Тема Лолиты и других книг Набокова

Анон · 2026-04-28 14:04:19

Про "Лолиту" Набокова - фильмы и книги.

Чтения:

▼Скрытый текст⬍

Анон · 2026-06-09 07:09:10

Подозреваю, что Долорес не умерла, это маскировка, чтобы журналисты её не искали. Рукопись Гумберта досталась ей по наследству, он ведь всё ей переписал. Она нашла агента, рукопись подчистили и опубликовали ради денег.

Анон · 2026-06-09 07:20:40

Это ведь какая-то экспериментальная школа, и вроде я где-то читала, что во времена Набокова какие-то такие школы "с социальным уклоном" реально были.

Анон · 2026-06-09 08:07:45

Анон пишет:

Подозреваю, что Долорес не умерла, это маскировка, чтобы журналисты её не искали. Рукопись Гумберта досталась ей по наследству, он ведь всё ей переписал. Она нашла агента, рукопись подчистили и опубликовали ради денег.

Рукопись Гумберт оставил как раз агенту, с указанием опубликовать после смерти обоих. Когда Гумберт скоропостижно скончался, то разумный агент мог сделать Лолите предложение: мэм, нам обоим нужны деньги, у меня на руках потенциальный бестселлер, давайте вы как бы тоже умерли, а я вам проценты от продаж или отступные в твердой сумме, как договоримся?
(ползи, Долли, ползи!)

Отредактировано (2026-06-09 08:09:54)

Анон · 2026-06-09 09:31:59

Мне нравится эта идея :hysterics:

Анон · 2026-06-09 10:43:32

Анон пишет:

Вот это тоже странно. Какая школа будет записывать в отчетах, приятный или неприятный голос у ученицы? И какой подъем ступней, и детально какого цвета волосы, и что они с блеском?

У них же типа передовая и прогрессивная гимназия с кучей экспериментальных методик и подготовкой девочек к "реальной жизни", отчего Гумберт был немножко в ахуе, пока его не успокоили, что это, мол, большей частью рекламные заявления и на учебу все-таки не забивают. Разговор с директрисой реально утрированный и явно пародийный, но смысл, как я понимаю, в том, что школа составляет психологический профиль ученицы и отмечает какие-то вещи, которые могут влиять на поведение и состояние Долорес (нет ли у нее физических недостатков или недомоганий, которые могут влиять на поведение). Учителя ведь считают, что она комплексует из-за своей "непродвинутости" и "невостребованности", когда у всех вокруг начинается личная жизнь, а у нее ничего нету.

Анон · 2026-06-09 11:05:10

Про сиделку Лор:

Мария Лор (молодая гадина, служившая сиделкой и с первого дня меня возненавидевшая) как раз выходила оттуда с остатками Лолитиного утреннего завтрака на подносе

отец Марии, одинокий Жозеф Лор

«Моя сестра Анна», сказала басконка (завершая давешнее сообщение новой мыслью) «работает в Пондерозе».

Мария, Жозеф, Анна - похоже на аллюзию к истории Девы Марии, только для чего она здесь?

Анон · 2026-06-09 11:54:45

Гумочка еще называет сиделку шлюхой, так что уж скорее Марии Магдалины.

Анон · 2026-06-09 12:01:06

Привет, аноны! Пробиваемся в этих частях через едущую набекрень крышу Гумберта. Глав вроде вошло много, но эта часть чтений тоже получилась не очень большой - постарался цитировать самое ключевое, чтоб мы тут с вами все не утонули в тысяче пространных размышлений Гумберта.

Часть II, главы XXIII-XXVIII

▼Скрытый текст⬍

Гумберт остался один и, одолеваемый растущими проблемами с кукухой, пускается по следу Долорес - по крайней мере, он так предполагает.
По факту он едет в обратном направлении, снова в сторону Бердслея, и по пути пытается во всех гостиницах и мотелях (суммарно 342 локации) найти в книгах учёта гостей следы "похитителя" Долорес (он пока не всекает, что это Куильти) и самой девочки.

Зачитывать этот кусок, аноны, почти невозможно. Текст вновь весьма плотный, плюс Набоков тут раскидал целую кучу отсылок и игр слов, и если хочется в них покопаться, читать нужно с "Ключами к Лолите" в одной руке и английской версией в другой руке - так, для сравнения. Так как у нас тут всё-таки чтения, а не литературный анализ, я закину ряд цитат для примера того, чем занимался Гумберт, а заодно приложу ссылки на соответствующее место в "Ключах" и ссылку на 23 главу на английском - чтобы, если кому-то будет интересно, вы не искали.

"Ключи к Лолите", 4 глава этой части: https://nabokov-lit.ru/nabokov/kritika/ … yuziya.htm
23 глава текста на английском: https://nabokov-lit.ru/nabokov/proza/lo … -22-26.htm

Вообрази, читатель, меня — такого застенчивого, так не любящего обращать на себя внимание, наделённого таким врождённым чувством благопристойности — вообрази меня, скрывающего безумное горе под дрожащей подобострастной улыбкой и придумывающего предлог, чтобы с притворной небрежностью перелистать гостиничную книгу, в которой записаны фамилии, адреса и автомобильные номера проезжих.

Эта цифра включает несколько заведений между Касбимом и Бердслеем, из которых одно подарило мне несомненную тень беса: «Роберт Роберт, Мольберт, Альберта».

Мой обзор показал, что из трёхсот, примерно, книг не менее двадцати содержало им оставленный след: неспешивший бес или останавливался даже чаще нас, или же — на это он был вполне способен — расписался кое-где лишний раз с целью обильно снабдить меня издевательскими намёками. Только раз стоял он там же иногда же, как и мы, — и спал в нескольких шагах от Лолитиной подушки.

В первом же мотеле, который я посетил — «Пондерозовая Сосна», — я нашёл, среди дюжины явно человеческих адресов, следующую мерзость: Адам Н. Епилинтер, Есноп, Иллиной. Мой острый глаз немедленно разбил это на две хамских фразы, утвердительную и вопросительную. Хозяйка соизволила мне сообщить, что мистер Епилинтер пролежал пять дней в постели с сильным гриппом, что он оставил автомобиль для починок в неизвестном ей гараже и съехал на новой машине — 4-го июля.

Ни один сыщик, конечно, не нашёл бы тех пометных ниточек и наводящих зарубок, которые Трапп подгонял к моим именно мозгам, настраивал на мой именно лад.

Я замечал, что, как только ему начинало казаться, что его плутни становятся чересчур заумными, даже для такого зксперта, как я, он меня приманивал опять загадкой полегче. «Арсен Люпэн» был очевиден полуфранцузу, помнившему детективные рассказы, которыми он увлекался в детстве; и едва ли следовало быть знатоком кинематографа, чтобы раскусить пошлую подковырку в адресе: «П. О. Темкин, Одесса, Техас».

Глупое, но смешное «Д. Оргон, Эльмира, Нью-Йорк» вышло, конечно, из Мольера; и потому что я недавно пытался Лолиту заинтересовать знаменитой комедией восемнадцатого века, я приветствовал старого приятеля — «Гарри Бумпер, Шеридан, Вайоминг».

Что такое, например: «Фратер Гримм, Океан, Келькепар»? Настоящим ли человеком — со случайно одинаковым с ним почерком — был некто «Н. С. Аристофф» родом из «Катагелы»? Где твоё жало, Катагела? А что это: «Джемс Мавор Морелл, Каламбург, Англия»? «Аристофан», «Каламбур» — прекрасно, но чего я недопонял?

Три раза повторён был адрес: «Боб Браунинг, Долорес, Колорадо». Безвкусное «Гарольд Гейз, Мавзолей, Мексика» (которое в иное время могло бы меня позабавить) предполагало знакомство с прошлым девочки

Но больнее всего пронзила меня кощунственная анаграмма нашего первого незабвенного привала (в 1947-ом году, читатель!), которую я отыскал в книге касбимского мотеля, где он ночевал рядом с нами: «Ник. Павлыч Хохотов, Вран, Аризона».

Вышло довольно много цитат и я оставляю на ваш откуп вопрос - совсем ли Гумберт поехал или в самом деле Куильти где-то оставлял ему эти дразнилки.

Вот с такими развлечениями Гумберт наконец возвращается в Бердслей. Он прямо пишет, что туда его привела мысль его больного мозга, совершенно рандомная: в Бердслее почти не было преподавателей-мужчин, но был приходящий искусствовед, которого почему-то Гумберт назначил одним из возможных похитителей. Он даже с ним видится, но эта встреча, конечно, ничего не приносит. Да он сам понимает, что это хрень какая-то.

Существовал один шанс среди миллионов, что Альберт Риггс, доцент, держит мою Лолиту под замком у себя на дому, 69, улица Линтера — в названии было что-то знакомое… Нет, он никак не мог быть моим губителем. Чепуха. Я терял рассудок и тратил зря время. Он и она сейчас в Калифорнии, а не здесь.

Ещё в ходе этого трипа Гумберт выслеживает сиделку из больницы (тоже никакого результата) и даже нанимает частного детектива (абсолютно бестолку). Наконец, оставив эти попытки позади, Гумберт пытается жить дальше без Долорес - и более-менее успешно делает это аж три года.

Поперву у него совсем подтекает крыша, ему снятся попеременно Долорес, Валерия и Шарлотта, оставленные вещи Долорес он превращает в мини-алтарь:

До конца 1949-го года я лелеял, и боготворил, и осквернял поцелуями, слезами и слизью пару её старых тапочек, ношеную мальчиковую рубашку, потёртые ковбойские штаны, смятую школьную кепочку и другие сокровища этого рода, найденные в багажном отделении автомобиля.

Но наконец даже Гумберт соображает, что он совсем плох, и в дату пятнадцатого дня рождения Долорес отсылает все её вещи, книги и велосипед в какой-то детский приют. После этого он добровольно сдаётся в очередную "санаторию".

В то время я только чувствовал, что теряю контакт с действительностью. Я провёл остаток зимы и большую часть весны в санатории около Квебека, где я лечился раньше, после чего решил привести в порядок некоторые свои дела в Нью-Йорке, а затем двинуться в Калифорнию для основательных розысков.

В санатории он слегка приходит в себя (ну, типа) и признаётся, что потеря Долорес не сказалась на его основном влечении: он также присматривается к маленьким девочкам, хотя и считает, что больше не мечтает о том, чтобы кого-нибудь похитить с сексуализированными целями. У меня тут никакой веры Гумберту нет, да он сам себе не верит и опасается, что, привыкнув к постоянной половой жизни, сделает какую-нибудь хероту. Этого не случается, потому что он встречает Риту - внезапно, взрослую женщину.

Одиночество разжигало меня. Я нуждался в обществе и уходе. Моё сердце было истерическим, ненадёжным органом. Вот как случилось, что Рита вошла в мою жизнь.

Рите 28 лет, она, по словам Гумберта, довольно глуповатая, добрая и наивная, а как по мне - довольно неблагополучная, потому что описывается и её неразборчивая половая жизнь, и проблемы с алкоголем, и воровство, и постоянное влипание в какие-то истории, одна из которых довела её до заключения. Из родственников у Риты есть брат, который платит ей только за то, чтобы она никогда не показывала в городе, где он служит мэром.

Когда мы познакомились (в 1950-ом году), с ней недавно развёлся третий её муж, а ещё недавнее её покинул седьмой по счёту официальный любовник. Другие, неофициальные, были слишком многочисленны и мимолётны, чтобы можно было их каталогизировать. Её брат, политикан с лицом как вымя, носивший подтяжки и крашеный от руки галстук, был мэром и душой города Грейнбол, известного своими бейзболистами, усердными читателями Библии и зерновыми дельцами. В течение последних лет он платил своей замечательной сестрёнке семьсот долларов в месяц под абсолютным условием, что она никогда, никогда не приедет в его замечательный городок.

Кто-то раньше в теме предполагал, что Рита тоже была развращена в детстве и может быть этим самым братом - и хотя подтверждения этому нет, я пожалуй даже соглашусь с этой мыслью. Помимо этого, в ней сохранились какие-то черты, которые Гумберт характеризует как детские, так что он как-то ей утешается.

До странности детская вогнутость её спины, рисовая кожа, медленные, томные, голубиные поцелуи, — всё это оберегало меня от беды.

Гумберт, как обычно, отзывается о ней свысока, но тут я даже замечу, что в общем он пишет о ней довольно неплохо. Не считая замечаний об уме, она не удостаивается и половины тех оскорблений, которые получали Валерия и Шарлотта.
(да, планка тут невысока, я понимаю)

невозможно вообразить другую такую славную, наивную, нежную, совершенно безмозглую Риточку! По сравнению с ней, Валерия была Шлегель, а Шарлотта — Гегель! По правде сказать, нет ровно никакой причины заниматься мне ею на полях этих мрачных мемуаров, но всё-таки хочу сказать (алло, Рита — где бы ты ни была, пьяная или трезвая, Рита, алло!), что эта моя самая утешительная, самая понятливая подруга, несомненно, спасла меня от смирительной рубашки.

Но он, конечно, всё равно относится к ней без особого уважения. Во время этих трёх лет один университет предлагает ему год работы и несчастную Риту в это время Гумберт держит на расстоянии.
...а может быть, это была очередная "санатория", замаскированная в тексте под апартаменты для философов.

В Кантрипе я прожил, в специальных аппартаментах для поэтов и философов, с октября 1951 года до июня 1952-го, между тем как Рита, которую я предпочитал не показывать, прозябала — кажется, не очень благопристойно — в пришоссейной гостинице, где я её навещал два раза в неделю.

В Кантрипе Рита попадает в очередную историю, из-за которой оказывается в местной тюрьме. Гумберт помогает ей выбраться и снова они двигают в Нью-Йорк, а по дороге заглядывают в Брайсланд - это город, где гостиница "Привал Зачарованных Охотников". В саму гостиницу они не попадают, всё занято, но Гумберт посещает местную библиотеку ради архива газет. Из своих нездорово-глючных соображений он надеется найти ту фотографию, которую делали на съезде в ночь их нахождения там с Долорес - вдруг он тоже на неё попал.
На фотографию не попал, но заметки в газете в очередной раз кивают на Куильти:

Вино, вино, вино, изрёк автор «Тёмного Возраста», который не разрешил нашему фотографу снять его, подходит, может быть, персидскому буль-булю, но я всегда говорю, что дождь, дождь, дождь, стучащий по гонтовой крыше, лучший друг роз и вдохновения.

Это отсылает к их разговору в ту же ночь:

«Вот оно что. Жаль. Скажите, почему бы нам не пообедать завтра втроём? К тому времени вся эта сволочь разъедется».
«Я с ней тоже уеду. Спокойной ночи».
«Жаль. Я здорово пьян. Спокойной ночи. Этой вашей девочке нужно много сна. Сон — роза, как говорят в Персии. Хотите папиросу?»

Что до Риты: в конце концов они доезжают до Нью-Йорка и селятся там, а осенью 1952 года Гумберт вдруг получает два письма.
Первое письмо от Джона Фарло. В нём он рассказывает о смерти Джоаны, о том, что женился ещё раз на молодой девушке, что уезжает из Рамздэля, передав свои дела (к которым относится и поддержание наследства Шарлотты) местному адвокату и что появились желающие купить старый дом Шарлотты. Помимо этого он пишет, что дошли слухи о том, что Долорес Гейз неизвестно где, сам Гумберт живёт с "известной в некоторых кругах" Ритой и было бы неплохо, если бы Гумберт сообщил властям, где находится девочка.

Это письмо не особенно взволновало Гумберта в отличие от второго - потому что второе письмо написала ему Долорес. Скопирую целиком:

Дорогой Папа,
Как поживаешь? Я замужем. Я жду ребёнка. Думаю, что он будет огромный. Думаю, что он поспеет как раз к Рождеству. Мне тяжело писать это письмо. Я схожу с ума, оттого что нам не на что разделаться с долгами и выбраться отсюда. Дику обещана чудная служба в Аляске, по его очень узкой специальности в механике, вот всё, что я знаю об этом, но перспективы просто замечательные. Прошу прощения, что не даю домашнего адреса, но я боюсь, что ты всё ещё страшно сердишься на меня, а Дик не должен ничего знать. Ну и городок тут. Не видать кретинов из-за копоти. Пожалуйста, пришли нам чек, папа. Мы бы обошлись тремя— или четырьмястами, или даже меньше, за любую сумму спасибо, ты мог бы, например, продать мои старые вещи, потому что, как только доедем до Аляски, деньжата так и посыплются. Напиши мне, пожалуйста. Я узнала много печали и лишений.
Твоя ожидающая,
Долли (Миссис Ричард Ф. Скиллер).

Оставив Риту и написав ей на прощанье записку, Гумберт немедленно выезжает. Долорес написала ему из Коулмонта, небольшого городка в восьмиста милях от Нью-Йорка. Она-то рассчитывала на обратное письмо, а не на то, что Гумберт явится лично - даже не дала точный обратный адрес, просто почта города до востребования. Гумберт прихватывает с собой пистолет, намереваясь прибить неизвестного ему Ричарда Скиллера.
Приехав, он делает несколько звонков по телефонной книге и опрашивает местных, тем самым определяя точный адрес.

Я проинтервьюировал нескольких унылых стариков и двух длинноволосых, розово-русых, невероятно грязных нимфеточек. (Признаюсь, что поглядывал, довольно рассеянно, просто так, — намечая легко одетую девочку, которую бы мог прижать к себе на минуту, когда покончу с убийством и всё станет всё равно, и никаких запретов уже не будет).

Искомый дом находится в конце бедной и грязной улицы, да сам дом - небольшая дощатая лачуга. Гумберт останавливается около неё и собирается встретиться с Долорес и убить того, за кого она вышла замуж - ведь это он, надо думать, "отнял" у него девочку, которой, между тем, уже семнадцать.

Было около двух часов дня. Пульс был то сорок, то сто. Мелкий дождь шелестел об капот Икара. Пистолет переместился в правый карман штанов. Лохматая дворняга с мокрой от грязи шерстью, висящей с брюха, вышла из-за дома, остановилась в недоумении и затем принялась благодушно гуф-гуфкать на меня, жмурясь и дёргая вверх нос; перестала, погуляла кругом да около, да разок опять гуфнула.

Анон · 2026-06-09 12:04:23

Анон пишет:

Еще один конспирологический вариант только что пришел мне в голову - может, директриса его специально поддразнивает?

Или автор показывает, например, что директриса аж на подъем ноги обратила внимание, а главного не заметила. Такое тоже высмеивание школ того времени - что для них действительно важно.

Анон · 2026-06-09 13:05:34

Анон пишет:

Гумочка еще называет сиделку шлюхой, так что уж скорее Марии Магдалины.

Он и Мону шлюхой называет. До чего говноротый, а :puke:

Анон · 2026-06-09 13:29:45

Рита, по описанию, все же несколько умственно отсталая. Она как будто застряла в подростковом возрасте, легко ведется на любые идиотские инициативы, не имеет личных интересов, и, в этом смысле, для Гумберта идеальна.

Анон · 2026-06-09 13:45:19

Анон пишет:

похоже на аллюзию к истории Девы Марии, только для чего она здесь?

Потому что автор может. Это пасхалка без задела на дальнейшее развитие. Хотя можно было бы расплескать белочек по древу и написать, что в спасение Лолиты вмешивается уже само Святое Семейство, которое Гумберт, разумеется, не может распознать и которое он поливает грязью.

Анон · 2026-06-09 14:27:34

Или это религиозный бред :chearleader:

Анон · 2026-06-10 15:31:45

Привет, аноны! Катимся постепенно к завершению.

Часть II, главы XXIX-XXXII

▼Скрытый текст⬍

Гумберт звонит в дверь дома, где живут Долорес с мужем, и вскоре она ему открывает.

Выросла дюйма на два. Очки в розоватой оправе. Поновому высоко зачёсанные волосы, новые уши. Как просто! Этот миг, эта смерть — всё, что я вызывал в воображении свыше трёх лет, всё вдруг оказалось простым и сухим, как щепка. Она была откровенно и неимоверно брюхата. Лицо её как будто уменьшилось (всего прошло две секунды, но хочу им придать столько деревянной продолжительности, сколько жизнь может выдержать); побледнели веснушки, впали щёки; обнажённые руки и голени угратили весь свой загар, так что стали заметны на них волоски; она была в коричневом бумажном платье без рукавов и войлочных шлёпанцах.

Несмотря на внезапный визит, она встречает его вполне приветливо, а Гумберт всё сжимает пистолет в кармане и хочет поскорее увидеть её мужа. Самой Долорес он сделать ничего не может - осознал вдруг, что он, оказывается, её любит своей особенной любовью - вот эту фразу про извечный взгляд очень любят цитировать в рецензиях.

Убить её, как некоторые ожидали, я, конечно, не мог. Я, видите ли, любил её. Это была любовь с первого взгляда, с последнего взгляда, с извечного взгляда.

Долорес спокойно приглашает его пройти в дом.

Прижавшись к расщепливающемуся мёртвому дереву двери, Долли Скиллер попыталась, поскольку могла, распластаться (причём даже приподнялась на цыпочки), чтобы дать мне пройти, и мгновение так стояла, распятая, глядя вниз, улыбаясь порогу, со впалыми щеками и округлыми скулами, с белыми, как разбавленное молоко, руками, вытянутыми по дереву. Я прошёл, не задев выпуклости её ребёнка. Знакомое тепло Долли — с лёгкой примесью кухни.

Дом внутри выглядит так же неказисто и бедно, как и снаружи: комната и маленькая кухня, неровный пол под уклон, простая обстановка. Через окно Гумберт видит работающего во дворе мужа Долли и сразу же понимает, что этот молодой парень - не тот, кто ему нужен. Значит, надо выяснить, где тот, и это моментально выбивает Долорес из нейтрально-приветливого настроения (ну или вида, если точнее), с которым она встретила Гумберта.

«Это не тот, который мне нужен», сказал я.
Расплывчатое выражение радушия ушло из её глаз. Её лоб наморщился, как в старые, горькие дни:
«Какой — тот?»
«Где он? Живо!»
«Слушай», сказала она, склонив набок голову и тряся ею в таком положении: «Слушай, ты не будешь начинать всё это снова».
«Очень даже буду», сказал я, и в продолжение минуты (как ни странно, это оказалось единственной благостной, приемлемой минутой за всё наше свидание) мы смотрели друг на дружку, ощетинившись, словно она всё ещё была моя.
Как умная девочка, она первая овладела собой.

Долорес рассказывает, что Дик, её муж, ничего о её прошлом не знает - ему она рассказала что Гумберт её биологический отец и что она сбежала из-за каких-то семейных конфликтов. Гумберту же позарез надо узнать, кто её увёз, поэтому он тут ставит условие - если хочешь, чтобы я помог тебе деньгами, рассказывай, кто это был. Долорес рассказывать не очень хочет, пытается увести тему в другое русло, но Гумберт настаивает и в конце концов собирается уходить. После этого Долли всё же сообщает ему имя.

«Ты действительно хочешь знать, кто это был? Так вот, это был…»
И тихонько, конфиденциально, высоко подняв узкие брови и выпятив запёкшиеся губы, она с лёгкой иронией, но не без нежности, и как бы издавая приглушённый свист, произнесла имя, которое проницательный читатель давно уже угадал.

Итак, это был Куильти. Сказав имя, Долли рассказывает больше: что в Куильти она действительно была влюблена, Дик, конечно, хороший, но это другое. С Куильти она была знакома ещё с Рамздэля, с детства:

Знал ли я, например, что он был знаком с её матерью? Что он даже считался давним другом семьи? Что он приезжал к своему дяде в Рамздэль — ах, очень давно — и выступал с лекцией в клубе у мамы, и вдруг загрёб её и потащил её, Долли, за голую руку к себе на колени в присутствии всех этих дам, и расцеловал её, а ей было всего десять лет, и она очень на него рассердилась? Знал ли я, что он заметил меня и её в той гостинице каких-то охотников, где он писал ту самую пьесу — да «зачарованных», — которую она репетировала в Бердслее два года спустя? Что он ей говорил невозможные вещи внизу в холле?

Тут Гумберту хватает ума спросить - а как же я, меня ты вообще не любила?

Некоторое время она смотрела на меня, будто только сейчас осознав неслыханный и, пожалуй, довольно нудный, сложный и никому не нужный факт, что сидевший рядом с ней сорокалетний, чуждый всему, худой, нарядный, хрупкий, слабого здоровья джентльмен в бархатном пиджаке когда-то знал и боготворил каждую пору, каждый зачаточный волосок её детского тела. В её бледно-серых глазах, за раскосыми стёклами незнакомых очков, наш бедненький роман был на мгновение отражён, взвешен и отвергнут, как скучный вечер в гостях, как в пасмурный день пикник, на который явились только самые неинтересные люди, как надоевшее упражнение, как корка засохшей грязи, приставшей к её детству.

Ах, несчастный, не оценили его, не оценили его невероятную любовь к ребёнку :sacrasm: Блин, серьёзно, вот чего он ждал? Он её по факту похитил, принуждал к близости, ограничивал её отношения с окружающим миром, отнял возможность на нормальное взросление. Из-за этого всего она сейчас сидит фиг знает где без денег, беременная, вынужденная обращаться к тому же Гумберту за помощью, потому что больше не к кому. С чего она должна была его любить? За то что он на неё дрочил непрерывно и велосипед с теннисной ракеткой купил?

Впрочем, Долорес воздерживается от того, чтобы что-то ему предъявлять и нейтрально сходится на том, что опекуном он был сносным. Помню, порно-анон в треде возмущался этому. А что она должна была сказать? Ей надо как-то закрыть тему и сделать так, чтобы Гумберт всё-таки дал денег, чтобы она вместе с мужем могла рассчитывать на какое-то нормальное будущее.

Попросила меня не говорить глупостей. Что прошло, то прошло. Признавала, что в общем я был хорошим отцом, — отдавая мне долг хоть в этом.

Пока они разговаривают, в дом возвращается Дик. Это молодой мужчина, уже успевший стать ветераном войны и вернувшийся с неё с потерей слуха.

«Дик, это мой папа!» крикнула Долли звонким, напряжённым голосом, показавшимся мне совершенно диким, и новым, и радостным, и старым, и грустным, ибо молодой человек, ветеран далёкой войны, был почти совершенно глух.
Морского цвета глаза, чёрный ёжик, румяные щёки, небритый подбородок. Мы обменялись рукопожатием.

Долли ненадолго выходит, оставляя их вдвоём.

Он сидел на стуле, потирая передние конечности и продолжая морщить лоб; у меня явилось праздное желание выжать угри на его потном носу моими длинными блестящими когтями. Мне понравились его хорошие грустные глаза и очень белые зубы. Менее привлекателен был его громадный, волосатый кадык. Почему они не бреются чаще, эти молодые ядрёные парни? Он и его Долли имели безудержные половые сношения на этом диване по крайней мере сто восемьдесят раз с тех пор, как она зачала. А до того — как давно они знали друг друга? Странно — никакого недоброго чувства я к нему не испытывал; ничего, кроме страдания и отвращения.

Гумберт даже пытается с ним поговорить, но разговора не выходит из-за глухоты несчастного парня. Потом Долорес возвращается, Дик снова уходит и они продолжают беседу про Куильти. Гумберту хочется узнать, куда они направились после того, как она сбежала с ним. Долорес под разговор закуривает.

Она закурила. Я впервые видел её курящей. Строго воспрещалось в царствование Гумберта Грозного. Плавно, в синеватой дымке, Шарлотта Гейз встала из гроба. Я, конечно, найду его без труда, через дядю-дантиста, если не скажет.
«Предала тебя? Нет». Она направила в камин стрелу папиросы, быстро постукивая по ней указательным пальцем, совершенно как это делала её мать, и совершенно так же, Боже мой, ноггем соскребая частичку папиросной бумаги с нижней губы.

Она рассказывает, что Куильти (или Ку, как все его звали), казался ей гением, проницательным и очень весёлым человеком. Из Эльфинстона он увёл её на ранчо в трёхста милях, дико роскошное, где жилось очень неплохо, а ещё Куильти обещал ей, что свозит её на кинопробы на роль дублёрши в каком-то фильме про теннис. Но с жизнью на ранчо не срослось, потому что у Куильти там была полноценная порностудия, на которой ему помогала снимать его соавторша, Вивиан.

И, конечно, он был совершенный монстр в половом отношении, и его друзья были его рабами. Я не могу себе представить (я, Гумберт, не могу себе представить!), какими вещами все они занимались в Дук-Дуковом Ранчо. Она наотрез отказалась принимать в этом участие, и он её прогнал.

«Ах, странные, поганые, фантастические вещи. Видишь ли, у него там были и девочки, и мальчики, и несколько взрослых мужчин, и требовалось, чтобы мы Бог знает что проделывали все вместе в голом виде, пока мадам Дамор производила киносъёмку». (Жостине маркиза де Сада было вначале двенадцать лет.)
«Что именно — проделывали?»
«Ах, гадости… Ах я, нет, право же, я…» (Она произнесла это «я» как сдавленный крик, прислушиваясь к источнику тягучей боли, и за неимением слов растопырила все пять пальцев угловато разрезающей воздух руки. Нет — не могла, отказывалась подробнее объяснить в присутствии ребёнка, которого несла.

«Дикие вещи, грязные вещи. Я сказала — нет, ни за что не стану — (она наивно употребила непечатный вульгаризм для обозначения прихоти, хорошо известной нам обоим) твоих мерзких мальчишек, потому что мне нужен только ты. Вот и вышвырнул он меня».

Короче, Куильти тоже тот ещё мудак. Оказавшись на улице, Долорес вместе с ещё одной девушкой попытались как-то жить эту жизнь, подрабатывали официантками в придорожных ресторанах, и в конце концов она в одном из них встретила Дика. Где теперь Куильти, она не знает, знает только, что то ранчо сгорело.

Гумберту этой информации хватает и больше про Куильти он её не расспрашивает. Глядя на Долорес, он снова падает в свои размышления о своей любви к "безнадежно увядшей" семнадцатилетней девушке.
Вот серьёзно, хочется посмотреть ему в глаза и спросить "как ты живёшь-то, без мозгов"? Он так всё это описывает, будто нынешнее состояние Долорес случилось само по себе, а он к нему никакого отношения не имеет. Да именно то, что ты в прошлом вытворял, и привело к этой точке, мудила!

и вот она была передо мной, уже потрёпанная, с уже не детскими вспухшими жилами на узких руках, с гусиными пупырышками на бледной коже предплечьев, с мягкими «обезьяньими» ушами, с небритыми подмышками, вот она полулежала передо мной (моя Лолита!), безнадёжно увядшая в семнадцать лет, с этим младенцем в ней, уже мечтающим стать, небось, большим заправилой и выйти в отставку в 2020-ом году, — и я глядел, и не мог наглядеться, и знал — столь же твёрдо, как то, что умру, — что я люблю её больше всего, что когда-либо видел или мог вообразить на этом свете, или мечтал увидеть на том.

Неистово хочу, чтобы весь свет узнал, как я люблю свою Лолиту, эту Лолиту, бледную и осквернённую, с чужим ребёнком под сердцем, но всё ещё сероглазую, всё ещё с сурмянистыми ресницами, всё ещё русую и миндальную, всё ещё Карменситу, всё ещё мою, мою… Changeons de vie, ma Carmen, allons vivre quelque part où nous ne serons jamais séparés. Огайо? Дебри Массачусетса? Мерри Мэй? Всё равно, даже если эти её глаза потускнеют до рыбьей близорукости и сосцы набухнут и потрескаются, а прелестное, молодое, замшевое устьице осквернят и разорвут роды, — даже тогда я всё ещё буду с ума сходить от нежности при одном виде твоего дорогого, осунувшегося лица, при одном звуке твоего гортанного молодого голоса, моя Лолита.

Фу, блин, даже сейчас всё про своё.
И под эти мысли он предпринимает офигенную попытку уговорить его пойти с ним. Мол, вон там знакомая тебе машина, пошли со мной, забудь своего мужа.

«Ты хочешь сказать», ответила она, открыв глаза и слегка приподнявшись (змея, собирающаяся ударить), «ты хочешь сказать, что дашь нам (нам!) денег, только если я пересплю с тобой в гостинице? Ты это хочешь сказать?»

Гумберт тут же сдаёт назад и говорит, что всё равно даст ей деньги, даже если она откажется - ну и делает это, отдаёт конверт с 4к баксов, доход от сдачи материнского дома плюс ещё немного от себя. Долорес изумлена до крайности, потому что эта сумма тут же решит их проблемы, они с Диком смогут выехать на Аляску, где его ждёт хорошая работа.

и тут она прикоснулась к моей кисти.
«Я умру, если тронешь меня», сказал я. «Ты совсем уверена, что не поедешь со мной? Нет ли отдалённой надежды, что поедешь? Только на это ответь мне».
«Нет», сказала она, «нет, душка, нет». Первый раз в жизни она так ко мне обратилась.
«Нет», повторила она. «Об этом не может быть речи. Я бы, скорее, вернулась к Ку. Дело в том, что…»
Ей не хватило, видимо, слов. Я мысленно снабдил её ими — («…он разбил моё сердце, ты всего лишь разбил мою жизнь»).

Гумберт ещё пытается о чём-то с ней поговорить, но справедливо опасается, что Долорес обвинит его в чём-то из прошлого:

Я уже начал говорить — в поисках небрежного замечания: «Интересно, что случилось с маленькой Мак-Ку — поправилась ли она?..» — но остановился вовремя, боясь, что она возразит: «Интересно, что случилось с маленькой Гейз?»

В конце концов они снова обсуждают финансовые вопросы: дом ещё цел, его можно продать, некоторые из старых акций, купленных ещё Шарлоттой, выросли в цене. После этого Гумберт собирается уйти, ему ещё Куильти убивать.
Долорес провожает его до машины и там он отдаёт ей ещё денег, типа выкупил у неё этот седан. На прощание он предпринимает последнюю попытку:

«Одно последнее слово», сказал я на своём отвратительно правильном английском языке. «Ты ведь вполне уверена, что — ну, хорошо, не завтра и не послезавтра — но когда-нибудь, всё равно когда, ты не приедешь ко мне жить? Я сотворю совершенно нового бога и стану благодарить его с пронзительными криками, если только ты подашь мне эту микроскопическую надежду» (общий смысл).
«Нет», ответила она, улыбаясь. «Нет».
«А меж тем это бы кое-что изменило», сказал Гумберт Гумберт.
Затем он вытащил пистолет… то есть, читатель ждёт, может быть, от меня дурацкого книжного поступка. Мне же и в голову не могло это прийти.
«Гуд-бай-ай!» пропела она, моя американская, милая, бессмертная, мёртвая любовь;

На этом Гумберт уезжает.

Едет к своей цели (пока что это Рамздэль) он не без проблем - машина увязает на плохой дороге, из-за чего он надолго застревает и переодевается в стрёмную рабочую одежду в попытках её вытолкать, потом ночует из-за этого в каком-то рандомном городе и напивается там прям на улице, снова вспоминает прошлое, рыдает и вообще страдает без меры. А потом предаётся воспоминаниям, где в кои-то веки отчетливо говорит, каким был мудаком в отношении девочки (и нисколько это Гумберта не оправдывает, но приятно видеть проблески честности).

Например, он говорит, что осознанно решил не обращать внимание на её переживания и самочувствие, чтобы это ему не мешало. Вторая цитата из одной более позднего отрывка текста, но сюда её уместно положить.

Помню день, во время нашей первой поездки — нашего первого круга рая, — когда для того, чтобы свободно упиваться своими фантасмагориями, я принял важное решение: не обращать внимания на то (а было это так явно!), что я для неё не возлюбленный, не мужчина с бесконечным шармом, не близкий приятель, даже вообще не человек, а всего только пара глаз да толстый фаллос длиною в фут — причём привожу только удобоприводимое.

Но ныне, извиваясь как червь, и заклиная былое, я вспоминаю, что в этот раз и в другие разы я взял в привычку не обращать внимания на состояние Лолиты, дабы не расстраивать подлого Гумберта.

Длиною в фут? "И вы говорите" (с)

Помню день, когда, взяв обратно (чисто-практическое) обещание, из чистого расчёта данное ей накануне (насчёт чего-то, чего моей смешной девочке страстно хотелось, посетить, например, новый роликовый каток с особенной пластиковой поверхностью или пойти без меня на дневную программу в кино), я мельком заметил из ванной, благодаря случайному сочетанию двух зеркал и приотворённой двери, выражение у неё на лице — трудноописуемое выражение беспомощности столь полной, что оно как бы уже переходило в безмятежность слабоумия — именно потому, что чувство несправедливости и непреодолимости дошло до предела

И внутренний мир помимо "шаблонных" увлечений у Долорес, оказывается, был, только мудилу-Гумберта тут никто не пускал:

и вот слышу, как моя Лолита, в ответ на слова Евы, что «лучше смерть, чем Мильтон Пинский (знакомый гимназист) и его рассуждения о музыке», говорит необыкновенно спокойно и серьёзно: «Знаешь, ужасно в смерти то, что человек совсем предоставлен самому себе»; и меня тогда поразило, пока я, как автомат, передвигал ватные ноги, что я ровно ничего не знаю о происходившей у любимой моеи в головке и что, может быть, где-то, за невыносимыми подростковыми штампами, в ней есть и цветущий сад, и сумерки, и ворота дворца, — дымчатая обворожительная область, доступ к которой запрещён мне, оскверняющему жалкой спазмой свои отрепья; ибо я часто замечал, что, живя, как мы с ней жили, в обособленном мире абсолютного зла, мы испытывали странное стеснение, когда я пытался заговорить с ней о чем-нибудь отвлечённом

Не тут-то было! Она одевала свою уязвимость в броню дешёвой наглости и нарочитой скуки, между тем как я, пользуясь для своих несчастных учёных комментариев искусственным тоном, от которого у меня самого ныли последние зубы, вызывал у своей аудитории такие взрывы грубости, что нельзя было продолжать, о, моя бедная, замученная девочка.

Ну и про то, что чувствовала Долорес от необходимости заниматься с ним сексом:

Вспоминаю некоторые такие минуты — назовём их айсбергами в раю, — когда, насытившись ею, ослабев от баснословных, безумных трудов, безвольно лёжа под лазоревой полосой, идущей поперёк тела, я, бывало, заключал её в свои объятья с приглушённым стоном человеческой (наконец!) нежности. <...> её серые, без улыбки, глаза казались ещё безучастнее, чем обычно, — она до смешного напоминала маленькую пациентку, не совсем ещё вышедшую из тумана наркоза после очень серьёзной операции; и тут нежность моя переходила в стыд и ужас, и я утешал и баюкал сиротливую, лёгонькую Лолиту, лежавшую на мраморной моей груди, и, урча, зарывал лицо в её тёплые кудри, и поглаживал её наугад, и, как Лир, просил у неё благословения, и на самой вершине этой страдальческой бескорыстной нежности (в миг, когда моя душа как бы повисала над её наготой и готова была раскаяться), внезапно, с мерзостной иронией, желание нарастало снова… «Ах, нет!», говорила Лолита, подняв, со вздохом, глаза к небу, и в следующую минуту и нежность и лазоревый луч — всё распадалось.

И ещё кое-что, очень важное - на мой взгляд это вообще один из самых важных кусков про настоящую Долорес, а не из постоянной призмы Гумберта. Он описывает, как однажды у Долорес в гостях была подружка и за ней заехал отец, который зашёл на пару минут.

он присел на минутку, и, пока мы беседовали, Авис ластилась к нему и в конце концов грузно примостилась у него на коленях.

Авис теперь ухватилась за отцовскую шею и ухо, а он, привычной рукой, полуобнял своё неуклюжее и крупное чадо, и вдруг я заметил, как улыбка Лолиты стала гаснуть, превратилась в оцепеневшую тень улыбки, и фруктовый нож соскользнул со стола и серебряным черенком случайно ударил её в щиколку, да так больно, что она охнула, согнулась вдвое и тотчас потом, прыгая на одной ноге, с лицом, искажённым той ужасной вступительной гримасой, которую ребёнок задерживает на растянутых губах перед рёвом, Лолита исчезла из комнаты и за ней побежала и стала утешать её на кухне добренькая Авис, у которой был такой отличный, жирный, розовый отец и маленький щекастый брат, и только что родившаяся сестричка, и домашний уют и две шотландских овчарки, умеющие улыбаться, а у Лолиты ничего не было.

Ещё Гумберт вспоминает, как однажды Долорес вдруг спросила его, где похоронена Шарлотта.

«Ты прекрасно знаешь, где находится её могила», ответил я, с большой выдержкой, и назвал кладбище — недалеко от Рамздэля, между железной дорогой и холмом, с которого видно озеро. «А кроме того», добавил я, «трагедию её случайной смерти не следовало бы опошлять такого рода эпитетом, к которому ты находишь нужным прибегать. Ежели ты действительно хочешь победить в себе самой идею смерти…» «Завёл шарманку», сказала Лолита и томно покинула комнату.

Гумберт смотрит, что за книгу она перед этим читала.

Угрюмая маленькая Мара не ожидала, что её мачеха окажется весёлой, понятливой, рыжеволосой молодой женщиной, которая объяснила Маре, что покойная мать Мары совершила героический подвиг тем, что умышленно не выказывала никакой любви к обожаемой на самом деле дочери. Героическая мать умирала от неизлечимой болезни и не желала, чтобы девочка потом грустила по ней.

Я думаю, что Долорес за это время успела много раз пересмотреть свои отношения с матерью - какова бы Шарлотта не была, это всё-таки близкий по крови человек, с которым может быть и непросто, но уж точно лучше, чем вот этот разъезд по всей стране и постоянное принуждение к сексу. Да и Гумберт так думает:

Возможно также, что я слишком положился на ненормальную холодность отношений между Шарлоттой и её дочерью. Но ужасная сущность всего этого вопроса вот какая. Моя шаблонная Лолита за время нашего с ней неслыханного, безнравственного сожительства постепенно пришла к тому, что даже самая несчастная семейная жизнь предпочтительна пародии кровосмесительства — а лучше этого в конечном счёте я ничего и не мог дать моей бездомной девочке.

Анон · 2026-06-10 16:43:50

Что-то я совсем забыла, насколько это грустная и болезненная история. До слез... Спасибо, чтец! Читала и вспоминала порноанона, почему-то его рептилоидность сейчас внушает страх

Анон · 2026-06-10 17:09:35

Порноанон, оказывается, феерично выдирал цитаты из контекста и игнорил все, кроме них. Так у него Лолита радовалась визиту Гумберта.

Анон · 2026-06-10 17:20:33

Спасибо, чтец! :heart:

А потом предаётся воспоминаниям, где в кои-то веки отчетливо говорит, каким был мудаком в отношении девочки (и нисколько это Гумберта не оправдывает, но приятно видеть проблески честности).

Да, вот именно эти страницы, где фокус внимания Гумберта переключается с его пиздостраданий на страдания и чувства Долорес, понравились мне больше всего.

Анон · 2026-06-10 17:27:58

Анон пишет:

Глядя на Долорес, он снова падает в свои размышления о своей любви к "безнадежно увядшей" семнадцатилетней девушке.
Вот серьёзно, хочется посмотреть ему в глаза и спросить "как ты живёшь-то, без мозгов"? Он так всё это описывает, будто нынешнее состояние Долорес случилось само по себе, а он к нему никакого отношения не имеет. Да именно то, что ты в прошлом вытворял, и привело к этой точке

Никакая она не "безнадёжно увядшая" объективно. Понятно, что бедность, беременность и поганое прошлое. Но она всё ещё девушка с нормальной внешностью для всех, кроме одного любителя нимфеток, у которого старше 13 лет жизни нет. И ещё вспоминается такая же "отцветающая" Лиза Негурова, поблёкшие прелести, жилистая шея, сухие плечи, о ужас, 26 лет.

Анон · 2026-06-10 17:31:45

Анон пишет:

Никакая она не "безнадёжно увядшая" объективно.

Конечно, я это и не имел в виду. Я о том, что он там все ужасается, как Долорес выглядит - и бледная, и неухоженная, вот это все. Ну камон, если бы она жила в комфорте и не в промышленном районе, нормально питалась (а ведь еще беременность!) и все остальное, то выглядела бы она скорее всего более цветуще.

И спасибо всем, кто читает мои читения :heart:

Отредактировано (2026-06-10 17:32:02)

Анон · 2026-06-10 17:47:34

Анон пишет:

Но она всё ещё девушка с нормальной внешностью для всех, кроме одного любителя нимфеток, у которого старше 13 лет жизни нет.

В том и проблема, блять, Гумберта, что его "нимфетки" живут лет пять. А потом too old, ггкп, "гробы" и прочие чудесные метафоры в отношении семнадцатилетних студенток.
Меня больше всего пугают те, кто этого не видит при чтении, кто такой "ммм, как мило, она постарела и подурнела, а он её все ещё хочет! ". А то, что она не постарела, а выросла, они в упор не замечают.

Анон · 2026-06-10 18:28:22

В течение последних лет он платил своей замечательной сестрёнке семьсот долларов в месяц

Мне кажется вот это причина, почему Риточка оказалась достаточно хорошей, чтобы он к ней присосался. На наши деньги у "дурочки" рента в 10к баксов, а у него — один раз теоретически поработал за три года. Так что с высокой вероятностью степень неустроенности и глупости Риточки — тоже художественный свист, потому что быть интелектуалом, взявшим под крылышко неустроенную дурочку, приятней, чем нищим альфонсом с "санаторией", удачно присосавшимся к наивной девушке.

Признавала, что в общем я был хорошим отцом, — отдавая мне долг хоть в этом.

Вот только хорошие отцы не похищают и не насилуют по три раза на дню.

На прощание он предпринимает последнюю попытку:

У меня от всей сцены ощущение, что он изо всех сил пытается её отвадить от себя (во всех смыслах, и чтобы не шла с ним, и чтобы не появилась в родном городке), потому что юридически они всё ещё связаны, ей принадлежит значительная часть имущества матери (не зря же одновременно с письмом Долорес всплыл дом её матери и "общество"), которое он все эти годы, насколько я помню, проедал, и она может его жизнь разрушить, если объявится. Ну, и разумеется, она стала очень невдувабельной для него, и вся его великая любовь резко кончилась.

А потом предаётся воспоминаниям, где в кои-то веки отчетливо говорит, каким был мудаком в отношении девочки (и нисколько это Гумберта не оправдывает, но приятно видеть проблески честности).

Мне кажется это очередные пожалейки себя после того, как она оказалась "состарившейся" и невдувабельной, и он насилу отвязался от этой "старухи". Мол, какой у меня был замечательный приз, и как коварно у меня эту конфетку отобрали!
Точно так же до он её расчеловечивал до глупой куклы, мол, а я чо, я ничо, у неё и так из жизненных интересов конфеты и потрахаться, я может быть, своим умным хуем её облагораживаю!

Анон пишет:

И спасибо всем, кто читает мои читения

Тебе спасибо. Я при всех достоинствах эту мерзость целиком с нескольких заходов так и не осилил(

Отредактировано (2026-06-10 18:39:21)

Анон · 2026-06-10 18:38:25

Анон пишет:

У меня от всей сцены ощущение, что он изо всех сил пытается её отвадить от себя

Не.
Для эого ему достаточно было бы просто уехать и не приезжать больше. А он ей 4 к отдал.
Мог ничего не давать или дать 500 долларов к примеру, вежливо распрощаться и больше никогда не пресекаться. Она бы и этому была рада.

Анон пишет:

очередные пожалейки себя после того, как она оказалась "состарившейся" и невдувабельной

Нет. Он конечно занимается самопожалейками, но не для этого. Просто так жить проще - не надо реально ничего делать и реально признавать свои недостатки. Один разок обругал себя, почувствовал себя лучше, что не такое уж говно, и дальше можно жить.

Анон · 2026-06-10 19:58:16

Анон пишет:

Меня больше всего пугают те, кто этого не видит

Честно говоря, после этих подробных чтений меня в принципе пугают люди, которые способны увидеть любовь в этой истории.
Он её бьёт и насилует, обманывает, снова насилует, причём ищощрённо.
Ладно, он про секс цветисто, красиво и невнятно пишет, по читательской неопытности (не все читают внимательно, не все понимают метафоры) можно обмануться, но про пощёчины очень доходчиво и прямо.

Это взрослый мужик, который насилует и бьёт 12-14летнюю девочку, не забывая при этом пожалеть себя и приосаниться над быдлом.

Тьфу бля.

Великая книга, потому что когда ещё посмотришь на мир из головы, с одной стороны, пугающего урода, с другой слабого, жалкого, никчёмного мужичка, из тех, что бесконечно ноют, что никто не в силах оценить их тонкую душевную организацию.

Спасибо, анон-чтец, это, конечно, большое дело.

Анон · 2026-06-10 20:02:55

Анон пишет:

Ещё Гумберт вспоминает, как однажды Долорес вдруг спросила его, где похоронена Шарлотта.

Кстати, я не помню, а Долли была в курсе, как погибла ее мать? ГГ ведь порол, что она в больнице.

Анон · 2026-06-10 20:07:01

Анон пишет:

Что-то я совсем забыла, насколько это грустная и болезненная история. До слез... Спасибо, чтец! Читала и вспоминала порноанона, почему-то его рептилоидность сейчас внушает страх

Тоже хочу поблагодарить анона-чтеца! У меня, признаться, отпали последние сомнения в однозначности отношения Гумберта к Ло.
У Набокова в этом плане всё удивительно прозрачно, и иные трактовки реально могут принадлежать только законченному рептилоиду.
Остался лишь один вопрос: как, блядь, можно всерьёз сочувствовать Гумберту? Или, если речь о каком-нибудь Быкове, вжопливаться в него? Даже если отставить в сторону несчастную Лолиту, он же объективно мерзок - злобный, эгоцентричный, трусливый, ничтожный, брюзгливый, как старая бабка. Наверное, один из самых отвратительных персонажей мировой литературы.

Холиварофорум

#1 2026-04-28 14:04:19

Тема Лолиты и других книг Набокова

#2101 2026-06-09 07:09:10

Re: Тема Лолиты и других книг Набокова

#2102 2026-06-09 07:20:40

Re: Тема Лолиты и других книг Набокова

#2103 2026-06-09 08:07:45

Re: Тема Лолиты и других книг Набокова

#2104 2026-06-09 09:31:59

Re: Тема Лолиты и других книг Набокова

#2105 2026-06-09 10:43:32

Re: Тема Лолиты и других книг Набокова

#2106 2026-06-09 11:05:10

Re: Тема Лолиты и других книг Набокова

#2107 2026-06-09 11:54:45

Re: Тема Лолиты и других книг Набокова

#2108 2026-06-09 12:01:06

Re: Тема Лолиты и других книг Набокова

#2109 2026-06-09 12:04:23

Re: Тема Лолиты и других книг Набокова

#2110 2026-06-09 13:05:34

Re: Тема Лолиты и других книг Набокова

#2111 2026-06-09 13:29:45

Re: Тема Лолиты и других книг Набокова

#2112 2026-06-09 13:45:19

Re: Тема Лолиты и других книг Набокова

#2113 2026-06-09 14:27:34

Re: Тема Лолиты и других книг Набокова

#2114 2026-06-10 15:31:45

Re: Тема Лолиты и других книг Набокова

#2115 2026-06-10 16:43:50

Re: Тема Лолиты и других книг Набокова

#2116 2026-06-10 17:09:35

Re: Тема Лолиты и других книг Набокова

#2117 2026-06-10 17:20:33

Re: Тема Лолиты и других книг Набокова

#2118 2026-06-10 17:27:58

Re: Тема Лолиты и других книг Набокова

#2119 2026-06-10 17:31:45

Re: Тема Лолиты и других книг Набокова

#2120 2026-06-10 17:47:34

Re: Тема Лолиты и других книг Набокова

#2121 2026-06-10 18:28:22

Re: Тема Лолиты и других книг Набокова

#2122 2026-06-10 18:38:25

Re: Тема Лолиты и других книг Набокова

#2123 2026-06-10 19:58:16

Re: Тема Лолиты и других книг Набокова

#2124 2026-06-10 20:02:55

Re: Тема Лолиты и других книг Набокова

#2125 2026-06-10 20:07:01

Re: Тема Лолиты и других книг Набокова

Подвал форума