– Так беспечный юноша продолжит кусаться или лучше не стоит? – Рошешуар решительно больше не мог игнорировать графский член, а потому склонился прямо к нему, не забыв, однако, упредительно улыбнуться во все тридцать два зуба. Оскал у него был не такой впечатляющий, как у Верандиса, но и место он выбрал понежнее, чем шея.
– Не стоит. Определённо не стоит! – сдался Верандис. – Я обещал и обещаю не кусаться – и жду ответной услуги.
– Как пожелаете, ваше сиятельство, – выдохнул Рошешуар и, не став больше тянуть, щедро облизал член языком у основания, провёл губами по всей длине, но головки не коснулся, только жарко дохнул на неё, добившись протяжного стона, и вернулся обратно вниз. Лаская, он то и дело двигался то выше, то ниже, но всегда только дразнил, скользил языком совсем близко, но никогда не касался самой головки, оставив её на десерт.
– Какая изощренная месть, – Верандис смотрел на него во все глаза, и ему определённо нравилось то, что он видел. Рошешуар не стал его разочаровывать, потёрся о член щекой, хмыкнул, а потом обхватил таки головку губами, щедро прошёлся по ней языком. Вобрал член в рот почти целиком и начал двигаться, размеренно и методично, не позволяя сохранить ясность мысли. Верандис откинулся на подушки, потоки магической энергии потеряли какую-либо стройность и принялись бродить по комнате хаотично, взметнулись портьеры, зашуршал балдахин. Рошешуар прикрыл глаза, даже здесь, в таком ранимом месте он чувствовал под языком отчетливые черточки шрамов, и это одновременно выводило его из себя и заставляло стараться ещё больше, сделать так, чтобы Верандис и думать забыл о пережитых страданиях, и полностью растворился в удовольствии. И ему удалось, судя по тому, как заполошно начали метаться вокруг магические силы Верандиса, а ещё это означало, что настало время для особой волшбы. Пришлось на время освободить рот и расстаться таки с членом. Рошешуар, не прекращая ритмичных движений рукой, запустил свободную ладонь под Верандисово бедро и нашёл вход в его тело. Подготовленное заклинание соскользнуло по руке, стекло по пальцам и отправилось ровно куда надо. Сам Рошешуар ужасно гордился этой своей авторской разработкой, а вот Верандис его чувств не разделил, непонимающе поднял голову.
– Верь мне, я доктор! – поспешил заверить Рошешуар, потягиваясь выше, собрал губами капли пота с его ключиц.
– Все доктора такое колдуют? – недоверчиво уточнил Верандис.
– Только самые лучшие! – Рошешуар состроил умильную рожицу. – Такие, как я.
– И что же вложил доктор в своё заклинание? – Вернадис притянул его ближе, вынуждая почти лечь на себя.
– Немного умеренного расслабления, – Рошешуар устроился удобнее в кольце его рук, – пару ложек благородного масла, – извиняюще тронул губами проступивший след от укуса на белоснежной шее, – щепотку приятной истомы, – протянул руку и отвел волосы с Верандисова лица за остроконечное ухо, – и самую малость особого, секретного ингредиента.
– Ладно, убедил, – чуть наклонив голову набок, Верандис обхватил Рошешуара ногами и скрестил их у него за спиной. – Удиви меня.
Рошешуар просиял – долго его уговаривать не надо было – подхватил его одной рукой под задницу, а другой направил себя и вошёл в его тело, сразу и без особого труда. Застыл, пытливо вглядываясь в лицо Верандиса. Тот зажмурился, словно прислушиваясь к себе, а потом распахнул глаза и ошарашенно на него посмотрел:
– Да ты волшебник.
– Ещё какой, – лучась довольством, ответил Рошешуар, наклонился и втянул в рот кончик его уха. – Ещё какой…
Он начал двигаться, медленно и осторожно, будто не до конца был уверен, что не навредит даже несмотря на заклинание, постепенно растягивая и заполняя собой. Ему нравилась эта неторопливость, нравилось наблюдать, как Верандис отзывается на ласку, как меняется выражение его лица, нравилось чувствовать, как его магия гуляет по комнате, легко касаясь кожи, как нарастает истома, а желание задвигаться резче и быстрее становится почти невыносимым, и оттягивать этот момент было особенно сладко. Верандис прикусил губу и мотнул головой, непослушные волосы рассыпались по лицу, несколько прядей налипли на щеку и так и остались. Рошешуар протянул руку и убрал их, вернул к остальным. Верандис сейчас казался ему таким красивым, что на него хотелось любоваться вечно. Любоваться и знать, что ему хорошо.
– Не смотри на меня так, – тихо, почти шепотом произнёс Верандис.
– М-м-м? – Рошешуар не сразу смог сосредоточиться на смысле слов.
– Как будто ты от меня без ума, – пояснил Верандис, смотря на него с какой-то тоской.
– Но ведь это правда, – Рошешуар наклонился близко-близко к его лицу, как будто так будет ещё убедительнее. – Я от тебя без ума.
Поверил или нет, Верандис стиснул его в объятиях и прижал к себе, впился в губы требовательным поцелуем, и Рошешуар не стал его разочаровывать, ответил с тем же пылом. Целоваться ему нравилось, но вот двигаться в такой позе было решительно неудобно, поэтому Рошешуар, улучив момент, аккуратно высвободился из Верандисовых рук, поцеловав каждую в запястье, и отстранился. Закинул одну его ногу себе на плечо, погладил острую коленку, не удержался и потёрся щекой, провёл губами по шраму на бедре. Вид отсюда открывался просто божественный, и его бедра сами собой задвигались быстрей под одобрительные стоны. Рошешуар помог Верандису уложить вторую ногу себе на талию, придержал за бедро, чуть изменил угол проникновения. Его ухищрения воздались сторицей – Верандис выгнулся дугой, запрокинул голову, стиснул простыню пальцами, принялся стонать, не сдерживаясь. Потом приподнялся и посмотрел так, что Рошешуара изнутри будто кипятком окатило. До того хаотично кужившая вокруг магическая энергия обрела стройность и цель, сгустилась вокруг него, принялась настойчиво тереться и поглаживать. Похоже, особые фокусы здесь знал не только он. Рошешуар приоткрыл рот, будто оглушённый – он словно лишился кожи и прикосновения сновали прямо по обнажённым нервам, это почти невозможно было терпеть, до того было приятно. Он сдался и открылся Верандису, высвободил собственную магию, она слилась с той, что кружила вокруг, начала вибрировать, входя в резонанс. Кажется, само пространство начало изгибаться вокруг них.
Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой, но это было. Колени у Рошешуара подломились, и он рухнул на Верандиса. Тот, не заметив неудобства, обвил его руками, притянул к себе ещё ближе. Принялся лихорадочно целовать уголок челюсти и ухо, а потом и вовсе сложившись в какую-то сложную гимнастическую фигуру, прижал его голову к плечу и принялся чуть ли не облизывать загривок. Это было подозрительно даже на одурманеную удовольствием голову, и Рошешуар приподнялся, недоумевающе свёл брови. Верандис быстро облизал губы, взгляд у него был на редкость странный. Рошешуар потёр шею в том месте, где её только что касались губы, посмотрел на пальцы и растер по ним красноватые разводы. Кровь. Наверное, не всю смыл после купания с рыбами-убийцами.
Верандис поймал его за руку и втянул пальцы в рот, облизал каждый быстрыми движениями языка и с сожалением выпустил изо рта, сжав губы напоследок так, будто не мог с ними расстаться. Рошешуар сглотнул. Верандис, а особенно его взгляд, завораживали. Он смотрел так страстно, так жаждуще и в то же время почти жалобно, что хотелось отдать ему всё, что он попросит.
Но он не просил. Он зажмурился и откинул голову назад. Уцепился руками за изголовье кровати, чтобы не натворить лишнего. Стукнул пяткой по спине, мол, давай, двигайся, о чём задумался.
Рошешуар сам к нему наклонился.
– Давай, – тихо произнёс он. – Я же вижу, что ты хочешь.
Пришла очередь Верандиса недоумевающе сводить брови.
– Укуси меня, – сердце ухало под рёбрами, но не от страха, а от предвкушения. – Если не убьёшь и не обратишь, то я согласен.
– Ты с ума сошёл, – отозвался, наконец, Верандис. Но язык, невольно скользнувший при этом по губам, выдал его с головой.
– Ты меня свёл, я же говорил, – шало улыбнулся Рошешуар. – Давай.
Верандиса больше не надо было просить. Он толкнул его назад, усадил на кровать, спиной к изголовью, а сам опустился сверху. Направил член Рошешуара в себя и медленно на него насадился до самого конца. Посмотрел в глаза, прежде чем мягко наклонить его голову набок, и приблизился к шее. Щедро облизал её.
Рошешуар позволил ему всё это, смирно ожидая, что будет дальше, даже руки положил на постель ладонями вверх, сдаваясь. В голове всплыли слова Каллина: «Вас когда-нибудь кусал вампир? Тогда вам не понять».
– Ты такой… – прошептал Верандис, но не закончил мысль, запустил клыки в его шею. Рошешуар зажмурился, стиснул руку в кулак. Острая боль от укуса, впрочем, тут же сменилась тем, чему он не знал названия. Рошешуар удивлённо распахнул глаза, против воли издал протяжный стон. Кулак разжался сам собой, и вряд ли удалось бы сейчас пошевелить хоть пальцем. Боли Рошешуар больше не чувствовал, по его сосудам, от шеи и по всему телу, словно потекло чистое удовольствие. Верандис начал медленно раскачиваться, насаживаться на его член, каждый раз, как делал новый глоток, а потом приподниматься, снова и снова. Рошешуар замер, оглушённый доселе неизведанным блаженством. По его телу разливалась эйфория, и он качался на её волнах вместе с Верандисом, который владел его кровью, владел его телом и его жизнью, и мог делать с ними всё, что заблагорассудится. Рошешуар даже стонать не мог, так это было хорошо, из его горла вырывались какие-то нечленораздельные звуки.
Верандис сделал последний глоток, вынул клыки из его шеи, и Рошешуар кончил, чуть не плача от счастья. Зализав собственный укус, Верандис взял его за безвольную ладонь и помог обхватить свой член. Переплетя пальцы, он в три движения довёл себя до оргазма, уткнулся в шею Рошешуара и застыл, пытаясь отдышаться.