Вы не вошли.
Вчера я лечебно голодал, всего получилось 40 часов! И сегодня я так хорошо себя чувствовал, столько дел переделал до еды, йогой позанимался, много успел. Ходил с новой сумкой по городу в своей красивом пальто, в очках, потому что уже солнце вовсю, много работал, записался на пять семинаров в этом месяце!
К вечеру энтузиазм немного ушёл, я уже лениво так дорабатывал, потом пришёл сосед советоваться и с размаху сел на мою кровать прямо на авоську, в которой была коробка черники. Я за эти две секунды уже мысленно попрощался с черникой, но он как-то промахнулся мимо самой коробки, и всё уцелело.
Завтра пойду в поздний заплыв в бассейн, там скидки для сов. После приду и сразу спать. Мне всегда так хочется спать после плавания, вот наконец-то можно будет так сделать.
Все эти 10 дней или сколько жизнь мирно текла, а я даже не пытался ее ухватить и плыл по ней с закрытыми глазами.
Все еще радуюсь солнечным дням как чему-то новому, никак не привыкну. Да и как тут привыкнешь - вчера был такой дождь! Просто ливень с ливнем, я думал мне стекло разобьет, так громко и сильно все лилось.
Ходил в свои поздние заплывы, очень мне нравится - не так многолюдно, как-то камерно. Смешно получилось, что я что-то сказал мужчине на соседней дорожке, а через пару минут он спросил не из Франции ли я приплыл со своим акцентом. Нет, говорю, из Израиля. И он как начал на иврите мне что-то рассказывать! Я сначала даже мозгом не зарегистрировал - из-за обилия активных языков я не всегда сразу понимаю на каком из них ко мне обращаются, просто отвечаю на автомате. А потом понял, и мы так мило поболтали. Удивительно так - в ночном бассейне в немецкой глуши. Я так люблю такие моменты.
Утром третьего апреля я резал хлеб и порезал руку до жирового слоя. Залив кровью весь пол и немного хлеб, я оперативно замотал руку бинтом, отдал бутерброды на аутсорс, собрал рюкзак и погрузился в машину к двум незнакомым мужчинам и трем незнакомым чемоданам. Доехав до Эйлата, я, с одним из приятелей и тремя чемоданами, перешел израильскую границу, перешел египетскую границу, отбился от таксистов на полуарабском, поделился бутербродами с собаками, доехал до Дахаба, постоял на ветру в темноте на парковке с другом и тремя чемоданами, погрузился в другую машину, доехал до аэропорта Шарм эль Шейха. В аэропорт нас не пустили. Два часа мы сидели снаружи на ветру (местный, не из Дахаба), отбиваясь от таксистов (местных) и праздношатающихся на прекрасном арабском, я накладывал второй слой бинтов, чтобы не видно было кровь, друг мой курил и мрачно смотрел на 100 кг чемоданов. Через два часа нам удалось ворваться в аэропорт, я обнял своего лучшего друга, прошел все контроли, отказался покупать рубли у уборщицы в женском туалете и в два часа ночи четвертого апреля вылетел в Турцию. В турецком аэропорту я пытался спать (безуспешно), читать, и пить кофе с выпечкой (удачно). Затем я долетел до Берлина и три поезда и два автобуса спустя, вечером четвертого апреля с сумками и чемоданами зашел в отделение скорой помощи местной больницы. Там на меня наругались, долго отмачивали мои бинты, обкололи анестезией, разрешив кричать, вскрыли и обрезали рану, наложили швы, сделали прививку и отправили домой. По пути я всех радостно оповестил, что у меня швы и прививка от звона в ушах (tinnitus) вместо столбняка (tetanus). И, наконец, спустя сорок часов после приготовления бутербродов, с забинтованной рукой и звоном в ушах я зашел домой.
В общем, я вернулся из всех отсутствий в холодную Германию, тут дожди (прекращались ли они), Пасха, все закрыто, коты мурчат, вырабатывают радость и ходят со мной в туалет. После трех недель прерывистого сна (ракеты из Ирана, ракеты из Ливана, стройка) наконец-то выспался! Занимаюсь уборкой, насколько позволяет рука, разбираю посылочки, скопившиеся за это время, обнимаю котов, а они - меня, записываюсь на семинары и планирую следующий месяц! Немного трудно перестраиваться с совсем другого образа жизни, но это только первый день.