Огромный сгусток черных потоков тени, в глубине которых то и дело проскальзывали разряды молний, вихрем пронесся по обманчиво-изменчивому пространству варпа и наконец остановился у подножия огромного дерева, белесая кора которого будто светилась изнутри. Стая воронов, следовавшая тенью, тут же осела темной россыпью по голым ветвям, которые не венчал ни один лист, лишь темно-красные, будто кровью напоенные цветы.
Хотя почему как будто?
Тень замерла, свернулась в клубок, и обернулась Корвусом Кораксом, когда-то примархом, а сейчас варп-тварью, демонпринцем Императора, и даже… нет, богом он себя все равно называть не хотел, пусть даже с точки зрения космологии варпа он и в самом деле возвысился до какого-то темного божества. Не Хаоса, нет, Корвус был тверд в своем убеждении, что Хаосу он не будет служить никогда, но варп был полон не только Хаоса, и не один лишь Хаос порождал богов. Что-то больше похожее на божественные аспекты Эльдар?
Плевать. На все это было плевать. У Корвуса сейчас хватало других забот.
С величайшей осторожностью он положил на землю свою ношу, космодесантника в глухой черной броне, на одном плече которого скалился череп с двумя скрещенными косами, а на другом горела печать Ордо Ксенос. За тяжестью белеющей на груди аквилы этого было не видно, но грудь десантника не вздымалась, два его сердца не бились, а губы уже посерели.
Не беда, этому легко было помочь. Лиандро Каррас умирал уже не в первый раз.
– Отец, что у тебя за план на моих сыновей? – спросил Корвус тихо, проводя кончиками пальцев по изгибу белой брови. В отличии от большинства потомков Девятнадцатого Легиона, темноволосых и черноглазых, Призраки Смерти были истинными альбиносами. Но этим их отличие от остальных орденов, порожденных геносеменем Корвуса, не заканчивалось. Видения от Отца, показавшие путь к ксеносскому артефакту, хитросплетения пророчеств и жесточайшего генетического отбора, необычайно высокий процент псайкеров в рядах ордена, и, конечно, инициация через смерти. Смерти и погружение в варп, чтобы вернуться… чем?
Не то, чтобы он ждал ответа. От раздробленного сознания Бога-Императора, что сидел сейчас на Золотом Троне, ответов вообще дождаться было сложно. Хотя, как начал подозревать Корвус, с сидящим на Стеклянном Троне Мегиром ордена Призраков Смерти Отец как-то общался, судя по случившемуся сегодня.
Огромный флот-улей тиранидов, Ёрмунганд, должен был уничтожить и весь орден, и флот адмирала Ханрота, и прилегавший к ним сектор. То, что инфестация была запланирована Инквизитором-предателем, ведомым Принцем Скорби, могло быть неудачным совпадением. Корвус давно не обманывался о том, насколько прогнили все эшелоны Империи, чтобы не понимать, что его братья не будут первыми и последними, кто поведется на посулы Хаоса на пути к власти, хотя мерзость тиранидов… это дно мало кто еще пробил. То, что «Святая Неварра» окажется в той же системе, могло быть простой прихотью судьбы.
То, что Лиандро Каррас окажется псайкером небывалой мощи, способным призвать демонпринца в собственное тело, и остаться в живых, точно совпадением не являлось.
За то недолгое время, что Корвус «одержал» тело сына и сразил Гепаксаммона, пока его демонические сыны-вороны разрывали орду тиранидов, он успел увидеть отблески воспоминаний космодесантника, чтобы знать, что Лиандро к этому готовили, тихо, исподволь, задолго до того, как он был рожден. Как бы еще не со дня основания ордена Призраков Смерти.
Кажется, он правда слишком много времени провел в варпе, гоняясь за предателями, а потом и, кхм, общаясь с ними, если Отец так бесцеремонно намекал ему, что пора и в Материум заглянуть.
Достаточно было одного прикосновения к виску, подкрепленного легким варпо-импульсом, чтобы темно-красные глаза распахнулись.
- Хадит? – Лиандро прошептал, еле шевеля непослушными губами, к которым только-только возвращался цвет. Корвус на секунду нахмурился, пока из глубин памяти не пришли воспоминания о мириадах языков, заложенных в него еще при создании примарха все эти тысячелетия назад. Окклюдский диалект Готика, термин обозначал «дарующий знания», и имел общий корень со словом «отец». Но для Лиандро это был весьма конкретный человек.
- Я не Афион, - ответил Корвус тихо, и попытался придать лицу как можно более мягкое выражение, когда глаза Лиандро пораженно распахнулись. Для недавнего мертвеца он очень резво вскочил, чтобы тут же упасть на колени и опустить глаза. Корвус вздохнул. Глупо было надеяться, что в глубине веков и одержимости Империи религиозными ритуалами не затеряется, как он всего этого не любил.
- Мой повелитель… мой примарх… - голос Лиандро, все еще слабый и надтреснутый, был полон такого благоговения, что Корвус не выдержал, протянул руку, чтобы хотя бы поднять упрямцу голову, и даже почти не удивился, когда вместо этого его ладонь перехватили и прижались к бледной коже сначала губами, а потом лбом.
Хорошо, что он успел убрать когти. Только порезать ими сына и не хватало.
- Лиандро, посмотри на меня, пожалуйста, и сядь, как удобно, - вместо этого терпеливо попросил он. Да, это был все еще его сын, он чувствовал их генетическое родства через пульсацию варпа, через каждое биение двух сердец, но это был не один из его сыновей десять тысяч лет назад, из тех, что выросли на Ликее, что совсем недавно стала Освобождением, которые знали его, делили с ним клети тюрьмы и трюмы кораблей, сражались с ним спина к спине. Это был даже не один из его сыновей-демонов, сейчас рассевшихся по ветвям Великого Древа и с любопытством взиравших на младшего брата с высоты. Это был сын, для которого он был далеким патриархом, легендой, мифом, на который надо было равняться, но к которому так боязно было прикасаться.
Вот сейчас ему как никогда нужен был совет Лоргара о том, что делать с сыновьями, которые поклоняются тебе как богу. Увы, Лоргара поблизости не наблюдалось.
Но Лиандро хотя бы сел нормально, и руку примарха выпустил.
- Ты справился, - сразу же сказал Корвус, видя напряженность сына, как тот практически прикусывал язык, - Принц Скорби мертв, а флот-улей разгромлен с минимальными потерями. Ни твоему разуму, ни собратьям по ордену ничего не угрожает.
Лиандро моментально обмяк от облегчения, и пошатнулся, заваливаясь на бок, как будто лишь адреналин и удерживал его в прямом положении. Корвус тут же переместился ближе, положил руку на плечо, придерживая легко, как ребенка, и приобнял его огромным черным крылом.
Его храбрый, верный сын на секунду прикрыл глаза, когда мягкие перья коснулись выбритой кожи головы, и в уголке его глаз Корвус без удивления заметил слезинку. Это насколько же Лиандро боялся, что предсказание демона окажется правдой? Что флот будет разгромлен, его орден уничтожен и покрыт позором, а сам Лиандро станет рабом Гепаксаммона? Боялся, и все равно шел на битву, рискуя собственной душой, чтобы защитить простых граждан империи от тиранидов.
- Мы искали вас, повелитель, и молились о вашем возвращении, - Лиандро пробормотал на Высоком Готике явно ритуальную, наполненную какого-то сакрального смысла фразу. Корвус еще раз поморщился мысленно, Имперское Кредо явно очень расходилось с Имперской Правдой, и какого ответа ждал Лиандро, он не знал.
- Я вернулся, - наконец ответил он тихо, зная, что хотел бы услышать сам, - И я очень горжусь и тобой, и твоим орденом.
Наверное, он все же сумел подобрать правильные слова, потому что Лиандро буквально на глазах засиял тихим, сокрытым на самой глубине красных глаз обожанием.
Корвус знал, что такое аура примарха. Знал и то, насколько неподготовлены окажутся к ней Астартес этого тысячелетия. Но он и не подозревал, что их генетическая преданность преодолеет даже психокодировки и природное отвращение к твари варпа.
А еще он не знал, что делать с такой абсолютной, почти одержимой верой. Раньше его сыновья такими не были. Но тогда, на поле боя у Черных Звезд, он помнил как смотрели на внезапно обретшего плоть примарха и Призраки, собратья Лиандро, и бойцы из Караула Смерти, Гвардеец Ворона, Раптор и Кархародон, его дети из разных орденов, отделенные от него тысячелетиями и бесконечной генетической линией.
Для них он был уже не просто примархом. Он был богом.
И это пугало.
Отцу так легко сломать своих сыновей, и насколько же проще – богу своих верующих. В своем любимом, Лоргаре, он видел это так отчетливо. Лоргар не понимал, как он может до сих пор быть предан Отцу, а до Корвуса очень недавно дошло, что Отец, которого знал он, и которого знали другие, были очень разными людьми.
Мудрец-идеалист, который открыл ему тайны варпа и поделился мечтами о будущем человечества, существовал только в памяти Корвуса. Тепло и нежность гордого отца, участие, когда Корвусу было плохо, целительное прикосновение, когда тьма отчаяния грозила затопить рассудок – братья ничего этого не знали.
Лоргар искал бога и нашел его. Но так никогда и не увидел человека, потому что Отец никогда не явился ему человеком. Таким хрупким, маленьким, совершенно непримечательным человеком с темными глазами в простой льняной рубахе.
Лоргар видел лишь золотого идола в сияющей броне, потому что это все, что Отец позволил ему увидеть.
Осознав это, он начал расспрашивать других братьев. Русса. С некоторым сомнением, Магнуса. И, конечно, Сангвиния.
Великий Ангел всегда считался любимейшим из сынов Отца. Это признавала вся Империя, все их братья. И Сангвиний тоже Отца любил, отчаянной, преданной любовью, готов был выполнить любой приказ, вытерпеть любую муку, отдал жизнь.
А еще его брат Отца боялся. Благоговел и боялся. И даже не того, кем Он стал сейчас, раздробленным сознанием на Золотом Троне, варп-сущностью, о природе которой Корвус предпочитал не думать слишком долго.
Нет, Корвус мог читать между строк, Сангвиний боялся Отца еще до Ереси. Боялся, что окажется тому ненужным, что его Легион – слишком опасным, что все они будут стерты со строк истории Империи.
Но это же был… Сангвиний. Как он мог быть не нужен? Как Отец мог его не любить? Не утешить, не обнадежить, не показать лаской и заботой, насколько Сангвиний ему дорог, как щедро показывал самому Корвусу?
Если Отец, как Лоргар говорил, был Великим Обманщиком, и видел в них лишь инструменты, зачем ему нужны было так притворяться? Корвус бы выполнил его волю и так, неохотно, под угрозой Киавару, но выполнил бы. Да и непохоже было, что Отец притворялся, он очень хорошо научился считывать людей в ходе восстания, так играть вряд ли бы кто смог. Его Отец искренне любил, почему же не любил других сыновей? Или не мог показать им эту любовь?
Корвус такой ошибки допускать не собирался. Демоны-вороны, псайкеры-колдуны, отпрыски всех орденов – он был в ответе за каждого из своих детей, и всем им хотел не оставить и тени сомнения, как они были ему дороги. Даже если старый страх, что они отвергнут, разбегутся с ужасом от твари из варпа, все еще поднимал голову. Даже если ему совсем не хотелось снова появляться в Материуме. Даже если их религиозное рвение при виде его, их привычка считать его богом пугала и скребла когтями изнутри.
Это были ЕГО дети.
- Я не хочу быть для них богом, - уныло пробормотал он, уронив голову на руки за большим обеденным столом в Обители.
- Чаю? – безмятежно предложил Лоргар, казалось, совсем не замечая внутреннего раздрая Корвуса.
Все он замечал. И чай наверняка был с чем-то слегка-наркотическим, от чего мысли успокаивались и замедлялись. Пускай, Корвус уже давно не смущался принять чашку из рук брата-хаосита.
Такого любимого брата-хаосита, который сейчас лучше всего должен был понимать, что именно его терзает.
Ну и чабрец в чае тоже был, а его Корвус любил.
- Они же совсем другие. Не как мои повстанцы с Освобождения. Даже не как воронята-ликейцы первых поколений. Они… ну а если я что-то не то сделаю? Вот как отец мог быть с нами таким разным?
Ну вот, он признал, что Отец далеко не для всех них был хорошим отцом. Корвус идиотом не был, и самообманом тоже не страдал, что бы Лоргар ни говорил, факты он сопоставлять умел. И сейчас безумно боялся повторить ту же ошибку.
- Мальчику этому, Лиандро, уже и так жизнь испортил. Я же знаю эту нынешнюю Империю, они теперь объявят его Живым Святым, явившим волю примарха. А я не знаю, какими мутациями ему аукнется мое присутствие, может, тоже перья выпустит. И когти.
- Тогда у Империи будет еще один ангел, - спокойно отметил Лоргар, прихлебывая чай. О том, что все так называемый ангелы на самом деле были демонами их Отца, он деликатно промолчал, но Корвус понял и без слов.
В голове мимолетно всплыло воспоминание Лиандро, что он успел ухватить за время короткой «одержимости».
- А знаешь, он ведь мог быть твоим сыном. Тогда на Окошу за ним кто только не прилетел, и мои Призраки Смерти, и эльдари, и твои хаоситы из Несущих Слово. Такая драка из-за одного смертного мальчишки. Мои просто первые успели.
Лоргар ничего не ответил, но взгляд его на секунду уплыл в сторону, и Корвус нахмурился.
- А кстати, где твои сыновья? Почему я не вижу их тут, в Обители?