Они долго целовались. Сначала на пороге, потом по дороге к кровати, потом на кровати. Дориан как раз заметил, что Бык с ловкостью то ли фокусника, то ли карманника успел избавить его от значительной части одежды, облапав при этом самым бесцеремонным и приятным образом.
– Как? – хрипло спросил Бык, ненадолго перестав насиловать рот Дориана своим гигантским языком.
– В смысле? – Всё происходящее совершенно не способствовало догадливости и сообразительности пьяного Дориана.
– Кто кого трахнет? – Бык тоже не был трезв, но держался так деловито, что Дориан собрался было обидеться, но тут подумал о более важных вещах.
– Покажи, – потребовал он.
Была очередь Быка не понимать, о чём речь.
– Покажи. Мне. Свой. Член, – раздельно произнёс Дориан и, подумав мгновение, добавил: – Пожалуйста.
Хмыкнув, Бык выпрямился перед сидящим Дорианом, избавился от пояса и приспустил штаны. Дориан восторженно облизнулся, положил руки на бёдра Быка и потянул его к себе, рассеянно думая: "Я только попробую. Наверняка даже головка не поместится". Ему следовало бы испугаться за своё здоровье, но он был совершенно не в том состоянии, чтобы думать о таких пустяках.
Облизав головку, Дориан услышал нежный, почти жалобный стон. Он хотел было оглядеться, не сразу сообразив, что Бык, это рогатое чудовище, способен издавать такие восхитительные звуки.
– Дориан, – хрипло выдохнул Бык.
– Хм? – Дориан поднял взгляд, прихватив губами кончик члена, и прекрасно понимая, как выглядит.
– Не надо. – Бык хмурился. – Не так.
– А как? – спросил Дориан, с неохотой выпуская член (пусть он и не побывал там полностью) изо рта.
– Сейчас.
Бык подтянул штаны, чтобы не мешали, Дориан начал расстегивать обувь, но пальцы слушались плохо. "А ведь если он атакует, я не смогу защититься", – подумал Дориан и тут же отмахнулся от этой мысли. Быку достало бы ума расправиться с ним где-нибудь в пустоши, а не затевать преступление в Скайхолде, под носом у всей Инквизиции.
Когда Дориан поглядел на предметы, которые Бык выгрузил из тяжёлого сундука на крышку, он удивился, но не испугался. Это была странная путаница из прочных, но не слишком толстых цепочек, кожаных то ли браслетов, то ли ошейников, с внутренней стороны покрытых шёлком или бархатом и снабжённых изящными, но прочными пряжками.
– То есть, всё-таки ошейник? – Дориан представил себе, как Бык обряжает его во всю эту сбрую, и совершенно не расстроился. "В цепях я буду смотреться просто восхитительно", – подумал он.
– Для меня, – признался Бык немного напряжённо. Дориан открыл рот, нахмурился и ничего не сказал. – Я пьян. Если я увлекусь, я могу... – Он выразительно пожал плечами.
– Да, – согласился Дориан. – Ты можешь. Объяснишь мне, как управиться с этим всем? – прозвучало немного невнятно, потому что он, во-первых, принялся торопливо раздеваться, чтобы дать Быку возможность потрогать его заранее, а во-вторых, уже хотел увидеть Быка, прикованным к кровати. "Главное не вырубиться потом, не освободив его. А не то ему, пожалуй, придётся выпутываться самому. – Дориан окинул взглядом металлические стойки кровати. – И это будет непросто".
Бык уронил сбрую на одеяло рядом с Дорианом, опустился перед ним на колени (Дориана затрясло от возбуждения) и помог избавиться и от обуви, и от остатков одежды. Дориан Павус предстал перед Железным Быком во всём своём естественном великолепии.
– Нравлюсь? – Сейчас он мог позволить себе побыть тщеславным, но выпитое всё же катастрофически отразилось на его красноречии, и он не мог рассказать в подробностях, какое сокровище досталось грубому наёмнику Железному Быку.
– Очень. – Огромные ладони Быка скользнули по коже Дориана. Тот когда-то слышал, что алкоголь снижает чувствительность, но сейчас послал бы рассказчика с такими идеями. Казалось, кожа исчезла, оставив во власти Быка существо более, чем обнажённое, сплошной комок нервов и удовольствия. Дориан то замирал, ловя каждое прикосновение, то сам тёрся об Быка, заимствуя его запах – тяжёлый, грубый, запах железа, кожаных ремней, пота и крепкой выпивки.
– Я тебя хочу, – пробормотал Дориан, почти забывший, что ему предстоит сделать ещё кое-что.
– А уж я тебя. – Бык явно плыл в волнах того же возбуждения, но спокойствия сохранил больше. Дориан не успел решить, упущение это с его стороны или так даже удобнее, но Бык продолжил: – Так кто сверху-то?..
– Я. То есть, я на тебя сяду, – пообещал Дориан с откровенностью очень пьяного и очень возбуждённого человека.
– А не порвёшься? – Непонятно было, беспокоится Бык или подначивает Дориана. "Я же на всё согласен, зачем тебе меня провоцировать?.." – мельком удивился Дориан.
– У тебя ведь есть заживляющий бальзам? – спросил Дориан с самым невинным видом. Бык кивнул на кучу сбруи – притёртая склянка оказалась под ней. – Вот и воспользуйся им до того, как нанесёшь мне повреждения, несовместимые с... – Дориан не договорил, потому что Бык заткнул ему рот очередным грубым поцелуем.
Своей заботой Бык довёл Дориана до исступления. Облизав его чуть ли не всего, он сосредоточился на заднице, трахая её языком, и Дориан захлёбывался стонами, умоляя "трахни меня уже". Проклятый кунари никуда не торопился: на смену языку пришёл палец, щедро покрытый бальзамом. Запах эмбриума наполнил комнату, и Дориан вдыхал его, пытаясь хоть немного отрешиться от того, что делал с его телом Бык. Тот отнёсся к подготовке с ответственностью, которая казалась Дориану излишней, но всё же очень приятной. Бык облизывал его член – не давая, впрочем, кончить – и растягивал задницу, пока в неё не вошли без сопротивления три пальца. Дориан совершенно размяк, превратился в подрагивающий комок чистой пульсирующей похоти. Он был уверен, что не сможет пошевелиться, но когда Бык, раздевшись и самостоятельно приковав свои ноги к стойкам кровати, лёг и попросил Дориана застегнуть браслеты на руках, почувствовал прилив сил. Пряжки поддались не сразу, но зато, возясь с ними, Дориан прижимался к Быку, и в голову ему пришла гениальная идея.
– Моя очередь, – с восторженным злорадством объявил он и принялся облизывать и покусывать Быка.
Тот рычал и стонал, напрягался – и ничего не говорил.
– Почему ты не просишь? – поинтересовался Дориан после попытки взять член Быка в рот – не совсем удачной, головка едва поместилась внутри, и у Дориана болели губы.
– Потому что мне всё нравится, – серьёзно признался Бык. – Или ты передумал?.. – Подозрительная гримаса на лице гиганта могла бы напугать трезвого Дориана – но не пьяного.
– Нет, – сказал он, устраиваясь над бёдрами Быка. – Я хочу этого.
Через несколько секунд он готов был пожалеть о своей решимости, но всё же не остановился, пока не почувствовал, что гигантский член оказался внутри полностью. Чудовищно растянутый – настолько, что даже захмелевший и возбуждённый до крайности он понимал опасность такого состояния – Дориан изнемогал от острого, почти невыносимого удовольствия. "Если бы он не был таким огромным, мне не было бы так хорошо", – подумал он, и, приподнявшись, опустился, снова принимая в себя член Быка.
Беспокойство, вызванное не болью даже – Бык хорошо позаботился о подготовке – а непривычными ощущениями, понемногу отступало. Дориан плавно приподнимал и опускал бёдра, прислушиваясь к своему телу. Бык хрипло стонал и подавался навстречу, но не слишком резко. Привыкая к ощущениям, Дориан двигался неторопливо, размеренно, осторожно – будто шёл по шаткому мостику над оврагом с крапивой. И ему так нравилось, что он то и дело наклонялся и целовал широкую грудь Быка, по очереди сжимал губами крупные затвердевшие соски.
Наконец тело Дориана привыкло к размерам Быка, и он смог двигаться чуть быстрее, потом ещё быстрее, а потом – в том упоительном безумном темпе, который возможен только перед пиком наивысшего наслаждения. Бык ревел и сжимал кулаки, натягивая цепочки, подбрасывал бёдра, так резко загоняя член в Дориана, что тот вскрикивал от мгновенной боли, но каждый раз крик сменялся тягучим стоном, полным глубокого удовольствия.
Сосредоточенный на одних удовольствиях, он забыл о других и, когда Бык, выгнувшись, замер, скованный экстатическим напряжением, не смог составить ему компанию. Дотянувшись до правого запястья Быка, Дориан расстегнул пряжку, а с левой тот справился сам. Член Быка ещё не уменьшился, и Дориан покачивался на нём, наслаждаясь ощущениями. Бык снова облапал Дориана, сжал член, вызвав длинный стон. Но вместо того, чтобы наскоро довести Дориана до оргазма, он придержал его, освобождая ноги, а потом уложил и, вставив в растянутую задницу три пальца, взял член Дориана в рот. Дориан кончил, как не кончал, даже будучи подростком – с отчаянным, восторженным криком. Разум его оказался бессилен перед дикой силой животного удовольствия. Ещё захлёбываясь воздухом и дрожа от только что выдержанного напряжения, он, не отдавая себе отчёта в том, что делает, уткнулся лицом в грудь Быку, который каким-то образом оказался рядом и успел его обнять. И мгновенно уснул.