Холиварофорум

Анон

Тема Лолиты и других книг Набокова

Про "Лолиту" Набокова - фильмы и книги.

Чтения:

▼Скрытый текст⬍

Часть I, главы I-V
Часть I, главы VI-X
Часть I, главы XI-XV
Часть I, главы XVI-XX
Часть I, главы XXI-XXVI
Часть I, главы XXVII-XXX
Часть I, главы XXXI-XXXIII
Часть II, главы I-III
Часть II, главы IV-VIII
Часть II, главы IX-XIV
Часть II, главы XV-XIX
Часть II, главы XX-XXII
Часть II, главы XXIII-XXVIII
Часть II, главы XXIX-XXXII
Часть II, главы XXXIII-XXXVI

Анон

Re: Тема Лолиты и других книг Набокова

На мой взгляд, ненависти к нему она не испытывала, скорее отвращение и досаду.

Мне кажется, у нее вообще сложный микс чувств по отношению к Гумберту, от разочарования и презрения до какого-то, эээ, привычного безразличия из-за того, что их жизнь — пародия на нормальность? Гумберт ведь одновременно и похотливый мудак, который наваливается на нее "с дикими криками" по три раза в день, и старый нудный опекун, который готовит ей завтрак, требует делать уроки, выдает карманные деньги и играет с ней в карты, чтобы убить время. Ненависть временами в ней тоже прорывается (тот скандал в Берслее, где Лолита обвиняет его в убийстве матери), но в целом, мне кажется, она согласна просто никогда больше Гумберта не видеть, потому и начинает в более-менее сознательном возрасте целенаправленно копить деньги на побег.

Анон

Re: Тема Лолиты и других книг Набокова

А я просто в ахере с того, насколько Гумберт хорни. Три раза в день, охуеть, столько даже озабоченные подростки вряд ли ебутся а жить-то когда?

Дорвался? Годами до этого жил на голодном пайке, сношаясь со взрослыми женщинами по крайней необходимости. С другой стороны, необязательно, что он каждый раз требовал полноценного полового акта — вспомнить его любимое развлечение сидеть возле школы и рассматривать девочек, когда Лолита ему дрочит.

Анон

Re: Тема Лолиты и других книг Набокова

Привет, аноны!
Перед началом ещё раз обращу внимание на свою ошибку в последней части:

ошибся в датах, во время нахождения в Бердслее девочке исполняется 14, а не 13: по Америке они колесили целый год, с августа 47 по осень 48.

А мы идём дальше.

Часть II, главы IX-XIV

▼Скрытый текст⬍

Герои продолжают жить в Бердслее.
Гумберт присматривается к подружкам Долорес, оценивая, не перепадёт ли ему и тут чего. Среди них есть две с половиной, претендующих на звание нимфетки - с одной Долорес скоро перестает дружить, другая никогда не приходит в гости, и третья, Мона - "давно перестала быть нимфеткой, если когда-то и была", но Гумберт какое-то время к ней всё равно приглядывается. Мона неплохо сошлась с Долорес и периодически бывает у неё в гостях; она на год старше, время от времени влипает в какие-то "возмутительные" истории, довольно симпатична и, кажется, довольно умна (по крайней мере, её коэффициент умственного интеллекта в школе оценивается высоко и выше, чем у Долорес). Гумберту она, к счастью, кажется непривлекательной - уже слишком взрослая.
Ещё он подозревает, что Мона знает что-то о них с Долорес или по крайней мере о самой Долорес.

Характерно, что Лолита избрала себе в наперсницы изящную, холодную, Опытную, блудливую Мону, которую я слышал раз (ослышался, по клятвенному заверению Лолиты) беспечно говорящей в прихожей (Лолита только что заметила про свой свитер, что он из «девственной», мол, шерсти): «Вот и всё, что есть у тебя в смысле девственности, милашка моя».

В ответ на мои расспросы о том, с какими Лолита волочась мальчиками, мадемуазель Даль выказала изящную уклончивость. <...>
И вот красивая Мона, пуская в ход все свои модуляции, все чары обхождения и голоса, и глядя мне в глаза с какой-то (или я ошибался?) лёгкой искрой хрустальной иронии, ответила мне так:
«По правде сказать, сэр, Долли вообще не думает о желторотых мальцах. По правде сказать, мы с ней соперницы. И она и я безумно влюблены в преосвященного Риггера»

Простите за офф, но как приятно читать, когда кто-то из героев называет девочку "Долли", а не вот это гумбертовское "Лолита".

В разговорах с Гумбертом, который пытается через Мону что-то узнать о поведении Долорес вне его поля зрения, она одновременно и очень вежлива, и очень уклончива. Ведёт она себя рядом с ним спокойно и свободно и Гумберт даже подозревает, что Долорес нарочно пытается свести его с Моной.

Она придвинулась так близко к моему креслу, что я учуял сквозь косметическую муть духов и кремов взрослый, неинтересный запах её собственной кожи. Неожиданно, странная мысль поразила меня: а что если моя Лолитка занялась сводничеством? Коли так, она выбрала неудачную кандидатку себе в заместительницы. Избегая хладнокровный взгляд Моны, я с минуту поговорил о французской литературе. Наконец явилась Долли — и посмотрела на нас, прищурив дымчатые глаза.

К Моне повествование ещё вернётся позже. Пока что для Гумберта наступает момент, чтобы пострадать и показать читателю, что ему нужен от Долорес не только секс (во что не верю ни лично я, ни сама девочка). То есть я могу допустить, что он мечтает, чтобы она ему отдавалась со страстью и желанием, но зная Гумберта - долго бы он продержался, если бы с ней нельзя было заниматься сексом?

Иногда (ничего не могу сказать в ответ на вопрос ваш), в то время, как Лолита расхлябанно готовила заданный урок, сося карандаш, развалясь поперёк кресла и положив ноги через его ручку, я сбрасывал с себя все цепи педагогической сдержанности, отметал все наши ссоры, забывал всё своё мужское самолюбие — и буквально на четвереньках подползал к твоему креслу, моя Лолита!

Она тогда смотрела на меня взглядом, похожим на серый мохнатый вопросительный знак (говорящий с недоверием, с раздражением: «Как — уже опять?»); ибо ты ни разу не соизволила понять, что я способен, без каких-либо определённых намерений, нестерпимо хотеть уткнуться лицом в твою шотландскую юбочку, моя любимая!

Я прям стесняюсь спросить: а с чего бы она должна "соизволить это понять"? Ты к ней как к человеку отнёсся хоть раз? Поинтересовался тем, что происходит у неё внутри? Что она чувствует? Нет? Вот и не пизди.

«Ах, отстань от меня, старый павиан!», говорила ты. «Христа ради, прошу тебя, отстать от меня наконец!» И я вставал с пола, а ты смотрела, нарочитым дёрганьем лица подражая моему нервному тику. Но ничего, это не имеет значения, я всего лишь животное, ничего, будем продолжать эту жалкую повесть.

какой же уёбок.

В один прекрасный момент Гумберту звонит директор школы и просит заглянуть. Гумберт тут же, естественно, садится на измену, решает, что его раскрыли, бухает для храбрости и едет в школу на свидание с мисс Пратт.
Мисс Пратт, директор - немолодая, деятельная и общительная женщина. Она начинает вот с чего:

«Долли Гейз», сказала она, «очаровательная девчурка, но начальная пора полового созревания ей, по-видимому, причиняет кое-какие затруднения».

Гумберт не знает, как на это реагировать, а мисс Пратт дальше даёт, так сказать, школьный профиль Долорес: так-то себя ведёт, такой-то словарный запас, любит участвовать в хоровом пении, оценки в теннисном кружке стали выше, чем у школьной чемпионки -

но у Долли плохая концентрация, что отражается на счёте.

Тут, кстати, впервые кто-то замечает, что у девочки могут быть проблемы со зрением (что в итоге оказалось правдой), но почесался ли Гумберт проверить? Нет, конечно.

Мисс Молар думает, что Долли близорука и должна бы пойти к хорошему офтальмологу, между тем как мисс Редкок, напротив, утверждает, что девочка симулирует переутомление глаз для того, чтобы оправдать учебные недочёты.

Закончив с этим профилем, мисс Пратт задаёт вопрос в лоб: скажите, а кто-то в вашей семье объяснял Долли что-то про половую жизнь и размножение? Интересно, что фрустрация Долорес по этому вопросу достаточно заметна окружающим, но, конечно, выводы из этого делаются не соответствующие реальному положению дел.

Долли, болезненным образом отстав от сверстниц, не интересуется половыми вопросами, или точнее, подавляет в себе всякий интерес к ним, чтобы этим оградить своё невежество и чувство собственного достоинства.

Но мисс Зелва и мисс Дутен думают, — и я склонна согласиться с ними, — что вашу Долли преследуют сексуальные мысли, для которых она не находит выхода, а потому не перестаёт дразнить и мучить других девочек — и даже кое-кого из наших учительниц помоложе, и бессмысленно выворачивать задом наперёд их имена, — потому что у них-то бывают невинные встречи с кавалерами

Поэтому, дескать, давайте вы как-нибудь организуете своей девочке образовательную минутку и разрешите ей уже ходить на свидания с молодыми людьми.
Но вообще-то, блин, бедная Долорес. Так-то мисс Пратт со своей стороны права - "сексуальные мысли без выхода" у девочки определённо должны присутствовать, но не от недостатка знаний, а как раз наоборот.

Также мисс Пратт подчёркивает, что многие находят Долорес замкнутой и агрессивной, но предполагают, что это из-за ограничений Долорес в плане развлечений: и речь не только о свиданиях, танцах и всём таком, но и запрете на участие в школьном театре, например. Вопрос про театр мисс Пратт подчёркивает отдельно: мол, при первом отборе Долли очень подошла роль маленькой нимфы, ей интересен театр, чё вы уперлись?

Гумберт довольно сильно нервничает из-за этих разговоров, поэтому сдаётся быстро, хотя не забывает выкатить удивительное требование (и, что характерно, на него в итоге согласились, то есть Долорес правда хорошо успела себя проявить за какой-то короткий срок, пока театр не был запрещён):

«Ладно», сказал я — и мой пуф испустил усталый вздох. «Ваша взяла. Она может участвовать в пьесе. Но если часть ролей, мужская, то ставлю условие: мужская часть поручается девочкам.»

Мисс Пратт довольна таким исходом, роняет интересную ремарку про то, что к Долли сложно найти подход, и наконец переходит к сути всей этой встречи:

Я уверена, что мисс Гольд — она у нас руководит драматической группой — весьма и весьма обрадуется. Между прочим, она, по-моему, одна из немногих учительниц, которые как будто относятся хорошо — т. е. я хочу сказать, которые как будто умеют подойти к трудной Долли. Ну вот, на этом мы покончили с общими вопросами; теперь остаётся небольшая частность. Мистер Гейз, ваша Долли опять напроказила.

Мисс Пратт заходит снова издали - мол, у нас хорошая школа, здесь учится много детей из семей высокого класса, поэтому бывает неловко, когда ваша девочка устраивает некоторые выходки:

Ах, уж давайте без обиняков. Долли написала непристойный термин, который, по словам нашей докторши Кутлер, значит писсуар на низкопробном мексиканском жаргоне, — написала его своим губным карандашом на одной из брошюр по здравоохранению, их раздала девочкам мисс Редкок, которая выходит замуж в июне, и мы решили, что Долли останется после классов — этак полчасика.

Гумберт очень хочет поскорее свалить и обещает поговорить с Долорес об этом, мисс Пратт благодарит его и просит всё-таки показать её семейному доктору и чтоб он прочитал ей лекцию про половые отношения, а если не будет улучшений - она попросит школьного врача с ней поговорить.

Реакция Гумберта:

Может быть, жениться на Праттше и задушить её?

После этого разговора мисс Пратт отпускает наконец Гумберта и он идёт в класс, где отбывает свои полчаса наказания Долорес. Гумберт после такой тяжкой беседы совсем уж охреневает и прямо в классе, сидя за спиной другой девочки, уговаривает Долорес ему подрочить. В обмен на деньги и участие в спектакле. Да.

и всё было очень тихо, а спереди от неё сидела другая девочка, с очень голой, фарфоровобелой шеей и чудными бледно-золотыми волосами, и тоже читала, забыв решительно всё на свете, причём бесконечно оборачивала мягкий локон вокруг пальца, и я сел рядом с Долли прямо позади этой шеи и этого локона, и расстегнул пальто, и за шестьдесят пять центов плюс разрешение участвовать в школьном спектакле добился того, чтобы Долли одолжила мне, под прикрытием парты, свою мелом и чернилами испачканную, с красными костяшками руку. Ах, это, несомненно, было глупо и неосторожно с моей стороны, но после недавних терзаний в кабинете начальницы, я просто был вынужден воспользоваться комбинацией, которая, я знал, никогда не повторится.

Признаюсь, когда я читал эту книгу впервые, в 15 лет, я наивно решил, что Гумберт её ну тупо за руку взял, и то ему пришлось это выторговывать, настолько он ей опротивел. Никогда я так не ошибался.

Желая вернусь себе нормальную репутацию среди учителей, под Рождество Гумберт решает дать Долорес устроить домашнюю тусу, куда можно пригласить подружек и каких-нибудь пацанов. Вечеринка состоялась, но оказалась так себе - не пришла одна из девочек, зато припёрся лишний мальчик, танцевать половина не умела, в итоге полвечера с переменным успехом рубились в карты и чесали языками, а больше и ничего.

Когда они все ушли, Лолита издала звук вроде «ых!», прикрыла глаза и упала в кресло, звездообразно раскинув руки и ноги, этим подчёркивая своё отвращение и измождение, и стала божиться, что такой мерзкой шайки мальчишек она никогда в жизни не видела. Я купил ей новую теннисную ракету за эту фразу.

К наступлению весны Долорес с головой уходит в театр: он действительно захватывает её, причастные сотрудники школы тоже очень довольны, и, хотя Гумберт на этот театр страшно говнится, сделать с этим он уже ничего не может.

Я не терплю театра, вижу в нём, в исторической перспективе, примитивную и подгнившую форму искусства, которая отзывает обрядами каменного века и всякой коммунальной чепухой, несмотря на индивидуальные инъекции гения, как, скажем, поэзия Шекспира или Вен Джонсона, которую, запершись у себя и не нуждаясь в актёрах, читатель автоматически извлекает из драматургии.

Пьеса, в которой участвует Долорес, называется "Зачарованные охотники", по сюжету - ничего сверхъестественного:

я не нашёл возможным ознакомиться с полным текстом «Зачарованных Охотников» — той пьесы, в которой Долорес Гейз получила роль дочки фермера, вообразившей себя не то лесной волшебницей, не то Дианой: эта дриада, каким-то образом достав учебник гипноза, погружает заблудившихся охотников в различные забавные трансы, но в конце концов подпадает сама под обаяние бродяги-поэта (Мона Даль)

Гумберт вспоминает, конечно, гостиницу "Привал зачарованных охотников" и решает, что оба этих названия исходят из какой-то популярной мифологии и на тот момент не знает, что это недавняя работа одного известного драматурга, который, кстати, как раз весной должен посетить Бердслей и может быть поприсутствует на некоторых репетициях.

Тут можно раз в жизни отдать Гумберту должное: хотя он говнится на театр, он по крайней мере не особо говнится на него в разговорах с Долорес:

Благоразумие советовало мне обойтись без критики в разговорах с Лолитой: она так хорошо увлекалась «проблемами выразительности», так прелестно складывала вместе свои узкие флорентийские ладони, хлопая ресницами и заклиная меня не присутствовать на репетициях в школе, как это делали некоторые довольно смешные родители! Ей хотелось, говорила она, ослепить меня совершенно гладким первым представлением, а кроме того я, видите ли, как-то всегда вмешиваюсь не в своё дело, не то говорю и стесняю её в присутствии её знакомых.

Btw, снова думаю о том, насколько успешна могла бы быть Долли в других условиях. Даже если к театру у неё просто интерес, а не талант, у неё явно есть большая склонность к спорту - плавание, теннис. Если бы у неё была возможность полноценно всё это развить!

Про "Привал зачарованных охотников" вспоминает и девочка - правда совсем не с теми романтическими ассоциациями, с которыми вспоминает его Гумберт. Да и некоторые вещи она называет совсем прямо.

«Скажи», спросила она, «ты, может быть, помнишь, как назывался отель — ах, ты знаешь какой отель (нос у неё сморщился), ну, скажи — ты знаешь, — там, где были эти белые колонны и мраморный лебедь в холле? Ну, как это ты не знаешь (она шумно выдохнула) — тот отель, где ты меня изнасиловал? Хорошо, не в том дело, к чорту. Я просто хочу спросить, не назывался ли он (почти шёпотом) — „Зачарованные Охотники“?

Параллельно театру Долорес начинает посещать уроки игры на фортепиано, но скоро оказывается, что она их прогуливает - это Гумберт узнает из звонка её преподавательницы. Гумберт идёт выяснять отношения с Долорес и она отвечает - да, прогуляла, но только затем, чтобы встречаться с Моной (которая тоже играет в спектакле) и репетировать. Гумберт немедленно идёт звонить Моне, но она эту версию поддерживает:

Мона, спокойно переключившись, говорила своим смиреннейшим, наисексуальнейшим контральто: «да, сэр», «разумеется, сэр», «я одна виновата, сэр, в этой несчастной истории» (какая плавность! какая светскость!), «право, я очень сожалею» — и так далее и тому подобное, как выражаются эти шлюшки.

Гумберт ни на секунду ей не верит и снова идёт выяснять отношения с Долорес, а заодно вдруг замечает, как она выросла за последние два года, начала превращаться в девушку, никакой нежной маленькой девочки. Ну, мы-то знаем, что для Гумберта 14 лет - считай престарелая.

Грубоватая краснота заменила теперь свечение невинности. Весенний насморк с местным названием «кроличьей простуды» окрасил в огненно-розовый цвет края её презрительных ноздрей. Объятый неким ужасом, я опустил взор, и он машинально скользнул по исподней стороне её опроставшейся, из-под юбчонки напряжённо вытянутой ляжки — ах, какими отполированными и мускулистыми стали теперь её молодые ноги! Её широко расставленные, серые как матовое стекло глаза, с лопнувшей на белке красной жилкой, смотрели на меня в упор, и мне казалось, я различаю в её взгляде тайную мысль, что, может быть, Мона права, и ей, сиротке Долорес, удалось бы меня выдать полиции без того, чтобы самой понести кару. Как я ошибся! Каким безумцем я себя показал! Всё в ней было равно непроницаемо — мощь её стройных ног, запачканная подошва её белого носка, толстый свитер, которого она не сняла, несмотря на духоту в комнате, её новый луковый запашок и особенно — тупик её лица с его странным румянцем и недавно крашенными губами.

И Долорес тут правда как будто чувствует себя очень уверенно: она насмешливо спрашивает, что ответила Мона, насмешливо реагирует на убеждённость Гумберта, что Мона всё знает, открыто иронизирует над его словами:

«Долорес, всё это должно прекратиться немедленно. Я готов выхватить тебя из Бердслея и запереть ты знаешь где, или это должно прекратиться. Я готов увезти тебя через несколько минут — с одним чемоданом; но это должно прекратиться, а не то случится непоправимое».

«Непоправимое? Скажите пожалуйста!»

Гумберт бесится, отшвыривает табуретку, на которую она опиралась ногой, Долорес орёт на него в ответ и всё перерастает в скандал.

С этой минуты я перестал сдерживать голос, и мы продолжали орать друг на дружку, причём она говорила непечатные вещи. Она кричала, что люто ненавидит меня. Она делала мне чудовищные гримасы, надувая щёки и производя дьявольский лопающийся звук. Она сказала, что я несколько раз пытался растлить её в бытность мою жильцом у её матери. Она выразила уверенность, что я зарезал её мать. Она заявила, что она отдастся первому мальчишке, который этого захочет, и что я ничего не могу против этого. Я велел ей подняться к себе и показать мне все те места, где она припрятывает деньги.

В процессе выяснений Гумберт крепко держит её за запястье, Долорес пытается вывернуться и Гумберт даже думает, что у неё сейчас может треснуть кость - но тут внезапно звонит телефон, Гумберт на него отвлекается, и девочка вырывается и бежит из дома.

Звонила та докучливая соседка - возмутиться шумом в позднее время. Гумберт быстро вешает трубку и понимает, что Долорес исчезла, успевает заметить только тень велосипеда, на котором она укатила. Машина в ремонте, так что делать нечего, бежать по следу приходится пешком. Искать ему приходится не очень долго, он быстро обнаруживает её в одной из кафешек и палит, что Долорес говорит с кем-то по телефону. Долорес легко отговаривается тем, что пыталась позвонить ему домой, и, выпив колы, уходит с ним. По дороге девочка внезапно говорит, что приняла решение - нафиг этот Бердслей, этот театр, хочешь поехать - поехали дальше, только маршрут буду выбирать я. Гумберт и рад, он-то в Бердслее уже чувствует опасность.

Чтобы закрепить нужный ей эффект, по возвращении домой Долорес внезапно сама проявляет инициативу:

Мы вошли к себе в дом; передняя сияла приветственными огнями; Лолита стащила свитер, тряхнула бисером усыпанными волосами и, приподняв колено, протянула ко мне оголённые руки.

«Понеси меня наверх, пожалуйста. Я что-то в романтическом настроении».

Но Гумберт, конечно, кое в чём прав - Долорес подросла. Поэтому у неё появился какой-то план, о котором сам Гумберт пока не догадывается - он просто рад, что они свалят отсюда.

Анон

Re: Тема Лолиты и других книг Набокова

Но мисс Зелва и мисс Дутен думают

даже кое-кого из наших учительниц помоложе, и бессмысленно выворачивать задом наперёд их имена

Собственно, именно их имена Долли и выворачивает - образуя фразу "не туда влез".

Анон

Re: Тема Лолиты и других книг Набокова

Три раза в день, охуеть, столько даже озабоченные подростки вряд ли ебутся

Ебутся, конечно. Просто каждый акт занимает не так уж много времени.
А Гумберт просто наконец смог исполнить свою мечту, это добавляет желания.

Анон

Re: Тема Лолиты и других книг Набокова

она, по-моему, одна из немногих учительниц, которые как будто относятся хорошо

Бедной Долли что-то совсем не везет со взрослыми. Еще и среди училок только одна "как будто" относится к ней хорошо.

Анон

Re: Тема Лолиты и других книг Набокова

Но мисс Зелва и мисс Дутен думают

даже кое-кого из наших учительниц помоложе, и бессмысленно выворачивать задом наперёд их имена

Собственно, именно их имена Долли и выворачивает - образуя фразу "не туда влез".

О боги, я только сейчас заметил! 

Анон

Re: Тема Лолиты и других книг Набокова

От которых ее в прямом смысле тошнило

Скорее рвотный рефлекс срабатывал, что ещё гаже

Анон

Re: Тема Лолиты и других книг Набокова

Мне кстати кажется, что сцена с мастурбацией, если не пиздеж Гумочки, для Долли это что-то вроде "прикольное и тайком от родаков", как пиво за гаражами, а Гумберт для неё на тот момент это как дружить со старшаками, только ещё круче. Никакой реальной сексуальности тут нет и даже в зачатке

Анон

Re: Тема Лолиты и других книг Набокова

О боги, я только сейчас заметил! 

чтец плюсует!
заодно тут же полез посмотреть, что в англоверсии.

«Я всегда казался самому себе», вставил я, «очень понятливым отцом».

«Ах, не сомневаюсь! Но мисс Зелва и мисс Дутен думают, — и я склонна согласиться с ними, — что вашу Долли преследуют сексуальные мысли, для которых она не находит выхода, а потому не перестаёт дразнить и мучить других девочек — и даже кое-кого из наших учительниц помоложе, и бессмысленно выворачивать задом наперёд их имена, — потому что у них-то бывают невинные встречи с кавалерами».

“I always thought of myself,” I said, “as a very understanding father.”

“Oh, no doubt, no doubt, but Miss Cormorant thinks, and I am inclined to agree with her, that Dolly is obsessed by sexual thoughts for which she finds no outlet, and will tease and martyrize other girls, or even our younger instructors because they  do have innocent dates with boys.”

Зато в английской версии есть фраза "Has private jokes of her own, transposing for instance the first letters of some of her teachers names" (в русском на этом месте как раз "Имеет какие-то свои тайные шуточки, читает обратно, например, фамилии некоторых учительниц."), и в англоверсии объекты этих шуток - учителя miss Cole и miss Horn. Если я всё правильно понимаю, то она превращает их в Hole и Corn, а cornhole на сленге - анальный секс.

Анон

Re: Тема Лолиты и других книг Набокова

Там еще упоминаются мисс Лестер и мисс Фабиан, причем мисс Лестер зовут Бианка. ГГ недвусмысленно намекает на их лесбийскую связь.

Анон

Re: Тема Лолиты и других книг Набокова

Может там по минуте за раз выходило?

Он самокритично писал про несколько секунд же? 

покамест я мог уговорить её мне предоставить на несколько секунд свои пропитанные солнцем молодые прелести в надёжном укрытии пятидолларового номера

Отредактировано (2026-06-06 17:58:08)

Анон

Re: Тема Лолиты и других книг Набокова

Плюсую к ранее высказавшимся анонам: Долорес - очень сильная девушка. И знаменательно, что именно когда она обретает силу как личность, Гумберт начинает терять к ней интерес. Ещё раз к вопросу о том, любил он её или нет.

Анон

Re: Тема Лолиты и других книг Набокова

Привет, аноны!
В этих частях герои постоянно перемещаются (и не только они). Надеюсь, у меня получилось в чтениях внятно отразить, что именно происходит.

Часть II, главы XV-XIX

▼Скрытый текст⬍

По инициативе Долорес они вдвоём покидают Бердслей.
Как и было договорено, маршрут в этот раз планирует Долли - Гумберт считает, что она подросла, перестала кривляться и наконец начала показывать интерес к окружающему миру, а не "притворяться", что всё пофиг. У Долорес в этом маршруте свой большой интерес о котором Гумберту, конечно, знать не нужно.

Когда мы поравнялись с «Новой Гостиницей», она вдруг усмехнулась.

Гумберт заодно снова размышляет о том, чтобы перебраться в Мексику и там решить, что делать с девочкой дальше.

На перекрестке рядом тормозит машина режиссера школьного спектакля, но они сразу уезжают, не поддерживая разговор.

«Как вам не совестно отрывать Долли от спектакля, вы бы послушали; как автор расхваливал её на репетиции».

Гумберт, однако, этой фразой заинтересовывается и интересуется, кто собственно автор-то пьесы.

«А, вот ты о чём. Кто именно? Да какая-то старуха, Клэр что-то такое, кажется. Их была целая куча там».

«И она, значит, похвалила тебя?»

«Не только похвалила — даже лобызнула в лобик — в мой чистый лобик»

Клэр что-то, ага. Гумберт тут же об этом забывает и читает наставительную речь:

«Само собой разумеется, что меня страшно радует твой отказ от дурацкого спектакля. Но только странно, что ты его бросила всего за неделю до его естественного разрешения. Ах, Лолита, смотри, не сдавайся так легко! Помнится мне, ты отказалась от Рамздэля ради летнего лагеря, а от лагеря ради увеселительной поездки, — и я мог бы привести ещё несколько резких перемен в твоём настроении. Ты у меня смотри. Есть вещи, от которых никогда не следует отказываться. Будь упорнее. Будь немножко нежнее со мной, Лолита. Кроме того, ты слишком много ешь. Объём твоей ляжки не должен, знаешь, превосходить семнадцати с половиной дюймов. Чуточку набавишь, — и всё кончено между нами (я, конечно, шутил). Мы теперь пускаемся в длинное, счастливое путешествие. Я помню…»

Итак, они снова двинулись в путешествие, снова на запад страны. Теперь уже Гумберту не приходится придумывать, чем завлечь Долорес, у неё очень чёткий план по городам и в каждом отмечена (по большей части для прикрытия) какая-нибудь местная цель, на которую она хочет посмотреть. Гумберт (тот, который в тюрьме и пишет эти записи) признаётся, что пропустил все знаки в этом путешествии и не сразу понял, в чём была её задумка, однако какие-то странные вещи всё же замечал: например, во время одной из остановок Долли пошла вроде в туалет, а потом пришла с какой-то совершенно неожиданной стороны.

В один из дней они добираются до городка Касбим, после которого должны были поехать в родной город Долорес из-за ностальгических соображений девочки, но по прибытии в этот самый Касбим она как будто теряет интерес к этой затее. Они останавливаются на ночлег и Долли ведёт себя с Гумбертом очень мило, жалуется на так себе самочувствие и просит его сходить в город за фруктами, что Гумберт и делает. Так как он выбирает пойти пешком, а в городе ещё тратит время на поход в парикмахерскую, нет его довольно долго. Возвращаясь обратно, Гумберт чувствует смутную тревогу, всё ему как-то не так.

поближе к нашему коттеджу красивый, крепко сложённый молодой человек с чёрным коком и синими глазами укладывал в шарабанный автомобиль портативный холодильник. Почему-то он посмотрел на меня с неуверенной ухмылкой.

что-то внутри меня оставалось начеку с самого того ужасного вечера в Бердслее. Я теперь не давал отвлечь себя приятному самочувствию, вызванному прогулкой, — ветерку раннего лета, овевающему мне затылок, пружинистому скрипу сырого гравия под ногой, лакомому кусочку, высосанному наконец из дуплистого зуба и даже комфортабельной тяжести покупок, которые, впрочем, мне не полагалось бы носить ввиду состояния сердца; но даже несчастный этот насос мой работал, казалось, ровно, и я почувствовал себя adolori d'amoureuse langueur, когда наконец добрёл до коттеджа, где я оставил мою Долорес.

Долорес он обнаруживает накрашенной и одетой, будто она куда-то выходила, что подтверждает свежий гравий, налипший на её обувь.

И вот, она так сидела, уронив на колени сплетённые руки, вся насыщенная чем-то ярким и дьявольским, не имевшим ровно никакого отношения ко мне.

На его вопрос она отвечает, что просто выглянула на минуточку, проверить, не идёт ли он. Гумберт ей не верит, припоминает странную ухмылку человека снаружи и понимает, что из коттеджа отлично видно дорогу из города - значит, если что, легко заметить его возвращение.

Я ничего не сказал. Я втолкнул её, такую мягонькую, обратно в комнату и последовал за ней. Я сорвал с неё майку. Под треск застёжки-молнии я содрал остальное. Я мигом разул её. Неистово я стал преследовать тень её измены; но горячий след, по которому я нёсся, слишком был слаб, чтобы можно было его отличить от фантазии сумасшедшего.

Здесь Гумберт упоминает, что у него вообще-то при себе всё это время было оружие - кольт, бывший некогда собственностью Гарольда Гейза, отца Долорес, и стрелять он тоже умеет - научил Фарло за время нахождения в Рамздэле. Тут Набоков специально нагнетает, конечно, подталкивает к мысли, что Долорес Гумберт в итоге пристрелит (ну или может быть застрелится сам, что было бы очень неплохо).

«Лежи, лежи», шепнул я моему портативно-компактному дружку и выпил за его здоровье глоток джинанаса.

Вскоре Гумберт обнаруживает, что за их машиной началось преследование: один и тот же автомобиль ездит за ними, не приближаясь достаточно близко, чтобы можно было в чём-то обвинить, но достаточно настойчиво, чтобы он это заметил. Гумберт отвергает своё же предположение, что это какой-то ещё один любитель маленьких девочек (что довольно близко к правде) и решает, что это какой-нибудь коп, который прознал про него и пытается выяснить, что Гумберт делает с Долорес. Эта преследующая машина начинает здорово его парить, да ещё и происходит что-то странное - то ли глюки, то ли нет.

Как бывает со мной в периоды электрических волнений в атмосфере и потрескивающих молний, меня томили галлюцинации. Допускаю, что это было нечто посущественнее галлюцинаций. Мне неизвестно, какой дурман однажды положили она или он в мой джин, но он плохо подействовал, и ночью я ясно услышал лёгкий стук в дверь коттеджа; я распахнул её и одновременно заметил, что я совершенно гол и что на пороге стоит, бледно мерцая в пропитанном дождём мраке, человек, державший перед лицом маску, изображающую Чина, гротескного детектива с выдающимся подбородком, приключения которого печатались в комиксах. Он издал глухой хохоток и улепетнул; я же, шатаясь, вернулся к постели и тотчас заснул опять, — и как ни странно, мне до сих пор не ясно, была ли это действительность или дурманом вызванное видение.

Ведь заметил же я на другой день, как два мальчугана рылись в мусорном ящике и примеряли личину Чина? Совпадение? Результат метеорологических условий?

Потом Гумберт решает игнорить преследователя, потому что сделать с этим всё равно ничего не может, и скоро имеет возможность увидеть водителя этой машины. Это случается, когда он останавливается у заправки - машина вскоре тоже тормозит поодаль, и, возвращаясь к своему автомобилю, Гумберт видит, что Долорес разговаривает с преследователем.

Мужчина с широкой спиной, лысоватый, в бежевом спортивном пиджаке и темнокоричневых штанах, слушал, что сообщает ему Лолита, которая, высунувшись из нашего автомобиля, говорила очень скоро и при этом махала вверх и вниз рукой с растопыренными пальцами, как бывало, когда дело шло о чём-то очень серьёзном и неотложном. Меня особенно поразила — поразила с мучительной силой — какая-то речистая свобода её обращения, которую мне трудно описать, но это было так, словно они знали друг дружку давно

Затем я увидел, как он почесал щёку, кивнул, повернулся и пошёл обратно к своей машине — широкого сложения, довольно коренастый мужчина моих лет, несколько похожий на покойного Густава Траппа, швейцарского кузена моего отца, с таким же, как у дяди Густава, ровно загорелым лицом, более округлым, чем моё, подстриженными тёмными усиками и дегенеративным ртом в виде розового бутончика.

Привет, Куильти, твоё сходство с дядей Траппом подмечали ещё в первой половине книги.
Вернувшись в авто, Гумберт тут же спрашивает у Долорес, кто это был. Она отговаривается - не знаю, какой-то тип просто спросил дорогу. Гумберт прямо говорит ей, что не знает, что происходит, но он уверен, что их преследует. Девочка в ответ насмешничает - мол, тогда было бы очень глупо показать, что мы это заметили.
Он сдаётся и едет дальше, но на следующий день автомобиль преследователя снова возникает на дороге, выдерживая всё то же расстояние.

где бы мы ни проезжали, зачарованный интервал продолжал, не меняясь, скользить за нами математическим миражем, шоссейным дубликатом волшебного ковра. И всё время я чувствовал некий маленький индивидуальный пожар справа от меня: её ликующий глаз, её пылающую щеку.

В ближайшем городке, благодаря регулировщику, Гумберту всё-таки удаётся на время скрыться от преследования.

Лолита презрительно фыркнула и сказала: «Если он — сыщик, как было глупо улизнуть от него».

На пару дней чужая машина исчезает. В очередном перевалочном пункте оказывается, что цель, назначенная Долорес для посещения, неактуальна, вроде как она перепутала даты. Зато оказывается, что в городе есть театр и Долорес, конечно, хочет тогда пойти в него.

В театре показывают какую-то пьесу за авторством Клэра Куильти и Вивиан Дамор-Блок. Что за пьеса - фиг знает, Гумберт не запомнил, ему на сцене приглянулось только одно (угадайте - конечно, маленькие девочки):

Единственной понравившейся мне деталью была гирлянда из семи маленьких граций, более или менее застывших на сцене — семь одурманенных, прелестно подкрашенных, голоруких, голоногих девочек школьного возраста, в цветной кисее, которых завербовали на месте (судя по вспышкам пристрастного волнения там и сям в зале): им полагалось изображать живую радугу, которая стояла на протяжении всего последнего действия и, довольно дразнящим образом, понемногу таяла за множеством последовательных вуалей.

Как только кончилось, и кругом грянули рукоплескания (звук, невыносимо действующий на мои нервы), я принялся тянуть и толкать Лолиту к выходу, ибо мне не терпелось поскорее разрешить моё вполне понятное любовное возбуждение в надёжной тишине нашего неоново-голубого коттеджа под звёздами изумлённой ночи: я всегда утверждаю, что природу изумляет то, что ей приходится подглядеть в окно. Лолита, однако, замешкалась, в розовом оцепенении сузив довольные глаза; зрение настолько поглотило в ней все другие чувства, что её безвольные руки едва сходились ладонями, хотя она машинально продолжала аплодировать. Мне и раньше случалось наблюдать у детей экстаз такого рода, но этот был, чёрт возьми, совсем особенный ребёнок, близоруко направивший сияющий взор на далёкую рампу — у которой я мельком заметил обоих авторов пьесы, или вернее только их общие очертания: мужчину в смокинге и необыкновенно высокую брюнетку с обнажёнными плечами и ястребиным профилем.

После спектакля Гумберт подмечает, что Вивиан, авторша пьесы, очень интересная женщина, а Долорес говорит ему, что он всё перепутал:

«Во-первых, Вивиан — автор; авторша — это Клэр; во-вторых, ей сорок лет, она замужем, и у неё негритянская кровь».

Следующей репликой Гумберт, сам того не зная, попадает в цель, но Долорес быстро переводит тему с Клэра Куильти на его брата, дантиста.

«А я-то думал» продолжал я, нежно подшучивая над ней, «я-то думал, что Куильти твоя бывшая пассия — помнишь, о нём говорилось в милом Рамздэле, в те дни, когда ты любила меня?»

«Что?», возразила Лолита, напряжённо гримасничая. «Рамздэльский старый дантист? Ты меня, верно, путаешь с какой-нибудь другой лёгкой на передок штучкой».

В следующем городе они заходят на почту, куда должны были приходить до востребования письма, благо что маршрут спланирован заранее. Письмо в самом деле есть, для Долорес от Моны, и Гумберт сразу его вскрывает, чтобы прочесть - девочка, впрочем, реагирует на это равнодушно, из чего Гумберт делает вывод, что она это предусмотрела.

В письме Мона рассказывает о своих делах и о том, как прошёл в итоге спектакль, сетует на то, что Долорес в нём не поучаствовала. А ещё из письма можно понять, что Мона в самом деле довольно много знала о происходящем в жизни Долли:

Как и ожидалось, бедный ПОЭТ сбился в третьей сцене, в том месте где я всегда спотыкалась — на этих глупых стихах. Помнишь?

Пусть скажет озеро любовнику Химены,

Что предпочесть: тоску иль тишь и гладь измены.

Я тут подчеркнула спотычки. Завидная тишь!

Я выделил то, что выделялось в печатном тексте. Первая "спотычка", видимо, для отвода глаз, вторую вы сами видите.
В английском тексте там была строчка на французском с тем же намёком:
Ne manque pas de dire à ton amant, Chimène, comme le lac est beau car il faut qu’il t’y mène.

Гумберт не вкурил:

Её письмо заключало в себе какие-то мерзкие намёки, в которых теперь мне слишком тягостно разбираться.

Зато пока он читал письмо, Долорес успела уйти из почтового отделения и Гумберт спохватывается: убежала!
Девочки и в самом деле нигде нет, только местный уборщик видел, как она уходила.

В последующие годы я часто спрашивал себя, почему она действительно не исчезла навеки в этот день. Послужил ли удерживающей силой её новый летний гардероб, находившийся у меня в запертом автомобиле? Или, может быть, не дозрела какая-либо частица общего плана? Или ещё проще: как-никак я мог ещё пригодиться для доставки в Эльфинстон (он-то и был тайным конечным пунктом). В ту минуту, однако, я, помнится, не сомневался в том, что она покинула меня навсегда.

Не знаю как вы, а я голосую за третий вариант.

Следующие полчаса Гумберт панически рыщет по городу, но Долорес внезапно объявляется сама. Она отговаривается тем, что встретила знакомую девочку из Бердслея, но довольно неловко. Гумберт ей не верит, требует назвать имя, сказать, куда они ходили, ведь он может пойти и проверить.

«Пойди к чорту!», сказала она.

«Грубость, цыпка, тебе не поможет».

«Ладно», сказала она. «Но ты не смеешь меня загонять в ловушку. Ладно — пускай будет по-твоему, мы никуда не заходили. Мы просто беседовали и смотрели на платья в витринах».

«В каких витринах? Вот в этой?»

«Да, хотя бы в этой».

«Ах, Лолита! Взгляни-ка поближе». Зрелище было действительно мало привлекательное. Щеголеватый молодой прикащик чистил пылесосом что-то вроде ковра, на котором стояли две фигуры, имевшие такой вид, будто они только что пострадали от взрыва. Одна из них была совершенно нагая, без парика и без рук. Судя по её сравнительно небольшой величине и манерно-игривой позе, можно было предположить, что в одетом виде она изображала, и ещё будет изображать, девочку Лолитиного роста. В теперешнем виде, однако, она не имела определённого пола. Рядом с нею стояла более высокая фигура — невеста в фате, совершенно законченная и, как говорится, целая, если не считать отсутствия одной руки. На полу, у ног девицы, там, где старательно ползал приказчик со своим инструментом, лежали три тонких голых руки и белокурый парик. Две из этих рук случайно соединились в изогнутом положении, напоминавшем ужасный жест отчаяния и мольбы.

Гумберт, конечно, чувствует, что его максимально разводят, однако успокаивает себя тем, что он хотя бы смог записать номер той преследующей их машины. Когда они едут дальше, он решает эту запись проверить, и обнаруживает, что она совершенно испорчена Долорес. Когда они выезжают из города, он останавливает автомобиль и бьёт её за испорченную запись.

Лолита, оторвав взгляд от журнальчика, посмотрела на меня с полуулыбкой удивления, и ни слова не говоря, я наотмашь дал ей здоровенную плюху, смачно пришедшуюся на её тёплую твёрдую маленькую скулу.

А затем — раскаяние, пронзительная услада искупительных рыданий, пресмыкание любви, безнадёжность чувственного примирения… В бархатной темноте ночи, в мотеле «Мирана» (Мирана!), я целовал желтоватые подошвы её длиннопалых ножек, — я дошёл до последних унижений и жертв…

Тем не менее, Гумберт думает, что от них отстали, но скоро понимает, что нифига - преследователь теперь просто меняет машины. Это порядком его изводит, но случай однажды оказывается на стороне Гумберта: на одном из перегонов у них пробивает колесо и приходится остановиться, а следом останавливается и преследователь, поэтому Гумберт решает сходить к его машине и попросить инструменты, а заодно познакомиться. Но сделать это не получается: как только он отходит, он обнаруживает, что его собственный автомобиль поехал и Долорес за рулём. Это вынуждает Гумберта броситься за своей машиной, а за это время преследователь успевает свалить.

За короткий, полный трепета промежуток времени, потребовавшегося мне, чтобы добежать до хлюпающей и наконец остановившейся машины, я успел подумать, что в течение двух лет моя малютка вполне имела возможность набраться элементарных знаний в области управления автомобилем. Яростным рывком я открыл дверцу. Мне было чертовски ясно, что она пустила мотор, чтобы отвлечь меня от господина Траппа. Впрочем, этот фортель оказался ненужным, ибо, пока я догонял её, Трапп круто повернул посредине дороги и укатил. Я посидел, перевёл дух. Лолита спросила, не скажу ли я спасибо ей за то, что она так ловко затормозила, когда автомобиль вдруг поехал под гору. Не получив ответа, она погрузилась в изучение дорожной карты. Я вышел из автомобиля и начал «колесование», как называла эту операцию покойная Шарлотта. Мне казалось, что я теряю рассудок.

Делать нечего, едем дальше. Гумберт думает о том, что если так пойдёт дальше, он точно кого-нибудь грохнет, и под эту мысль принимает невероятно логичное решение держать пистолет поближе.

Анон

Re: Тема Лолиты и других книг Набокова

Страсти накаляются спасибо, чтец!
Мона далеко не проста, вон какие шифровки.

Анон

Re: Тема Лолиты и других книг Набокова

Не знаю, аноны, кому как, а мне эта арка с Куильти кажется рождённой исключительно шизой Гумберта и к реальности не имеющий никакого отношения. Все эти тайные шифровки в письмах (ещё бы в объявлениях в газете находил бы его имя), преследующие автомобили (каждый раз разные, но он-то знает, что за рулём один и тот же человек, ага) и прочее. Да и как Куильти мог бы одновременно преследовать Долли и Гумберта и быть автором пьесы, которую ставили в театра? А так Гумберт в санатории лежал, то, что на фоне всего у него могла развиться параноечка вполне допустимо. Сам себе придумал всесильного Куильти, сам от него бежит, сам его потом и убьет.

Анон

Re: Тема Лолиты и других книг Набокова

Не знаю, аноны, кому как, а мне эта арка с Куильти кажется рождённой исключительно шизой Гумберта и к реальности не имеющий никакого отношения.

Плюсую. И сложные планы Долорес, включающие прорву городов, при этом она постоянно "палится" на фигне. Такое.

Анон

Re: Тема Лолиты и других книг Набокова

По-моему, самое слабое звено - даже не сложность, а мотивация Куильти. Простите за цинизм, но он легко может достать какую угодно девочку или мальчика, зачем ему сдалась конкретная Долли? Да еще самому лично гоняться. Да еще посвязать в планы Мону, которая может его сдать репортерам сама, или проболтаться своим родственникам.
Я, когда читал, честно говоря, думал, что в машинах максимум, какой-нибудь нанятый Куильти частный сыщик, но чтоб этот звездун все бросил, и сам побежал, это совсем.

Анон

Re: Тема Лолиты и других книг Набокова

самому лично гоняться

Вот это самое странное. Можно было бы предположить, что на репетициях он договорился с Долли, что она приедет к условленному времени в удобное ему место. И все, поехал дальше ставить свои пьесы и выходить на финальные аплодисменты.
А она уже разрабатывает маршрут, подгоняет даты и т.д.

Анон

Re: Тема Лолиты и других книг Набокова

Я, когда читал, честно говоря, думал, что в машинах максимум, какой-нибудь нанятый Куильти частный сыщик, но чтоб этот звездун все бросил, и сам побежал, это совсем.

Может, часть времени там и был нанятый сыщик, кроме момента, когда Гумберт видел именно Куильти. А у Куильти была та Вивиан-подельница в порносъемках, и еще много людей наверняка задействовано, он же долбаный Эпштейн.

Анон

Re: Тема Лолиты и других книг Набокова

Куильти могло острых ощущений не хватать, вот и развлекался.

Анон

Re: Тема Лолиты и других книг Набокова

Не знаю, аноны, кому как, а мне эта арка с Куильти кажется рождённой исключительно шизой Гумберта и к реальности не имеющий никакого отношения.

Это одна из возможных интерпретаций.
То, что Набоков ее закладывал, видно (забегая вперед) из того, как ГГ пытается расшифровать номерные знаки автомобилей и ищет шифровки в подписях гостей в мотелях. Постепенно шиза нарастает, сам ГГ уже говорит: мол, это как во сне, когда пытаешься что-то прочесть, а буквы расползаются.

Анон

Re: Тема Лолиты и других книг Набокова

А Долорес умерла еще в больнице, а не при родах?

Анон

Re: Тема Лолиты и других книг Набокова

А Долорес умерла еще в больнице, а не при родах?

Если вся погоня была шизой, то похоже, что да. Меня в сценах с больницей удивило нагромождение несообразностей, которые уже не объяснить ничем: сначала Гумберт достает медсестер и врачей, заваливаясь по два раза в день в неприемное для посетителей время, а потом ему звонит медсестра, которая больше всех его не любила, чтобы спросить, не придет ли он сегодня.
Ему говорят, что Долорес выписывают через два дня, но сама она требует много вещей, и Гумберт безропотно приносит чемодан. Гумберт, который ошизел от подозрений, записывает номера машин, везде видет подставы, вот так просто отдает почти все вещи.
Сама эта сцена, когда ему по телефону зачитывают длинный список одежды, он не соображает и не запоминает, и тащит весь чемодан. Да, в контексте остального похоже, что не Лолита ему звонит, а работник морга со списком вещей для похорон.
И самое главное, последняя сцена, где она, якобы, сбежала, и Гумберт сперва напивается, потом, вдрабаданище пьяный, садится за руль, зигзагами едет в больницу, разбивает по дороге чужую машину, не оборачивается, в приемном покое закатывает истерику, бьет пациента, натыкается на полицейского, который его искал вместе с хозяином разбитой машины... и отделывается только выплатой компенсации, сунул денег, и все от него отвязались.
Вот не знаю, неужели в Америке в 50 было норм в пьяном виде уехать с места происшествия, и потом еще бросаться на людей?
Но если у него умерла падчерица, могли спустить на тормозах.

Upd - чатгпт говорит, что в 50е спокойнее относились к пьяным за рулем, так что мог бы отделаться небольшим штрафом, может, так и есть.

Отредактировано (2026-06-07 18:26:09)

Анон

Re: Тема Лолиты и других книг Набокова

Да еще посвящать в планы Мону, которая может его сдать репортерам сама, или проболтаться своим родственникам.

Куильти-то ее, может, и не посвящал, а вот Лолита могла.