Холиварофорум

Анон

Тема Лолиты и других книг Набокова

Про "Лолиту" Набокова - фильмы и книги.

Чтения:

▼Скрытый текст⬍

Часть I, главы I-V
Часть I, главы VI-X
Часть I, главы XI-XV
Часть I, главы XVI-XX
Часть I, главы XXI-XXVI
Часть I, главы XXVII-XXX
Часть I, главы XXXI-XXXIII
Часть II, главы I-III
Часть II, главы IV-VIII
Часть II, главы IX-XIV
Часть II, главы XV-XIX
Часть II, главы XX-XXII
Часть II, главы XXIII-XXVIII
Часть II, главы XXIX-XXXII
Часть II, главы XXXIII-XXXVI

Анон

Re: Тема Лолиты и других книг Набокова

Аноны, у меня выходной, так что я внесу ещё часть. Надеюсь, вас не смущает темп, с которым я взялся за чтения - в любом случае, на неделе я буду возвращаться реже.

Часть I, главы XVI-XX.

▼Скрытый текст⬍

Предыдущая часть закончилась на том, что Шарлотта увозит Долорес в лагерь.

После их прощания Гумберт немедленно бежит в комнату девочки, чтобы обмазаться её ношеными труселями, и я был бы рад преувеличить.

Я кинулся в её неубранную комнату, отворил дверь шкапа и окунулся в ворох её ношенного белья. Особенно запомнилась одна розовая ткань, потёртая, дырявая, слегка пахнувшая чем-то едким вдоль шва. В неё-то я запеленал огромное, напряжённое сердце Гумберта.

Приходящая служанка отлавливает Гумберта (не спалив его в детской спальне - жаль) и передаёт ему неподписанный конверт. Это оказывается письмо от Шарлотты.

В письме она признаётся ему в любви, расписывает свою уверенность в том, что она ему не нравится - Набоков не забывает подкинуть фразу для читателя:

Но, если, по прочтении моего „признания“, вы решили бы, как европеец и сумрачный романтик, что я достаточно привлекательна для того, чтобы вам воспользоваться моим письмом и завязать со мной „интрижку“, тогда знайте, это будет преступно — преступнее, чем было бы насилие над похищенным ребёнком.

Просит Гумберта уехать и пишет, что если он останется - это значит, что и она ему небезразлична и он хочет связать судьбу с ней и быть отцом Долорес. Заодно упоминается о первом браке Шарлотты, в котором есть небезыинтересный нюанс:

Мистер Гейз был прекрасный человек, надёжный и цельный, но, увы, он был на двадцать лет старше меня, так что — но не будем сплетничать о прошлом.

Прочитав это всё, Гумберт ощущает желание немедленно ливнуть подальше - но, к сожалению, не делает этого. Он перечитывает письмо ещё раз, смотрит на висящую над постелью Долорес журнальную картинку - с каким-то рекламным мужчиной, похожим внешне на самого ГГ (и даже подписанным так самой девочкой), вспоминает, что отстранённо и сам рассматривал вариант жениться на Шарлотте, но не всерьёз. И наконец доходит мыслью вот до чего:

В новых условиях улучшившейся видимости я стал представлять себе все те ласки, которыми походя мог бы осыпать Лолиту муж её матери. Мне бы удалось всласть прижаться к ней раза три в день — каждый день. Испарились бы все мои заботы. Я стал бы здоровым человеком.

Кстати, вернувшись на секунду назад - над постелью Долорес был ещё один плакат:

Под этой картинкой была другая — тоже цветная фотография. На ней известный драматург самозабвенно затягивался папиросой «Дромадер». Он, мол, всегда курил «дромки». Он лишь слегка походил лицом на Г. Г.

Так вот, Гумберт развивает свою мысль дальше: что он, не сможет выполнять супружеские обязанности с Шарлоттой? Допустим, сможет, а вообще есть мысль ещё лучше: снотворное! Усыплять обеих, игнорировать Шарлотту и заниматься сексом со спящей двенадцатилетней девочкой.

Дом полнился храпом Шарлотты, Лолита едва дышала во сне, неподвижная, как будто написанный маслом портрет отроковицы. «Мама, клянусь, что Кенни ко мне никогда не притронулся!» «Ты или лжёшь, Долорес, или это был ночной оборотень». Впрочем, я постарался бы не обрюхатить малютки.

Его ненормальный разум уходит и в сторону возможного шантажа:

как постепенно я перейду на шантаж — о, совсем лёгкий, дымчатый шантажик — и заставлю большую Гейзиху позволить мне общаться с маленькой, пригрозив бедной обожающей меня даме, что брошу её, коли она запретит мне играть с моей законной падчерицей.

Тут я не могу не согласиться с одним из анонов в треде: как в здравом уме, читая эту книгу, можно сочувствовать вот этому Гумберту - который откровенно размышляет, как изнасиловать спящего ребёнка и заставлять мать закрывать глаза на сексуальные поползновения?

Приняв решение - жениться! - Гумберт пытается позвонить в лагерь, чтобы сразу поговорить с Шарлоттой, но её там не застаёт, так что поговорить удаётся только с Долорес. Девочку уже совсем увлёк лагерь - нормальный ребёнок, которому весело, и новость её не особо трогает.

Попав вместо неё на Лолиту, я сказал — трепеща и упиваясь властью над роком — что женюсь на её матери. Мне пришлось это повторить, так как что-то мешало ей отнестись с полным вниманием к моим словам. «Вот так здорово», проговорила она со смехом. «Когда свадьба? Погодите секундочку — тут у меня щенок — щенок занялся моим носком. Алло…». Она добавила, что по-видимому развлечений у неё будет уйма… И я понял, повесив трубку, что двух часов в детском лагере было достаточно, чтобы новые впечатления совершенно вытеснили из головы маленькой Лолиты образ неотразимого господина Гумберта.

Гумберт начинает готовиться к встрече с Шарлоттой, попутно обдумывая их вероятную супружескую жизнь и утешая себя тем, что Шарлотта достаточно стройна и привлекательна, чтобы он мог как-то забыться в мысли, что она вроде старшей сестры девочки. Он покупает алкоголя и деликатесов, косит лужайку перед домом, попутно закидывается коктейлями и наконец дожидается свою будущую жену.

Вскоре они женятся. Гумберт соглашается не отвлекать Долорес от лагеря, боясь, что его чрезмерное внимание к девочке насторожит Шарлотту. Женитьба несёт для него некоторые сюрпризы - преимущественно в процессе более близкого узнавания Шарлотты.
С одной стороны, она правда крепко в него влюблена, с восторгом принимает романтические жесты (вроде объявления о свадьбе в газете, которое даёт Гумберт), нежна и даже, пожалуй, уязвима с ним; идеализирует его - по крайней мере, по показаниям самого ГГ.

Гумберт не мог не признаться в лёгком зуде тщеславия, в едва уловимом умилении, даже в некоем узоре изящного раскаяния, шедшем по стали его заговорщического кинжала. Я бы никогда не подумал, что довольно нелепая, хоть и довольно благообразная, г-жа Гейз, с её слепой верой в мудрость своей религии и своего книжного клуба, ужимками дикции, жёстким, холодным, презрительным отношением к обольстительной, голорукой, пушистенькой двенадцатилетней девочке — может обратиться в такое трогательное, беспомощное существо, как только наложу на неё руки

Мою мрачность, моё раздражение она принимала за безмолвие любви. Мой небольшой доход в совокупности с её ещё меньшими средствами производил на неё впечатление блистательного состояния

Гумберт даже с удивлением обнаруживает в Шарлотте более явную схожесть с дочерью, чем он замечал раньше. Он заставляет её поднять старые фотоальбомы, чтобы посмотреть на Шарлотту в юные годы.

Её улыбка, бывшая до тех пор столь искусственной, отныне сделалась сиянием совершенного обожания, — сиянием, полным чего-то мягкого и влажного, в котором я с изумлением различал сходство с обаятельным, бессмысленным, потерянным взглядом Лолиты, упивающейся какой-нибудь новой смесью сиропов в молочном баре или безмолвно любующейся моими дорогими, всегда отлично выглаженными вещами. Я, как зачарованный, наблюдал за лицом Шарлотты, когда она, делясь родительскими треволнениями с другой дамой, делала американскую гримасу женской резигнации (с закатыванием глаз и свисанием одной стороны рта), более детский вариант которой я видел, бывало, на лице у Лолиты.

что в Лолитином возрасте, Лотточка была школьницей не менее соблазнительной, чем теперь её дочка, — и чем будет когда-нибудь дочка самой Лолиты. Я заставил жену извлечь <...> тридцатилетний альбом, дабы я мог посмотреть, как выглядела Лотта ребёнком; и несмотря на неправильность освещения и неуклюжесть одежд, мне удалось разобрать первый неясный черновик Лолитиного очерка, её ног, маслачков, вздёрнутого носика.

...но, конечно, всё это становится совсем отвратительным в контексте секса:

Мы выпивали что-нибудь — виски или джину перед тем как лечь спать, и это помогало мне воображать дочку, пока я ласкал мать.

И когда путём жалких, жарких, наивно-похотливых ласок, она, эта женщина с царственными сосцами и тяжёлыми лядвиями, подготовляла меня к тому, чтобы я мог наконец выполнить свою еженочную обязанность, то я и тут ещё пытался напасть на пахучий след нимфетки, несясь с припадочным лаем сквозь подсед дремучего леса.

С другой стороны, он вдруг обнаруживает, что Шарлотта - это не бессловесная Валерия, и хотя пока что между ним и женой нет никаких выяснений, он понимает, что шантажировать её, как ему мечталось раньше, получится очень вряд ли.

Она сказала, что это не имело бы никакого значения; но что если бы ей когда-нибудь стало известно, что я не верю в нашего христианского Бога, она бы покончила с собой. Она объявила это столь торжественно, что у меня прошёл мороз по коже. Тогда-то я понял, что она женщина с принципами.

Хладнокровная американская Шарлотта на меня наводила страх. У меня ничего не вышло из беспечной идеи завладеть её волей через её любовь. Я не смел ничего сделать, что могло бы нарушить мой образ, который она создала, чтобы ему поклоняться.

Если бы я ей сказал:«Или я делаю с Лолитой, что хочу — и ты помогаешь мне держать дело в тайне, — или же мы тотчас разводимся», — она бы побледнела, словно превратившись в матовое стекло, и неторопливо ответила бы: «Хорошо: чего бы ты теперь ни прибавил, чего бы ни взял обратно — это конец». И так оно и было бы.

Попутно нас знакомят с самыми близкими друзьями Шарлотты, которые ещё будут принимать некоторое участие в дальнейшем сюжете. Это Джон и Джоана Фарло, супружская пара.

Джон Фарло был пожилой, спокойный, спокойноатлетический, спокойно-удачливый торговец спортивными товарами, с конторой в Паркинггоне, в сорока милях от нас; это он снабдил меня амуницией для пресловутого Кольта и научил им пользоваться (как-то во время воскресной прогулки в приозёрном бору); он также был «отчасти адвокатом» (как сам говорил с улыбкой) и в своё время привёл в порядок некоторые Шарлоттины дела. Джоана, его моложавая жена, приходившаяся ему двоюродной сестрой, была долгоногая дама, в очках с раскосой оправой; у неё были два палевых бульдога, две острых грудки и большой красный рот.

Брак с Шарлоттой как-то катится вперёд: сам Шарлотта в восторге, затевает большой ремонт в доме, строит далекоидущие планы. Гумберта она бесит, но он удачно это скрывает (тем более, что его жена и не подозревает, что она его бесит), утешается мыслями о Долорес в постели и вообще в целом, фантазирует о её возвращении из лагеря.
Внесу ещё про отношение Гумберта к жене:

Меня немало позабавили некоторые необыкновенные половые причуды, свойственные почтенному Гарольду Гейзу, по словам Шарлотты, которая сочла гогот мой неприличным; вообще же говоря, её раскрытие души оказалось столь же мало интересно, как было бы вскрытие её тела. Никогда не видал я более здоровой женщины — несмотря на диетические голодовки.

И хотя я не испытывал особого позыва к тому, чтобы пополнить родословню Гумберта слепком с плода Гарольда (Лолиту, не без сладкого чувства кровосмешения, я привык считать своим ребёнком), мне пришло в голову, что продолжительные роды, с основательным кесаревым сечением и разными другими осложнениями, в укромном родильном приюте, этак будущей весной, дадут мне возможность побыть наедине с моей Лолитой несколько недель сряду — и закармливать размаянную нимфетку снотворными порошками.

Заодно раскрывается больше про отношение Шарлотты к дочери. К Долорес она в самом деле настроена достаточно негативно. Я никак не могу ухватить изначальную причину этого, но склонен согласиться с анонами, которые высказывались в этой теме - это чисто женский антагонизм, потому что хотя Шарлотта привлекательна, она явно была не очень счастлива в любви, а на глазах у неё растёт хорошенькая девочка, у которой всё ещё впереди, да ещё и не особо послушная. Долорес она открыто называет "здоровым, но удивительно некрасивым подроском", к её душевным потребностям она слепа и ничего удивительного в том, что дочь по-мелкому мстит ей и торжествует от того, что интересный матери жилец обращает на неё внимание, нет.

О моей Лолите она говорила редко — реже, например, чем о том ребёнке мужского пола, светловолосом, со смазанными чертами, фотография которого была единственным украшением нашей суровой спальни. Предаваясь бесвкусному мечтанию, она изволила предвидеть, что душа умершего младенца возвратится на землю во образе дитяти, которое она родит в теперешнем своём браке.

Особенно злостным мне казалось то, что она совершенно зря, но с громадным прилежанием, ответила на дурацкие вопросы в имевшейся у неё книге («Знай своего ребёнка»), изданной в Чикаго. Этот вздор был растянут на несколько лет: мамаше полагалось делать нечто вроде инвентаря по прохождении каждого года в жизни ребёнка. В день двенадцатой годовщины рождения Лолиты, 1-го января 1947 года, Шарлотта Гейз, до замужества Беккер, подчеркнула следующие эпитеты, десять из сорока,(в рубрике «характер ребёнка»): агрессивный, буйный, вялый, негативистический (подчёркнуто дважды!), недоверчивый, нетерпеливый, привередливый, пронырливый, раздражительный, угрюмый. Она не обратила никакого внимания на остальные тридцать прилагательных, среди которых были такие, как «весёлый», «покладистый», «энергичный» и прочее.

Ну, Гумберт-то так не думает. Вроде бы. Удивительно, как он одновременно и идеализирует девочку, и проходится после по её умственным способностям, шаблонности, отсутствию интереса к тому, что интересно ему самому. Ну и без этой цитаты не обойтись:

Моей благоверной не могло и присниться, что однажды, воскресным утром, когда расстройство желудка (случившееся вследствие моих попыток улучшить её соуса) помешало мне пойти с нею в церковь, я изменил ей с одним из Лолитиных белых носочков.

Долорес, тем не менее, пишет из лагеря довольно милые письма:

«Дорогие Мамочка и Гумочка,

Надеюсь, вы здоровы. Большое спасибо за конфеты. Я (вычеркнуто и написано опять) я потеряла мой новый свитер в лесу. Последнее время погода была свежая. Мне очень тут.

Любящая вас

Долли»

«Вот ведь безмозглая», сказала г-жа Гумберт, «пропустила слово после „очень“. Этот свитер был из чистой шерсти. И я, знаешь, просила бы тебя советоваться со мной, прежде чем посылать ей конфеты».

Ну хорошая же девочка. Да, непростая, заброшенная, но в целом-то хорошая, просто очень жаждущая какого-то взрослого, который будет её любить, а не постоянно чморить. Я очень не люблю, когда в отзывах на Долорес гонят - какая он херовая, невоспитанная, пустая, манипуляторша... если хоть чуть-чуть подумать, очевидно вроде, откуда что взялось и почему вот так.

Наконец-то дело доходит до озера, на которое они так и не съездили, пока Долорес была тут. Гумберт с Шарлоттой отправляются туда и на пляже Шарлотта внезапно делится с ним своей мечтой: взять хорошую постоянную служанку, повыше классом чем нынешняя, поселить её в комнате Долорес.

«Да что ты!», сказала она со своей мнимо-загадочной улыбкой, «право, chéri, ты недооцениваешь возможностей гумбертовского дома. Мы бы поместили её в комнату Ло. Я и так намеревалась сделать комнату для гостей из этой дыры. Это самая холодная и гадкая конура во всём доме».

Гумберт логично спрашивает, куда тогда денется Долорес. У Шарлотты уже собран отличный план: после лагеря Долорес отправляется в пансионат ("строгая дисциплина, религиозное образование"), а оттуда - в Бердслей-колледж. Нет девочки, нет проблем. Убрать подальше доставучую малолетнюю "соперницу".

Новость эта поражает Гумберта, но, как я цитировал выше, он банально боится тут возразить Шарлотте, потому что она куда менее податливая женщина, чем его первая жена; а ещё потому что он боится, что она его спалит. Вот, кстати, ещё прелестные детали о поведении Гумберта в первом браке:

Будь Шарлотта Валерией, я бы знал, как в данном случае действовать — да, «действовать» как раз подходящее слово; в доброе старое время мне достаточно было начать выворачивать толстой Валечке хрупкую кисть (ту, которую она повредила при падении с велосипеда) для того, чтобы она мгновенно изменила своё мнение; но в отношении Шарлотты всё это было немыслимо. <...> Валерии я бы сказал: «Послушай-ка, толстая дура, c'est moi qui décide, что хорошо для Долорес Гумберт». Шарлотте же я даже не смел сказать (с подобострастным спокойствием): «Извини меня, голубка, но я не согласен с тобой. Дадим девочке ещё один шанс. Я готов учить её дома год или два. Ты однажды сама говорила».

В голове у Гумберта моментально созревает ответ на это затруднение: Шарлотту надо убить. Вот так вот, запросто. Прекрасный, милейший, тонкочувствующий человек.
Он быстро обдумывает всю ситуацию и предлагает Шарлотте идти в воду. Там он соображает план: купальщиков сейчас нет, только работники на другом берегу озера, которым будет плохо видно, что происходит. Нырнуть, утянуть Шарлотту под воду (плавает она средне), удержать под водой, утопить, потом позвать на помощь и изобразить несчастный случай.
Они плывут и Гумберт ждёт удобного момента:

Я бы всплыл за глотком воздуха, всё ещё держа её под водой, и затем продолжал бы нырять столько раз, сколько оказалось бы нужным, и только когда над ней окончательно опустился бы занавес, я бы позволил себе позвать на помощь. И когда, минут через двадцать, те два человека с другого берега, равномерно увеличиваясь, приблизились бы в гребной лодке с одним свеже-покрашенным боком, бедная г-жа Гумберт, жертва мышечной судороги или сердечного приступа, или и того и другого вместе, уже стояла бы на голове в чернильном иле, саженей на пять под смеющейся гладью Очково-змеиного Озера.

...однако сделать этого он всё-таки не решается.

Крик становился всё глуше по мере того, как я осознавал печальную истину, что ни завтра, ни в пятницу, и ни в какой другой день или ночь не удастся мне себя заставить её убить. О, я мог вообразить, что ужасными шлепками нарушаю симметрию Валечкиных грудей, или что как-нибудь иначе причиняю ей боль, — и так же ясно мог увидеть себя всаживающим пулю в брюхо её любовника, так чтобы он охнул и сел. Но Шарлотту убить я не мог — особенно когда, в общем, положение не было, может быть, столь безнадёжным, как оно казалось на первый вздрог в то ужасное утро. Поймай я её за сильную отбивающуюся ногу, увидь я её изумлённый взгляд, услышь я её страшный голос, пройди я всё-таки через это испытание, её призрак преследовал бы меня всю жизнь.

Гумберт расписывается - я, мол, не убийца. Я страдающий, робкий человек, который не способен никого убить.

Большинство обвиняемых в проступках против нравственности, которые тоскливо жаждут хоть каких-нибудь трепетных, сладко-стонущих, физических, но не непременно соитием ограниченных отношений с девочкой-подростком — это всё безвредные, никчёмные, пассивные, робкие чужаки, лишь одного просящие у общества, а именно: чтобы оно им позволило следовать совершенно в общем невинным, аберративным, как говорится, склонностям и предаваться частным образом маленьким, приятно жгучим и неприятно влажным актам полового извращения без того, чтобы полиция или соседи грубо набрасывались на них. Мы не половые изверги! Мы не насилуем, как это делают бравые солдаты. Мы несчастные, смирные, хорошо воспитанные люди с собачьими глазами, которые достаточно приспособились, чтобы сдерживать свои порывы в присутствии взрослых, но готовы отдать много, много лет жизни за одну возможность прикоснуться к нимфетке. Подчёркиваю — мы ни в каком смысле не человекоубийцы. Поэты не убивают.

Они выбираются на берег, немного загорают там, и оказывается, что Гумберт мог мощно проебаться, рискни он воплотить свой план с утоплением: на том же берегу, совсем недалеко, скрытая зарослями, находилась Джоана Фарло - так-то она выбралась туда порисовать, но достаточно давно наблюдала за купающимися.

Отредактировано (2026-05-30 21:37:03)

Анон

Re: Тема Лолиты и других книг Набокова

Либо ей может и нравится ГГ, но просто потому что он похож на певца или актера.

На Куильти он похож. И мне интересно, а не начал ли Куильти первым грумить Лолиту, раз уж считался другом семьи и был вхож в дом. Про один эпизод, где Куильти якобы в шутку ее расцеловал публично, Лолита вспоминает, но вот это "вхож в дом" напрягает как-то. Не думаю, что он прям лапал девочку на глазах у Шарлотты, но что там со всеми этими якобы случайными обнимашками-щекоташками и буйными играми...

Вряд ли она разделяла тут сексуальное-несексуальное (хотя подростковое влечение тоже немного было), ей просто хотелось человеческого тепла от старшего.

Она, похоже, разделяла популярное подростковое убеждение, что взрослые *этим* не занимаются и даже не думают о таком, потому что уже старые и скучные. Секс — это для молодых, часть чисто подросткового мира, ночных экспериментов в палатках (о которых, разумеется, взрослые даже не догадываются). Поэтому она чувствует себя в абсолютной безопасности и видит носительницей тайного порочного знания именно себя. То, что Гумочка вовсе не смущается и не удивляется новому знанию, а мысленно ее уже сотню раз изнасиловал и планирует, как это сделать в реальности, ей даже в голову не приходит.
Вообще, тут ужасно именно то, что Шарлотта ведет себя так, что Лолита невольно начинает считать Гумберта своим сторонником: он ведь никогда не возражает против ее присутствия, не унижает, не ругает, не прогоняет, наоборот, всегда готов весело провести время, поболтать, развлечь. Ей же явно бы и в голову не пришло целовать Гумберта, если бы мать не отослала ее в лагерь насильно, словно это наказание (а ведь Лолите там понравилось! и всего-то нужно было попытаться заинтересовать девочку тамошними активностями, чтобы та предвкушала и плаванье, и щенков, а не рыдала часами после споров с матерью).

Анон

Re: Тема Лолиты и других книг Набокова

Кмк, во время жизни у Гейзов Гумберт ей реально нравился, потому что базово додавал внимания и заботы, которых Долли хронически недополучала от матери, а еще с ним пошутить-похихикать можно, поиграть во флиртующую героиню из киношки.

Вот да. Я уже совсем немолодой анон, но я помню себя в этом возрасте. Это действительно было игрой: вообразить себя героиней сериала, модной взрослой студенткой (например), за которой ухаживают, с которой флиртуют, которая может кого-то поцеловать по приколу. Но это не больше чем игра! Никто же не берет мелкого пацана, который играет в войнушку, и не сует его в настоящий бой с настоящим автоматом, потому что, дескать, раз он в это играет, то он хочет, может и готов!

Отредактировано (2026-05-31 09:38:05)

Анон

Re: Тема Лолиты и других книг Набокова

Кмк, во время жизни у Гейзов Гумберт ей реально нравился, потому что базово додавал внимания и заботы, которых Долли хронически недополучала от матери, а еще с ним пошутить-похихикать можно, поиграть во флиртующую героиню из киношки.

Кстати, да, мать все время гаркает на нее, в школе она вроде общается с другими детьми, но то что есть какие-то особые подружки нам не показали.
А тут Гумберт - вежливый, понимающий, рассказывающий всякие интересные истории

Анон

Re: Тема Лолиты и других книг Набокова

И мне интересно, а не начал ли Куильти первым грумить Лолиту, раз уж считался другом семьи и был вхож в дом.

Мне тоже так показалось. Очень уж Долли ему доверяла.

Анон

Re: Тема Лолиты и других книг Набокова

И мне интересно, а не начал ли Куильти первым грумить Лолиту

Анон уверен, что начал.

Анон

Re: Тема Лолиты и других книг Набокова

Аноны, а вам не кажется, что вся история с «маменьку шандарахнуло молнией на пикнике» тоже какая-то мутная? Понятное дело, что не трёхлетний Дэмиен Торн Гумберт Гумберт руку к этому приложил, но не мог ли он и это обшоэнить?

Там вообще семейка мутная - папа с кучей любовниц, творческая тетушка со странностями (которой, также, воспользовался однажды папаша), дядя в Америке.
Может маман тоже изменяла и ее "случайно" убило током  ?

Анон

Re: Тема Лолиты и других книг Набокова

Ну вот адекватный взрослый на данном этапе сказал бы ей: милая, ты прекрасная девочка, но это уже переходит границы, я тебе не ровесник.

Подождите, но что она делает-то? Смеется над его шуткой? Сидит рядом, играет с куклой? Не убежала, когда он ей языком в глаз лез типа вытащить соринку?
Ну развратница!

Анон

Re: Тема Лолиты и других книг Набокова

Ну вот адекватный взрослый на данном этапе сказал бы ей: милая, ты прекрасная девочка, но это уже переходит границы, я тебе не ровесник. Менее любезный, но тоже адекватный просто высмеял бы её: дескать, мала ты ещё глазки мужикам строить.

Ты прекрасная девочка, но что это ты тут устроила?? Ты что творишь вообще, маленькая шалава?
Даже если она реально что-то делала бы больше, чем надо...

Анон

Re: Тема Лолиты и других книг Набокова

Подождите, но что она делает-то?

Подставила глаз под язык!

Анон

Re: Тема Лолиты и других книг Набокова

Мой небольшой доход в совокупности с её ещё меньшими средствами производил на неё впечатление блистательного состояния

Так они все-таки где-то работают?

Анон

Re: Тема Лолиты и других книг Набокова

Нет, он проедает остатки папкиного и дядиного наследства, она живет на остатки наследства покойного мужа и деньги, получаемые от Гумочки. Оба ни хрена не делают, кроме походов в церковь, книжный дамский клуб, встреч с друзьями и увеселительных поездок. До работы ли тут.

Анон

Re: Тема Лолиты и других книг Набокова

Там вообще семейка мутная - папа с кучей любовниц, творческая тетушка со странностями (которой, также, воспользовался однажды папаша), дядя в Америке.

Да вроде обычная семья из романа какого-нибудь Фицджеральда. И позаковыристее семейки в книгах бывают. Только в убитой молнией матери ("Дама, любившая молнию", кхм?) есть что-то экзотическое, но остальные кубики из набора (Лазурное побережье, белый отель, жизнелюбивый француз, все друг с другом трахаются и медленно сходят с ума) довольно стандартные. Мне кажется, в этом и ирония, что Гумберт начинал жизнь героем совсем другого романа, в котором был бы в худшем случае невротиком-алкоголиком с беспорядочными сексуальными связями, а вышло из него то, что вышло.

Отредактировано (2026-05-31 13:36:39)

Анон

Re: Тема Лолиты и других книг Набокова

она живет на остатки наследства покойного мужа

Вероятнее всего она вышла замуж за мужика, который ей в отцы годился, молодой и наивной дурочкой и тупо ради денег 

Анон

Re: Тема Лолиты и других книг Набокова

Так они все-таки где-то работают?

Гумберт ездил в экспедицию на севера, писал книгу и собирался преподавать в колледже.
Шарлотта работала в какой-то конторе недолгое время, пока не вышла за Гумберта - собиралась опять поискать какую-то работу офисного планктона.
То есть и он и она производят впечатление людей расслабленных и тратящих чужие деньги, хоть и не совсем бездельников

Анон

Re: Тема Лолиты и других книг Набокова

безмолвно любующейся моими дорогими, всегда отлично выглаженными вещами.

Дорогие, наверное, качественные, красивые, да и еще отлично выглаженные... Ну он для нее, наверное, как какая-то звезда был, вообще (сначала).

Анон

Re: Тема Лолиты и других книг Набокова

О моей Лолите она говорила редко — реже, например, чем о том ребёнке мужского пола, светловолосом, со смазанными чертами, фотография которого была единственным украшением нашей суровой спальни. Предаваясь бесвкусному мечтанию, она изволила предвидеть, что душа умершего младенца возвратится на землю во образе дитяти, которое она родит в теперешнем своём браке.

Сын был любимый ребенок, а Долорес - плохая...

агрессивный, буйный, вялый, негативистический (подчёркнуто дважды!), недоверчивый, нетерпеливый, привередливый, пронырливый, раздражительный, угрюмый

Обычный подросток.

Этот свитер был из чистой шерсти.

Опять какая-то проблема с вещами...

Анон

Re: Тема Лолиты и других книг Набокова

Опять какая-то проблема с вещами...

Ну, в конце сороковых таки реально проблема, вещей даже в США было не столько и стоили они не копейки.
То есть Долорес распиздяйка и проебала дорогую вещь, но: это нормально для подростка, как ни крути.

Отредактировано (2026-05-31 14:17:08)

Анон

Re: Тема Лолиты и других книг Набокова

Там мать еще вдалбливала в голову Долли, что она удивительная некрасива, какой уже ей театр и кино, только религиозная школа. Так что Гуму реально повезло в этом, еще он и на какого-то актера похож. Вообще напрягаться не пришлось, чтобы понравиться

Анон

Re: Тема Лолиты и других книг Набокова

Может мать не купила бы ей больше хорошую вещь, после того как она потеряла этот свитер.
Напоминает рассказ Меньшовой, что ее мать заставляла ее ходить в старомодных чулках, когда у нее порвались колготки.

Анон

Re: Тема Лолиты и других книг Набокова

Нормальный взрослый, если бы заметил, что с ним флиртует ребёнок, либо самоустранился бы, либо, если он прокачанный, очень аккуратно и серьёзно поговорил бы именно о том, что "ты прекрасная девочка, но ты ребёнок, а я взрослый, тебя обязательно полюбит замечательеый человек, но я могу тебе быть отцом и только отцом".

Анон

Re: Тема Лолиты и других книг Набокова

Сын был любимый ребенок, а Долорес - плохая...

Сын мёртвый, не огрызается, не спорит, свитеров не теряет. Ло - живая.

Анон

Re: Тема Лолиты и других книг Набокова

Нормальный взрослый мог и охуеть, и наорать, и все выложить Шарлотте - если нормальным считать не педофила, а не адекватного с пониманием детской психологии, - но у нас тут Гумберт.

Анон

Re: Тема Лолиты и других книг Набокова

Нормальный взрослый, если бы заметил, что с ним флиртует ребёнок, либо самоустранился бы, либо, если он прокачанный, очень аккуратно и серьёзно поговорил бы именно о том, что "ты прекрасная девочка, но ты ребёнок, а я взрослый, тебя обязательно полюбит замечательеый человек, но я могу тебе быть отцом и только отцом".

Не очень понимаю, зачем писать одно и то же каждую страницу - очевидно, что Гумберт не является нормальным взрослым.

Анон

Re: Тема Лолиты и других книг Набокова

как можно романтизировать этого персонажа, омерзительного от и до.

Легчайше. Для многих читателей первое лицо = протагонист, а многие не могут разлепить персонажа и автора. И если не понимать, что стиль принадлежит здесь Набокову, то ГГ и правда может показаться " поэтом", вона как талантливо повествует. Да ещё он всё время оправдывает себя, преуменьшает свою мерзость самоиронией и прикрывает изящными эвфемизмами. Не все умеют это отследить и отделить - вот и ведутся.