дошел-таки до финального Окси-босса, но тот ему сказал: «давай, до свидания», и Слава утерся, даже не вякнув, и свалил в туман.
В лифте Славу начало трясти. Его бросало то в жар, то в холод, он опустил голову, не мог смотреть на свое отражение, бледное, несчастное и совершенно потерянное.
Ему вдруг вспомнилось, как ужасно давно, буквально в прошлой жизни, он пришел домой со школы, зареванный до соплей… во втором классе, что ли? Нажаловался маме, что его обозвали тупым дрищом, и как ему было обидно, и как это несправедливо, потому что он вовсе не тупой и не дрищ. А она выслушала его и ответила, что нельзя обидеть человека, человек всегда обижается сам.
Охуенная у Славы мать, чо. Неудивительно, что он вырос таким червепидором.
Слава мысленно приказал себе не обижаться на Оксимирона, сразу же видел, что тот мудак и хуйло, так что нечего вообще реагировать, подумаешь… и все-таки ему было больно, больно почти до слез.
В этом куске мне Славу откровенно жаль. Потому что если тебе хочется раскиснусь и выплакаться, то надо это сделать, потому что расстраиваться и огорчаться абсолютно нормально и не нужно как-то этого стесняться и пытаться купировать. Подобное до добра не доводит.
Далее Слава все-таки доезжает домой и находит Фаллена в хуевом состоянии, когда еще пару дней назад тот сиял здоровьем и радостью:
- Блядь, что такое? – испуганно спросил Слава.
Фаллен моргнул. Глаза у него были в красных прожилках, веки порозовели, здоровый вид словно рукой сняло… Ванька выглядел так, словно собирался вот-вот коньки отбросить.
- Ничего, - хрипло ответил он. – Все норм, дядь.
Слава не выдержал, схватил его за шкирку, прихватив отросшие жесткие волосы на затылке, и потащил в ванную. Ванька, что было на него совсем не похоже, не отбивался, словно бешеный, а только вяло пытался отпихивать.
С одной стороны, хорошо, что потащил в ванную. С другой, хули ты еблан два месяца на жопе ровно сидел, пока у тебя на глазах друг загибался? В текстах Додо меня всегда поражает выученная беспомощность. То есть даже не стоит пытаться что-то делать, судьба все сама по себе порешает, а мы всего лишь песчинки в этой огромной Вселенной…
Далее следует гениальнейший диалог, который, кстати, показывает насколько Славе интересны дела Фаллена (спойлер: нихуя не интересны):
Слава потащил его в комнату и усадил на разобранную кровать. Он присел на корточки, чтобы их лица оказались вровень, и спросил:
- Ты же собирался встретиться с этим своим фотографом?
- Я встретился, - отстраненно ответил Ваня.
- Не помогло?
- Помогло, - так же отрешенно ответил Ваня. – Он вчера написал на форуме, что ищет Ванечку в чокере.
- А ты что? – спросил Слава.
- А я ему ответил, - просто проговорил Ванька.
Слава помолчал. У него всё сложилось в голове, и он все понял.
- Ты от Фаллена ответил? – спросил он.
Ваня кивнул и устало прикрыл глаза.
- И что?
- И всё, - ответил Ваня. – Перманентный бан навсегда, улетел со свистом.
- Но можно же через Тор, - начал было Слава, но Ванька устало отмахнулся.
- Конечно можно, дядь, - тускло сказал он. – Я могу десяток виртуалов нашлепать, а толку?
- Объяснишь ему… - сказал Слава и замолчал.
Ванька не тупой, он хитрый, но способен нахуевёртить, и если он считает, что незачем писать и нечего больше говорить, значит, так оно и есть.
То есть сечете? Слава знает, что Фаллен помирает от безответной любви к конкретному человеку, но он даже не предпримет попытки поговорить с Охрой, чтобы объяснить всю ситуацию и попросить охладить трахание. Либо это коварный план Славы-сучки, которая решила собрать всех топовых сомцов в этом тексте (как в покемонах).
- Тебе больно? – тихо спросил Слава.
Ваня посмотрел на него измученным, смирившимся взглядом, потом пожал плечами.
- Сейчас – нет, - ответил он. – Я сожрал пачку «Кетанова» ночью.
Слава даже вздрогнул. Он чуть было не сказал, что Ванька ебанулся и почки нахуй откажут, но промолчал.
Он вообще не был уверен, что Ванька все-таки явится домой. Где-то в глубине души он знал, что Фаллен не из тех, кто умрет в собственной постели. Ванька – как кот, его потянет на простор, не будет он задыхаться в четырех стенах, так что Слава как-то внутренне приготовился к тому, что однажды Ванька не вернется домой вообще. Слава и сам бы так поступил.
И вот это лейтмотивом через все творчество Додо. То есть ты один, тебе никто никогда не поможет, даже люди, которых ты называешь своими друзьями, на самом деле, не интересуются тобой и твоей жизнью. Нет, Даш, это не так работает. Реальный мир, на удивление, полон отзывчивых людей. И даже абсолютно незнакомых, которые готовы не только морально поддержать, но и материально. Я понимаю, что в это сложно поверить, ведь для этого надо снять свои очки циничности.
Далее Слава вырезает из Фаллена начало куста, а потом тот вытаскивает все остальное. Сцена не хуже чем в классическом фильме ужасов категории b, но тем не менее одна из самых нормальных на вкус анона во всем тексте.
А вот дальше какая-то ебанина:
Слава ощутил, что сейчас натурально отъедет от этого зрелища, но тут Ванька шумно вздохнул, захлебнулся и отключился. Кровь полилась у него изо рта бурным ручейком, кожа посинела, и когда Слава подхватил его, он осознал, что Ванька не дышит. У Славы оборвалось все внутри, он принялся трясти Фаллена, дергал его, потом схватил за голову, набрал побольше воздуха и прижался к губам, пытаясь вдохнуть в того жизнь.
Слава еще два раза пытался вызывать скорую, но после третьего вызова понял, что к ним никто не приедет. Ночь, Текстильщики, дом на отшибе… кому они нахуй нужны с их бедами и проблемами?
Он подумывал вызвать такси и отвезти Ваньку в больницу, но ему было попросту страшно того трогать. Он осторожно переложил Ваньку на кровать, завернул в одеяло и напоил крепким сладким чаем с ложечки.
Это очень странная хуйня. К анону, который не захлебывался кровью и не вытаскивал из себя кустов, скорая на вполне себе ебанутые вызовы приезжала исправно. И даже не ругались на тему того, что анон паникер и дебил. К тому же тут аноны из Москвы отписывались и говорили, что скорая в эти районы спокойно доезжает. Но в перегнувшемся мире Додо ни врачи, ни полиция, никто кроме сомца сучке помочь не в состоянии.
Тут Слава решает, что надо бы ночь с Фалленом все-таки провести, а то еще отбросит коньки, а на похороны денег нет… но вот звонит Мирон и ему, конечно же, становится не до помирающего друга. Еще бы, ведь можно получить путевку в красивую жизнь, через чужую постель.
Он скатился с кровати, проверил спящего Ваньку, и ушел на кухню, прихватив сигареты и зажигалку.
- Слушай сюда, звездулька! – не сдерживаясь рявкнул Слава. – Ты что, блядь, о себе возомнил? Попустись! Я не собачка, чтобы бегать к тебе по первому зову!
- Я здесь совершенно один, - тихо сказал Окси. – И я хочу извиниться. Приезжай, пожалуйста.
- А то что, с моста прыгнешь? – издевательски спросил Слава.
Оксимирон промолчал.
Слава мучительно застонал, вцепившись себе в волосы. Он чувствовал, что совершает глупость, что нужно оборвать звонок и лечь спать… но голос у Окси был такой одинокий, такой потерянный и безнадежный, что у Славы сжалось его мягкое блядское доброе сердечко.
- Ладно! - злобно сказал он. – Но учти, если я припрусь, а тебя там не будет, я тебя найду и набью тебе рожу, никакие телохранители не спасут!
- Я тебя дождусь, - ответил Окси. – Приезжай. Вызвать тебе такси?
- К Текстилям, - подумав, сказал Слава. – Через двадцать минут подойду к метро, в нашу жопу мира ни одно такси все равно ночью не поедет.
- Хорошо, - сказал Мирон. – Спасибо.
Скажем так, если бы Славе так хотелось наладить личную жизнь, но не выглядеть конченным моральным уродом, то ему следовало позвонить кому-то из общих друзей. Да хоть тому же Замаю и попросить посидеть с Фалленом. Но мы помнит, что в Додоверсе человек человеку волк, а значит такое в принципе невозможно.
Слава доезжает до реки, находит Мирона:
- В говно, да? – спросил Слава, схватив его за локоть, чтобы надежда русского рэпа ненароком не сделала пьяную сальтуху с момента в море, то бишь, в засранные ледяные воды Москва-реки.
Я не знаю, откуда Додо спиздила вот это дивное «с момента в море» = memento mori, но это очень тонко и красиво. Теперь бы еще оригинал найти.
- Дима тоже кашлял, - вдруг сказал он. – А потом сделал себе «цветочный аборт», слышал про такой?
- Что-то слышал, - хмуро ответил Слава.
Он проорался, и ему стало легче. Он допил вино двумя глотками и теперь просто сжимал бутылку, катая между ладонями.
- Я узнавал, на груди делают разрез, вот тут, - Окси расстегнул куртку и показал на себе, провел от ключиц до живота. – Раскрывают ребра и вычищают легкие… все выскребают, чтобы не осталось даже листика, поэтому и аборт… аборт любви. А дальше живи, как хочешь и радуйся, если можешь.
- И что, он живет и радуется? – язвительно спросил Слава.
- Не знаю, - честно ответил Окси. – Мне все равно.
- Ты мудак, - сказал ему Слава. – Образцово-показательный.
Окси кивнул.
Сложно. То есть они разошлись и Дима кашлял от неразделенной любви к Мирону? Или уже в отношениях с Мироном он в кого-то влюбился? Может, до мышей доебываюсь, но из контекста это нефига не очевидно.
Далее Мирон грустит, что ему не с кем разделить бремя грусти и печали, а Слава его даже жалко, пусть и не очень.
Славе вдруг почему-то стало его жалко. Вот у него был дом: съемная разъебанная квартира в заднице города, ветка перегруженная, и район плохой, но все равно – дом. И Ванька там, и Гриша всегда ждет. А у Окси были такие понтовые апартаменты в престижном районе, лампы, сука, чуть ли не золотые, картины на стенах, а его аж корчило, так ему не хотелось туда ехать, в этот свой рай для богатых и успешных.
Еще один аутотренинг на тему того, что богатые тоже плачут, считаю неудачным и жалким. Потому что так и есть.
Пепельницы ощетинились окурками, на столике, между зеркалом и забытой пластиковой карточкой магазина «Магнолия» остались какие-то подозрительные следы.
Тут уже отмечали, но даже анон знает, что в Москве если ты хочешь выебнутся, то закупаешь в «Азбуке вкуса». Кстати тут подумалось, если Додо слышала треки Большого Русского Босса, то шампанское «Моет» она могла оттуда спиздить. У него была про это строчка. А еще про «Бомбей за маму, Кристалл за папу». Но это, конечно, нужно было бы гуглить.
Окси пожал плечами, сел ровнее и потянул его к себе, провел с нажимом по спине.
- Отъебись! – огрызнулся Слава. – Чё ты не уймешься никак?
- Хочу тебя, - ответил Окси. – Нравишься ты мне, сисадмин.
Слава закатил глаза и отпихнул его, но Окси не отодвинулся, обнял сзади, погладил по плечам, поцеловал в шею.
- Блядь, я не пойду в душ и жопу брить, - сказал Слава, стараясь не поддаваться на ласку. – Я устал, как собака.
- Ну и ладно, - мягко ответил Окси, подцепил его футболку и потянул вверх.
Он как-то исхитрился завязать ее узлом у Славы на запястьях, некрепко, конечно, но Слава не стал вырываться. Он послушно лег грудью на диван, устроившись щекой на жесткой диванной подушке.
И мы снова можем наблюдать картину из разряда: проще дать, чем объяснять почему нет. Вот вроде бы пора уже привыкнуть, что это неотъемлемая часть любого текста Додо, но каждый раз как первый.
Он еле успел подставить ладонь, чтобы не испачкать диван, но потом понял, что это бессмысленно - пока Окси его драл, он тек как девка, так что подушка под ним была в липких пятнах, да и сперма текла, как вода, размазываясь по животу.
Меня терзают смутные сомнения, что Слава за главу успел отрастить себе вагину. Или это опять кусок омегаверсного стерека? Хуй знает, но панч про «превратил его смерму в воду и умылся ей» здесь как нельзя уместен.
Далее у нас дон Мирон не желает отпускать Хуаниту Славу из своих роскошных апартаментов, Славу задерживает охрана на выходе, а потом случается диалог, который превышает все критические значения червепидорства:
- Если уйдешь – то насовсем, - негромко сказал Оксимирон. – Я сейчас не шучу. Хочешь идти – пиздуй.
Слава бессильно посмотрел на него, потом посмотрел на большие часы, висящие над дверью, потом неохотно поплелся к лифту.
«Окей, я тряпка, - грустно подумал он. – Не вышло из меня сурового альфача…»
Окси зашел следом и нажал на кнопку, Слава вдруг заметил, что Оксимирон стоит босиком, не успел обуться, так и выскочил.
<…>
- Если Ванька умрет, пока ты меня тут удерживаешь – я тебя убью, - тихо сказал он.
И Слава остается у него на ночь. А чтец отваливается отпиваться горячим чаем.
