— Боже мой! — воскликнул я, не скрывая веселья. — Неужели вы попали в затруднительное положение?
Клифф глухо застонал от отвращения и начал протискиваться к выходу:
— Так и знал. Просто забудьте, что я вообще приходил, ладно?
— Успокойтесь, Клифф, — я поймал его за плечо, и он замер, ошарашенный силой моих пальцев. — Я не говорил, что отказываюсь помочь.
— Забавный вы выбрали способ, — буркнул он, растирая руку.
— Идем в гостиную, расскажите мне всё.
Я прошел в упомянутую комнату и устроился в самом удобном кресле. Клифф сел в куда менее удобное кресло, которое я ему предложил. Пусть поерзает слегка – физически или морально – я не против.
— Хьюмидор на столе, — предложил я. — Время от времени я позволяю себе сигару. Угощайтесь, если хотите.
Почти рефлекторно он потянулся к хьюмидору. Затем резко отдернул руку:
— Откуда вы знаете, что я курю сигары? Вы никогда не видели, чтобы я их курил.
Я с улыбкой промолчал, позволяя ему догадаться самостоятельно.
— Возможно, вы учуяли запах, — протянул было он, но затем помрачнел: — Эта чертова баба Пиз. Должно быть, она рассказала, как подслушала небольшой спор между мной и Зиком.
— Умница, Клифф. Да, дорогая Джессами призналась мне. Должен сказать, я считаю, что детектив-инспектор Чейз отнесется к таким угрозам всерьез.
Он не попался на удочку. Вместо этого он открыл хьюмидор. Неторопливо выбрал сигару. Закрыл хьюмидор. Взял со стола каттер и обрезал кончик сигары. Бросил его в пепельницу. Взял зажигалку.
Ритуал приготовления и раскуривания сигары позволял получить неплохую отсрочку, и Клифф воспользовался им в полной мере. Когда сигара разгорелась, он выдохнул в воздух длинный столб дыма:
— Кубинские самые лучшие, — сказал он, — согласны?
— Одно из преимуществ проживания в Англии, — ответил я.
— Да, — согласился Клифф. — Полагаю, слова, которые я сказал Зику, и которые подслушала эта назойливая корова, были похожи на угрозы. — Он снова затянулся: — Уверены, что не хотите присоединиться?
— Не сейчас, спасибо. — Его нервозность уменьшилась, хотя я все еще чувствовал скрытое напряжение. — Почему вы угрожали Харвуду?
Разумеется, я знал причину, но не мог признаться, что подслушал их с Джайлзом в пабе.
— Зик бросил меня. В профессиональном плане. Он собрался в Штаты, а вашего покорного слугу не пригласил, несмотря на то, что я был с ним с самого начала и знаю о его режиссуре больше, чем кто-либо другой.
— Профессиональное оскорбление. Какое несчастье. Какие последствия это имело бы для вашей карьеры?
— Мимолетная неудача, не более. Из-за Зика я отклонил ряд хороших предложений, мне вскоре подвернулось бы что-нибудь.
— Тогда зачем вам угрожать Харвуду? Мне кажется, вы были бы рады избавиться от него и поработать с кем-нибудь менее неприятным.
— Таких не существует, — фыркнул Клифф, выпуская облачко дыма, — Зик ничем не отличается от большинства дарований, с которыми я работал. У них у всех эго размером с Россию и сильно завышенное представление о своей значимости.
— Понятно. Чудесные люди, с которыми так приятно общаться.
— За это хорошо платят.
— За проституцию тоже. По крайней мере, по слухам.
Клифф вскинулся было, но промолчал. Стоило отдать ему должное: самообладание у него оказалось крепче, чем я полагал.
— Не вижу причин для беспокойства, — сказал я. — Если ваши угрозы были пустыми, то к чему паника? Почему вы опасаетесь, что полиция назначит вас главным подозреваемым?
— Потому что, — сказал Клифф, рассматривая столбик сигарного пепла, — кто-нибудь обязательно им расскажет, как однажды я уронил Зика на его жирную пожухлую задницу.
Он наклонился и стряхнул пепел в пепельницу.
— Ого, да у вас вспыльчивый характер! Когда и за что вы врезали Харвуду по морде?
Клифф удовлетворенно улыбнулся:
— Этот ублюдок сам напросился. Это было, кажется, года два назад. Он тогда рук от меня не отрывал. Постоянно лапал прилюдно, все время намекал на то, что у нас бурный роман. Однажды он даже имел наглость заявить, будто единственная причина, по которой он меня держит, — мастерство в постели.
— А не ваши способности продюсера и режиссера?
Я очень старался скрыть скепсис, но Клифф все равно покраснел:
— Учитывая, что физически Зик был не более привлекателен, чем комок шерсти, который выкашлял кот, нет, он мне ни в малейшей степени не нравился.
— С этим не поспорить, — согласился я.
Клифф улыбнулся, а затем сбросил бомбу:
— Тем более, что Зик был таким же геем, как Мэгги Тэтчер. Все это было постановкой.
Он выпрямился в кресле и затянулся сигарой в ожидании моей реакции.
Признаться, на мгновение я потерял дар речи.
— Уму непостижимо, — я встряхнул головой, пытаясь привести мысли в порядок. — С какой стати ему притворяться геем?
— Потому что он считал, что именно этого все ожидают от дизайнера интерьера, — рассмеялся Клифф. — И потому что это привлекало к нему внимание прессы. Он мог позволить себе выглядеть сколь угодно ярко, потому что он был, ну, эффектный квир, понимаете.
— Понимаю, — признал я. — Есть в этом некий абсурдный смысл. И должен признаться, меня он полностью обманул.
— Зик был хорошим актером, — сказал Клифф. — Что есть, то есть. Он мог бы сделать карьеру на сцене, но искренне любил то, чем занимался.
— И добился в этом огромного успеха, — продолжил я. — А значит, многим рисковал, если бы публика узнала правду.
— Я полагаю, Зик предпочел бы оставить свой имидж таким, каким его создал, но не уверен, что зрители не простили бы его, причем довольно быстро, даже если бы правда вышла наружу.
— Вы этим ему угрожали? Рассказать прессе, что он не гей и все это время притворялся?
Клифф кивнул:
— Я надеялся, что это заставит его дважды подумать, прежде чем бросить меня так, как он собирался.
— Заставило? Подумать дважды?
— Он сказал, что подумает, — ответил Клифф. — И теперь я понятия не имею, что он решил, потому что кто-то убил его прежде, чем он успел мне сказать. И этим кем-то был не я.
Я был близок к тому, чтобы ему поверить. Клифф мне не слишком нравился, но должен признать: он не выглядел настолько глупым, чтобы убить Харвуда из-за потери работы. Конечно, соблазн телевизионного успеха в Штатах мог возобладать над его разумом, однако это казалось маловероятным: убив Харвуда, Клифф определенно проиграл бы, а пока Харвуд был жив, оставался шанс, что он изменит свое решение и оставит Клиффа в команде.
— Ну что ж, — сказал я, — если не вы убили Харвуда, то кто? Это должен был быть кто-то, кто его знал.
— Вот тут-то и вступаете вы, по мнению Джайлза, — сказал Клифф, пуская облачка дыма. — Кажется, он верит, что вы разберетесь во всем гораздо быстрее копов.
— Как бы ни льстило мне доверие Джайлза, я не могу просто так врываться и допрашивать людей. Для начала, детектив-инспектор Чейз будет весьма недоволен...
— Опять же, по словам Джайлза, — перебил меня Клифф, — вас это никогда раньше не останавливало.
Он самодовольно ухмыльнулся, прикусив сигару. Я решил это проигнорировать.
— Если бы мне каким-то образом удалось допросить других подозреваемых, — сказал я, делая легкий нажим на слове «другие», — не рассердив при этом детектив-инспектора Чейза, с кого бы мне начать? Что вы можете рассказать мне такого, что могло бы помочь?
Клифф сердито затянулся сигарой:
— Вы можете обнаружить, что у других подозреваемых были более веские причины избавиться от Зика, чем у меня, Саймон. Начать хотя бы с Мойры Рис-Морган. Зик много лет обращался с ней как с грязью.
— О, вот как?
— Эта чертова баба влюблена в него уже много лет, понятия не имею, за что. Зик знал это и управлял ею, как марионеткой. Он прыгал в ее постель, когда ему было угодно, а она просто позволяла ему. Возможно, она наконец устала от такого обращения.
— В такой мотив я готов поверить, — сказал я, — если это правда.
— Не обязательно верить мне на слово, — парировал Клифф. — Она единственная, кто скорбит по этому ублюдку. Даже вам это должно быть очевидно.
Я не позволил себе расстроиться из-за яда в его интонации:
— Вот и все о миссис Рис-Морган. Кто еще?
Клифф пожал плечами:
— Бедняга Пирс много лет питает чувства к Мойре. Но она не обращала на него внимания, пока рядом был Зик. Возможно, он сделал это в порыве ревнивого гнева? Он ненавидел смотреть, как Зик обращался с Мойрой.
— Еще один хороший мотив, — сказал я. На злобную диву всегда можно положиться в плане грязных подробностей. — А Диттани?
— Вот тут я теряюсь в догадках, — сказал Клифф. — Между братом и сестрой было мало любви, скажу я вам. Но Диттани была единственной, кто действительно мог противостоять Зику и даже заставить его иногда отступить. Они никогда не рассказывали о своем детстве, хотя Зик, конечно, намного старше Диттани. Вообще-то Зик никогда не рассказывал о своей семье или далеком прошлом.
— Это, безусловно, стоит расследовать, — заметил я. — Мне кажется, он хотел что-то скрыть.
Прежде чем Клифф успел ответить, раздался стук в дверь.
— Это детектив-инспектор Чейз, — сказал я, понизив голос. — Он предупреждал, что зайдет поговорить со мной. Для нас обоих будет лучше, если он вас тут не застанет. Вы приехали или пришли пешком?
— Пришел, — так же тихо ответил Клифф, — а что?
— Значит, снаружи нет машины, которая могла бы нас выдать. Можете пройти через кухню, выскользнуть через заднюю дверь и обойти вокруг дома, как только он окажется внутри, — я встал с кресла. — Идем, лучше поторопиться.
- Как скажете, — Клифф последовал за мной в коридор, где я указал ему путь на кухню. Стук раздался снова, но я выждал, пока не услышал тихий звук, с которым открылась и закрылась задняя дверь, прежде чем открыть главный вход.
Робин Чейз стоял на крыльце один.
— Добрый день, Робин, — сказал я, жестом приглашая его войти. — А где добрый сержант?
— Он пошел в деревню купить сигарет, — ответил Робин.
— Ах, — сказал я, — так вы хотели побыть со мной наедине.
Я прислонился к закрытой двери и с интересом уставился на то, как Робин приглаживает свои усы.
— Ну... да, — признал он. — Мне нужна ваша помощь, неофициально, разумеется, и мне бы не хотелось, чтобы Харпер об этом знал.
