саммари: АУ от канона, в котором события сна Лань Ванцзи из первой части экстры «Курильница для благовоний» произошли на самом деле. Действие начинается сразу же после сцены секса в экстре. Трагикомедия в трёх актах о том, как через боль люди приходят к принятию (а боль почему-то испытывают все, кроме главного героя).
Для справки, сюжет экстры (далее спойлеры к экстре) — это фантазия из сна, где Лань Ванцзи во время учёбы в Облачных Глубинах связывает и принуждает Вэй Усяня к сексу. Вы сломались после «Курильницы»? Мы вас починим! Но это не точно.
То есть, если кто-то мимокрок или не в курсе этой части канона: там один из героев (Лань Ванцзи) видел сон, где насилует другого (Вэй Усяня). Без всяких дабконов, чистый нон-кон со связыванием, слезами, криками боли и разорванной жопой. Но, как водится в китайских кинках, под конец он вдруг задевает простату, второму герою становится хорошо и они сладко ебутся (с порванной жопой, да). Дальше сюжет уже фика начинается с того, что первый герой вдруг осознаёт свою ошибку и пытается свалить, чтобы наказать себя, а второй его ловит и тащит ебаться дальше. И вроде бы всё у них ок, первый ещё мучается виной, но постепенно успокаивается, второй открывает для себя чудесный мир секса.
Начнём с того, что как бы фандом не срался, ок или не ок насиловать кого-то во сне, в этом фике автор вывел насилие в реальность и однозначно сделал Лань Ванцзи насильником. Который, осознав содеянное, не спрашивает, как вообще себя чувствует Вэй Усянь, не вымаливает прощение, а пытается уйти, чтобы принять наказание. Который на вопрос "почему?" отвечает:
— Ты невыносимый человек, Вэй Ин, — с трудом произнёс он. — Ты сводишь с ума. Все мысли о тебе.
Лань Ванцзи склонился, выдыхая в ошеломлёно приоткрытые губы:
— Хочу тебя. Люблю тебя.
Да, он в шоке, да, он вообще социально весьма неловок, но это же ёбаный пиздец.
Дальше персонажи начинают встречаться и трахаться, причём инициатором выступает Вэй Усянь. Их отношения замечают близкие и узнают о случившемся, но как! Цзян Чэн, почти-брат Вэй Усяня, видит их вместе и мгновенно проявляет чудеса дедукции:
— Это совсем на тебя не похоже! Неужели всё это время я был слеп, как крот? Неужели я просто не видел тебя? А ты, получается, годами меня обманывал? — он перевёл глаза на Вэй Усяня, и у того пересохло в горле. Взгляд Цзян Чэна был болезненно обнажённым, сквозь него словно просматривалось беззащитное нутро.
Но внезапно тот сощурился.
— Нет, не может быть. Это всё он. Он же виноват? — Цзян Чэн надвинулся на него, заставив Вэй Усяня поспешно отступить.
— О чём ты? Не говори ерунды.
— Это точно он. Он наверняка что-то с тобой сделал...
Его глаза вдруг расширились.
— Лань Ванцзи тебя... заставил?
Вэй Усянь невольно задержал дыхание. Он старался не измениться в лице, но, видимо, что-то его выдало — возможно, мгновенная напряжённость в позе — Цзян Чэн всё понял и выдавил внезапно охрипшим голосом:
— И как далеко... он зашёл?
Взгляд Вэй Усяня непроизвольно скользнул в сторону, он облизал губы, пытаясь придумать что-нибудь. Но было уже поздно, сообразительный Цзян Чэн тут же пришёл в бешенство. Его глаза сузились и налились кровью, а кулаки с хрустом сжались. Он взревел:
— Я его убью!
Вообще-то Лань Ванцзи - воспитанный добродетельный юноша из аскетичного ордена, а Вэй Усянь - один из лучших бойцов своего поколения, плюс это он до сих пор всё время приставал к Лань Ванцзи. А Цзян Чэн просто застал их целующимися. Как он сделал вывод, что виноват Лань Ванцзи, что он вообще захотел принудить Вэй Усяня к сексу, что ему это удалось? Ванга, не иначе.
Потом о случившемся узнаёт брат Лань Ванцзи и отжигает ещё круче:
— Ванцзи... всегда было невероятно трудно выражать свои чувства. Он не знает, как реагировать, когда дразнят и подшучивают над ним даже самые близкие люди. Брат с самого детства рос очень сдержанным. И из-за этой скованности в нём порой копится слишком много эмоций, — Лань Сичэнь вновь издал глубокий печальный вздох, прикрыв глаза.
...
— Я полагал, что однажды он всё-таки не сможет удержать контроль над чувствами. Но надеялся, что этого не случится никогда. Мне очень жаль.
Шта? Ты полагал? А поговорить с братом? А предупредить Вэй Усяня, чтобы тот был осторожнее? Может, ты там ещё и попкорн жрал, наблюдая, как у брата тормоза сносит?
Тем более что потом, когда Вэй Усянь уехал домой, случился ещё один эпизод:
— Хорошо. В тот раз, когда мы вернулись с ночной охоты и узнали, что ты отбыл из Облачных Глубин по требованию дяди, Лань Ванцзи был потрясён и ужасно расстроен. Он собирался последовать за тобой в Юньмэн, но дядя этому воспротивился. К сожалению, брат всё-таки схватился за меч, а этого он уж никак не мог стерпеть. Ванцзи успокоили, хоть для этого и потребовалось множество старших адептов. Ему вынесли наказание в виде нескольких сотен ударов палками и месяца стояния на коленях возле стены послушания.
В каноне Лань Ванцзи сразился со своими родичами, защищая Вэй Усяня. Здесь же - просто потому что ему не дали сорваться к любимке. Чувствуется адекватность персонажа, да?
Вэй Усянь тем временем убеждает всех, что всё в порядке, он всем доволен, любит Лань Ванцзи, любит трахаться, ему всё ок. К этому никаких вопросов, очень естественная реакция, я потом про неё скажу.
Дальше Лани приезжают с предложением свадебки, и на свет выползают скрепы:
— Что ж, раз уж наши подопечные, насколько я вижу, совсем не против помолвки, — она смерила насмешливым взглядом устроившихся по обе стороны от прохода к её столу Вэй Усяня и Лань Ванцзи, — обсудим их статус. Кто из них жена, а кто муж?
Так как браки между мужчинами заключались крайне редко, к ним подходили с той же традиционной мерой, что и к обычным. Жена всегда переходила в клан мужа, а среди заклинателей именно люди являлись главным сокровищем и ресурсом. Кто получит в свой орден нового заклинателя, а кто потеряет своего — именно это они сейчас обсуждали.
Да хрен с ними, со статусами, но почему мужик - жена? Если в этом мире в принципе есть браки между мужиками, и один из них всего лишь переходит в чужой клан, а не надевает платье и не уходит на кухню или в гарем, на кой чёрт называть его женой? Младший муж - и то лучше.
Но хорошо, допустим, это такие кодовые слова, чтобы обозначить только то, кто в каком клане остаётся.
Помолвка заключена, герои опять трахаются и...
Не успел Вэй Усянь толком ощутить пустоту, как почувствовал упёршуюся в него скользкую разгорячённую головку, которая бесцеремонно стала проталкиваться в нутро. Он жалобно застонал:
— А-а-ах, полегче... гэгэ... у меня же так давно... этого не было!.. — задыхаясь, он выдавливал из себя слова после каждого толчка.
Но, кажется, своей репликой он сделал только хуже, Лань Ванцзи задышал чаще и одним резким рывком задвинулся до конца.
Когда разум стал проясняться, он вдруг понял, что Лань Ванцзи и не собирался заканчивать. Тот каким-то образом успел перевернуть Вэй Усяня на живот и, приподняв его бёдра, продолжил своё дело. Вэй Усянь протестующе застонал:
— Н-е-е-ет, Лань Чжань, перестань, я больше не хочу! Пощады! Дай мне пощады!
Но тот, казалось, не слышал. Лань Ванцзи склонился над ним и, как печать, поставил на загривке будоражащий поцелуй. Его руки скользнули по груди и подразнили соски, разослав во все стороны снопы острых до боли мурашек. Потом мягко прошлись по животу, запутавшись в волосах на лобке. Всё это время Лань Ванцзи не переставал двигаться, терзая измученную обострившейся чувствительностью нежную плоть внутри. Вэй Усянь стонал и жаловался, делая попытки отползти, но руки без зазрения совести водворяли его на место и заласкивали в самых постыдных местах в стремлении распалить опять. В конце концов через некоторое время им это удалось, и Вэй Усянь почувствовал, как член почти болезненно наливается вновь.
Тут одно из двух. Либо Лань Ванцзи телепат и точно знает, что Вэй Усяню нравится, а сопротивляется он, потому что кинки такие. Либо он слышит просьбы перестать, и у него ничего даже не ёкает. Поскольку телепатов в каноне нет, остаётся второе.
Что получается в итоге. Один персонаж - насильник, и это не случайность в состоянии аффекта, а ему в принципе нормально трахать партнёра против его воли. Второй тоже воспринимает это как норму и счастлив. Брат первого прилагает все усилия, чтобы окружающие не вмешивались в эти отношения. И можно было бы сказать, что они нашли друг друга, но...
— Я бы рвал и метал, если бы это случилось с тобой или Яньли. Возможно, я бы никогда не смог простить тех, кто такое совершил. А может и смог бы, — Вэй Усянь спрятал лицо в ладонях. — Побывав в ситуации изнутри, я вижу, каким всё может быть сложным и неоднозначным. Когда это случилось, я почему-то почти не мог на него злиться и так уж сильно винить. Тем более что с последним он с лихвой справлялся и сам.
— Меня лично в тот момент куда больше интересовали его мотивы, чем то, что именно он сделал. Как только я понял, что им двигало, мне гораздо легче стало принять случившееся. Я не делаю из этого трагедии. На этом всё, Цзэу-цзюнь.
— Смотри, в жажде полакомиться я срываю плод с дерева, зубами разрываю сладкую мякоть и выплёвываю косточки на землю. Как расценивать мой поступок? Я утолил свой голод, но дерево может обезуметь от горя по потерянному плоду и пробудиться навкой, сея разрушения. А тем временем выплюнутые семена проклюнулись ростками, обещая в будущем стать сильными деревьями.
Автор, намеренно или нет, описывает рационализацию - психологическую защиту, когда человек пытается подобрать "разумные" аргументы, почему его поведение правильное и с ним всё ок. Вэй Усянь убеждает всех, что всё в порядке, что Лань Ванцзи всего лишь ошибся, сам он получил удовольствие, и вообще они любят друг друга, поженятся, и всё у них будет прекрасно. Хотя на самом деле любимый человек его изнасиловал и ясно показывает, что может повторить. Отлично, но этим автор задаёт внутренний конфликт персонажа, который никуда не ведёт. Вэй Усянь не разрешает этот конфликт, даже не осознаёт его - и, соответственно, ожидаемое развитие персонажа не происходит.
— Ай, зачем ты заставляешь меня всё это обдумывать? Мне и без этого нормально было!
Тебе нормально, а читателя прокатили. Если уж конфликт задан, его надо куда-то выводить. Или хотя бы намекнуть на этот выход.
Я допускаю, что автор может сказать: нет, я описывал героя, которому действительно всё ок, который счастлив и получает удовольствие от принуждения, а окружающие это видят и благословляют любовный союз (кроме Цзян Чэна, который по-прежнему рвётся опиздюлить Лань Ванзци - удачи тебе, Цзян Чэн!) Но тут извините, я как читатель вижу только текст, а не авторскую задумку. И очень надеюсь, что вижу правильно, потому что если допустить, что всё действительно ок, у фика получается очень странная идея: что если изнасиловали по любви, то это ничего, бывает, нужно прощать и смотреть на вещи позитивно.
Маленький штришок. За весь фик Лань Ванцзи так и не попросил у Вэй Усяня прощения. Он хотел получить наказание, он сказал "я виноват", но ни разу не сказал "прости меня". Он, такое ощущение, вообще о чувствах и желаниях Вэй Усяня задумывается ровно настолько, насколько они отвечают его чувствам и желаниям. И это ещё один аргумент в сторону того, что на самом деле тут нехилая такая драма, которую автор обрисовал, заложил в отношения героев медленно тикающую бомбу - и ничего больше с ней не сделал. Зато уделил много внимания разнообразной ебле героев. Так можно было написать просто порнуху в рамках того самого сна, она бы отлично зашла любителям и не вызвала вопросов. А так замах получился на сотню, а удар на рубль.
А жопа у меня от этого фика подгорела, потому что я люблю фики, где герой преодолевает травму после насилия. А тут не то агитка за "понять и простить", не то вывод, что мудрее будет жить с насильником и травмой и не рыпаться. Оба варианта говно, как по мне. И где, спрашивается, обещанное "пофиксили"? Я 19 тысяч слов ради него читал!
