Холиварофорум

Анон

Re: В.О. Придд - ОЭ [no comm]

Когда срочно нужна доза Валентина, а она - убойная

▼Если о вас будет чесаться свинка...⬍

Проверять добропорядочный Кабаний Лог лично не имелось ни малейшей необходимости, однако Арно задался целью если не перезара́зить лучшего друга, то хотя бы превзойти в занудстве бергеров.
Когда решалось, кому возглавить придаваемых отряду Придда разведчиков, Валентин назвал теньента Савиньяка. Баваар, спевшийся со Спрутом еще на Печальном языке, идею поддержал, и к нему внезапно присоединился Райнштайнер. Слегка удивленный подобным единодушием Эмиль дал согласие, и тут Баваар оторвал от сердца знаменитого Кроунера. Такое доверие дорогого стоило, и Арно взялся за дело всерьез. ну так еще бы, надо же оправдывать устроенную дорогим другом тренировку на грани выживания

– Места хватит всем, – с ходу объявила она, отпихивая лезущую на высокое крыльцо гордость, – и кавалеристам, и лошадям! Да чтоб мы отпустили таких замечательных гостей в какие-то палатки? Ни за что! Эдита, пошла вон! Им нужно гулять, а эта у нас – лучшая, мне нравится на нее смотреть… В детстве я очень хотела то, чего больше нет ни у кого, а вы?
– Я хотел дышать под водой, – признался отправившийся в усадьбу вместе с Арно Валентин, – мне казалось неправильным, что я этого не умею. О том, что этого не умеет никто, я не думал.  природа берет свое, но я не удивлюсь, если он это сможет
– А я хотел быть унаром, – припомнил Арно, – как братья. И еще дриксенские пистолеты с золотой насечкой. Мне объясняли, что они дурно бьют, только меня это не заботило, ведь они блестят, а вороненые морисские – нет.
– Позор мне, – расхохоталась госпожа Варнике, – по сравнению с вами я была такой завистливой жабкой, зато теперь я хорошая! Муж скоро будет. Эдита, отцепись… Если мы будем торчать здесь, она начнет о вас чесаться. Вам это понравится?
– Не могу утверждать определенно, – выкрутился Спрут. – Госпожа Варнике, я бы хотел побеседовать сперва с гостящим у вас раненым офицером, а затем с вашим супругом.
– Болтать вы будете со мной, – отрезала дама, непонятно почему напомнив виконту мать. – С обоюдной пользой. Вам ведь уже растрепали, что маршал квартировал у нас?
– Само собой, сударыня.
– Муж был рад предоставить своему бывшему начальнику всю возможную помощь. В той самой заварухе с Хайнрихом, где Алва выручил старину Варзова, Конрад получил по башке, но на мне он женился раньше, так что это не помрачение. Ну вот!.. Эдита!!!
– Теперь я могу ответить на ваш вопрос. – Валентин слегка выставил вперед ногу, как во время фехтования. – Мне нравится, когда об меня чешется свинья. Необычная порода и необычное для животного имя.
– И вовсе ничего такого, – госпожа Варнике звонко рассмеялась, – главная Эдита здесь я. Мне нравится мое имя, а мужу нравлюсь я. Если б не изломная придурь, после осенних ярмарок мое имя повторял бы весь север, потому что лучше этих свиней нет! Идемте-ка в дом, красота красотой, но развели мы их не поэтому. Будете есть жаркое! С грибами и соленьями. Вам понравится!
– Почтем за честь. – Придд красиво, будто от навязчивой дамы, увернулся от четвероногой Эдиты и последовал за двуногой. – И все же что это за порода?
– Породой станет, когда патент получим, – хмыкнула хозяйка и принялась объяснять. К концу второй лестницы гости знали, что кудлатое чудушко ведет род от ноймарских белых свиней, согрешивших с вломившимся в летний загон диким кабаном. Жертвы не то насилия, не то внезапно вспыхнувшего чувства в положенный срок принесли два с лишним десятка полосатых поросят. Было это на второй год после Малетты, когда вышедший в отставку в чине полковника Варнике атаковал отцовское хозяйство и добился решительных успехов на всех направлениях.

▼Корпус в беде⬍

– Мой маршал, – недремлющий Герард вновь был тут как тут, – приближается генерал Райнштайнер с конвоем.
Бергеры замыкали основные силы, и вряд ли барону приспичило лично промять коня. Значит, что-то неотложное. Депеша или очередное изломное озарение? Уж лучше бы депеша.
– Тебе не кажется, – шепнул Марций, – что твой адъютантик очень точно подбирает слова? Райнштайнер именно приближается.
– Бери выше, – хмыкнул Эмиль, – он надвигается.
– Будешь уединяться?
– Откуда мне знать? Не удирай пока.
Лионель как-то умудрился перейти с бергером на «ты», у Эмиля это выходило через раз, но не оценить барона командующий армией не мог. Райнштайнер ничего не делал зря и охотно брал на себя самое противное, кроме того, он с пониманием относился к маршальскому рычанию. «Тревога за близких вкупе с невозможностью вмешаться способствует дурному настроению», – объявил он, когда Эмиль с удивившей его самого замысловатостью обложил Излом и Бруно, не сумевшего схватить за шиворот фок Гетца. Савиньяк барона сперва не понял, потом расхохотался и получил полстакана касеры. Под нуднейшие рассуждения о кровном родстве, завершившиеся советом «не сдерживать проявления своих чувств в присутствии достойных доверия соратников и друзей» как раз об этом я не так давно упоминал . Бергерским предложением Эмиль воспользовался лишь раз, вывалив на Райнштайнера, успевшего, к слову сказать, проинспектировать с утра пораньше выход Придда, на редкость подлый сон. Барон, внимательно выслушав, велел подать завтрак на двоих и принялся выяснять подробности, чем изрядно напугал сплюшцев, больше никакой пакости не притаскивавших.
– Добрый день, Ойген, – поздоровался первым командующий. – Новости?
– Я теперь есть курьер, – бергер показал крупные зубы, давая понять, что это шутка, причем очень смешная. – Я доставил маршалу Савиньяку срочную депешу от маршала фок Варзов.
– В самом деле срочную?
– Без крайней на то необходимости я не вскрываю предназначенную другим почту, – Райнштайнер протянул видавший виды футляр с наполовину стертой косаткой, – однако рискну утверждать, что маршал без веских на то причин не поднял бы находящийся в состоянии формирования корпус накануне Зимнего Излома.
– Когда-то я любил биться об заклад, – Фажетти тоже пытался шутить, – но в данном случае бы не рискнул.
– Тогда и я не стану, – поддержал «веселье» Эмиль, вытаскивая письмо. Оно оказалось коротким, новости – скверными, а старик – молодцом. Дожили!.. Эмиль Савиньяк одобряет Вольфганга фок Варзов, будто какого-то полковника. Вот так и понимаешь, что армия в самом деле твоя… И война твоя, и враги, которых все больше.
– В восьмой день Осенних Молний, – ровным, как у злящегося Ли, голосом сообщил командующий, – наш разъезд перехватил гусиную компанию, пробиравшуюся на северо-восток, к границе. Дрались мерзавцы до конца, трое убито, в том числе старший, двое захвачено. На теле старшего обнаружено зашифрованное письмо, ключа к шифру не нашли, но Ужас Виндблуме не сплоховал и кое-что из пленников вытряс.
– Ульрих-Бертольд имеет опыт допросов, – счел своим долгом уточнить Райнштайнер, – и это для нас очень удачно. Сведения следует получать вовремя, а забравшиеся на нашу сторону дриксы снисхождения никоим образом не заслуживают. Хорошо, что взяли двоих, обычно это облегчает разговор.
– «А приятель-то твой уже все рассказал, – зло ухмыльнулся Марций, – так что не слишком-то ты и нужен…» Что нагоготали ощипанные красавцы?
– Что везли письмо из Доннервальда командующему Горной армией… – А фок Гетц, сволочь эдакая, принял сторону китовников еще два месяца назад. За это время не то что с Доннервальдом, с Мариенбургом снюхаешься! – Вольфганг считает, в городе зреет мятеж, при этом горники к Доннервальду ближе, чем думалось. Старику это не нравится, и он выдвигается в поиск, не дожидаясь приказа.
– Я очень боюсь, – изрек никаким боком не сочетающийся со словом «страх» Райнштайнер , – что бывший маршал Запада в своих подозрениях прав. Двинувшись к Доннервальду напрямую, через нагорье Гаезау, фок Гетц выгадывает около двух недель. Надеюсь все же, что китовники не ждут нас сейчас в крепости или же её окрестностях.
– Когда написано письмо? – уточнил Фажетти.
– Датировано десятым днем.
– Драгун выехал тотчас, – заверил бергер, – проявив при этом похвальные старание и выносливость. С учетом важности доставленных известий его следует поощрить в двойном размере.
– Кто-то спорит? Признаться, я думал, времени у нас все же поболе. И что б мне было отправить кавалерию неделей раньше!
– Это бы облегчило поиск «гусей», но не прежде, чем те подошли.
– Зато теперь Придд старика на месте не обнаружит…ничего, Валентин сообразит, что ему делать Проклятье, его не обнаружит даже посланный вперед «спрутов» курьер, а мы дотащимся к Доннервальду только к вечеру! Похоже, сейчас очень многое, если не все, зависит от Вольфганга.
– И от ума и решительности полковника Придда, – добавил Райнштайнер, – а то, что зависело от ума и решительности полковника Придда, пока заканчивалось столь благополучно, сколь это вообще было возможно в создавшемся положении  вера Ойгена в "младшего брата" непоколебима!

▼ Валентин спасает Вольфганга⬍

– Дриксы отрезали правый фланг Варзова, а центр и левый фланг потеснили, – Валентин все еще мог выражаться по-человечески, Арно уже не очень Арно надо тренировать выдержку лет 20 . – И там, и там наши пока держатся, но теперь вопрос лишь во времени. Отрезанных уничтожат, а остальных погонят дальше по дороге.
– Кляча твоя несусветная!
– Отнюдь не кляча, – Придд упер трубу в колено, – но именно твоя, и не менее примечательная, чем всадник. Арно, тебе придется добраться до маршала. Именно тебе – другому вряд ли поверят.
– Полезно иметь в братцах Леворукого!
– Вне всякого сомнения. Доложишь о нашем подходе и о том, что мы атакуем прямо сейчас. Я пройду найденной «фульгатами» промоиной и ударю по тем, кто обходит правый фланг. Выбора нет – у нас лишь одна тропа, выводящая в пригодное для атаки место. Если нашу атаку поддержат, шансы на успех несколько возрастут, но прорваться и вывести окруженных я попробую в любом случае. Отходить будем или на соединение с центром, или назад, в холмы, сейчас не угадать.
– Тогда удачи тебе!
– Постой. Ты не забыл, что там Йоганн?
– Забыл, но ты напомнил. Передать от тебя Ульриху-Бертольду изъявления глубокого и искреннего уважения?
– Передай, что полковник Придд в меру сил и пока не слишком большого опыта попытается повторить то, что удалось сделать у Болотного.
– Одно другого не исключает!
– Несомненно, но я прошу тебя передать именно в таких выражениях. Валентин лучше знает, как тут выбирать повод
Просит он…
– Приложу все усилия, чтобы наилучшим образом исполнить твою… Ты не зарывайся только!
– Я тоже приложу, – Придд почти улыбнулся. – Не знаю, сколько еще горников-разведчиков здесь бродит и бродит ли, но повторения казуса на Мельниковом нам не нужно. С тобой идет пятерка Раньера, на здешних осыпях кони «фульгатов» от Кана отстать не должны.
– Отстанут – ждать не буду, – что бы такое сказать на прощаньице? О! – Живи!

– Теньент Савиньяк, к маршалу. Срочно!
Караульные излишней подозрительностью не страдали и с готовностью ткнули пальцем за косогор, дескать, туда. Валентин бы задал растяпам жару, мало ли кто наденет мундир и заговорит на талиг! Вот именно, всех вздрючит Правда, таких лошадок у шпионов не бывает, их и на маршалов не напасешься. С другой стороны – что эти увальни понимают в морисках?
– Теньент Савиньяк, – отчеканил Арно, сочтя, что излишняя скромность неуместна, – к маршалу фок Варзов от полковника Придда. Со срочным донесением.
– Савиньяк? – седой задержал взгляд на «кошачьей» куртке. – Полковник Придд теперь командует «фульгатами»? Полковник Придд командует всем, чем ему захочется, а ты совсем салага, если до сих пор не слышал о Заразе

– Арно!!! – взревело из-за ощетинившихся алебард. – Какими путями?!
– Потом объясню! – злорадно проорал виконт. – Мы, то есть «спруты», здесь и будем вытаскивать тех, кого отрезали. С вашей помощью или нет. Мое дело доложить!
– Мы бегущими к полковникам есть. – Катершванц махнул рукой, и вояки расступились. Показывать седому язык Арно не стал, тем более что служака был молодцом.
– Йоганн, – на бегу выдохнул теньент, – что тут у вас за дела?
– Дела очень дурные, но старый Вольфганг сделал правильное… Как вы нас отыскивали?
– Сперва Варнике со своими объездчиками… Потом Валентин с картами… у него хорошие карты, но мозги еще лучше…кто бы сомневался
– Он… очень умный… да… Но один полк очень мало…
– Уж сколько есть… А неплохой парадец!

На склоне народу скопилось немало, причем уже выстроенного. Бирюзовые бергеры, черно-белые мушкетеры, пестрые ополченцы. Стоят, ждут приказа, а приказ может быть лишь один. Пробиваться к отрезанным на правом крыле товарищам.
– Мы к атаке готовящиеся… Арно, я хотел вас благодарить… а не обижать!
– Все в порядке!
– Ты уверенный?
– Как три Ульриха… и четыре… Бертольда!
– Нам туда, – Катершванц тыкает пальцем в огромную кучу хвороста, за которой виднеется мечущееся в сером небе знамя.
Снова бергеры, и Йоганна они пропускают без звука. Из уважения к великому родичу или однокорытник в адъютанты подался?
– Ты при ком сейчас?
– Я оставлял свою алебарду, когда узнавал… твоего коня. Я ее имею забирать!
– Да я не про оружие! Кто твой начальник? Кто тут вообще главный?
Среди сгрудившихся офицеров не видать ни маршала, ни генерала, как его, фок… Кленц, что ли, ни хотя бы фок Дахе с Ульрихом-Бертольдом. Незнакомые полковники, парочка капитанов, и все таращатся в сторону правого фланга.
– Новую атаку уже не отобьют, – доносится до Арно, – терпение у фок Гетца лопнет, и он двинет резервы.
– Тем более надо поспешить!
– Пфе! Фы поспешаете уше полтшаса! Фас опгоняет польная шапа!
– Барон, маршал передал четкий и ясный приказ!
«Передал приказ»? Маршал?! Интересные дела…
– Йоганн, где фок Варзов?!
– Сперва ты имеешь говорить. Ты готовый?
– Слу…
– Савиньяк! – гаркает Йоганн. – Со срочным докладом.
Как по заказу над головой одно за другим проносится пара ядер, дескать, некогда размусоливать!
– К маршалу фок Варзов, – очередной раз орет Арно. – Где найти маршала?!
– Там, – толстый полковник машет рукой, – на правом фланге, у фок Дахе.
Вот, значит, кого отрезало! Весело… То есть не просто «весело», а «совсем»: оставшийся вместо Варзова фок Кленц тяжело ранен и утащен в тыл.
– Зтарший фоитель есть я! – громыхает сбоку. – И я шду мой токлат!
Ну, хоть что-то! То есть не что-то, а целый Катершванц, и это очень хорошо есть. Просто роскошно и феликолепно!
– Господин барон! Полковник Придд, не зная истинного положения дел, велел разыскать вас и доложить, именно вам и именно доложить, он это особо подчеркнул…
– Токлатыфай.
– Полковник Придд в меру сил и опыта попробует повторить маневр у Болотного кургана и вызволить тех, кто полуокружен у батареи. Господин барон, весьма вероятно, что полковник Придд уже начал атаку или вот-вот начнет. Он надеется на встречный удар, но атакует и без него!
– Фот! – господин барон топнули ножищей. – Это то, что нушно есть! Молотой фоитель прилешно рапотал и теперь тейстфует и тумает лутше фас фсех! Пока лефое крыло и здесь тершатся, мы имеем телать атаку протиф прорфафшихся мешту центром и прафым крылом!
– В случае неудачи, – не согласился кто-то, – мы останемся без последних резервов…
– Конечно, появление Придда как нельзя кстати, однако….
– Строить подробные планы и обсуждать мелкие детали некогда!
– Фот именно… Злушайте!
Канонада со стороны дриксов усилилась, и сразу же не отрывавшийся от подзорной трубы капитан в драгунском, весьма потертом мундире сорванным голосом оповестил:
– Снова пошли. Два полка из резерва, не меньше!
– Барон, – почти возопил худощавый мушкетерский полковник, – да поймите же! Мы не можем связаться с Приддом и согласовать наши…
– Пфе! – громоподобное фырканье посрамляло лучшего из тяжеловозов. – Што тут утошнять?! Как фышло, так и бутем биться! Люди готофы, гуси ешчо польше готофые есть! Фперет!
– Но, господин барон…
– Фперет! – Рука Катершванца красноречиво вознеслась, грозно сверкнула надраенная реликвия. – А фы мошете натефать юпки и зитеть за зпинами фоителей. Фиконт, фы отин?
– С «фульгатами», но они отстали… Должны вот-вот добраться.
– Зейтшас потребуется каштая крепкая рука. Запирайте зфоих кошек и зтафьте в третий рят. Фы, Йоганн и Эрих при мне, я имею проклатыфать торогу!

В атаку шли бергеры, ноймары и мушкетеры сразу из двух полков, похоже, для удара собрали самых лучших. Шагали молча, за спиной Ульриха-Бертольда не поговоришь, да и не до болтовни. Где-то впереди, за бело-серо-бурыми горбами, навстречу уже рвется Валентин. Вместе они вытащат фок Дахе, то есть, конечно же, застрявшего на батарее маршала! Без командующего корпус развалится, а хромого полковника просто жаль. До слез, хотя сам он наверняка считает, что смерть в бою именно то, что ему нужно… Кошки с две!

▼Вольфганг все⬍

Самого маршала Арно не видел; кто-то, когда они с Каном добирались до Валентина, рассказал, что старик жив, не ранен и продолжает командовать. Не удалось встретить и фок Дахе, зато получилось расстаться с Ульрихом-Бертольдом. «Спрутов», как самых подвижных, определили в арьергард – удрать, если что, всяко получится, а оставлять горников без присмотра было бы верхом глупости. Арно с «фульгатами» и вовсе тряс хвостом перед самым вражьим клювом, но больше драться не пришлось. «Гуси», выбив талигойцев с позиций у Собачьей горки, лезть в глубь долины не торопились, смеркалось по-зимнему быстро, и теньент присоединился к начальству. Около часа все вместе, укрываясь от усиливающегося ветра, простояли в пятнистых скалах, потом измотанный порученец привез приказ отходить и пригласил полковника Придда к маршалу.
– Ведь думать заставит, – посочувствовал разбирающему поводья другу Арно.
– Военные советы сейчас представляются не самым лучшим времяпровождением, – согласился Валентин. – Остаешься за старшего.
– Я? – устало не понял теньент. – Почему?
– Потому что Савиньяк, – объяснил Зараза и убрался.

Медлить Арно не собирался, хоть и не понимал, за какими кошками сдался командующему. Когда-то фок Варзов выдернул Лионеля из поиска, чтобы сообщить об отце, но о теперешних пакостях они с Валентином знают побольше старого Вольфганга. И все же в груди что-то екнуло.

– Мой маршал, – и снова Придд объявился кстати, – барон Катершванц у себя в палатке.
– Давай к столу, полковник, – велел фок Варзов. – Ты со всеми такой… портретный, или только с вырученным начальством? второй раз уже спрашивают
– Насколько я могу судить, со всеми, чему и обязан своим армейским прозвищем. Мой маршал, я готов признать это свое качество уродством.
– Везет же мне на уродов, – Вольфганг улыбнулся почти весело, – Алва, братец этого вот капитана, теперь ты. Знать бы, кто станет четвертым.
– Полагаю, барон Рокэ Вейзель. Я имею в виду посмертного сына генерала Вейзеля, чьим опекуном утвержден адмирал Вальдес. Сочетание имени, крови и воспитания обещает нечто поразительное.
– Баронесса сообщила мне свое мнение о последней летней кампании, – маршал кивком указал на стопки, и свежеиспеченному капитану пришлось вновь мучить потрепанные пятки. – И о том, что маршал Савиньяк Бруно бы разбил.
– Ли так не думает! – выпалил Арно, чудом не напоив свой капитанский патент.
– Ты его спрашивал?
– Он мне с дороги в Торку сам написал, в первый раз, к слову сказать. Что воевал бы иначе, но чем бы оно кончилось, никто никогда не узнает, и что его удача в Гаунау не гарантия успеха у Хербсте.
– А моя неудача на Мельниковом лугу, стало быть, не доказывает, что я бы и Ор-Гаролис проиграл?
– Мой маршал, – Валентин подал старику касеру, хотя это следовало сделать Арно. Как свежему капитану. – Насколько я мог понять маршала Лионеля, он полагает, что судьбу кампании определило отнюдь не генеральное сражение. В сложившейся ситуации оно было неизбежным, но оно уже закончилось. Мой маршал, с вашего разрешения… Герцог Алва, отправляя меня на север, велел мне не оглядываться. Он считал, что только в этом случае я дойду сам и доведу тех, кто мне доверится.
– Похоже на Рокэ, – фок Варзов поднял стопку. – Но я оглянусь, хоть и не на этот луг, будь он неладен! Ладно… Капитан, чтоб через двадцать лет был маршалом!
– Приложу все старания! – Арно выпил залпом, как положено. – А об Доннервальд они зубы обломают, то есть об Эмиля…
– Хотелось бы, – фок Варзов опять думал о чем-то своем и невеселом. – Слышал историю о моем племяннике и виконте Рафле, капитан?
– Да. Герцог Алва все устроил…
– Тогда. Сегодня Отто погиб. Вспомним!
– Вспомним, – подтвердил Придд и наполнил подставленную стопку. – Мой маршал, прошу меня простить, но стоит ли вам?
– Стоит! Кстати, раз уж вы тут оба… Засвидетельствуйте-ка мое новое завещание. Да не собираюсь я завтра помирать! ну да, уже сегодня – фок Варзов сверкнул глазами не хуже Катершванца. – Пока не увижу над Мариенбургом и Доннервальдом наш флаг, не помру, но то, что подписано сегодняшним днем, Ариго примет, а Рокэ подмахнет. Как миленький.
Детей у меня нет, сыновья Отто в Бергмарк, и графы из них никакие, а герб жаль. Хороший герб, и я хочу, чтобы он со всем причитающимся достался второму сыну Ариго. Это – главное, и еще кое-что по мелочи на стариков вроде фок Дахе. Жермон их так и так не обидел бы, но завещанное в день смерти наследника любая гордость примет.
Арно поставил подпись первым, Валентин – вторым. Ариго согласится, кто б после такого не согласился, но второму сыну еще надо родиться… И первому тоже. Пахло дымом и можжевельником; от этого и еще от невозможности помочь стало грустно. Вдова Вейзеля могла бы маршалу и не писать, а толстого Отто лучше бы держали в Торке.
– Ну точно в отца, – внезапно сказал фок Варзов, – не в мать и не в братьев, а в отца. Его и вспомним.
– Спасибо…
– Вам спасибо. Всем. Что не пьешь, полковник?
– Прошу простить, я тоже вспоминал. Мой маршал, если можно, расскажите нам о Малетте.
– Отвлекаешь? – усмехнулся фок Варзов. – Спасибо, только капитану завтра в поиск, да и мне ложиться пора, ну а Малетта… Сперва мы умирать не собирались, но Хайнрих подошел раньше, чем думалось, и нам стало нужно простоять не два часа, а все шесть.
Так, за капитана Савиньяка мы выпили, остался полковник Придд. Новый командующий арьергардом. Или авангардом, это уж как получится. Вчера мы с фок Дахе выпутались благодаря вам; хотелось бы верить, что благодаря нам выпутается Доннервальд.

– Корпус действительно очень потрепан. – Уже три часа как командующий сразу и авангардом, и арьергардом Валентин разломил последнюю Эдитину лепешку и протянул половину Арно. – Из девяти с половиной тысяч завтра в бой могут идти пять, не больше. Раненые ранеными, но и больных немало. Ускоренные марши даром не проходят, особенно для новобранцев.
– Я не новобранец, – Арно думал не о перевязях, а о ступнях. – И в бой я пойду, но чур, верхом.
– Кавалерийские сапоги – не самая удобная обувь для беготни по каменистым склонам, но выбора у тебя не было. Лучше разуться и растереть ноги, большего сейчас не сделать.
– А меньшего? – попробовал пошутить виконт, получилось, мягко говоря, глуповато. – Ты знаешь, как этот Отто погиб?
– На той самой батарее. Дрались там отчаянно; в конце, когда бой шел уже на позиции, взорвались зарядные ящики. Случайно или их кто-то поджег, уже не выяснить. Мне кажется, маршал считает, что это сделал Отто.
– Так вот в чем дело! Странно все как-то выходит… С одной стороны, и мы молодцы, и старик, с другой – паршиво все! И еще этот ветер, ну чего, спрашивается, выть?!
– Видимо, воется. Ульрих-Бертольд нам бы объяснил, что перед боем воителям следует спать, а не слушать ветер.
– Варнике обещал метель, – припомнил Савиньяк и сам же махнул рукой. – Горников снегом не напугаешь! Скорее уж голубчики попробуют незаметно подобраться вплотную.
– Завтра в поиск, значит, по логике вещей, нужно взять себя в руки и лечь. – Придд смотрел в костер, словно задался целью разглядеть там пресловутую огненную ящерицу. – Не знаю, как тебе, а мне сегодня уснуть будет непросто.
– Вот-вот, – с облегчением подхватил Арно, – И ведь устал же, как пес, а сна ни в одном глазу! Ляжешь, и тут же чушь всякая в голову полезет.
– Когда нельзя или не с кем говорить, приходится думать, но я бы не назвал приходящие по ночам мысли чушью. Ты хорошо помнишь Лаик?
– Дом или парк?
– Свою жизнь там.
– Не очень. В детстве мне в «Загон» просто ужас как хотелось, а на поверку оказалось скучновато.
– Нас все же учили, а не развлекали.
– Учили? – фыркнул «унар Арно». – Чему? Не фехтованию же!
– Значит, ты все-таки поддался Йоганну.
– Ну, поддался. – Чего теперь-то врать? – Йоганн пожертвовал своим местом, вот и я решил… поучаствовать, что ли. Зато Берто меня в самом деле подловил.
– Чтобы затем поддаться опять-таки Катершванцу?
– Думаешь?!
– Иногда, – Валентин улыбнулся. – Тогда я фехтовал, мягко говоря, посредственно, и то, что первого в Лаик чаще всего называет шпага, мне казалось несусветной глупостью. Я и сейчас так считаю.
– Ты только Ульриху-Бертольду об этом не брякни!
– Я постараюсь. – Вторая улыбка за минуту! Нетушки, наши дела отнюдь не унылы. – Именно знакомство с Ужасом Виндблуме меня и навело на некоторые мысли. Ну и пресловутая дуэль, после которой я решил, что буду учиться и научусь!
– Ты и научился.
– Еще осталось кого-нибудь убить, хотя за этим дело вряд ли станет – после победы, а мы должны победить, из щелей выберется множество мерзавцев. Самые дальновидные наверняка лезут уже сейчас, но мы рискуем уйти в сторону. Описательные и точные науки по-лаикски тебе тоже ничего не дали?
– Точные были бы ничего, не обкорми меня ими дома, а описательные… Мэтр Шабли оказался дрянью, но учил он неплохо, дело было не в нем!
– Не в нем. В том, что тебе переставал нравиться Талиг, которому ты, будучи Савиньяком, собирался служить. Знаешь, если мы уцелеем, я поверю, что Излом – благо…
– Я устал, – зевнул Арно, – драться мне лень, а понимать тем более. Объяснил бы ты по-человечески, Излом-то к Лаик каким боком?
– Хорошо, я попробую. То, что в Сэ не в восторге от того, что творится, мне стало ясно по твоим выходкам на уроках, но ты и твои братья – вторая часть уравнения, давай сперва покончим с первой. Ты о ней вряд ли задумывался, ведь Савиньяки последний раз меняли сторону при Франциске.
– То ли дело ты!
– То ли дело я. Или Эпинэ, который еще и Агарис видел. Полагаю, ты согласишься, что у двух последних мятежей не было ни единого шанса. Талиг Сильвестра не просто устоял, он казался если не вечным, то достаточным и для детей, и для внуков ныне живущих. Само собой, на сторону победителей начали переходить те, кто думает лишь о себе. Им требовалось доказать свою лояльность, и они принялись выслуживаться. Сильвестр их привечал, как и Манрики с Колиньярами. Это логично – для прогулок в парке многие покупают не морисков, а линарцев.
– Ну, кому-то и табурет лошадь.
– А кому-то и Заль – генерал. В начале Двадцатилетней такие либо выжидали, чья возьмет, либо перебегали к тем, кто казался сильнейшим… Другое дело, что в твоем доме подлецов и подхалимов не жалуют. Ты вступился за того, кого обижала свинья с перевязью, даже не задаваясь вопросом, кого защищаешь. Для тебя в этой истории главным был Арамона, а любой, кому принимался вредить Свин, становился своим. Продолжайся так и дальше, твоему сыну или внуку могло бы прийти в голову, что Алису свергли рвущиеся к власти мерзавцы, а Борн с Окделлом погибли за честь и свободу.
– А дриксов с гаунау куда девать?
– Нашли бы, особенно если б появился новый Дидерих. Чем дальше, тем наверху скапливалось бы больше грязи, а те, кто с грязью несовместим, уходили бы. С обидой, разочарованием, злостью. Я часто представляю себе лестницу, по одной стороне которой, сжав зубы, спускаются приличные люди, а по второй поднимаются счастливые мерзавцы. Рано или поздно их наверху наберется столько, что за ними настоящего Талига будет уже не разглядеть.
– Слушай, поговори об этом с Ли! Конечно, если только…
– Арно, – потребовал Придд, – не смей даже думать, что с твоим братом что-то случилось. Будь так, мы бы, и ты первый, почувствовали.
– Мы в Гаезау, а Лионель кошки знают где!
– Расстояния ничего не меняют. В Васспарде и Багерлее меня и смерть моей крови разделяло лишь несколько стен, но была еще и Габриэла. Когда она утонула, с точностью до часа неизвестно, но в тот день и примерно в то время я запел. Второй раз после смерти Юстиниана.
– Ты?!
– Представь себе. И это при том, что родичи вечно поющих найери обычно молчаливы. зато если молчать перестанут - заслушаешься
– А первый раз? Хотя чего я лезу!
– Лезь, мне хочется говорить. Первый раз был, когда мне по совету герцога Алва удалось обмануть гарнизон и стражу. Я подъезжал к роще, где мы с герцогом условились встретиться, и внезапно понял, что пою… Кажется, горники решили утра не дожидаться, так что, раздумав ложиться, мы угадали. Жаль, ты так и не растер ноги.
– Они не очень-то и болят, – без особой уверенности буркнул Арно и обернулся. Торопливо пробирающийся к ним со стороны маршальской палатки офицер ростом и походкой напоминал Сэц-Пуэна, каковым и оказался.
– Садитесь, – Валентин подвинулся, уступая место до предела вымотанному адъютанту. – Будете можжевеловую?
– Потом… – одноглазый капитан вздрогнул и вытер лоб. – Господин полковник, я должен… Должен довести до сведения высших офицеров, что маршал умер. Наверное, сердце… Корпус остался без командующего. А Валентин вам на что? Лучшего командуещего еще поискать
– Садитесь и пейте. – Валентин очень медленно открыл флягу. – Там ровно столько, столько вам сейчас требуется. Арно, тряхни адъютантской стариной, собери полковников. Начнешь с Ульриха-Бертольда, как с самого заслуженного. Кроме того, такая очередность позволит тебе у него не задерживаться. соображает моментально, стервец
– Это должен я, – запротестовал Сэц-Пуэн.
– Сидите. Арно…
– Я всё сделаю! – Савиньяк уже мчался к Кану. Завтра – метель и, очень похоже, что бой, а «корпус остался без командующего». Остался. Без. Командующего.

▼Властолюбие Приддов - наложение лапы на корпус⬍

Когда искали Вольфганга, мотались по горам, не видя дальше очередного каменистого склона. Зато сейчас вывалились на голое плато, где вытянувшийся колонной корпус прекрасно виден кому угодно. Например, разведчикам горников, которые вот-вот появятся с юга. Ну вот какого кота драного гадов принесло именно сюда и именно сейчас?!
«Спруты» показались, когда взмокший Арно почти решил, что с него хватит. Мориск, замедляя бег, недовольно, но послушно свернул к полковому знамени, у которого, как обычно, шел Валентин. Савиньяк наскоро обтер разгоряченное лицо – что через полчаса станет очень холодно, он понимал, но сейчас хотелось сорвать с себя все до рубашки и упасть в замечательный белый снежок, почти прикрывший симпатичнейшую сухую травку. Вот Кан, тот мог еще бежать и бежать.
– Молодчина, – поблагодарил коня Арно. – Мы еще поскачем, а сейчас давай-ка без глупостей.
Молодчина мотнул головой, что могло сойти за согласие, а могло и не сойти. Оказавшиеся кузенами мориски так и норовили выяснить отношения – жеребцы, куда денешься, но драчунам воли никто давать не собирался, так что дальше прижатых ушей не заходило. На сей раз, впрочем, обошлось даже без этого, вот и говори, что лошади не понимают войну. Понимают они все… получше некоторых.
– Дриксы? – Валентин истолковал конное представление правильно и, приглашая пристроиться сбоку, придержал серого. – Когда нас обнаружат? чтение по лицу - 99 лвл
– Если не уберемся с плато – где-то через час. – Чужие у «лиловых» не болтались, можно было обойтись без субординации. – За дозорами видели не менее двух полков кавалерии, дальше – пехота, и много. Идут с юга, прямо на нас. Горники или нет, не скажу, знамен не разглядели, здесь будут часа через два, может, чуть раньше. Сколько всего, понять не удалось, пришлось спешно убираться.
– Следы твоих найдут?
– Скорее всего. Передовые дозоры идут, широко развернувшись, кто-нибудь да наткнется.
– Спасибо, – вежливо поблагодарил Придд, два дня назад он смотрел так же, но тогда они были сами по себе, а внизу гремели пушки.
– Слишком много полковников. – Арно таки сделал глупость и, ослабив шейный платок, распахнул ворот. – Начинать с Ульриха-Бертольда?
– Пока нет, – Валентин слегка свел брови, будто готовясь отвечать урок. – Извини, пожалуйста, мне нужно немного подумать.
– Тогда и я попробую.
– Только закрой горло. Не хочу показаться навязчивым, но твое здоровье в ближайшие дни более чем важно.
– Уж не важней твоих мозгов, – огрызнулся виконт. Валентин не ответил, видимо, сказал все, что считал нужным, и теперь думал, хотя выбор у корпуса был невелик, если вообще был. Арно, ты охренеть как недооцениваешь мозги Валентина
Ускориться и вперед? Пехота растянулась, да и обоз, пусть и небольшой, но все-таки есть. Дриксы на южной гряде окажутся меньше чем через час, увидят обязательно и вполне могут догнать.
Повернуть назад и затаиться в недавно пройденных балках? До них ближе, но следы-то вон они! Да и чужие дозоры развернулись широко, их правофланговые запросто заглянут в овражки. Эх, налететь бы да порубить гадов! И порубили бы, не будь идущих следом полков. Но если столкновение неизбежно, то почему бы и не напасть? Прошлый раз вышло недурно.
– Йоганн, – Валентин обернулся, подзывая временно спасенного от родича однокорытника.
– Я весь внимательный.
– Сообщи Костантини, – Придд был собран, напряжен и решителен, Ли бы понравилось, – немедленно поворачиваем на север. Ориентир – вон тот двурогий холм, справа от него должна быть пригодная для прохода балка. Повернув, постепенно, по возможности незаметно убыстряем движение до предельного для пехоты.
– Я все понимающий есть.
Метнувшийся шелковый бирюзовый росчерк, удаляющийся топот.
– Решил обойтись без посторонних полковников? – Арно восхищенно присвистнул Зая моя, тебе уже положено не удивляться, тем более Валентин тебе прямым текстом в лоб говорил, что любит решать за других и командовать . 

Отъезжая, Савиньяк слышал, как Валентин рассылает адъютантов. На душе было неспокойно, но наглость, с которой однокорытник решил за всех, восхищала. Тратить время, собирать высших офицеров, на которых нет ни маршала, ни генерала, а только Катершванц с шестопером? Увольте! Карты – и свои, и оставшиеся от Вольфганга – у нас, как и бо́льшая часть кавалерии, а горы и распадки похожи, пойди разбери из середины колонны, это головные свернули или дорога вильнула?

До Костантини оставалась пара батальонов, когда сбоку выскочил знакомый всадник, Арно рванул наперерез.
– Новости?
– Пару «лапчатых» хлопнули, – раздраженно доложил Раньер, – уж больно близко подобрались. Таки китовники! Можно было б живьем, да без шума не выходило.
– Остальные ушли?!
– Их и было-то двое. Офицеришки, надо думать, отличиться захотели, вот и забрались, куда не звали.
– Вообще-то их никуда не звали! – Арно снял бесценную трубу и не без колебаний вручил подчиненному. – Сейчас будем сворачивать. Костантини как шел первым, так и пойдет. Наше дело все перед ним обнюхать, а то как бы не нарваться на новый сюрприз. Впереди одна, а то и две армии, причем обе – чужие, налетим на эйнрехтцев, будет весело. Да и за грядой, если верить картам, придется попетлять. Сбиться с пути в сумерках дело нехитрое.

Снова зима, снова холод и ветер, снова рядом горники, разве что видно чуть дальше. Ползут по серому снегу пехотные колонны, люди еще ничего не знают, они идут к своим, идут драться, но не здесь же, посреди никому не нужного плато, где и зацепиться-то не за что! Мушкетеры, драгуны, ноймары, бергеры… и еще бывшие свитские. Господ полковников у знамени корпуса пока нет, только местоблюстительный Ульрих-Бертольд, Валентин да на почтительном расстоянии – бесхозные адъютанты.

– Полковник Катершванц желает говорить с полковником Приддом наедине.
– Это страшно, – согласился Савиньяк, – и я очень боюсь, но мой полковник ждет моего доклада.
Ульрих-Бертольд восседал на превеликом гнедом жеребце. Гнедой значительно молчал, Катершванц фыркал за двоих, держащийся рядом Валентин скромно внимал. Арно тоже б не отказался, однако бергер и впрямь видел затылком.
– Фиконт, – потребовал он, – токлатыфайте. Как фы нахотили «гусей»?
В обнаружении чужих разъездов ничего неподходящего для катершванцевских ушей Арно не видел, а посему доложился по всем правилам, после чего едва не свалился с Кана. От удивления.
– Фаша претузмотрительность и обзтоятельность, – возвестил Ужас Виндблуме, – фесьма похфальная есть. Фы фысылали фланговые тозоры талеко ф зтороны и фофремя узнавали про ненушную корпусу фстречу. Без фас могла ухотить только конница, озтафиф без помошчи пехоту, но это нефозмошно для фоителей есть.
– Благодарю, господин барон, – пробормотал Арно, чувствуя, что ему на шею повесили орден размером с тележное колесо.
– Но фаш узпех не пофод затирать нос! – исправился Катершванц. – А теперь фы, полкофник. Фы – толкофый молотой тшелофек, но фы прифыкали ошидать мой приказ да-да, конечно, лучше б признал, что тобой бесстыже манипулируют как хотят . В зта злутшаях это похфально есть, но фы ротились зто перфым! Мне шестесят тефять лет, и я не могу фечно фам тафать приказы и зофеты. У фас есть голофа, так изфольте ее уфашать, и фы зтанете тостойны прошлых фоителей! Пфе! Фок Фарзоф умирал позафтшера, потому тшто у Малетты ему не тафал умирать молотой Алфа, который не быфал шдафшим приказ от турака с перефязью.
– У Малетты, – не выдержал Арно, – не было вас!
– Та, – подхватил Ульрих-Бертольд, – я нахотился в Торке, и я быфал рат злышать, что в Талиге зтало меньше никтшемных генералоф! Полкофник Придд, фы фызыфали ко мне зтарших офицероф. Фы имеете з ними гофорить зами! Если фы зпрафитесь, я, когта мы зоетинимся з нашей армией, буту назнатшать фас звоим наследником!
– Господин барон, – медленно произнес Валентин, – я постараюсь впредь принимать решения и осуществлять их самостоятельно. Морда ж бесстыжая ты!  
– Фот именно! И польше уференности.
Валентин почтительно наклонил голову, Арно торопливо последовал его примеру. Веселого в их положении было мало, но разоржаться тянуло зверски. Мешали начавшие стягиваться сразу с двух сторон пригорочные полковники. Три дня назад они торчали под знаменем и не могли решить, вытаскивать отрезанного маршала или нет, теперь, дай им волю, примутся сетовать на удаленность начальства и отсутствие равелинов и перевалов. После смерти фок Варзов тоже переливали из пустого в порожнее до самого рассвета, хотя тогда и спорить-то было не о чем.
– Господа, – Придд заговорил первым, не дождавшись хотя бы обмена приветствиями, – у нас мало времени. Я пригласил вас, чтобы сообщить: корпус, обходя обнаруженного разведкой неприятеля, около получаса назад повернул на север. Прошу всех ускорить движение, устающих пехотинцев следует рассадить на повозки. Кавалерия, кроме головного эскадрона и разведчиков, пойдет в хвосте колонны. Нужно спешить, но поскольку маневр уже успешно начат, я готов по мере сил ответить на разумные вопросы.
Сперва полковники обалдели , переведя взгляд с Валентина на красноречиво сопящего Катершванца. Они наверняка были славными людьми и пристойными офицерами, других бы фок Варзов держать не стал, но Арно эти «зтаршие фоители» бесили третий раз кряду. При этом виконт понимал, что несправедлив: оставшийся на обреченной батарее маршал велел спасать корпус, единственный генерал поймал пулю, командир ноймаров тоже, а подхода кавалерии никто не ждал. Да и ночью, окончательно оказавшись без командующего, уцелевшие не рыдали, а решали, что делать. И все же, почему никто не сказал «будет так и только так»? Катершванц и тот лишь фыркал да ругался, а ругаются, когда не могут оборвать одним словом и заставить идти и делать.
– Вы нарушаете субординацию, – ожил вечно опасавшийся «остаться без последних резервов» драгун, – почему мы должны исполнять ваше…
– Лучше повернуть…
– Необходимо располагать точными сведениями…
– Конечно, ваше появление…
– Проще пропустить врага и вернуться…
– Корпус поворачивает на север потому что Валентин так сказал , – Арно бы положил руку на эфес, Валентин не стал, – однако ваши сомнения мне понятны. Решение принял я, потому что решать требовалось немедленно и я был в состоянии это сделать. Как вы помните, в строю осталось три с половиной тысячи пехоты и две – кавалерии, в основном моей, при этом я, согласно последнему распоряжению маршала фок Варзов, командую и авангардом, и арьергардом. Кроме того, согласно приказу уже маршала Савиньяка я обязан перейти под начало маршала фок Варзов, в его же отсутствие – действовать по своему усмотрению это лучший приказ наученного горьким опытом начальства Придда . Напомню, что по уставу в случае гибели командующего и отсутствия особых распоряжений на сей счет командование последовательно переходит к командующему основными силами, затем авангардом и арьергардом, а по законам войны к тому, кто на это способен. То же правило действует и на флоте.
– В таком случае, – буркнул худощавый мушкетер, которому нравилось согласовывать действия, – извольте письменный приказ. щас Валентин все бросит и будет надувать тебе шарик   ну теперь, котенок, держись
– Довольно и устного, – взгляд Валентина задержался на лице мушкетера. – Всю ответственность я принимаю на себя. В том числе и потому, что в свою последнюю ночь маршал фок Варзов вспоминал бой у Малетты.
Полковники еще переглядывались, но уже подчинились. Это было очевидно, однако восхищение от ловкости, с которой приятель задурил голову Катершванцу и прибрал к рукам корпус… ну, или то, что от него осталось, требовало выхода. Господи, как я от этого тащусь! И ору! И тащусь
– Господа, – Арно выслал Кана вперед, – прошу простить мою неучтивость, но я обязан засвидетельствовать, что мой брат… то есть Проэмперадор Севера и Северо-Запада граф Савиньяк в чрезвычайной ситуации желал видеть во главе корпуса полковника Придда. Ага, ты только не забудь самому Ли об этом рассказать, а то его удар хватит
– Этого шелают фсе разумные фоители, – Катершванц вперил взор в несчастного мушкетера, и виконту показалось, что тот стремительно усыхает. – Если тать фам фолю, фы бутете зтшитать тохлых шап, пока фас не проглотит зумасшетшая рыпа.
Первым ретировался мушкетер, за ним потянулись другие. Арно поискал глазами фок Дахе и нашел. Лишившийся сразу маршала и пушек полковник трясся в седле наравне с молодыми, не давая себе поблажки, он все время молчал, и его опять было жаль.
– Добрый день, – как мог бодро поздоровался Арно. – Вас совсем не волнует, что командование принял мой возмутительно молодой друг?
– Меня волнует, выдержит ли пехота ускоренный марш, – негромко откликнулся фок Дахе. – Вашего друга я видел на батарее. Он тогда знал, что делает, и всегда будет это знать. Умного чела видно сразу - отлично сказал Капитан, я понимаю, это звучит глупо, но берегите себя.
– Спасибо, – нужно было пошутить, но шутки в голову не приходили. – И вы тоже…
Дальше можно было лишь удрать, и капитан Сэ удрал. То есть поднес руку к шляпе и бросился догонять Валентина. Это было нетрудно, Придд не спешил.
– Я почти поверил, – задумчиво произнес он, – что маршал Лионель хотел бы видеть меня на генеральской должности, но вовремя вспомнил, что отправлял меня к фок Варзов маршал Эмиль.
– Ну и что? – виконту давно так не хотелось показать язык. – Зато я видел, как господа опытные полковники квохтали, когда нужно было собраться и бить. Уверяю тебя, Ли никого из этого курятника на корпус бы не поставил, остаешься ты. И может быть, ты наконец скажешь, почему мы идем на север. Все-таки соображает Арно похуже Придда Ты собрался опередить горников и выскочить на большой тракт раньше них, но ведь с Доннервальдом пока не ясно.
– В той стороне должен быть Бруно, которому, как и нам, нужно добраться до армии маршала Эмиля, однако возможностей у него заметно больше. Мало того, если у китовников есть хоть капля разума, они постараются выставить принца Зильбершванфлоссе предателем и союзником фрошеров. Найденные нами горники вместе с эйнрехтцами должны попробовать зажать фельдмаршала между двумя своими армиями, но от Талига отсекать не станут. Мы или спрячемся за Бруно, или, если он достаточно быстр, пойдем с ним вместе.
– А что?! – Арно восхищенно присвистнул. – Не самая скверная компания.
– Насколько я помню, впереди приличных дриксов идут твои знакомые быкодеры. Постарайся своевременно им объяснить, что мы не китовники.

Вообще перечитываю тут по энному кругу и цепануло эпизодом - вечер накануне Мельникова. Валентин тогда ведь довольно прямо в своей манере сказал Арно, что после Багерлее его в принципе уже ничто не пугает.

▼Скрытый текст⬍

– К счастью, то, что страшит неясностью, при ближайшем рассмотрении становится четче и понятней, а значит, слабее.
– И когда вам пришла в голову такая чушь?
– Точной даты не назову. Это было в середине прошлых Осенних Скал.
– В Багерлее?!
– Да.

И ведь все дальнейшие поступки Валентина это подтверждают: и двойная игра с мятежниками и Альдо, и дуэль с заведомо более умелым противником, и авантюра с Алвой, и путь на север, бои на передовой, рисковые вылазки в разведке, захотел доказать, что Бруно не воюет больше по учебнику, - доказал, опять рискуя шкурой, тот же Мельников и спасение Ойгена и Ко, оборона Франциск-Вельде, нападение на главнокомандующего врагов, отрубание головы змеи, риски с выходцами, которые остаются рисками, несмотря на познания Валентина, дважды спасенный им корпус фок Варзов... Все время в шаге от смерти, в общем. Осознанно дрожи теперь за этого прохиндея

Анон

Re: В.О. Придд - ОЭ [no comm]

Анон

Re: В.О. Придд - ОЭ [no comm]

Сегодня попузырюсь от серии "Придд и дриксы"

▼ Бруно предвкушает⬍

Фельдмаршал сделал глоточек, окинул взором допущенных к начальственному завтраку персон и велел доложить подробно. Выскочившие фрошеры оказались со странностями: сперва встряли в перекличку патрулей, да так, что те чуть с коней от удивления не попадали, а потом потребовали передать капитану Эберешу привет от виконта Зэ и его лошадки. О том, как гордость «быкодеров» чуть ли не за уши вытащили из трясины, в которую превратился луг у Трех Курганов, Руппи был наслышан, и отнюдь не от Арно. Вояки подобные истории обожают, так что привет передали, причем быстро – бравый капитан болтался поблизости.
Спасенный спасителя немедленно опознал и тут же погнал в ставку сержанта с докладом. Услышав, что фрошерский корпус перехватил горников на пути к Доннервальду, Бруно поставил чашку на поднос и застучал свое вечное «К Элизе».
– После скоропостижной смерти маршала фок Варзов, – тарабанил под стук адъютант, – командование корпусом принял полковник фок Придд. Успешно оторвавшись от противника, он двинулся на соединение с Северной армией Талига, предполагая обнаружить оную к северу от Доннервальда. В настоящее время корпус приостановил движение и находится в трех хорнах к юго-востоку от нас. Ребята, вы еще не знаете, что вас ждет

– Фок Фельсенбург, – командующий неспешно освободился от сохранившей первозданную чистоту салфетки, – извольте передать герцогу фок Придду и виконту Савиньяку мое приглашение на обед. Ввиду сложного положения, в котором оказался талигойский корпус, я не сочту невежливым, если гости будут одеты по-походному.    Намекните на это обстоятельство по возможности тактично и заверьте, что я искренне огорчен смертью маршала фок Варзов.
– С разрешения вашего высочества, – фок Вирстен на сей раз свернул свою салфетку прежде Бруно, и неудивительно – на ней зеленело пятно от укропного соуса. – Обычно сопровождающие полковника Фельсенбурга каданские наемники для обеспечения данной, в некотором роде дипломатической, миссии не годятся. При этом ослаблять охрану командующего опасно. Я предлагаю воспользоваться моим конвоем, тем более что в ближайшие несколько часов он мне не потребуется.
– «Забияки» себя недурно показали, – вступился за каданцев Гутеншлянге. – А вот что в самом деле не годится, так это везти гостей через наш главный лагерь. Фрошеры вызывают у солдат большее раздражение, чем эйнрехтцы и тем более горники.
– Придда можно и на месте расспросить, – поддержал Рейфер. – Я помню этого молодого человека по истории с Греслау и могу взять разговор на себя.
– Дриксенские генералы не навещают талигойских полковников, а вот это, мой милый плюшевый Бруно, не тот случай, ой не тот, ох и пожалеете же вы все  – командующий взял безмолвный аккорд, словно точку поставил. – Руперт, берите любезно предложенный вам конвой и отправляйтесь. Обратно поедете в обход, это вам даст лишний час, чтобы узнать подробности боя, которыми фок Придд вряд ли будет склонен поделиться со мной. Да ладно, он тебе расскажет все, что посчитает нужным, лишь бы поступил так, как ему надо

▼Бравая троица - Валентин, Руппи и Арно⬍

– Мне хотелось бы начать с извинений, – Руппи заговорил на талиг, – в прошлый раз, герцог, я подумал о вас крайне дурно.
– Было бы странно, если б вы восприняли меня иначе, – безупречно одетый молодой полковник вежливо наклонил голову. – Офицер погибшего по вине столичных интриганов флота не мог не проникнуться ко мне неприязнью. Тем не менее наша первая встреча принесла ощутимую пользу – нам не нужно доказывать друг другу, что мы те, за кого себя выдаем.
На это оставалось лишь протянуть руку, и Руппи протянул. и тебя к рукам прибрали
После первого обмена любезностями свита успевшего стать полковником Руперта отправилась к кошкам, то есть к «фульгатам», а пара полковников и один капитан на морисках ушли вперед. Неожиданностей Фельсенбург не опасался – его люди, как он объяснил, проминали коней на окрестных холмах. «Забияк» Арно помнил по Мельникову лугу, именно они выскочили на свиту Ариго перед самым ураганом и собрались поживиться. Не вышло, разгулявшиеся стихии сожрали и почти победителей, и почти побежденных, уцелели немногие.
– Я видел эти мундиры, – Валентин смотрел на те же яркие пятнышки. – Мы познакомились летом у довольно-таки примечательного курганного кольца. Прошлое лето вообще выдалось необычным.
– Зараза! – Савиньяк невольно поежился и погладил Кана, вспоминая безумную скачку и танцующую за спиной смерть. А, к змею! Выбрались тогда, выберемся всегда, вот возьмем и выберемся! – Руппи, этого спрута в армии прозвали Заразой, и поделом. Видел бы ты, как он запряг чуть ли не десяток полковников, роскошь! Арно, я полностью с тобой согласен и готов перечитывать это миллион раз
– Я всего лишь исполнил приказ Ульриха-Бертольда, – Валентин слегка понизил голос. – Возможность, пусть и призрачная, получить в полное и потомственное владение шестопер творит чудеса.   еще и издевается, собака! Канун Зимнего Излома не лучшее время для маршей, хотелось бы тепла и сухости, не правда ли, граф?
– Да, холодновато, – с готовностью рассмеялся Руперт. – Арно, твой с братом подарок, сам видишь, переносит зиму очень даже прилично. Умничка!
– А как же иначе? – возмутился Савиньяк. – Потомки Роньяски – звезды даже среди морисков! Кан, кстати, разведку китовников еще издали учуял и нас предупредил.
– Здесь уместно спросить, где сейчас господин Рейфер? – перешел с лошадей на генералов Придд, и правильно сделал – времени для вывертов не было, его вообще не было.
– Вовремя тебя Ли к своим выставил, – подхватил Арно, – а то объясняться б нам сейчас с каким-нибудь накрахмаленным чучелом.
– Это было бы досадно, – согласился Придд, – но я все-таки хотел бы узнать о Рейфере. целеустремлен и настойчив, как всегда, радость моя
– Рейфер, как и вы, Валентин, командует если не арьергардом, то авангардом, – глаза Фельсенбурга стали жесткими. – Похоже, настоящий разговор начинать мне. У Бруно мы будем минут через сорок. Есть дорога покороче, но старик не считает правильным раздражать солдат вашими мундирами.
– Принц Бруно совершенно прав, – Спрут словно бы рассуждал вслух. – Сейчас перемирие несколько выгоднее Дриксен, но понимают это немногие. Тем, кто просто воевал, должно казаться, что фельдмаршал теряет или продает очевидную победу.
– Им и кажется! Бруно считает, что все скверно, но просто. Вернулись времена Торстена, когда каждый мог влезть на самый верх, вот те, кто понахальней, и лезут. Меня старик не слушает, но это как раз понятно, хуже, что он не верит «львам» с Рейфером.
– Неужели фельдмаршалу не смогли показать хотя бы одного «бесноватого»? – позволил себе удивиться Валентин. – Или принц Бруно настолько уверен в своих оценках?
– Уверен, – фыркнул Руппи. – Как четыре пня. И большинство генералов туда же!
– Может, они и не виноваты? – попытался быть справедливым Арно. – Я с китовниками столкнулся недавно и пока ничего особенного не заметил. То ли мне не везет, то ли горники, хоть и с китом, а не сбесились, «гуси» и «гуси». Когда пришлось выручать остатки ойленфуртского гарнизона, было так же, да и на Мельниковом… Если на то пошло, там озверели скорее мы. Когда поняли, что конец.
– До Франциск-Вельде ничего подобного еще не было, – Придд смотрел вперед, а казалось, что в прошлое лето. – И в Олларии, и в Эйнрехте началось уже после сражения. Как и почему это происходит – пока непонятно, зато последствия вполне очевидны. ничто не останется незамеченным, как же я его обожаю
– Да уж! – Фельсенбург брезгливо поморщился. – Я на это счастье, не считая вашего Оксхолла, налетал четырежды. К сожалению, той проверки, которую учинил своей армии твой брат, у нас не устроили.
– Очень недальновидно, – заметил Валентин, – но вы хотели поделиться вашими личными впечатлениями.
– Не сказал бы, что хотел, но вам придется докладывать уже своему начальству, а ему нужно знать всё. Арно, прости, я должен спросить, причем не тебя. Маршал Эмиль понимает то, что понимал Проэмперадор?
– Командующий полностью доверяет своему брату и генералу Райнштайнеру, – вывернулся спрут. – Армия готова к любым неожиданностям.
– Можете считать меня завистником! Итак, моя личная коллекция белоглазых. Первым был мушкетер из бывшего корпуса Греслау, почти взбунтовавший очень приличный полк. Мне пришлось вызвать мерзавца и убить на глазах солдат, это помогло. Сообщники удрали, видимо, недостаточно взбесились, хотя накануне бездарно замучили двоих офицеров и пятерых сержантов. Доказать Бруно, что я прикончил именно бесноватого, мне не удалось, но я его глаза видел и за свои слова ручаюсь. Второй – мой дальний родственник, сейчас он у эйнрехтцев. С ним мне тоже пришлось схватиться, но убить его по условиям поединка я не мог. Могу поклясться, что Хельмут готов, но в руках он себя держит, сорвался только раз, на мгновенье. Мне, чтобы понять, хватило, другие, если и заметили, списали на проигрыш. Затем мы ушли в рейд, и вот там случилась настоящая драка.
Интендантская сволочь во главе с лейтенантом затеяла перебежать к китовникам и втихаря отстала от колонны. Мы решили, что дурни заблудились, бросились искать, нашли, тут-то они нам и показали… Ну а четвертого взяли на горячем совсем недавно. Приволокли к Бруно, а урод возьми и расхныкайся.
– У вас сомнений на его счет не возникло?
– Нет! – Руперт свел брови, явно о чем-то думая. – У вас ведь тоже не было сомнений насчет Греслау?
– Вы правы, я знал, что должен его убить, хотя он и сказал, что сдается. Похоже, я время от времени способен узнать бесноватого прежде, чем тот себя проявит. Возможно, для этого он должен прийти в сильное волнение.
– Мне от этого интенданта стало тошно еще в лагере. – Фельсенбург скривился, будто на штабную крысу наступил. – Шварцготвотрум, мне и сейчас тошно становится через день, но поди разбери, от кого!
– Вы ведь путешествовали вместе с девицей Арамона? – вежливо осведомился Спрут. – Девушка и ее брат обладают странной способностью, в их присутствии бесноватые срываются, даже будучи лишены общества себе подобных. Небезызвестный вам капитан Оксхолл выдал себя, напав на Селину, да еще при свидетелях.
– На брата, если его зовут Герард, он тоже набросился, – припомнил Руппи. – Хоть в гости парня приглашай!
– А может, и в самом деле? – подхватил намолчавшийся Арно. – Могу же я на праздник навестить своего утопленника! И взять с собой друга.
– Друзей, Арно, – уточнил Придд. – Мы поедем, если поедем, только вместе, но для этого праздник должен мирно хотя бы начаться.
– Зимний Излом в Дриксен празднуют все, – хмыкнул виконт, – и с куда большим размахом, чем мы. Бруно в прошлом году остановился и не стал преследовать Ариго именно из-за празднеств. Руппи, так ведь?
– Вроде бы, – уверенным Фельсенбург не выглядел. – Меня там не было, но сейчас мы встали крепко. Здесь сносная позиция и пристойное жилье, а люди устали и от маршей, и от холода, и от неопределенности. Для Бруно это не столь уж важно, но он не желает быть атакованным на марше, хотя на стоянке может выйти даже хуже. Вы знаете, что случилось с корпусом Рейфера?
– Большая часть пехоты перешла к Греслау, который вознамерился захватить Южную Марагону.
– А началось с мирного стояния, шлянья от костра к костру и дружеских попоек. Фок Ило явно решил провернуть с Бруно тот же фокус. Сперва он прижал нас у Эзелхарда, но не атаковал, хотя мог, а предъявил ультиматум, дав на размышления четыре дня. Мы вывернулись, и вот опять… Догнал, но совсем уж близко не подходит, его дозоры вежливо раскланиваются, ручками машут, ну чисто родственники! А теперь еще и горники объявились, да и ваш маршал на подходе. Четыре армии и праздник, это…
– Это четыре армии и праздник, – сощурился Арно. – Будет весело. Очень.

– Война, кстати, еще и единственная возможность познакомиться с примечательными людьми, не будь ее, я бы остался без Морока и дюжины финтов от Вальдеса и Райнштайнера.
– Хорошо тебе, – подхватил Савиньяк, – я вот скоро без шляпы останусь. у кого что болит... Валентин, ты-то что скажешь?
– Не будь войны, я бы рисковал остаться без себя самого, его редкая откровенность всегда внезапна для других – не принял шутки Придд. – Руперт, вы могли составить собственное впечатление не только об адмирале Вальдесе и бароне Райнштайнере, но и о герцоге Ноймаринен и графе Савиньяк. Мы с Арно сейчас увидим принца Бруно…
– Лично я, – перебил виконт, – его уже видел. Правда, я был слегка не в себе и мало что запомнил, однако нос и уши у фельдмаршала точно есть. Будь иначе, это бросилось бы в глаза, но продолжайте, полковник, у вас так красиво выходит.
– Спасибо, капитан. Я хочу просить Руперта поделиться своими впечатлениями об окружении Бруно. Знать союзника, а мы сейчас несомненные союзники, даже более важно, чем противника.
– Почему бы и не посплетничать? – Фельсенбург слегка задумался. – Начну-ка я с тех, кто скоро испортит вам аппетит. Шрёклих… Граф фок Шрёклих-ур-Раух под началом Бруно воюет лет двенадцать, может, больше. Начальником штаба стал накануне прошлогодней кампании, старик его выбрал не то из пяти, не то из шести штабных красавцев, и он вроде бы не самый мерзкий. На моей памяти Шрёклих ничего не испортил и ничего не исправил, зато приказы выполняет безукоризненно. Когда выполнять нечего, ведет дневник. Что в нем – неведомо, но журнал переплетен в розовый сафьян. С младшими офицерами господин начальник штаба говорит исключительно по делу, с командующим согласен всегда, именно согласен, а не подлизывается. Когда мы влипли у Эзелхарда, сохранял полное спокойствие. Как поведет себя в возможном сражении – не представляю, Бруно должен был знать, кого берет.
– А вы бы его оставили? – осведомился Придд. – Если б заняли место Бруно?
– Я таких не люблю, но я не сухопутчик. На флоте Шрёклиху делать нечего, но лучшие из известных мне моряков не управились бы даже с корпусом, а мой предел – сборный полк, причем с опытными офицерами.
– Валентин с линеалом тоже не справится, – утешил Савиньяк. – Ведь не справишься?
– Вне всякого сомнения. Арно, могу я попросить тебя не перебивать? Арно жаждет быть отшлепанным по мягкому месту
– Попросить ты, конечно, можешь… нет, ну точно!
– Тогда я попрошу Руперта не обращать на тебя внимания. игнор еще хуже порки
– Разрешите представить вам следующего, – Руппи слегка поклонился. – Генерал фок Вирстен. Законник, сухарь и при этом язва, хоть и скучная, короче – бумажная крыса во всей красе. Ему бы в судейские, однако семейные традиции привели в армию, ну так он и здесь не растерялся, нашел местечко по душе. Командует канцелярией и военным судом, на моей памяти оправдательных приговоров не случалось. Если спросите, был ли кто невиновен, не отвечу, но дезертиров сейчас нужно стрелять на месте.
– Откуда и как господин фок Вирстен появился?
– Начальник штаба добыл. Прежде чернильник служил в разных местах, главным образом по гарнизонам. С горниками дела не имел, они без письменных столов и нарукавников обходятся, а Вирстен скорей от супа, чем от этой красоты откажется. Дальше идет генерал-интендант и мечта баталиста фок Неффе-ур-Фрохеамсел, и это еще не конец. До конца я имечко так и не выучил, благо его обладатель отзывается на фок Неффе-ур-Фрохеамсел. Внешность на удивление бравая, можно сказать – геройская, похоже, лучшие в армии усы, брови и желудок. Шляпу точно переварит, а то и сапоги, вот за шпоры не поручусь. Фок Неффе – родня Зильбершванфлоссе, достаточно дальняя, но для протекции хватило. Поводов для отстранения не давал, воровство удерживает в допустимых рамках, сам тоже не зарывается, а уж любезности – лопатой греби. Я от него через раз слышу, сколь он уважает славный род Фельсенбургов и его наследника в том числе. Конник… фок Хеллештерн обмолвился, что от его семейки повелитель фуража тоже в восторге.
– Что-то мне захотелось назад, к «быкодерам», – не удержался Арно. – Руппи, я думал, ты с худшего начал, и мы тихохонько дойдем до Рейфера. Как он, кстати?
– Если придется драться на здешних позициях, возглавит правое крыло. Бруно мне, само собой, не докладывает, но вроде бы там будет опаснее всего.
– Опаснее всего для вас будут праздники, – напомнил Придд. – Мне показалось, или вы господину фок Неффе-ур-Фрохеамселу не слишком доверяете?
– Ты запомнил эту жуть?! – восхитился Савиньяк. – Вот так сразу и запомнил? Ну Арно, там память уровня бог
– В нашем роду случались не менее сложные имена, – объяснил фрошер. – И все же, генерал-интендант вам подозрителен?
– Сам не знаю… – Нужно собраться и объяснить! Объяснишь другому, сам поймешь. – Тошно мне бывает часто, но из-за чего, не пойму, перед рейдом и во время встречи с Оксхоллом было иначе. То, что к китовникам наладились именно интендантские, может быть совпадением. То, что мне не нравятся усы, не значит вообще ничего. «Львы», в смысле адрианианцы, фок Неффе не подозревают, Рейфер с Хеллештерном тоже, им скорее Вирстена удавить хочется, но это другое.
– Кстати, Руперт, вам в последнее время не снилось что-то странное? яблоко от яблони, в смысле, лучшее доказательство родства с Ойгеном - кто еще будет до снов домогаться?
– В каком смысле? – растерялся Фельсенбург, наспех припоминая хоть чем-то примечательные сны. – Перед тем, как нас прихватили возле топей, я на кошке скакал и пытался понять, как такое вышло, а чаще всего мне елки снятся.

– А в ночь на тринадцатый день вам ничего примечательного не снилось? – Придда с мысли елками не сбить, и пушками, похоже, тоже. – Постарайтесь припомнить.
– Вроде нет, а что такое?
– Несколько человек, в том числе мы с Арно, одновременно видели довольно своеобразные вещи.
– Я не видел. – Непонятно с чего стало обидно, так было у моста, когда ушла ведьма. – Всё, лагерь мы обогнули, дальше нам вдоль реки. Бруно устроился в Бархатном форте, он и год назад тут праздновал. Вроде бы шли вперед, и успешно шли, а вернулись, будто и не было ничего!
– К сожалению, было, – фрошер смотрел на припорошенные снегом крыши. – Последние два года перевернули почти всё, почитавшееся незыблемым. Мы уже не мы, не те мы, которыми жили бы и умирали, достанься нам другое время. Простите, я не ко времени разговорился.
– Пустое, – вежливо начал Руппи и… вспомнил! – Мне тоже снилось! Именно в ту ночь… Я непонятно как очутился в Эйнрехте, в толпе. Кого-то я знал, кого-то – нет, некоторые уже умерли, я это помнил, но сейчас они были живы, и это не удивляло. Мы все были живы и стояли неподалеку от Липового парка, то есть я знал, где именно нахожусь, но видеть мог мало, потому что уже стемнело. Я думал о каких-то ключах, мне куда-то страшно не хотелось идти, но я понимал, что идти придется. И тут внезапно рядом отчетливо сказали: «Есть!», и сразу же на юге полыхнуло.
Однажды я видел, как на фрегате рванула крюйт-камера, вышло похоже, но много сильней. Небо багровело и не гасло, на нем четко, будто прорисованные, виднелись ветки – облетевшие, перекрученные… Все стояли и ждали, не пытались ни бежать, ни кричать, ни проверять оружие, а с юга что-то надвигалось. Не пожар, потому что горело по-прежнему в одном месте. Проснулся я сразу и никак не мог поверить, что ничего не случилось, а потом как-то забыл.

▼Дриксы повержены вместе с Бруно⬍

Савиньяк дожевал свое мясо и как мог изысканно отложил вилку, чувствуя на себе взгляды пары штабных гусаков. Эти усов не носили. Гроза дезертиров Вирстен казался моложе и бесцветней Шрёклиха, Шрёклих – радушней и, пожалуй, умнее Вирстена, а боевых генералов не позвали. Руппи тоже не было – начальнику охраны, пусть и Фельсенбургу, обедать с командующим не по чину. Хотя Бруно мог и банально стеречься: когда ординарцы, втаскивая очередной поднос, раздвинули отделяющий столовую от адъютантской занавес, Арно заметил плечо и шевелюру приятеля. Руппи тряхнул головой, и тут вытканные серебром лебеди сомкнулись, почти столкнувшись клювами. Висела ли эта красота, когда «виконта Зэ» изымали из плена, теньент не помнил, может, и висела; впрочем, тогда Бруно восседал за письменным столом, а кабинеты и столовые, даже походные, украшают по-разному.
Лебеди вновь расступились: пара немолодых сержантов унесла остатки горячего и притащила маленькие тарелочки. Явственно назревал десерт.
– Я глубоко сожалею о гибели графа фок Варзов, – дриксенский фельдмаршал приподнял наполненный ровно на треть бокал. – Вы, герцог, слишком молоды, чтобы осознать: неприятель со временем становится частью жизни. а не на того напал
– Вынужден с вами не согласиться, – ответному жесту Валентина позавидовало бы зеркало. – Гений Лахузы донес мысль о привязанности к постоянным противникам до всех поколений. Я прочел «Час эпиарха» в четырнадцать лет, и монолог саймурского царя, узнавшего о смерти Иадори, заставил меня прослезиться. А ведь я сочувствовал анаксии и знал, что Иадори себя исчерпал, а его преемник нанесет саймурам сокрушительное поражение.
– Вот как? – удивился Бруно. – Известный вам Руперт фок Фельсенбург вряд ли способен на подобное проявление чувств.
– Возможно, мои знания о дриксенской драматургии поверхностны, но я не в силах припомнить ни одного произведения, которое могло бы растрогать господина фок Фельсенбурга, насколько я успел его понять. В свою очередь меня и, подозреваю, моего друга виконта Сэ не трогали и вряд ли тронут пьесы Дидериха, хотя, по всеобщему мнению, они достаточно сентиментальны.
– Моя мать высоко ставит «Песнь о Торстене», – как мог, подхватил знамя изящной словесности Арно, – ее всегда удивляло, что никто на ее основе не написал оперы или хотя бы драмы.
– Дриксен и так есть чем гордиться, – интендант даже пил воинственно. – Вспоминают старье те, у кого нет ничего, кроме прошлого. Уж если сочинять, то про сегодняшние победы! Конечно, вы бы предпочли слушать не о Трех Курганах, а о Торстене. Он для этого достаточно давно умер.
– Я бы не возражал, если б о Торстене сочинили оперу, – Бруно слегка поморщился, – но фок Марге-унд-Бингауэр предпочитает сочинять о нем манифесты. Это делает нежелательным как упоминание о Трех Курганах с нашей стороны, так и о Хексберг – с вашей.
– Сейчас обеим сторонам уместно упоминать Доннервальд и Франциск-Вельде, – фок Вирстен довольно удачно улыбнулся. – По долгу службы я лучше знаю дриксенских преступников, чем талигойских военных, но о герцоге Придде мне слышать доводилось. Вы избавили меня от неприятной обязанности выносить приговор фок Греслау. да у вас о Валентине уже каждая собака знает
– Приговор братьям фок Гетц вам выносить в любом случае, – фельдмаршал с брезгливой миной поднял лежавший рядом с его прибором колокольчик. – У меня подают шадди по-эйнрехтски. Разумеется, вы можете предложенные вам сахар и сливки не использовать.
– Благодарю вас, ваше высочество, – Спрут наклонил голову. – За шадди и за то, что фок Гетц понесет должное наказание.
– Вам, герцог, повезло, – интендант торжественно коснулся усов, в которых зеленели укропные крошки. – Фок Гетц-младший из тех генералов, которых можно застать врасплох. Именно поэтому ему не доверяли участвовать в полноценных кампаниях.
– Все зависит от того, как понимать слово «везение», – холодно возразил начальник штаба. – Если под ним подразумевать счастливое и неожиданное стечение обстоятельств, то бой, в котором пришлось принять участие нашим гостям, к таковым не относится. Герцог Придд, вы согласны?
– Я думаю, что более серьезному, нежели фок Гетц, военачальнику маршал Лэкдеми противопоставил бы генерала Ариго. Возможно, вы еще не знаете, но именно его отход от Печального Языка и ускоренный марш на соединение с основными силами отодвинул генеральную баталию почти на два месяца.
Не знай Арно о выходках однокорытника на Языке, он бы нипочем не догадался, что Придд говорит не с чужих слов. Дриксы и не догадались. Правильно, меньше знают - крепче спят
– Фок Рейфер был раздосадован догадливостью командующего талигойским авангардом, знал бы ты, дружок, что делаешь комплимент глядящему на тебя молодому полковнику  – фок Вирстен в самом деле был язвой. – Он полагал, что форт на Долгом мысу будут оборонять более упорно. Похоже, наш шадди.
Взмах вытканных крыл знаменовал очередную процессию с подносами. Арно украдкой принюхался: чем-то напоминающим шадди действительно пахло. Долговязый дрикс в фартуке с монограммой водрузил перед виконтом сверкающий подносик с чашечкой, сахарничкой, лебедем-сливочником и еще чем-то, похожим на пивную кружку с крышкой и еле заметным носиком. Как открывается это чудо, виконт не представлял – «быкодеры» полупленника-полугостя шадди не поили, а пива он не пил сам. Рассеянно повернув сливочник, Арно покосился на Бруно; тот нажал на самый верх ручки, и крышка, по-синичьи тенькнув, отошла. Запах шадди стал сильнее, мама наверняка бы сказала, что в нем ощущаются нотки шерсти и веника. Виконт подавил улыбку, по наитию вдавил пальцем что-то вроде бутона и угадал – кружка немедленно сдалась.
– На юге считают, что север готовить морисский орех не способен, – пошел в безнадежную атаку фок Вирстен.
– Я приложу все усилия, чтобы опровергнуть это мнение, – заверил Валентин. – Непривычный сорт, но я не знаток. Виконт Сэ, может быть, вы скажете больше? мастерски спихнул повинность на другого
– Увы, – а вот не скажет он, не скажет, и все! – Моя мать, полагаю, определила бы все имеющиеся в напитке ноты, но я Рафиано лишь наполовину.
– Сейчас вам лучше быть Савиньяком, – скрипнул Бруно, оскверняя сливками и так не лучший шадди. – Герцог Придд, я убежденный сторонник соблюдения традиций, в том числе и дипломатических, однако война склоняет к простоте. Сложившаяся ситуация подразумевает немедленные переговоры в очень узком кругу.
Когда мне доложили о подходе талигойского корпуса, я заканчивал письмо маршалу Лэкдеми. Ваше появление я склонен рассматривать как оказию, исключающую нежелательные вопросы. Для доставки письма достало б вашей доброй воли, но мне требуется немедленный ответ, поэтому с вами отправится адъютант графа фок Вирстен с должным конвоем. Я бы предпочел, чтобы его присутствие в вашем корпусе не разглашалось.
– Не сомневаюсь, что маршал Лэкдеми пойдет вам навстречу.
– Благодарю. – Бруно очередной раз приподнял колокольчик и велел вбежавшему ординарцу: – Пригласите капитана фок Друма.
Гусь щелкнул каблуками и исчез под тяжело колыхнувшимся лебединым крылом. Обычно виконт Сэ мародерских позывов не испытывал, но содрать бархатную прелесть, сунуть в мешок и презентовать Лионелю к Излому было бы восхитительно. прелесть какая

▼Последствия визита Валентина к Бруно⬍

– Это я их ненавижу! Вашему Оксхоллу я сам не понял, как зубы вышиб, а он на меня бросаться и не думал.
– Вот ведь незадача, – поддел Арно, – были бы вы, как наш рэй Кальперадо, бесноватых никакой бы фок Ило не удержал!
– Всё, – махнул рукой Руппи, – пора удирать в Талиг! Фельдмаршал мне второй день ставит в пример герцога фок Придда, а теперь и вы со своим рэем.
– Мы были бы рады вас принять, – рэй Кальперадо улыбнулся, он все время улыбался.
– Если фельдмаршал заставит меня писать отчеты, я подумаю, – заверил симпатягу Руппи. Любопытно, как называется сестра рэя и откуда родом их мать?
– Возьмите пару уроков у Заразы, – посоветовал Арно. – Если вы им последуете, то получите удовольствие от самого процесса написания. Затем командующий вас либо расстреляет, либо отправит к «быкодерам». ох, как много мы не знаем. Хочу прочесть отчеты Заразы прям ща!
– Отличный совет, – засмеялся Руппи, припоминая последствия штабного обеда с участием герцога фок Придда. Выпроводив ходячее совершенство к соотечественникам, командующий с учетверенной силой принялся воспитывать свитских, а фок Вирстен и вовсе с цепи сорвался. До визита фрошеров дежурным адъютантам хотя бы дозволялось не менять дважды в день шейные платки и сидеть всей компанией в приемной фельдмаршала. Теперь штабных и канцелярских вышаркали через двор, в бывшую контору, а в комнатенку охраны провели звонок, без которого нельзя было и носу высунуть. Лучшие традиции кесарской гвардии оживали на глазах! По милости потащившего в рейд парадный мундир фрошера Ну ясен пень, опять Валентин виноват. И часовню - тоже он . – О, кажется, отговорили.

▼Немножко мелкой россыпи⬍

– Зря вы так. Граф Литенкетте очень много сделал в Надоре.
– Заворачивать беженцев можно и полковником, но допустим, вы правы, к тому же на военных у Рокэ чутье. Мне казалось, он поторопился с Приддом, но Спрут свое звание заслуживает. О да, тут Руди прав Печальный Язык, Мельников луг, Франциск-Вельде…

– Ф-фу! – Рудольф вздохнул. – Опять его вечные отдарки, могло быть и хуже… Если б Рокэ пожертвовал Гогенлоэ ради Придда. Бедный Руди, еще ж не вечер
– Какая странная мысль.
– Придд не желает знать дядю. Из-за матери, полагаю. Он прикончить дядю хочет, а может, и прикончит, причем не без помощи Арлетты - он ведь к этой мысли ее подведет, и она сама предложит дуэль женушке Гогенлоэ
– Подозреваю, мои мальчишки поступили бы именно так, но не подавать руки и лишать должности отнюдь не одно и то же.
– Именно! Если Фарнэби готов служить, я найду, куда его девать, но не за счет Гогенлоэ. Старыми друзьями и соратниками не разбрасываются.
– Я напишу, – пообещала Арлетта. – Кому? Рокэ? Ли? Бертраму?
– Всем, – обрадовал Ноймаринен. – Хорошо хоть в этом сошлись, вот бы вы еще и с преосвященным поладили.
– После Левия мне будет непросто. Я слишком часто вспоминаю кардинала, и отнюдь не потому… не только потому, что меня спас человек, который должен был спасать его высокопреосвященство и, очень может быть, спас бы.

Лионель тоже не в силах не думать о Валентине

Вряд ли Валентин думал, что утверждает приговор Колиньяру, но именно это он и сделал. Ли, ну откуда у тебя такая-то наивность, а? Манрика пока спасал Надор и то, что сотворенные незадачливым кансилльером мерзости частично проистекали из желания исправить ошибки Сильвестра. Колиньяры же просто рвались к власти как таковой и ни в какой зелени при этом не плескались, им хватало собственной наглости. Впрочем, общество аконского епископа могло открыть в узниках Денежной горы новые глубины, в коих задохнется даже пресловутая крабья теща…
Располагай Придд временем, он бы переписал свое послание набело, но полк уходил, и полковнику приходилось раз за разом дополнять уже законченное и даже подписанное. Разговором с Мэллит, собственным сном, видениями Арно, купанием эсперы в крови, появлением Райнштайнера с Ариго.

Анон

Re: В.О. Придд - ОЭ [no comm]

Что ж, вот и еще один новый год :yolka:  Самое время себя порадовать и попускать пузыри.

▼Очередная ступень на карьерной лесенке⬍

– Меня заменяют последовательно Ариго, Фажетти, Райнштайнер и вы, надеюсь, этого хватит. Дальше применительно к нынешнему раскладу. Центр за Фажетти, его, если что, заменю я, а в случае моего отсутствия – вы. Правый фланг за Райнштайнером, его заменяют Гаузнер и Мениго, левый – за Ариго, его заменяет Карсфорн. Бывший корпус фок Варзов на левом фланге, в моем личном резерве. При необходимости они не дадут вбить клин между нами и Бруно, командующий – Придд. решение Эмиля прямо дико радует
– Мой маршал, это генеральская должность. ну так Валентин и маршальской заслуживает
– Это должность для человека с мозгами, который не станет впустую терять время, дожидаясь приказа, а генеральство давали и за меньшее, чем рейд в Гаезау.   Подготовьте-ка представление на имя Первого маршала о производстве полковника Придда в бригадиры. О том, что это звание упразднено, я помню.
– Слушаюсь. Куда направить курьера?
– К герцогу Алва, – почти засмеялся Эмиль. – Если вы не знаете, где он, представление придержите. Да, граф Глауберозе написал Эпинэ личное письмо. Отправьте обычным порядком до Аконы и дальше.

▼Искоркой воспоминание о Джастине⬍

– Отец, похоже, так и счел. В последние годы он не расставался с гитарой, но она не понадобилась и не спасла. Алвасете молчит, то ли я что-то спугнул, то ли выбирать стало не из кого. Пей, ты обещал меня догнать.
– Я не отставал, сейчас начну подпевать. «Четверых один убил. Утром…»
– Можно и так, на эту мелодию много чего ложится. Мы с Джастином как-то сочинили строф двадцать, это был веселый вечер. Через неделю явился Гирке.
– Когда вы пели, Гирке уже выехал.
– Пел я, ты прав, и все равно забудь.
– Между мной и твоей песенкой ещё остается Сильвестр, но я готов не слушать, а призывать.
– С кого думаешь начать?
– С Манриков. Четверых Колиньяров не набирается, а без Килеана ты сей мир уже оставил…

▼Накануне тройной битвы Талига, Бруно и бесноватых⬍

– И тебе удачи, – пробормотал под нос Арно, пробираясь сквозь звон бокалов и приглушенный разговор к оказавшемуся среди кавалеристов Придду, который, быстро поклонившись собеседникам, двинулся навстречу.
– Валентин, – шепнул капитан Сэ, – Фельсенбург хочет тебе что-то сообщить, но вы не удосужились выпить с ним брудершафт. Читай.
– Сейчас, – Придд вытер платком и так чистые руки. – Нужно именно прочесть?
– Угу, пересказывать мне не хочется… Ты ведь знаешь мать Герарда?
– Мы встречались. Сейчас госпожа Луиза по просьбе твоей матери гостит у моей сестры, так что придется ехать в Альт-Вельдер. Разумеется, если мы оба уцелеем. Позволь мне заняться письмом, судя по всему, это важно.
– О неважном Руппи не напишет. – Виконт взял с ближайшего подноса бокал, но далеко не отошел, да и пить не стал. Не из-за завтрашнего боя и уж точно не из-за болтавшего с Ариго брата, просто не тянуло. Арно повернул алатскую, и откуда только взялась, красоту и взглянул на свет, как это делал Алва. В гранатовом тумане полыхнула безумно-алая звезда, отчего-то запахло полынью и дымом, совсем как дома по осени… Осень сегодня наконец уберется, хотя в зиме тоже хорошего мало, тем более в здешней.
– На мой взгляд, – Арно даже не понял, когда Валентин вернулся, – Фельсенбург писал не твоему однокорытнику, а твоему брату.
– Хорошо, я ему покажу, пусть только разъедутся.
– Не стоит. Командующий письмо уже видел. Ты о чем-то думал?
– Так, глупости, показалось, что в бокале звезда… – А дымом в самом деле тянет, ветер, куда деваться, вот и дымит, с дымоходами тут возиться некому, не Валмон. – Как видел?! Когда?!
– Я счел правильным показать письмо, и я почти не сомневаюсь, что Фельсенбург хотел именно этого.
– Я не об этом, как ты успел?
– Прости, не понял. Что именно тебя удивляет?
– Что я не замети… Ну вот!
– Господа! – Эмиль во главе стола глядел так, будто сражение уже началось. – Прошу освежить бокалы.
Освежать было нечего, Арно еще не пил, но ординарец с бутылкой этого не знал, плеснул вина и побежал дальше.
– Господа, – громко и четко повторил Эмиль, – нам всем пора возвращаться к своим делам. Последний тост за тех, кому завтра придется жарче всего. Живите!
Разлетевшийся снежными искрами хрусталь, тонкий звон, вцепившаяся в губы горечь. За кого они сейчас пьют? Скорей всего, за Ариго, хотя, может быть, что и за себя.

▼Опять Мэллит тонко подметила⬍

Герард нахмурился, обдумывая услышанное; если б он стал спорить, гоганни бы сказала про герцога Придда. Первородный Валентин не щадил себя и, сожалея о погибших, дополнял свою ношу выпавшей из мертвых рук.   

▼Клятва кровью⬍

– Это мое дело. – Подруга быстро вытащила из волос шпильку. – Если ты вот прямо сейчас проводишь Герарда к монсеньору Рокэ, я выйду или за короля, или за кого ты скажешь. А если не проводишь, на Весенний Излом Антал на мне женится. Клянусь кровью.
Вернувшийся взвыл, как воет пес, и затряс кулаками; он был страшен и отвратителен. Гоганни поняла, что сейчас не удержит ужин и осквернит пол, но подруга высвободила руку, и мертвый стал не виден. Осталась лишь Сэль, смотрящая в никуда, ее прическа рассыпалась, а губы дрожали.
– Если ты исполнишь, – шепнула подруга, – исполню и я. Клянусь кровью.
– Ты сказала, – проревела в ответ пустота, – тебя услышали! Интересно, клятву Сэль засчитали потому, что она не совсем совсем нечеловек, или она каким-то образом по крови принадлежит к эориям? Честно говоря, Арамона слабо подходит на роль эория, Луиза - больше, но кровь по матери ребенку не засчитали бы

▼Эмиля приложило, и пошло эхо⬍

– Арно! Что с тобой?
– Ничего… Смотри, «фульгаты» и офицер.
– Да, верно. Видимо, нас куда-то отправят. Постой, тебя испугало, что они от… командующего? Валентин, как всегда, соображает всех быстрее
– С чего бы?
– С того, что твоя тревога связана с братом. Возможно, из-за огненного коня, хотя на этот раз он ведь никого не сбрасывал?
– Он просто скакал и горел… Это был не Грато, и хватит об этом! Если случилась какая-то гадость, ничего не попишешь, а у нас сраженье. Сам же говоришь, что проигрывать нельзя.
– Ты даже не представляешь, до какой степени, но ты прав, займемся делом.
Арно кивнул. Они стояли плечом к плечу и занимались делом, то есть следили, как гости съезжаются с конвоем, офицер слезает с коня, поправляет шляпу и плащ. Он спешил, но не сильней, чем любой расторопный порученец, доставляющий важный, но не более того, приказ.
– Насколько можно судить, – Валентин слепым уж точно не был, – в ставке все более или менее в порядке.
– Угу…
Ветер, обычный, зимний, взметнул и закружил честный снег, словно подтверждая: ничего не случилось. Командовавший бригадирским конвоем Реми сообщил о прибытии порученца генерала Хеллингена, Валентин кивнул, лиловые расступились, пропуская сухощавого теньента.
– Господин бригадир, – порученец был никак не младше их с Валентином, но каблуками щелкнул по всем правилам. – Устный приказ командующего. Вы поступаете в подчинение генерала Ариго и немедленно отправляетесь на левый фланг.
– Это всё?
– Мне приказано оставаться с вами и потом доложить об исполнении.
– Хорошо. Капитан Сэ, отправитесь к маршалу Савиньяку и доложите об обстановке. Возьмете конвой теньента…
– Фурье.
– Теньента Фурье. Отправляйтесь немедленно, если на ваш счет не будет особых распоряжений, вернетесь к нам на новые позиции.
– Слушаюсь.
Не будь тут чужих ушей, он бы сейчас сказал… Сказал то, что говорят только в бою и только лучшему другу! лишь ы тут Арно не разорвало от признательности и благодарности Ничего, они со Спрутом еще наболтаются, а сейчас нужно увидеть Эмиля. Хоть мельком. Захочет рявкнуть – на здоровье, пусть рявкает, только не на Валентина Арно, милый, все всё уже поняли. В конце концов, всегда можно сказать, что он сам… Вспомнил выходку Ли и то, как корпус остался без командующего, и прискакал. Без спросу. Как будто Эмиль дурак и поверит, что у Валентина без спросу можно с глаз скрыться

▼Выяснение обстоятельств⬍

– Арно, так что ты тут делаешь?
– Докладываю, – огрызнулся виконт. – С изрядным облегчением, между прочим! У Ли все в порядке, потому что не в порядке у тебя. Нам с Валентином стало пакостно, он меня и отправил на всякий случай проверить.
– Нахлобучку бы вам… обоим, да спина болит и с ребрами что-то не то.
– А врач что говорит?
– К кошкам коновалов!.. Ткнет куда-нибудь, чего доброго, в обморок грохнусь… а тут вдруг что-то важное. Явится Ариго, поглядим…
– Но ведь надо…
– Цыц! Ты в Торке служил или… булочки жевал? И вообще, как с маршалом разговариваешь, чудо капитанистое?.. От Придда набрался, но так у Заразы… основания есть. А у тебя что, кроме Кана и… нас с Ли? Эмиль походя расставил акценты
– У меня еще шляпа! – От того, что нахлобучка выдается тихим голосом и с перерывами, только хуже. – Пока еще есть, но врач тебе нужен. 

▼Ариго, нас теперь четверо⬍

– Командование я тебе до конца не передам, на пару потянем… И будет нас… четверо.
– Где Хеллинген? – Бредит, и это скверно. Спина спиной, но головой наверняка тоже ударился Жермона хлебом не корми, дай только заподозрить, что у очередного Савиньяка с головой бо-бо. – Ты бы помолчал, пока я разберусь.
– Нету Хеллингена… Убит, так что основное – с меня, остальное Сэц-Пуэн и штабные… Для начала Придда я поручил… Придду. и это было лучшее твое решение, Миль
– Мне Арно по дороге попался, рассказал.
– Тем лучше… В центре – решительных действий пока нет. Дриксы ведут обстрел и пока что больше пугают, чем всерьез угрожают… Марция это устраивает. Справа, у Райнштайнера, повеселее… Горники атакуют два, с их точки зрения, наиболее уязвимых места в обороне бергеров, точнее – готовятся атаковать… Сосредоточили огонь своей артиллерии и накапливают силы… Ойген считает, что отобьется, Ульрих-Бертольд считает, что подерется… Алаты… Про них ты уже должен знать… Когда получал мой приказ… про Придда.
– Я знаю, что витязи взгрели на реке рейтар, сразу и горных, и столичных.
– Сейчас они чистят перья и ждут приказа. У Хербстхен не нам за свой фланг надо беспокоиться, а Гетцу… Короче, пока все неплохо, бодаемся в целом на равных и даже немного, спасибо Карои, выиграли… Пусть по мелочи, зато с перспективой… Что у тебя было, когда уезжал?
– Ничего особенного. Общую задачу Гэвин знает, свою позицию и силы – тоже, догадки насчет планов горников строили вместе. С твоего холма видно дальше и больше; если придут какие умные мысли, отправлю гонца.
– Тогда подарочек тебе к празднику… – Эмиль перевел дух и внезапно подмигнул. – Я ведь не бредил, когда про четверых говорил.
– Да я и не…
– Не отпирайся, я бы на твоем месте тоже решил… что у меня с башкой нелады. Короче, утром… часов в одиннадцать заявился Алва с Эпинэ и знанием нашего расклада. Эпинэ потом Гашпар… с собой утянул, вроде он там к месту, а Рокэ в фульгатском плаще к дриксам умчался… Он ведь Гельбе как свои пять пальцев знает… собирался Бруно про его же позиции объяснить и вернуться… Но застрял, прислал записку, что остается… Явно не для того, чтобы с Бруно грог попивать, или что там старый бык… в холода предпочитает. Нам велено в любой момент быть готовыми… к взаимодействию с «соседями»… Соседи, надо думать, об этом тоже знают, но проверить не мешает. Судя по моему… приключению, Рокэ не в тихую заводь рванул. Да когда это Рокэ в тихие заводи нырял?

▼Когда до Арно как до жирафа, доходит только на третий день⬍

Валентина Арно перехватил по дороге от Карсфорна, которому господин бригадир нанес что-то вроде визита вежливости. Ехал-то Придд, само собой, к Ариго, но того уже отозвали, и гостя принимал начальник штаба, второй раз кряду угодивший в командующие флангом, что ему совершенно не нравилось.
– Есть люди, – задумчиво произнес Валентин, – которые не стремятся быть первыми, но, если у них нет другого выхода, становятся и справляются.
– А бывает, – фыркнул Савиньяк, которого последние полчаса отчаянно тянуло молоть чушь, – наоборот!
– Ты прав, – Придд был сосредоточен, как, впрочем, почти всегда . – Господин Альдо, которого ты не знал, и Эстебан, которого мы знали оба, были именно из таких.
– У Колиньяров «из таких» вся семейка, да и у Манриков…
– Я бы их все же различал. Манрик был великим тессорием, но, к несчастью для Талига и себя, пришел к выводу, что будет велик во всем. Относительно последних поколений Колиньяров не могу с тобой не согласиться, но что все же произошло с твоим братом?
– Вообще-то глупость! Связной офицер Бруно свихнулся и решил убить нашего командующего, а Эмиль отчего-то не захотел с ним говорить и отправил начальника штаба. Дриксы принялись требовать маршала, сорвались – бесноватые же! – затеяли драку с конвоем, и кто-то умудрился пальнуть в зарядный фургон; тот, само собой, грохнул. В суматохе одна тварь попыталась достать Эмиля из пистолета, но он успел прикрыться конем, не Грато, к счастью, и выстрелить в ответ. Он всегда попадает, попал и сейчас, хотя конь падал уже, а дальше я не совсем понял. Похоже, братца взрывом малость контузило, и он, хоть и спрыгнул, но не туда, и получил копытом. Хочешь знать больше, спроси потом у Сэц-Пуэна.
– Разумеется, я спрошу, но сейчас нам обоим придется вернуться к сражению. Случившееся лишний раз доказывает, что от бесноватых можно ожидать любых сюрпризов, и мы должны быть к ним готовы. Придется присматривать и за союзниками, и за пустым пространством между нами и ними.
– Да, «вороные» больше с фронта караулят, а нужно во все стороны смотреть. – Нет, ты не командир разведчиков, ты – «чудо капитанистое». Даже не чудо – чучело! – Проверю-ка я, что сейчас справа от Бруно творится.
– С согласия Карсфорна я уже отправил туда Кроунера с Раньером и для охвата большей территории две дополнительные пятерки «фульгатов» от Баваара. Арно, у нас есть вещи поважнее. Ты смог бы найти Руперта? Арно не сообразил - раз
– Попробую… Он должен быть с Бруно.
– То есть, куда ехать, ты не знаешь? Как же ты сумел найти меня? Арно не сообразил - два
– Тоже мне достижение! Ты не мог не появиться у командующего флангом.
– Там ты меня не искал. И Арно третий раз в пролете
– Ну не лезть же мне было к Карсфорну с вопросом «вы Придда, часом, не видели?» Как-то нехорошо, да я бы и так обошелся. Левое крыло в основном состоит из полков авангарда, а я не зря был при Ариго, многих знаю и в лицо, и по имени, да и меня еще помнят. Подсказали бы.
– Безусловно, но ведь ты никого не расспрашивал. Просто ехал. Валентин, можно уже и на пальцах, раз уж до Арно никак не доходит,а?
– Ну, в общем, да.
– А вот теперь получается совершенно несусветная кляча. Мало того, что ты отправился к брату, не испытывая ни малейших колебаний при выборе дороги, ты и меня смог найти без расспросов, однако на Руперта твое чутье не распространяется. Собственно, вот и на пальцах, но Арно все равно не понял
– Да найду я его! Бруно положено торчать в ставке, а Руппи всегда при нем… Или он сейчас с Рокэ? Тогда надо Рокэ искать, это малость посложней, придется выяснять, где горячее всего. Может, у Рейфера, им фельдмаршал вечно дыры затыкает?
– Рокэ? Прости, я не совсем понимаю…
– Тут не понимать, тут знать надо! Рокэ утром был у Эмиля, потом рванул к дриксам и решил там остаться. Мне конвой обязательно брать? Нам с Каном проще самим…
– Никуда ты не поедешь! Даже у Валентина кончилось терпение объяснять на пальцах Я спросил, чтобы проверить одно свое допущение. Похоже, во время покушения мы оба ухватили какую-то нить, по ней ты сперва нашел брата, а затем вернулся ко мне. Сейчас все пришло в порядок, и мы вновь полагаемся не на чутье, а на знание, нам приходится рассуждать и делать логические выводы. В том числе и о том, что происходит у дриксов.

▼Когда Алве до зарезу нужен Валентин...⬍

Разведчиков Валентин выгнал в снега не зря, они не просто вернулись с новостями, но и гостей привели – быкодерского капитана и адъютанта Рейфера, которому до зарезу понадобился Придд.
Доставившие странную пару Раньер с Кроунером объяснили, что с людьми Рейфера во время рейда пришлось иметь дело дважды и при весьма примечательных обстоятельствах. Начав с глубокого тыла, откуда было ближе всего до правого крыла союзников, разведчики почти сразу нарвались на дриксенский разъезд. Лиц было не разглядеть, но Кроунер по пежинам на крупе узнал коня. Обросший к зиме пегий мерин принадлежал капралу, с которым «фульгаты» имели дело, когда Валентин выводил корпус к армии Бруно.
После краткого совещания решено было представиться. Вспомнив науку Арно, проорали про окорок огузком, после чего Кроунер выехал на открытое место, предъявил свою Бабочку и махнул шляпой. Быкодеры тут же подъехали, оказалось, они от Рейфера, хотя можно было и самим догадаться, что этакий гусь за свое правое плечо будет поглядывать. Малость поговорили, пришли к выводу, что чем больше разъездов, тем лучше: Гетц – мужчина настырный, мало ли что ему в голову взбредет, и разъехались по своим делам.
Раньер, убедившись, что поблизости ничего сомнительного нет, повернул к востоку, поближе к «уларам» – вдруг те тоже решат поинтересоваться пустым промежутком между армиями. Проехали где-то половину хорны, и тут их догнали – давешний капрал со своим капитаном, его разведчики помнили, и с ними еще один. Этот ссылался уже на знакомство с самим Приддом. Ну, раз такое дело, привели обоих, пусть начальство решает.
– Вот война пошла, – посетовало начальство в лице Арно. – Без личных знакомств никуда, мундиров и перевязей для понимания, кого принесло, уже не хватает. Ладно, пошел проверять и удостоверять.
– Не будем терять времени, – решил Валентин и распорядился: – Пригласите офицеров Рейфера сюда.
– Как скажешь, – Арно и сам думал так же. – С кем с кем, а с Рейфером бесноватым не по пути.
– К тому же мы с тобой наверняка почувствуем скверну заранее, а дело может быть срочным.
Процедура приветствий вышла короткой: капитан Эбереш за неделю ничуть не изменился, а второго, назвавшегося Штейфе, Валентин, как выяснилось, помнил по Франциск-Вельде. Тогда у дрикса была перевязана голова.
– Приятно видеть, – выразил вежливую радость Придд, – что вы вполне оправились после ранения.
– Да, – с готовностью подхватил Штейфе, – моя голова больше не забинтована, но сегодняшней встречей я обязан своей старой повязке. Генерал Рейфер уверен в памяти генерала Придда. Рейфер просто котичек, он Валентина уже генералом и воспринимает
– Я бригадир, – уточнил на всякий случай Спрут, – а это не генеральское звание.
– Мой генерал обратился бы к вам, даже останься вы полковником, как во Франциск-Вельде и у Трех Курганов. Прошу принять его письмо. Все, отныне Рейфер у меня тоже в любимцах
– Благодарю, – господин бригадир развернул запечатанное послание, судя по потраченному на чтение времени, совсем короткое.
– Арно, – скрытничать лучший друг, похоже, не собирался, – генерал Рейфер вынужден обратиться за помощью, причем срочно. Подробности происходящего нам должен разъяснить капитан Штейфе. Говорите, капитан, мы слушаем.
Адъютант Рейфера начал с того, что извлек и развернул карту, за исключением витиевато начертанных букв, повторявшую ту, что была у Валентина. То есть повторявшую перелески и овраги, стрелки и прямоугольники на ней были другие.
– Фок Ило, – принялся объяснять адъютант, – пытается прорвать нашу центральную позицию. Добиться окончательного успеха ему сейчас мешают вот эти две батареи…
– Очевидно, вторая, – с ходу предположил Спрут, – захвачена у китовников? Я ж говорю, самая шустрая соображалка у Валентина
– Совершенно верно, и это на время отодвинуло разгром. Удержание центральной позиции для нас жизненно необходимо. Фок Ило сосредоточил как против центра, так и против прикрывающей его батареи крупные силы; чтобы им воспрепятствовать, мой генерал был вынужден начать наступление. Если оно будет удачным, мы выйдем в тыл атакующим. К сожалению, у фок Ило, в отличие от нас, оставались резервы, и он ввел их в бой.
– Каково было положение на момент вашего отъезда?
– С одной стороны, начатое генералом Рейфером наступление остановлено на полпути, с другой – китовники из-за нехватки сил отложили штурм утерянной ими батареи, и она продолжает вести огонь, что дает возможность фельдмаршалу Бруно и генералу Гутеншлянге удерживать центр позиции. По мнению моего генерала, в сражении наступило некое равновесие, и быстрое прибытие дополнительных сил может склонить весы в ту или иную сторону.
– Почему генерал Рейфер решил обратиться лично ко мне? Валентин в модусе собаки-подозреваки особенно хорош
– А к кому еще? – Эбереш есть Эбереш, он и с Бруно так говорить станет. – Мы ж, как и вы, приглядываем, что за спиной делается, видели, как ваша конница подходила. Сперва решили, ну пришли и пришли, резервы перебрасывают, дело обычное, а потом цвета-то и разглядели. Что лиловое означает, мои парни уже давно и хорошо знают, вот и доложили… На собственной шкуре знают, не умалчиваем
– Генерал Рейфер, – подхватил Штейфе, – высоко ценит способность бригадира Придда к самостоятельным решениям. Поскольку времени на переписку командующих нет, он решил воспользоваться ситуацией и обратиться к вам напрямую.
– Спасибо, теперь мне понятно. Чего генерал Рейфер от нас ждет?
– В деталях, с учетом того положения, которое будет на момент вашего прибытия, если оно состоится, расскажет он сам. В целом же, – рука в темно-синей перчатке уверенно заскользила по карте, – нужно ударить по тем, кто находится между нами и захваченной батареей. Даже если просто удастся её удержать, наше положение заметно улучшится, хотя идеальным было бы прорвать порядки фок Ило.
– Вы знаете, с кем нам, в случае моего согласия, придется иметь дело?
– В большинстве своем с пехотой, сейчас связанной боем с нашими мушкетерами. Насколько мне известно, моему генералу противостоит тысяч до пяти, как новонабранных, так и тех, что прежде служили в распущенных покойным кесарем полках.
– Прошу минуту подождать, – попросил Валентин, утыкаясь в карту. Арно тоже уставился на перелески и овраги, но думать и считать не выходило, потому что до виконта дошло, куда делся Алва. Ешкин кот, в кои веки до Арно дощло Отсрочить разгром Бруно, захватив и перенацелив вражескую батарею, мог только он, значит, к кошкам сомнения, нужно мчаться на выручку. Сообщить Ариго и мчаться. А Валентин все любуется картой, неужели не догадался? Сказать? Арно, Валентин не ты, до него все дошло намного раньше, дай ты человеку выбрать идеальный маршрут Но дриксы ничего не знают, иначе они б они именем Первого маршала Талига уже трясли. Еще бы, такой козырь! Сказать по-гальтарски, а вдруг Штейфе поймет, эсператист же… Кэналлийский, знает ли Придд кэналлийский? пока нет
Валентин вернул карту хозяину и холодно улыбнулся.
– Вот это и называется, – объяснил он, – «принимайте решения самостоятельно». Хорошо, принимаю. Отправьте сообщение генералу Карсфорну, надеюсь, генерал Шарли здесь без нас обойдется.

▼Горшки разбиты, молоко пролито⬍

– Пошлите кого-нибудь…
Снова золото свечей смешивается с дневным светом, а тепло с холодом. Новости или лекарь?
– Мой маршал, – докладывает сменивший Хеллингена штабной полковник, – срочное донесение от генерала Карсфорна. На левом фланге по-прежнему спокойно, но бригадир Придд уведомил командование о своем выступлении на соединение с дриксенским генералом Рейфером. Придд ссылается на полученные от вас полномочия и некие не терпящие отлагательств обстоятельства…
Докладчик осекся на полуслове, потому что маршал не выдержал и, ребра не ребра, расхохотался.
– Сэц-Пуэн, – простонал он, между двумя приступами намертво слипшегося с болью смеха. – Объявите… посланцу Бруно… Что письмо фельдмаршала опоздало, самое малое на полчаса… И пошлите к Шарли… Пусть готовится.

Анон

Re: В.О. Придд - ОЭ [no comm]

Приятно получить подтверждение бергерской сущности Приддов в целом и небеспочвенности сравнений даже внешности Валентина и Ойгена в частности - https://vk.com/wall-202365035_50191?rep … read=50593

"Бергеры могут принимать талигойские титулы и владения, правда, становясь при этом талигойцами. Предок Гогенлоэ выбрал именно это; служили честно, традиционно были в хороших отношениях с Ноймариенами. При Алисе предпочитали держаться подальше от двора, были привлечены к заговору, после его успешного осуществления вернулись в столицу и были на хорошем счету. Звезд с неба не хватали, но и Диомиду и Сильвестру казались надежными и были вполне на своих местах. Затем, когда Сильвестр стал сдавать, попали под влияние Манрика в том смысле, что стали видеть в нем будущего фактического правителя страны. Стали держаться его и в решающий момент оказали ему очень серьезную услугу, что обернулось большими проблемами для Талига. Правда, когда Манрик с Колиньяром собрались, гм, эвакуироваться, Гогенлоэ, как и его друг Рафиано, решил остаться с королем и оставался, пока это не стало казаться фатальным. Обычная, в общем, история" (с) В. Камша
Но я чую, что к смерти Джастина руку приложили как раз Гогенлоэ. Удобно вышло бы, если б при отсутствии совершеннолетнего наследника удалось избавиться от Вальтера. Опекуны богатых наследников часто позволяют себе много лишнего. Попытки примазаться к Валентину в качестве опекуна тоже показательны, только Валентин оказался клыкастым гением, с которым это не прокатило ни у Гогенлоэ, ни у дедули-бревна Лукаса
Ы, полубергер-полупридд

Отредактировано (2026-03-06 23:35:37)

Анон

Re: В.О. Придд - ОЭ [no comm]

Итак, пора принять дозу Валентина для поправки нервов, здоровья и всего прочего

▼ Битва с белоглазыми с той стороны, где было много вкусного, что значит - там, где Алве понадобился Валентин⬍

– «Тревога!» – трубили откуда-то справа, где к батарее, помнится, рвались кирасиры. – «Опасность!»
«Опасность»? Шварцготвотрум, где, для кого?! Не плачь Руппи, это явление Святого герцога Придда во плоти
Рядом, по счастью, не нашлось ни одного готового к драке китовника, и Руппи позволил себе привстать в стременах и оглядеться. Открывшееся зрелище казалось невероятным.
Западный ветер исправно сносил пороховой дым в сторону от захваченной батареи, а поскольку пушки били много и уже долго, пространство к востоку накрыла обширная и густая, хоть ножом режь, пелена. И вот теперь из этой сестры эзелхардских туманов валила конница в черно-белых… фрошерских мундирах. Свои? Неужели свои?! Кого это ты там себе присвоил?
Наседавшие на ландхутцев кирасиры пробовали развернуться навстречу новым врагам и не успели – несущиеся галопом непонятные конники с ходу ворвались в их ряды, как четверть часа назад в строй гвардейских рейтар ворвались вернегеродцы. Или все же не совсем так? Фрошеры атаковали проще, без «варварских» вывертов, но им с их численностью это и не требовалось.
Из-за спины запросто мог вынырнуть какой-нибудь недобитый мерзавец, но Руппи, доверившись коню, судорожно потянулся к седельной сумке. Труба позволила увидеть больше. Совсем уж мелких деталей в дымной сумятице различить не удалось, но лиловая отделка мундиров, но чепраки такой же расцветки… Спруты! Дошло, поздравляю!

Грохот боя, вернувшись, вновь ударил по ушам, но боя откатывающегося – батарею и в этот раз удалось отстоять, а значит, палаш в ножны и к пушкам. Кто остался наверху, наверняка уже с ног валятся… Дравшиеся внизу, впрочем, тоже, по крайней мере Руперт фок Фельсенбург, дорого бы дали за возможность куда-нибудь рухнуть и закрыть глаза. Горячка рубки схлынула, и правое плечо тут же напомнило о себе и проклятой утренней табуретке. И еще зверски захотелось пить. Поморщившись, Руппи зашарил рукой в поисках фляги, но обнаружил только обрезок ремня. Какая-то сволочь постаралась, хорошо бы покойная, а такой грязный снег есть не будешь. Спросить у кого, или уже наверху?
Простучали по холодной земле копыта, Морок самочинно повернулся, два жеребца фыркнули друг другу что-то им понятное.
– Монсеньор…
– Сын мой, – полыхнули весельем синие глаза. Не надейся, Рокэ, Валентина такими фокусами не проймешь  – Иногда ты увлекаешься, причем чрезмерно, Наследнику нашего дома надлежит быть более осмотрительным. И менее кровожадным. Ну что это за безобразие?
Руппи честно проследил за взглядом Ворона. Да, трупы, да, кровь, много крови, очень много – и что? Скверну надо выкорчевывать без жалости и полностью, раз уж не получилось избавиться загодя.
– Белоглазых в плен брать нельзя, а если кто-то из китовников и не свихнулся, лучше они от этого не стали…
– Разумеется, китовников нужно рубить, – Алва вытащил шейный платок и утер лицо. – Речь не о том. У тебя необычная манера владения палашом, ты словно позабыл, что враги уже давно не носят доспехов. Ну и зачем зря тратить силы? Мертвые не оценят и не расскажут. Иногда покрасоваться полезно, но в бою, как говорят сьентифики, должно быть необходимо и достаточно… Тебе знакомы эти кони? И не только кони...
Два мориска, туманно-серый и буланый, два всадника в талигойских мундирах, направляющиеся прямиком сюда, две такие знакомые физиономии во главе кавалькады. Ясное дело – раз уж «лиловые», то куда ж без этих… Захотелось даже не сказать, крикнуть что-то радостно-счастливое, но горло перехватило, и отнюдь не от жажды, а светло-серый красавец уже замер против серого в яблоках собрата.
– Монсеньор, – Придд подносит руку к шляпе, – согласно вашему переданному через генерала Рейфера распоряжению, мы оказали дриксенским союзникам необходимое содействие. Готовы к выполнению ваших следующих приказов. Издевается он тонко, как и всегда
– Добрый день, Валентин, – лица Ворона не видно, только спину в измятом фельдмаршальском мундире. А его лицо и положено сейчас видеть только тому, кто способен организовать Алве и счастливую прогулку, и незабываемый вечер, причем со слов самого Алвы  – Радоваться при виде вас у меня начинает входить в привычку. Почти открытым текстом признание в... Хотя почему "почти"? 
– Я испытываю это чувство второй раз, – негромко откликается Спрут. – Обстоятельства предыдущих встреч исключали радость. По крайней мере, с моей стороны. Звание "генерала Гранд Обломингаса" надо оправдывать  

▼Декорации те же, но перелом уже обозначен четко, а вкусное снова падает с неба⬍

– Сейчас буду. – Итак, представление продолжается. Любопытно, тот же Рейфер знает, кто здесь чудит под именем герцога Фельсенбурга? – А где Валентин? Боюсь спросить, Руппи, откуда вдруг такой интерес?
– Как союзник кесарии, осматривает батарею. Мне тоже хочется.
– Ну так пошли!
– Сейчас. – Арно описал рукой в воздухе широкий круг, и пара крутящихся на подступах к холму «фульгатов» понятливо кивнула – мол, осмотримся, и если что…
Лишних предосторожностей, как это ни противно, не бывает, но пока вокруг тихо, даже батарея больше не стреляет. Не в кого? Не столько разволновавшийся, сколько заинтригованный Руппи прибавил ходу и почти взлетел к «своим» пушкам, черным и каким-то осиротевшим, несмотря на полдюжины человек во главе с вконец закопченным Бони.
За спиной топот и голоса: первые вернегеродцы уже расстались с лошадьми и сейчас сноровисто разбегаются по батарее, но людей у орудий для стрельбы пока мало. Зато откуда-то взялось бесчувственное тело, валяется возле колеса с залитой кровью башкой. Ага, это Густава чем-то приложило, и чуть дальше – еще парочка, будто на брошенном корабле… Но стрелять всё равно нужно, понять бы – куда! Дым больше не мешает, и видно, что на дальнем конце равнины все по-прежнему. Как сошлись строй на строй две массы пехоты, так и бодаются. Кто там сейчас наступает и насколько успешно, не понять, кошки б разодрали одинаковые мундиры – но Зальмер еще живой, и его орудия исправно бьют.
– Слушай, я верно понял, – Арно поддел ногой брошенный банник, – Ро… Фельдмаршал пристроил рейтар к захваченным пушкам и даже научил стрелять?
– Ну да, – Руппи посмотрел вдоль толстого, с затейливым литьем ствола. А ведь в этих закопченных, пахнущих горячим металлом и сгоревшим порохом чудищах в самом деле есть что-то от лошадей. – Он еще и не то устроил. Я-то думал, как так выходит, что рейтар забрали, а пушки стреляют. А они, оказывается, стреляли через одну, и их для скорости не банили.
– Я видел такое, – кивнул Арно. – Старый фок Варзов, когда его зажали, так же стрелял.
– Господин полковник, – немного запыхавшись, доложил капрал-вернегеродец, прежде шуровавший у второго орудия. – Мы… вернулись!
– Вернулись, заряжайте!
– Так вы сейчас продолжите? – не выдерживает с любопытством озирающийся Арно. – Не объяснишь пока, что тут вообще творится?
– Смотри, – Руппи ткнул трубой, – вон батарея фок Зальмера. Она расстреливает белоглазых на фланге и мешает им наступать в центре. Разумеется, китовники пытались ее захватить, а мы отсюда, вот эти самые восемь пушек, им мешали. Сейчас там вроде стихло, но если на Зальмера снова попрут, то и мы продолжим.
– А если не попрут?
– Тогда мы все свое внимание уделим господам столичным гвардейцам, – объяснил подкравшийся на пару с Приддом Алва Эх, знать бы еще, о чем эта парочка беседовала вдали от любопытных глаз и поманил закопченного Бони. – Молодец! Отлично справился. Всего два подрыва – ерунда.
– Так, господин фельдмаршал, да ведь… – с виноватым видом попытался что-то объяснить артиллерист, но Алва отмахнулся и отцепил от пояса тот самый загадочный кинжал.
– Вернешь Руперту. В обмен на офицерский патент.
– Господин фельдмаршал…
– Заряжайте! – прервал счастливое блеянье Ворон и вдруг растрепал Руппи волосы. – Запомни на будущее! Обменять карты, что сдал нам Леворукий, мы не можем, но мы можем изменить правила игры.
– Я уже…
Да, это видят Бони и вернегеродцы! Да, это очередной раз подтверждает подлинность герцога фок Фельсенбурга, и еще это… вселяет уже не надежду, уверенность.
– Не обращай внимания, – шепотом на талиг советует Арно, – он вечно так… То есть не вечно, а когда вокруг свои.
– Да, я вечно, – подтверждает на дриксен Ворон, вглядываясь в сражение. – Четыре мориска против зильбера, что Бруно отдал приказ о контрнаступлении как раз тогда, когда вы, бригадир Придд, прорвались к батарее. Так сам же и вещал, что Придд станет следующим ПМ
– Контрнаступление? – Руппи, подняв трубу, торопливо зашарил взглядом по полю боя, на первый взгляд ничуть не изменившемуся.
– Дитя мое, нельзя так не доверять старому фельдмаршалу, понимание происходящего у него есть. Выдвижение пехоты из второй линии, причем в колоннах, и как раз тогда, когда китовников остановили, ничего другого означать не может. Ну а нам остается побыстрей расстрелять все припасы и убраться до подхода отступающих. Сдерживать такие толпы нечем и по большому счету незачем, пусть убираются в зиму и ночь; нас ждут другие, более приличествующие нашей фамилии дела.
– Господин фельдмаршал, – лихо рапортует сияющий Бони, – господин полковник! Батарея готова!
– Не жалейте пороха, – напоминает Алва и исчезает. Арно задумчиво трогает орудие и вдруг, нарочито четко развернувшись, замирает перед Валентином.
– Господин бригадир, – чеканит он, не хуже Бони пожирая начальство глазами, – дозвольте приобрести ценный опыт, коий может пригодиться в дальнейшем! Если получается у рейтар, то и я справлюсь. С кем поведешься, да? Что ж, доверять Валентину на воспитание можно даже самых трудных
– Мундир не забудьте снять, – улыбается Придд, расстегивая перевязь. – Я тоже хочу приобрести ценный опыт. Руперт, что нужно делать? Берегитесь, враги, теперь Валентин и из пушек стрелять умеет

▼Нет, я не могу промолчать о медоедах и о том, что отмочил Ойген⬍

– Видишь? – рука Ойгена так и лежит на плече. – «Медоеды» успешно перестроились и бегут в заготовленную брешь.
– Вижу, – бездумно подтверждает язык, а глаза любуются совершенством редкой даже для Торки атаки.
Бергеры, отходя, уже полностью разорвали строй и теперь загибают свои ряды, создавая для прущих вперед китовников некий коридор, а те с разгона в него влетают… Нет, высокий офицер останавливается, явно пытаясь сообразить, что все это означает. Машет шпагой, потом шляпой и наверняка орет. Кто-то слышит и оборачивается, кто-то замирает на месте…
– Похоже, – зло смеется Ариго, – сейчас они поймут. Всё и сразу.
– И это будет их последнее понимание. – В голосе Райнштайнера прорезается церковная торжественность. Тем ошеломительнее перепад будет – Ульрих-Бертольд уже здесь. Прости, я должен отдать некоторые распоряжения.
Как и откуда появился Катершванц, Жермон проглядел, но кряжистая фигура в кирасе и шлеме не могла принадлежать никому другому. Великий воитель возвышался на опустевшем пространстве в полном одиночестве. Несущиеся во весь опор «медоеды» были от него шагах в десяти, дриксы – в двадцати, и при этом они топтались на месте. Сражение на окружающих холмах продолжало ворочаться и реветь, но Ариго показалось, что мир стих и замер. Что-то должно было произойти, и оно произошло!
Ульрих-Бертольд воздел, именно воздел, а не просто поднял над головой ведомый всем воителям по обе стороны Торки шестопер.И у Валентина есть неплохие шансы заполучить его себе Замер. Резко ткнул реликвией в сторону врагов. Подоспевшие «медоеды» ответили слитным ревом, и Ужас Виндблуме сорвался с места. Наверняка он сейчас рычал, как тогда, у Болотного; Жермону, во всяком случае, отчетливо слышалось низкое «Аг-мар-рен!» Хотя это наверняка кричала память.
– Аг-мар-рен!
Опомнившиеся горники пробуют что-то заорать в ответ и рвутся навстречу, но набрать разгон уже не успевают.
– Аг-мар-рен!
Черный поток врывается в живое ущелье, обрушивается на застрявшую в нем серую погань, сносит ее, катится вперед. Лавина, обвал, сель, все сметающий на своем пути – вот что такое атака бергеров. Пространство, что китовники отвоевывали полчаса, отбивается назад в считаные минуты, и вот уже их задние ряды, пятясь под давлением отходящих передних, ныряют вниз, на ледяные склоны. Серая река распадается на пруды, лужи и капли, которые Ульрих-Бертольд со своими «медоедами» смахивают на бегу; успех из центра волной распространяется в обе стороны по всей линии схватки, где бирюзовые бергеры, пусть и не так быстро, как черные, но идут вперед. Уверенно и неотвратимо.
Ульрих-Бертольд, которого невозможно не узнать даже издали, сносит широким махом сразу двоих замешкавшихся, на мгновение поворачивается к своим и, крутя шестопером над головой, бросается дальше. Сразу за ним скачет долговязый парень в обычной торской куртке, но с широким малиновым кушаком группа поддержки "из Марагоны с любовью" - спасибо Валентину, следом ломятся «медоеды», оставляя после себя вершину холма, сплошь покрытую телами в горных мундирах.
– Ну, удачи воителю, – Ариго перевел дух и к своему стыду понял, что хочет даже не есть – жрать! – Пусть и дальше будет не хуже!
– С учетом присланных тобой подкреплений дальше может быть только лучше, – в голосе Ойгена слышится полное удовлетворение. – Я не ошибся, доверяя опыту и репутации Грозы Виндблуме. И я не ошибся, рассчитывая на тебя, прими мою благодарность.
– Не за что. – Жермон в глупой надежде сунул руку в карман, но там не нашлось даже сухаря. – Ойген, представляешь, мне пару раз показалось, как Ульрих-Бертольд кричит «Аг-мар-рен». Наверное, это память Мельникова.
Конечно, память; причем страшная, они там все собирались умирать, вот и запомнилось… Яркий нестерпимый свет, рев врубившегося в дриксенские ряды барона, рвущийся со своего шеста бирюзовый с золотом флаг. Сколько битв повидал выплывший из седой древности бергерский кораблик, сколько еще увидит?
– Ты поэт, Герман, а после женитьбы стал поэтом вдвойне. – Странное дело, но Райнштайнер кажется… смущенным? – Разумеется, ты слышал на самом деле, но не Ульриха-Бертольда, а меня. Вот так вот! С Валентином все понятно - он стремительный водопад, а вот Ойген был морским льдом, а поди ж ты, поорал тоже так, что Жермон до сих пор в ступоре  

▼Руппи зашипперил приддоньяк⬍

генерал развернулся, глядя на как раз вступившего в круг огней Придда с незнакомым «лиловым», – наши союзники лучше расскажут.
– Я с удовольствием послушаю, – почему на спутника Валентина смотрел Алва, Руппи не знал, но с Приддом должен быть Арно. Арно и никто другой! Нифига се заява

Гадать и ждать Руппи не собирался, а Хеллештерн еще явно не выговорился. Валентин, расправив плащ, опустился по другую сторону костра, и Руппи тихонько перебрался к нему. Придд спокойно протянул флягу, как оказалось, с «кровью», какой именно, Фельсенбург не разобрал. Это слегка успокоило – даже самый распроспрутовый спрут, потеряв друга, вел бы себя иначе.
– Где Арно? – не стал финтить Руппи. – Он цел?
– Да, но мне пришлось его оставить. Уже поздно, я решил лишний раз не гонять людей и тем более коней и отправил корпус назад. Арно с «фульгатами» – наши глаза и уши, особенно, в сумерках. А что тут у вас?
– Смотря где… Гвардия, насколько я понял, идет вперед, китовники отступают, бросая артиллерию, все замечательно, и мы молодцы… Валентин, кто пришел с вами, и почему Алва на него так смотрел?
– Теньент Костантини, я взял его временно, взамен погибшего командира моего конвоя.
– А кто это? – полюбопытствовал Руппи. – И зачем он Ворону?
– Просто хороший теньент. Сообщил о предательстве генерала Заля. Чем он привлек внимание Монсеньора, не представляю… А вот у меня предположение имеется в свете упоминания, что Костантини ну очень хороший стрелок. Как собака-подозревака подозреваю, что этот типчик как-то связан если не с Манриком, то с Гогенлоэ, так что вполне мог быть тем самым исполнителем в деле с Джастином

▼Байка про медоедов из Бергмарк - прелесть просто⬍

– Еще б не помнить… – Почти талигойские мундиры и белобрысые горские рожи. – О черных бергерах я лет в пять услышал и долго не мог взять в толк, с чего они не медведи, а медоеды. Спасибо, Рокэ уже в Сагранне объяснил.
– Ты что, про остолопов, захвативших гаунасскую пасеку и чуть не опоздавших к бою, не слыхал?
– Слыхал, но больше верю, что их так Алонсо назвал в честь какой-то особо злющей багряноземельской твари. Потому и мундиры черные, но Райнштайнеру мы об этом не скажем. Гаденыши, блин!

▼Луиза присматривается к Ирэне и делает некоторые выводы⬍

– Вот-вот, – подхватила Луиза. – Мы с вами в этих тростниках уже гуляли, и не единожды, но я их так и не поняла.
– И вы решили посмотреть на них в одиночестве?
– Да! – Как не ухватиться за приличествующее немолодой вдове объяснение? – Сама не знаю, что меня занесло на этот валун, он словно бы приглашал…
– И вас потянуло загадать желание, – графиня Ариго умела улыбаться, вроде бы и не улыбаясь. Катарине Ариго повезло, что сестра Придда похоронила себя в своих садах. Ну еще бы, на фоне Ирэны спектакли Катари провалились бы даже не начавшись

Свечи графиня Ариго зажигала сама, и Луиза немного пожалела, что усатый генерал этого не видит. Бедный Валентин, при такой сестре любая другая женщина покажется если не курицей, то сорокой. Воистину. При такой сестре чертовски сложно найти женщину, на которой захочешь жениться. Теперь и понятно, почему Валентина так ошарашило представление Мэллит о женской красоте, что он даже удивленно спросил, как это Мэллит считает Ирэну некрасивой, это как вообще?

Анон

Re: В.О. Придд - ОЭ [no comm]

Пожалуй, стоит еще реже заглядывать в фандомные треды

Валентин и Катарина

▼Скрытый текст⬍

Поскольку Валентин у нас с мозгами, он прекрасно знал, кто именно держал Катарину за горло. Насчет восстания Борна Валентин был в курсе, как и в курсе, кто на тот момент должен был стать королевой. И это отнюдь не Катари. В курсе он был и насчет другой претендентки, которую постигла еще худшая участь. В свете того, что Штанцлер не имел никаких рычагов влияния на первых двух претенденток, зато на третью - навалом, итог неудивителен и вполне прозрачен. Тут и семи пядей во лбу иметь не надо.
Штанцдер успешло промыл мозги Окделлам, но провернуть это он пытался не только с ними. Другое дело, что с Приддами так не вышло. К слову, Вальтер оказался куда как крепким орешком и в восстание Борна не вмазался, поэтому расчет Штанцера на приведение Приддов к тому же знаменателю, что и Окделлов, не оправдался, зато косвенный вред он причинил - жена Борна урожденная Придд, и это пусть и не глобальное, но пятно на Приддах. Своевременность мятежа куда как красноречива. Уж Ирэну за горло Штанцлер бы не взял, зато она на него поводок бы надела (чего только ее вопрос Жермону стоит "Почему вы им не отомстили?" - показательная черта характера). Так что вполне логично было уделить внимание автору идеи, а не инструменту-исполнителю, пусть даже Катарина и написала бы то самое злополучное письмо. А не написала бы она, нашелся бы другой инструмент.
Штанцлер конечно же работал не один, но суть не в этом, а в расстановке целей.
Что любопытно, Вальтер без особого труда мог исправить положение в свете мятежа Борна и отстоять корону для Ирэны. Сделай он это, и обвинение в смерти Джастина легло бы на него как родное. Достаточно было всего лишь инсценировать убийство Габриэлы мужем (несчастная якобы пыталась отговорить любимого от мятежа, он впал в ярость и убил супругу - никакие оправдания Борну бы не помогли в сложившейся ситуации, так что казнили бы его сразу и за Габриэлу, и за Арно, а Вальтер постоял бы в трауре рядом с Арлеттой - перфект вин в один ход) или инсценировать самоубийство Габриэлы (не вынесла позора, не пожелала стать для семьи несмываемым пятном, оставила письмо "ахъ, я не могу иначе" и сиганула с башни/в озеро/с обрыва/под поезд карету или копыта лошадей, да мало ли способов - вин в два хода).
Вальтер не сделал ни первого, ни второго. Слишком любил дочь, тем более она была старшим и первым ребенком, тем самым, что "родился непозволительно рано после свадьбы", что конечно же поставило крест на репутации Ангелики, однозначно разделившей ложе с мужчиной до свадьбы. Учитывая количество врагов семьи, характерные особенности книжного мира и нравы общества в Талиге, можно представить в какое количество дуэлей Вальтер был втянут после рождения Габриэлы.
Если бы Валентин знал еще до гибели Джастина всю эту историю, как Габриэла убила Савиньяка, подставив всю семью и лишив Ирэну короны, а отец рискнул всем, чтобы спасти эту дурочку (а она ведь даже не наследник, в отличие от Джастина), он ни на секунду бы не допустил мысли, что Вальтер причастен к смерти Джастина. Но увы.
В общем, королевой стала Катарина исключительно потому, что Штанцлер мог ей управлять. И сколь бы Катарине не нравился подобный расклад, сделать в одиночку она ничего не могла. С другой стороны клацал зубами Дорак, для которого она со временем теряла ценность. В итоге и Катарина, и Придды оказались в схожей ситуации - Дораку они стали не нужны вообще. Враг моего врага мой друг пока мой враг еще жив.
В тюрьме Придды не заговорили, и Валентин четко и ясно озвучил причину. Дело было отнюдь не в преданности Катарине или какой-то там воображаемой дружбе, а лишь в том, что жизнь Валентину и его матери сохраняли только ради этих возможных показаний. И если бы они дали показания против Катарины, их бы сразу после этого прикончили. За дальнейшей ненадобностью и с клеймом пособников. После дачи показаний любой свидетель превращается в отработанный материал - "после охоты надобность в гончих отпадает". Элементарно. Самое умное было молчать, и Валентин с матерью и Вальтером молчали.
В случае Вальтера остается лишь гадать, знал он, что здоровье его подведет или нет, но Ангелику его смерть безусловно подкосила, а перспектива смерти Валентина сломила ее окончательно, за что Валентин на нее крепко обиделся - об этом он обмолвился Мэллит при Франциск-Вельде при нападении китовников.
Больше того, Валентин знал о суде над Алвой и был бы полным идиотом, если бы прикончил Катарину, которая  могла отработать козырем и она отработала по полной. Причем Валентин Алву после суда умыкнул, а вот Катарину оставил в центре мясорубки, из которой у нее ни шанса не было выбраться живой. Не прикончи ее Дик, прикончил бы кто-нибудь еще - у Штанцлера там целая сеть планов была и он пользовался Катариной без особого стеснения. И это не говоря уж о том, что ребенок Катарины не всем бы понравился - чай не талл. Да и ситуация в целом такова, что там сам Бог велел  избавиться от последних Олларов поскорее. По крайней мере, подобный исход не должен вызвать удивления ни у кого, кто мыслит здраво. Удивит, скорее, если выживет один из них либо оба наследника.
По итогу же Дорак труп, Фердинанд труп, Штанцлер труп, Катарина труп (и надо быть ну... Феншо или Окделлом, чтобы в прокоролевском лагере говорить о ней плохо хоть и после ее смерти), Колиньяр в жопе, если не хуже. Уцелели Манрик и Гогенлоэ, что суть инструменты в руках покойных зодчих, а Валентин умнее их и моложе, так что вполне располагает временем, чтобы свести счеты и с ними, едва они перестанут быть полезными. Причем сладкая парочка вполне это осознает и может лишь ждать, а ожидание тоже является пыткой.
К слову, если мое вышеизложенное предположение подтвердится, а стрелок связан с Гогенлоэ, то есть все шансы увидеть в книге дуэль Валентина с дядюшкой. Не возражаю, хотя от Валентина ожидаю чего-то более изощренного.