Вы не вошли.
Внимание! Если у вас в последнее время были проблемы с получением автоматических писем при регистрации или восстановлении пароля, пожалуйста, прочитайте пояснения
Анекдоты, сплетни и другие офигительные истории про Людовика II де Бурбон-Конде, великого полководца с тонкой душевной организацией.
"Думал, будет похоже на Дюма, но когда пригляделся — батюшки, опять Пратчетт."
Из личной переписки ТС
Списки в шапке обновляются.
Если нет ссылки на книгу в комментарии, эта книга скорее всего есть в разделе "Источники".
Комментировать можно :)
Запасной аэродром: https://t.me/foliedeconde
Гости не могут голосовать
Отредактировано (2024-08-11 17:25:49)
Понятное дело, что Люксембург в гостях занимался всяческим развратом, разведкой и рекогносцировкой. И если с первым все предсказуемо, то вот с разведкой интереснее: впервые звучит имя Жюля-Луи Боле, маркиза де Шамле. После смерти Лувуа этот человек откажется от должности военного министра, но какое-то время будет исполнять его обязанности. Люксембург одним из первых признал талант юноши и называл его "человеком-картой". А Тюренн потом скажет: "Пусть мне дадут Шамле для лагерей, Сент-Илера для артиллерии, Жакьера для снабжения продовольствием, и тридцать тысяч опытных солдат: нет силы, которую я бы не смог заставить покориться!"
UPD. А еще этот милейший человек, маркиз де Шамле, был автором стратегии истребления, примененной во время второго разорения Пфальца.
Отредактировано (2024-07-19 22:21:58)
Занесу и сюда ссылку на мемуары одного иезуита, о. Рене Рапена. Тут у нас опять свидетельство хейтера, но зато внимательного. И вы будете смеяться, но широко известный в узких кругах архиепископ Санса таки янсенист, причем, как я понял, довольно-таки влиятельный. Отец Рапен считает, что к нему все сторонники этой партии бегали за советами.
Еще архиепископ — 146% гасконец. Во времена Фронды гонял и губил королевские войска, присланные к нему на зимние квартиры (в том числе извел ирландцев). Дамский угодник: развлекался как в Париже и в своем дворце, так и в монастырях. С некой дамой сердца разговаривал исключительно стоя на коленях. Пользовался некоторым покровительством госпожи де Лонгвиль в тот период, когда она решила стать порядочной женщиной. Воевал с иезуитами (я не вникал). Когда архиепископ помер в одном из своих аббатств, говорят, что в его спальне нашли портрет его возлюбленной, маркизы де Мони, в образе Магдалины, и его самого в образе св. Иоанна.
Анри-Жюль совершенно умилительно вступается за отца: такое дитя (герцогу Энгиенскому 21 год, но иногда паспортный возраст не играет роли) вам выдаст родительские секреты из самых лучших побуждений.
Фрагмент письма герцога Энгиенского от 28 ноября 1664 о неком Денонвиле (выделение текста моё).
"Тут говорят, что первая жена г-на де Мекленбурга умерла: г-жа де Шатийон по этому поводу очень рада; если так и есть, думаю, ее дела пойдут гораздо лучше, но подозреваю, что она и распространила этот слух, поскольку предложила соглашение в разбирательстве с г-ном де Ла Суз (M. de La Suze), чтобы не поддерживать всё то, что могут высказать адвокаты, и она достаточно послушна, хотя и говорит, что бояться ей больше нечего. Отвечая Вашему Величеству о деле г-на Денонвиля, я думаю, что прежде всего следует рассказать о состоянии дел и о том, каков по отношению к нему образ мыслей г-на моего отца (а он самый неблагоприятный). Ничего невозможно добавить к недовольству им, поскольку, кроме первого неудовольствия и того, как он поступил с ним (о чем Вашему Величеству должен был сообщить г-н Де Нуайер, которому г-н мой отец рассказал всё подробно и который должен был ему представить отчет), некоторое время назад возникло еще новое дело, которое снова рассердило [отца], и он теперь еще меньше к нему расположен. Дело в том, что г-н Денонвиль с крайней горячностью, несколько подозрительной, добивался службы: он хотел отправиться в края г-на де Мекленбурга, чтобы там договариваться с его родственниками и действовать в интересах его и г-жи де Шатийон, и даже появиться там именем короля. Он так хорошо повел дело, что договорился об этом с г-ном и мадам де Мекленбург, и даже король на это согласился, но, поскольку такого поручения он не должен бы столь усердно добиваться, г-н мой отец подозревает, что он его пожелал выполнить только для того, чтобы оказаться по соседству с Польшей и вести там интриги и заниматься прочим подобным, поскольку он сохранил несколько опасные переписки и связи. И, если честно сказать Вашему Величеству, г-н мой отец, конечно, огорчился, когда увидел, что все люди, покинувшие службу у него, получают назначения. Г-ну де Колиньи тут же досталось хорошее поручение, и из-за этого тоже в обществе пошли злые разговоры, будто хороший способ устроиться на службу — порвать связи с ним [принцем Конде]. Поэтому он попросил короля не давать поручения Денонвилю, и король дал его другому. Из-за всего этого г-н мой отец им сильно недоволен."
А это про скандал с "Любовной историей галлов". Сначала, 2 апреля 1665, сам Конде коротко пишет об этом событии с обманчиво нейтральной интонацией — пожалуй, единственно верной.
Кто-то сочинил роман в рукописи, как говорят, обо всем Дворе. Говорят, автор — Бюсси. По слухам, он немало дурного говорит обо всех, и меня там не забыл: я сам еще не видел, поскольку [роман] не очень распространен. [Бюсси] отрекается, но шум в обществе для него неблагоприятен.
Не знаю, что сказал господин принц, когда все же прочел сочинение Бюсси, но вот герцог Энгиенский 24 апреля 1665 высказался так:
Некоторое время назад появились тут некие очень оскорбительные и дерзкие литературные произведения, составленные неким негодяем Бюсси: ему пришло в голову написать сатирическую историю своего времени, и он написал ужасные вещи о короле и королеве, а еще там есть про Месье, и про г-на моего отца, и никто не избежал упоминания. Король велел поместить [Бюсси] в Бастилию, и дознаватель (lieutenant criminel) уже три или четыре раза его допросил. Этот человек совершил и другие преступления: он изготавливал фальшивую монету, он похитил женщину, он убил своего кучера, он подделывал приказы короля: при дворе все им возмущены: он оскорбил всех. Меня нет в его сочинениях, но это потому что он не добрался до времени моего возвращения из Фландрии, а иначе, без сомнения, и меня бы не пощадил. Король очень сердит на него, и я думаю, что он поступит по справедливости и по обычаям Франции.
Письмо очень забавное и наивным возмущением, и тем, как свалены в одну кучу обвинения, а особенно потому что Анри-Жюль то ли не знает, то ли напрочь игнорирует тот факт, что Бюсси похищал свою вдову с ведома Конде и под его покровительством. Кажется, последней каплей для герцога стало то, что мерзавец Бюсси ничего не написал про самого Анри-Жюля. Вообще, я считаю, к такому письму надо было приложить само гнусное сочинение, чтобы польская королева могла как следует проникнуться отвращением. Мне вот после такой рекламы захотелось перечитать хотя бы избранные фрагменты))
Отредактировано (2024-07-15 12:57:11)
Анри-Жюль продолжает наблюдать за двором Месье.
Из письма герцога Энгиенского от 12 июня 1665 г.:
"Вчера в Сен-Клу случилось мелкое происшествие, огорчившее немного двоих или троих придворных. Месье туда привез г-жу принцессу Палатинскую, мадам де Монако, в которую он, по слухам, влюблен, и еще двух-трех дам, только чтобы прогуляться: никаких других развлечений не было. Г-н д'Арманьяк, г-н маркиз де Виллеруа, г-н де Фуа и г-н де Лавальер, думая, что они все четверо очень хорошо ладят с Месье, подумали, что их хорошо примут, и все вместе поехали туда же. Но Месье с ними встретился лишь после того, как велел им сказать, чтоб они возвращались, и что он не хочет, чтобы они присутствовали на его прогулке. Весьма пристыженные и слегка опечаленные, они должны были возвратиться."
Г-н де Фуа — Гастон-Жан-Батист де Фуа, герцог де Кандаль и де Рандан (1638-1665). Не тот Кандаль, который упоминается в "Любовной истории галлов" ))
Продолжаю читать биографию маршала Люксембурга, "Le marechal de Luxembourg et le prince d'Orange, 1668-1678". Если б у Сегюра о нем еще штук пять книг было, как про Гарри Поттера, я бы весь сериал проглотил, но, кажется, дальше только недавно вышедшая биография авторства Б.Фонка. У него я бы тоже читал всё подряд, наверное, но проверить эту гипотезу пока не могу, как и еще одну — что любая биография Франсуа де Монмонранси-Бутвиля обречена быть биографией его сестры, а также и их общего покровителя и друга — Великого Конде.
Однако вернемся к Сегюру. Он повествует о приготовлениях к Голландской войне, и о той странной ситуации, когда король оставил себе одну армию, другую, поменьше, отдал Конде, а герцогу Люксембургу досталось звание фельдмаршала и развивающая игра "Собери себе армию". Ему дали небольшой французский корпус, а об остальном надо было договариваться с епископом Страсбургским, курфюстом Кёльнским и с буйным (даже по меркам Бутвиля) фон Галеном. Не знаю, почему Люксембурга сочли удачной кандидатурой: может, хотели наказать за прошлые грехи, или приняли во внимание его опыт общения с архиепископом Санса. Люксембургу пришлось проявить гибкость и дипломатические таланты. В качестве фельдмаршала существовать было, наверное, очень почетно, но Люксембург не особенно хотел участвовать в том, чем занимался фон Гален, и отделился от него при первой возможности. Летом 1672 г. наступление французов шло очень хорошо, пока голландцы не открыли шлюзы. Король после этого решил удалиться во Францию, а Люксембург остался в Голландии главнокомандующим. Эта должность ему досталась по стечению обстоятельств: Тюренн был занят в Германии, три маршала (де Бельфон, де Креки и д'Юмьер) не согласились подчиняться Тюренну и отправились "выращивать капусту", а принц Конде 12 июня получил пулевое ранение левого запястья.
Относительно раны Конде есть его письмо Люксембургу от 22 июля (вероятно, у Сегюра опечатка и речь об июне 1672 г., потому что король уехал из Утрехта 10 июля, а 1 августа прибыл в Сен-Жермен).
"Некоторое время мое здоровье оставляет желать лучшего, поскольку не успели меня оставить прежние подагра и лихорадка, как пришлось вскрыть нарыв, образовавшийся под моей раной, которая мне причиняет немалую боль. Ниже отверстия этого нарыва краснота все равно есть, из-за чего я опасаюсь, как бы не пришлось делать еще один разрез. Очень много слухов о том, что король возвращается в Париж: если так, я тоже туда вернусь, если смогу перенести дорогу. Я не премину вам об этом написать и проститься с вами. Сохраните же дружеское расположение* ко мне, прошу вас..."
Дальше Сегюр отмечает, что уехать из Арнхейма принцу удалось только в августе, и, путешествуя небольшими переходами, добраться до Шантийи.
*l'amitié — неоднозначная штука. Это и дружба, и рационализация менее рассудочных чувств, в том числе любви (самой разной — родительской, например). "Дружеское расположение" смотрится громоздко, но ничего лучше я не придумал.
Отредактировано (2024-07-15 21:01:22)
ИИ подкинул мне в плейлист увертюру к "Вильгельму Теллю": пожалуй, лучшего саундрека к биографии Люксембурга не найти
О галерее Битв в Шантийи. Часть 1.
Сначала логично посмотреть работы Савера Леконта, но я не нашел симпатичных картинок. Оно и понятно: картины большие, окна большие, галерея узкая, всё бликует, искажается, а главное — никому, похоже, эти исторические "коврики" не сдались, чтоб их документировать по всем правилам. Попробую вместо фотографий воспользоваться акварелями Армана Бернарда второй половины 1880-х гг.: несмотря на плохое качество, с помощью каталога Грюйе хотя бы можно понять, как устроены оригиналы, а красивые картуши и прочее оформление можно додумать. Хотя, конечно, живопись анализировать по таким изображениям невозможно, но это и не обязательно для нашей цели, поскольку Великий Конде не видел ни одного из этих полотен: он мог разве что участвовать в разработке общего замысла. Или мог не участвовать: об этом я писал уже на предыдущей странице, как и о том, где эту галерею искать.
Так галерея Битв выглядит сейчас:
Галерея битв. Современное состояние Marc Walter, 2015
Начнем наш список кораблей.
1. 1640, 1641, 1642
Сверху вниз:
"Осада Арраса в 1640 королевской армией под командованием маршала де Ла Мейере и маршала де Шатийона, когда господин герцог Энгиенский был волонтером".
"Взятие Эра в 1641 г. королевской армией под командованием маршала де Ла Мейере, когда господин герцог Энгиенский был волонтером".
"Взятие Перпиньяна в 1642 г. Армией, где господин герцог Энгиенский был волонтером, командовал маршал де Ла Мейере".
2. 1643. Рокруа
Основное поле: "Битва при Рокруа мая 19 дня 1643 года между королевской армией под командованием господина герцога Энгиенского и армией короля Испании под командованием дона Франсиско де Мелло".
Под основной сценой в овале "Порядок битвы".
Слева в овалах:
"Вид Тионвиля"
"Карта окрестностей* Тионвиля"
"Осада Тионвиля"
Справа в овалах:
"Вид Сирка**"
"Карта окрестностей Сирка
"Осада Сирка"
*Le gouvernement
**Sirck, вероятно, современный Sierck-le-Bain
3. 1644. Фрайбург
Над основным полем: "Битвы, данные при Фрайбурге 3,5 и 10 августа 1644 г. с укреплениями баварской армии, которые были взяты армией под командованием господина герцога.
В овалах под основной сценой:
"Ландау, 1644"
"Филипсбург, 1644"
"Вормс, 1644".
Слева в овалах:
"Оппенхайм, 1644"
"Бейнген, 1644"
"Лихтенау, 1644"
"Дурлах, 16442"
"Майенс, 1644"
Справа:
"Баден, 1644"
"Нойштадт, 1644"
"Бахарах, 1644"
"Кройцнах, 1644"
"Шпайер, 1644"
4. 1645, Нордлинген
Основное поле:
"Битва при Нордлингене в 3 день августа 1645 г. между королевской армией под командованием господина герцога Энгиенского и императорской армией под командованием генералов Глена и Мерси".
Под основным полем
"Порядок битвы"
"Нордлинген"
Слева от основного поля
"Вид Роттенбурга"
"Карта окрестностей Роттенбурга"
"Осада Роттенбурга"
Справа от основного поля
"Вид Динкельсбюля"
"Карта окрестностей Динкельсбюля"
"Осада Динкельсбюля"
5. 1646. "Завоевание городов Куртре, Берга и Мардика армией короля под командованием господина герцога под началом Его Королевского Высочества Гастона Французского"
Под основной сценой:
"Карта Дюнкерка"
"Вид Дюнкерка"
Слева от основной сцены в овалах:
"Осада Куртре"
"Вид Куртре"
"Вид Мардика"
"Вид Фурна"
Справа от основной сцены:
"Вид Берга"
"Осада Берга"
"Осада Мардика"
"Осада Фурна"
6. 1647. "Завоевание Ажера, который был взят в октябре месяце армией короля под командованием господина принца, и освобождение Константена 18 октября"
Под основным полем:
"Освобождение Константена".
Еще ниже надпись: "В этой кампании он снял осаду с Лериды. Это было единственное предприятие, которое не принесло удачи французскому оружию в его руках".
Бонус: вот еще интересная гравюра на тему той же осады. На ней можно искать маршала де Грамона
Beaulieu, Sébastien de Pontault
Пока всё стройно и красиво. Неудача при Лериде только подчеркивает блестящие успехи молодого полководца. Но самое сложное впереди.
UPD. О галерее Битв в Шантийи. Часть 2.
Решил не плодить сущности и остаток "каталога" исторической живописи добавить в этот пост.
7. 1648. Ланс
Текст: "1648. Битва при Лансе, выигранная 20 августа 1648 г. армией короля под командованием господина принца, с городами, которые он занял во время этой кампании".
Над основным полем
"Вид Фурна"
"Осада Фурна"
Под основным полем:
"Вид Ипра"
"Осада Ипра"
8. Блокада Парижа
Основное поле: "Блокада Парижа в 1649 году".
Ниже:
"Битва при Витри"
"Атака при Шарантоне"
"Битва при Бри-Конт-Робер".
9. 1668. Завоевание Франш-Конте, Безансона, Доля и Грэ
Над основной сценой надпись:
"Завоевание Франш-Конте, осуществленное лично королем в 1668 г., когда монсеньор принц командовал армией под началом Его Величества в 1668 г." и "Завоевание Безансона".
Внизу:
"Завоевание Доля"
и "Завоевание Грэ"
Справа от основной сцены:
"Карта Франш-Конте"
"Замок Жу"
Слева:
"Замок св. Анны"
"Завоевание Саля" — вероятно, Сален-ле-Бен, Salins-les-Bains. (Да, опять курорт).
10. 1672. Переход через Рейн и осада Везеля
Основное поле: "Переход через Рейн 12 июня 1672 г."
Внизу:
"Осада Везеля"
"Рес" (Reez)
"Эммерих-ам-Райн" (Emmeric)
11. 1674. Сенеф и Ауденарде
Надпись: "1674. Выигранное королевской армией под командованием господина принца сражение при Сенефе против армий императора, короля Испании и голландцев".
В дополнительном овале снизу можно прочесть:
"Освобождение Ауденарде, осажденного армиями императора, испанского короля и голландцев в 1674 г." Оригинал в Версале — см. след. пост.
Ну и осталось самое интересное — аллегория Мишеля Корнеля.
UPD 2. А Больё, оказывается, здесь не просто так: подозревают, что Леконт пользовался более ранними гравюрами и рисунками для своих картин, и в том числе работами Больё.
Отредактировано (2024-07-20 08:59:34)
Разбирал идею цикла галереи Битв и... у меня остались лишние детали
Ну ладно, не только у меня: там правда есть и лишние, и недостающие детали. Концепцию это не меняет.
В доказательство приведу "План и виды галереи Малого замка, где изображены Завоевания Великого Конде". Рисунок из атласа, специально изготовленного, вы не поверите, для русских туристов: графа и графини Северных. Под этими именами великий князь Павел Петрович и его супруга Мария Федоровна путешествовали по Европе и посетили Шантийи, где их принимал 10 июня 1782 г. Луи-Жозеф де Бурбон, принц Конде. Атлас с видами Шантийи был изготовлен и отправлен в Россию в 1784 г. в качестве подарка принца. Атлас хранился в Гатчине и был продан советскими властями, и в 1930 г. его приобрел Французский институт для коллекции музея Конде. Анри Мало, хранитель музея (и автор одной из биографий Великого Конде) в 1937 г. предложил считать автором атласа Шамбе, который работал с Ж.-Ф. Леруа, архитектором принца Конде.
Если я правильно понял, как этот цикл читать, то картины 1-6 идут по порядку вдоль внутренней стены, а потом напротив между окон продолжение комикса, так что "Сенеф и Ауденарде" напротив первой картины. Но это не очень точно, потому что на всех туристических фото предполагаемые "Ланс" и "Сенеф" (седьмая и двенадцатая картины) стыдливо прикрыты створками дверей.
Без этой схемы я никак не мог понять, что происходит, и даже посчитать картины было делом нелегким, причем не только для меня. В разных источниках упоминается то десять, то одиннадцать исторических картин, и нумерация скачет: "Франш-Конте" то восьмая, то девятая. Я сначала списал эту странность на картину М.Корнеля, которую невозможно не заметить, но к циклу она непосредственно не относится. Но почему исторических-то картин разное количество?
Грюйе пишет, что уже в 1715 г. библиотекарь герцога Бурбонского Матье Люйе упоминает десять картин, изображающих завоевания Великого Конде, начиная с осады Арраса. В феврале 1740 г. в инвентаре тоже десять картин, еще одна, представляющая Великого Конде (очевидно, аллегория М.Корнеля), и четыре десюдепорта. В 1760 г. Даржанвиль в "Живописном путешествии по окрестностям Парижа" видит десять картин, "представляющих некоторые завоевания Людовика XIII и Людовика XIV, начиная с осады Арраса в 1640 г." Через 26 лет Дюлор в "Новом описании окрестностей Парижа" повторяет те же сведения.
Их 10+1 и в нашем путеводителе по Шантийи незадолго до революции. Напомним: "Три — эльфийским владыкам в подзведный предел..."Так, это другое, но тоже уже в зубах навязло:
"Первая картина представляет битву при Рокруа в 1643 г.
Вторая — сражение, данное при Фрейбурге в 1644 г.
Третья — сражение при Нердлингене в 1645 г., завоевания Дюнкерка и Фюрне.
Четвертая — захват Куртре в 1646 г.
Пятая — победы в Алжире в 1647 г.*
Шестая — битву при Лансе в 1648 г.
Седьмая — блокаду Парижа в 1649 г."
"Другие картины представляют завоевание Франш-Конте в 1668 г., переправу через Рейн в 1672 г. и сражение при Сенефе в 1674 г. Все они, за исключением "Раскаянья...", написаны Леконтом по эскизам известного баталиста Ван дер Мейлена."
То есть первое панно с картами за историческую живопись как минимум один раз не посчитали.
18 апреля 1793 г. Комиссия по памятникам описывает 12 картин, в том числе одиннадцать "полотен или панно, посвященных завоеваниям Людовика XIV, работы Мартена, Боннара и других учеников ван дер Мейлена". (Тут еще в смысле техники интересно, что это действительно не полотна, а масляная живопись по дереву). Комиссия, таким образом, всё посчитала правильно. Правда, почему-то описывать начала с конца, но это вообще мелочь, когда родина в опасности и значение косинуса может достигать четырех.
Когда принцу Конде в 1816 г. возвращали картины для галереи Битв, две из них в Лувре не смогли найти и предложили на замену другие: того же времени, что и панно из Шантийи, и, как тогда считалось, кисти того же мастера (Мартена). Они отличались чуть меньшими размерами (на 30 см уже и на 20 см ниже). Если я правильно понимаю, в Шантийи не хватало "Арраса, Эра и Перпиньяна" и "Сенефа и Ауденарде", а отдали "Вид и осаду Эра" и "Сенеф и Везель". Принц Конде согласился, и эти картины были установлены в галерее. Таким образом, в Шантийи появилась "лишняя" картина.
В 1888 г. герцог д'Омаль поручил художнику Арману Бернарду сделать точные копии с оригиналов Леконта, тогда уже хранившихся в Версале, чтобы восстановить цикл — насколько возможно, потому что последними событиями в карьере Великого Конде, увековеченными в галерее, должны были быть сражения 1675 г. в Эльзасе: Лимбург, Хагенау и Саверн на десюдепортах (всего их должно быть четыре, но что на четвертом — неизвестно). О существовании этих картин известно благодаря счетам, оплаченным вдове Леконта в 1700 г., но сами картины бесследно сгинули во время революции.
Таким образом, при герцоге д'Омале основной цикл Леконта был восстановлен в прежнем виде, а работы Мартена выселены в галерею для игры в мяч.
Вот так выглядят работы Савера Леконта для галереи Битв в Шантийи (сейчас хранятся в Версале).
На сайте Версаля можно подробно рассмотреть детали, но почему-то панно даны отдельными сценами.
Аррас 1640
Осада Эра, 1641
Завоевание Перпиньяна Людовиком XIII 5 сентября 1642 г.
Снятие осады с Ауденарде 21 сентября 1674
А это Жан-Батист Мартен, "заменные" картины из Шантийи. Про них, конечно, возникают интересные вопросы: чьё и откуда? Выдвигаются предположения, что они были предназначены для какого-нибудь другого замка Генриха III Конде, или их владельцем мог быть любимый племянник героя, Великий Конти; или даже герцог Мэнский, муж самой харизматичной внучки.
Герцогу д'Омалю не удалось заполучить портрет Великого Конде работы Жюста д'Эгмонта (тот, что при Рокруа и в римских доспехах, в шапке безблога он должен быть), некогда находившийся в галерее. Но зато герцог устроил настоящий мемориал из подлинных трофейных знамен, портрета работы Жака Стелла и медали, отлитой Куазево.
Акварель А. Бернарда
Правда, сейчас это выглядит немного иначе, но тоже вполне представительно. Судя по лилиям, остались только штандарты Конде (я в знаменах совсем не разбираюсь), а трофейное знамя убрали.
На каминной полке две статуэтки, терракотовая и мраморная, изображающие легендарную сцену с бросанием маршальского жезла в ряды противника при Фрайбурге. Это уже романтика начала 19 века.
Источник мудрости, помимо Грюйе и онлайн-каталогов — Mathieu Deldicque. Galerie des Batailles de Chantilly // Le Grand Condé : le rival du Roi-Soleil?2016. p. 147-151.
Отредактировано (2024-07-20 08:51:13)
Покаяние Великого Конде
Никто не превзойдет Пуаро в его скромности.
Эркюль Пуаро, сериал "Пуаро Агаты Кристи"
По моему глубокому убеждению, хуже исторической живописи может быть только аллегорическая, но не в этом случае. Как живописное произведение картина не особенно интересна. Но как остроумное высказывание и проявление сыновней любви и уважения она достойна внимания.
"Покаяние Великого Конде" было заказано Анри-Жюлем в 1691 г., когда Леконт еще работал в Шантийи, другому художнику — Мишелю II Корнелю.
Мишель Корнель родился в 1642 г. Сын художника, он учился сначала у отца, а потом у Ш. Лебрена; работал с ним, а после с П. Миньяром. В начале своей карьеры он ездил в Рим и в качестве образца для подражания выбрал Аннибале Карраччи. В 1663 г. он стал членом французской Академии живописи, а в 1690 г. — профессором. Его работа в галерее Битв должна была занять место между "Блокадой Парижа" (1649) и "Завоеванием Франш-Конте" (1668): нужно было чем-то заполнить паузу длиной в восемнадцать лет, куда попали годы изгнания и сражений на стороне испанцев (1653-1659). Как было поступить с ними? Между забвением и покаянием Анри-Жюль выбрал второй вариант, и получилось это у него, прямо скажем, à la Condé.
Разумеется, тут нельзя не вспомнить о классике. "Художники с давних пор обращались к образу прекрасной грешницы. Но все их Магдалины каялись как-то неубедительно. Без огонька. Совсем в другой, оригинальной манере кается Мария Магдалина у Эль Греко."
Если смотреть с такой точки зрения, то кается Великий Конде у М. Корнеля весьма оригинально и определенно с огоньком. Но, судя по всему, в высшей степени неубедительно: по крайней мере, мне еще не встретился ни один человек, которого бы эта картина заставила поверить в смирение и раскаяние героя.
Кающийся грешник наряжен римским императором, как победитель, и ловит за трубу Славу, которая собирается воспевать его "неправильные" победы. Чтобы этот акт насилия не выглядел совсем уж разбоем (на земле уже лежит одна погнутая труба, а судьба ее владельца неизвестна), имеется пояснение на латыни: "Sileat!". Рядом летит другая Слава, правильная, но на ее месте я бы тоже не расслаблялся.
Перед героем на спине старика-Хроноса сидит муза Клио. Из ее книги вырваны и падают к ногам принца прискорбные страницы: видимо, так нам намекают, что помнить о них не стоит, как и о победах, перечисленных на лентах у ног принца. Но тогда не надо было писать так разборчиво! Грюйе приводит полный текст диалога, записанного на этих листках:
"… И я убежден, что вы увидите, как они покинут свои позиции, чтобы сразиться с вами с большим преимуществом, поскольку вы хотите занять расположение пехоты, а ее у них гораздо больше, чем у вас.
— А я, сударь, — отвечал дон Хуан, — я убежден, что враги не осмелятся и взглянуть на армию католического короля.
— Вы не знаете г-на де Тюренна, — сказал принц. — Никто так не умеет пользоваться благоприятным случаем, и перед таким великим полководцем очень опасно допускать ошибки.
Никакие доводы принца не могли победить упрямство дона Хуана, который, как никто другой, был полон свойственного испанцам высокомерия: итак, двинулись вперед и остановились на расстоянии одного лье от линии фронта, между Фурнским каналом и морем, на дюнах, где не могла действовать кавалерия. Через два дня, 14 июня 1658 г., караульные предупредили принца, что видели, как неприятель покидает свои позиции, и он захотел в последний раз предпринять попытку убедить дона Хуана обезопасить армию:
— У нас еще есть время, — сказал ему принц, — отвести нашу пехоту за канал и отступить вдоль Эстрана с кавалерией.
— Нам — отступить! — сказал тогда дон Хуан. — О! Сударь, вот прекраснейший день, который когда-либо озарял оружие Испании.
— Это и впрямь будет очень счастливый день для Испании, если вы согласитесь на наше отступление, — отвечал принц.
Дон Хуан непременно хотел дать сражение. Правое крыло, где находились испанцы, сразу было смято. Принц, который со своими войсками, почти полностью состоявшими из кавалерии, находился слева, долго сдерживал натиск врага: но в конце концов он должен был уступить количеству, в особенности пехоты: на сильно пересеченной местности его окружили со всех сторон, и..."
Дальше Грюйе по этому поводу цитирует главного фаната Великого Конде — герцога д'Омаля. Можно с ними не соглашаться, но, пожалуй, красивее не скажешь.
"На странице, вырванной Клио из книги Истории, художник из Шантийи показывает нам вдохновение Конде в каждой строчке, едва ли не в каждом слове: слова, почтительно записанные сыном героя. Здесь есть всё: место, позиция пехоты, спор на совете, начало и величественные очертания боя, — всё... кроме умолчания, умолчания красноречивого: нельзя усомниться, что это Конде держал перо, ибо оно выпадает из его рук, когда надо говорить о его подвигах, рассказать, с каким самоотречением, с какой храбростью, с каким умением, ценой каких опасностей он пытался изменить ход этой битвы, данной вопреки его желанию и воле, смягчить неудачу, которую он предвидел, как он поступал уже под стенами Арраса; отбить украденную у него победу, как при освобождении Валансьена. Справедливость, которую он отказывается отдать себе, он принимает от врага: похвалой, которую он отказывается произносить себе сам, противник награждает его с лаконизмом, силу и величие которого не превзойти никакой перифразе, никакой метафоре: "Господин Принц действовал как обычно!"
Грюйе продолжает: "И именно потому, что господин Принц в битве при Дюнах "действовал как обычно", как и во всех других битвах этой злополучной эпохи, — именно потому волей его сына ничто не должно быть забыто. Итак, это "Покаяние" — всего лишь слово: в своей неукротимой гордости герой привносит нечто величественное даже в признание своих ошибок."
"Эта мифологическая аллегория, второстепенная с точки зрения искусства, представляет значительный исторический интерес. Пусть театральная и вышедшая из моды за двести лет, она все же сохраняет благородство великой эпохи. Мишель Корнель, преследуемый воспоминаниями о Карраччи, здесь словно не может выбрать между Лебреном и Миньяром. Его Славы и его Муза мягкие, блеклые; только Луи де Бурбон выглядит живым: это все еще портрет, оживленный его страстями и неудержимой энергией. Несмотря на раскаяние, он хочет показать, что такое его шпага в руках испанцев; "солдат удачи, лишенный домашнего очага, не принадлежащий более Франции, без денег и страны, принужденный выносить апатию вице-короля, он провел шесть кампаний между Мозелем и Эско... взгляд притягивает этот список выигранных битв, завоеванных городов и поражений, предотвращенных доблестью и гением одного человека".
Не могу не отметить, что герцог д'Омаль и хранитель его музея явно умели писать резюме и отчеты, раз даже государственную измену смогли представить как выдающееся достижение.
А Анри-Жюль ужасно трогательный. Пожалуй, из-за его фантазии и наивной любви к отцу галерея Битв не выглядит пустым и скучным памятником абстрактному генералу, и даже в аллегории появляется что-то живое.
Отредактировано (2024-07-20 19:43:06)
Маркиз де Сегюр полагает, что Вильгельм III Оранский в профиль немного напоминал Великого Конде. Вот преимущества хищного носа: на монетах смотрится солидно.
Увы, в смысле военного дела сходства не получилось никакого. В двадцать лет принц Оранский стал командующим армией, но не знал и основ. Говорят, однажды он воскликнул: "Я бы отдал добрую часть своей страны, чтобы послужить несколько кампаний под началом господина принца Конде!" Буквально полцарства за Конде ))
О Вильгельме Оранском говорили, что ни один генерал в его возрасте не проиграл столько сражений и не снял столько осад.
Отредактировано (2024-07-21 16:53:12)
Очередной мастер-класс от герцога Люксембурга: как правильно писать компромат на самого себя
Великий пансионарий, Гаспар Фагель, попробовал наладить переписку с Люксембургом (командующим французской армией) в 1672 г., но сначала хотел получить от Люксембурга письмо в знак доброй воли. Того условие весьма озадачило, поскольку не было на этот случай распоряжений короля. Люксембург пустил в ход свой богатый жизненный опыт: "Я выбрал путь, коему следуют не столько влюбленные, сколько галантные люди, когда пишут дамам и опасаются, как бы те не стали хвастаться письмом. Я там написал такого, что он не осмелится показать": Люксембург тепло благодарил за "добрые намерения" и давал понять, что инициатива целиком исходила со стороны Фагеля.
Это было уже после скандала с письмами Изабель. После общения с сестрицей уже никакие дипломаты Люксембурга напугать не могли.
Отредактировано (2024-07-24 15:48:05)
Думаю, что б такое перевести и почитать дальше:
— письма Конде польской королеве: светская хроника, сплетни, геополитика (и дело Варда — можно пойти по пути мазохизма и сравнить с описаниями мадам де Лафайет);
— доклад графа де Гиша о переходе через Рейн;
— мемуары Гурвиля;
— мемуары Пьера Лене;
— мемуары мадам де Мотвиль (светская хроника, психология, солидность);
— рассказы о. Рене Рапена о нечестивых деяниях архиепископа Санса.
М.б. что-то еще?
Пока я еще дочитываю про страх и ненависть в Утрехте, но надо же подумать о будущем.
Отредактировано (2024-07-29 16:37:09)
Есть такая старая врачебная шутка: "Если вы не понимаете, что делать с пациентом, позовите хирурга. Он тоже не поймет, но непременно что-нибудь с ним сделает".
Эффект появления принца Конде в Утрехте весной 1673 года был именно таким. Не то чтоб при Люксембурге с его грабежами и карательными поджогами жилось скучно, но тут всем нашлось занятие. Конде встречали в Нимвенгене 20 апреля, 28 он приехал в Утрехт, но тут же уехал осматривать окрестности, и вернулся только 2 мая, а на следующий день Люксембург уже писал (Лувуа, видимо?), что господин Принц уже тут все устроил так здорово, что и рассказать нельзя. Следующие две недели Люксембург и герцог Энгиенский ездили по окрестностям, изучали глубину на затопленных территориях и вражеские укрепления. Увы, им не удалось сделать никаких судьбоносных открытий, и в начале июня, как писали в газетах, господин Принц слег не столько от подагры и лихорадки, "сколько от горя при мысли, что ничего нельзя сделать и испытать свою храбрость".
Оказалось, что от подагры хорошо помогает Изабель. Во всяком случае, принцесса Мекленбургская так считала. Обидевшись на мужа, она ехала в Париж и по приглашению Конде заглянула в Утрехт на неделю.
"Король много спрашивал меня насчет новостей о вашем здоровье: я сказала, что в первый день нашла вас сильно подавленным, но когда я уезжала, вы думали только о том, чтобы дожди кончились и ваши окопы могли принести пользу. В ответ король принялся вас хвалить, а я отвечала как в старые времена."
Отредактировано (2024-08-11 07:42:51)
В основном переписка Лувуа и Люксембурга до 1674 г. посвящена грабежам и безобразиям. Лувуа хотел грабить системно, под видом налогов в пользу казны, и не одобрял старые добрые методы. Люксембург же, напротив, своих солдат и офицеров не собирался особенно ограничивать и наказывать. Он и сам немало добра отправил на родину (для себя и, конечно, для принца Конде), причем под охраной голландцев. Единственный грех, за который Люксембург был готов карать подчиненных всерьез — трусость и неисполнение приказа, но это случалось редко.
С Лувуа переписывался еще и маркиз де Лавальер, один из заместителей Люксембурга. Он описывал министру любовные похождения своего начальника (не особенно удачные, судя по всему). Люксембург шпиона раскрыл, но только посмеялся.
После отступления в 1673 г. Люксембург надеялся получить маршальский жезл, но вместо этого весной 1674 г. получил назначение в армию Конде, да еще на равных с двумя другими генералами помоложе. И если против Конде Люксембург, разумеется, нисколько не возражал, то за остальное сильно обиделся на Лувуа и даже попытался ябедничать на него королю в записке, переданной через Лавальера. Ничем хорошим это не кончилось, и Люксембург был вынужден смириться, но осадочек остался.
Интересно, что речь опять зашла о системе командования по очереди, когда генералы должны меняться каждый день. В свое время маршал де Майе-Брезе, отец принцессы Конде, получил такое назначение: он приехал в армию, осмотрелся, да и уехал домой в Анжу. И ничего ему за это не было, потому что мужа своей сестры Ришелье мог разве что изгнать в то поместье, куда ссыльный и сам стремился.
Отредактировано (2024-07-31 15:12:09)
Ого, при Сенефе на стороне испанцев против Конде сражался граф Гаспар де Шаваньяк (не вернулся во Францию после Пиренейского мира).
*
Бенсерад в письме Бюсси:
"Что скажете о битве при Сенефе? Я вот думаю, что если славу оценивать по дороговизне, наподобие тканей, то недавно приобретенная господином принцем — одна из прекраснейших в мире: стоила она необычайно дорого!"
*
У Сегюра потери при Сенефе — 7000 у французов, 12000 у союзников. Конде захватил 3500 пленников и 107 знамен.
Вильгельм тоже несколько французских знамен захватил, а еще в голландских газетах написали, что Люксембург и герцог Энгиенский были убиты в бою.
*
Маршалом Люксембург стал буквально на следующий день после смерти Тюренна в 1675 г. В списке было 8 человек, необычно много: герцоги де Навай, де Дюрас, де Вивонн и де Ла Фейяд, графы д'Эстрад и Шомберг, а также маркиз де Рошфор.
Люксембург остался командовать армией во Фландрии, когда Конде уехал в Эльзас.
*
Уехал он под нытье маршала д'Юмьера, которому тоже хотелось армию.
Отредактировано (2024-07-31 17:35:59)
Маршал Люксембург и завоевание Монбельяра
Принц Монбельяра (мелкого княжества в области Франш-Конте) считался вроде бы родственником Люксембурга, поскольку был женат на Анне де Шатийон, сестре покойного первого мужа Изабель. И надо было такому случиться, что крепость Монбельяр потребовалась королю Франции, а Люксембурга послали ее завоевывать. Это произошло в 1676 г., вскоре после неудачной истории с освобождением Филипсбурга.
Лувуа напутствовал маршала так: "Если г-н принц де Монбельяр согласится добровольно принять королевские войска, вы можете его оставить в его резиденции, но если Его Высочество даст хоть один выстрел из мушкета, следует отослать его к родне, разве только вы не захотите отправить его в замок Линьи, чтобы он там составил компанию вашему зятю". (Линьи — владение Люксембурга, где жила его семья. И Монбельяр, и Мекленбург (второй муж Изабель) были людьми эксцентричными и не блистали умом).
Люксембург осадил крепость и вел переговоры с местной знатью, пока сам принц Монбельяра не решился встретиться с противником.
"Добрый принц явился и держался возле разводного моста, на небольшом лугу, примыкавшем к воротам города. Я очень быстро приблизился, спешился и был очень рад, когда и он так поступил". Затем начался обмен любезностями, и Люксембург принялся осыпать принца комплиментами и щедрыми обещаниями. Он болтал без умолку, причем принц все время пятился, а Люксембург настаивал на том, чтобы его проводить до ворот. "Добрый принц мне сказал, проходя через цепочки людей своего гарнизона, что я все еще иду с ним, а я ответил, что мне следует его проводить до ворот. Правда, за мной с барабанным боем шли четыре отряда гренадеров... Когда мы были под аркой, он со мной было раскланялся и попросил дальше не ходить. Но я не хотел еще прощаться, так как вспомнил, что не расспросил его насчет новостей о госпоже принцессе, его супруге, и так проник в ворота, чтобы расспросить и передать ей поклон. Тем временем прибыли наши гренадеры. Следом за ними я отправил батальон ла Фрезильера, который занял все посты позади, а я провел гренадеров по городской площади до ворот замка, чтобы оказать ему почёт".
Только тогда Монбельяр понял, что одурачен, а его город взят. Тогда он сдался добровольно, принял свершившийся факт, и только попросил паспорт, чтобы уехать вместе с женой и детьми, каковая милость тут же и была ему оказана.
Сент-Илер потом сказал, что Монбельяр "сдался под натиском комплиментов".
Отредактировано (2024-08-02 10:34:30)
Мы тут подумали, и я решил читать
Lettres inédites à Marie-Louise de Gonzague, reine de Pologne, sur la cour de Louis XIV (1660-1667), лежит здесь:
https://archive.org/details/lettresindi … 1up?q=1660
Посмотрим для начала, что это такое.
Издатель писем принца Конде и герцога Энгиенского к королеве Польши — писатель Эмиль Мань (на русский язык переведена его книга "Повседневная жизнь в эпоху Людовика XIII"). Письма опубликованы в 1920 г. Хотя они заявлены как "lettres inédites", тексты отобраны по смыслу: поскольку принц Конде и его сын часто пишут одновременно об одних и тех же событиях, Мань оставляет одно письмо, более подробное или яркое, а второе опускает или выносит фрагменты в комментарии. Кроме того, хотя в заголовке обозначены 1660-1667 гг., письма за 1660-1663 г. приведены в виде резюме в приложении. Среди них есть любопытные: например, рекомендательное письмо для графа де Гиша от 4 сентября 1663 г., переписка о свадьбе герцога Энгиенского и уже вполне содержательные письма второй половины 1663 г. о разных международных делах. Собственно изданные тексты относятся к 1664-1667 г. Письма сохранились после смерти королевы благодаря ее секретарю Де Нуайе.
Из предисловия можно узнать краткую биографию Марии Луизы де Гонзага (Людовики Марии). Я не буду ее пересказывать, но, наверное, надо указать, что герцогиня Неверская родилась 11 августа 1611 г. (т.е. она на 10 лет старше Великого Конде, которому в 1660 исполнилось 39, а его сыну — 17 лет). Э. Мань отмечает, что у исторической личности мало общего с героиней романа Альфреда де Виньи "Сен-Мар" (и слава Богу!). Мария Луиза много лет провела при дворе, бывала в особняке Конде и у мадам де Рамбуйе. С Великим Конде она дружила; говорят, он был среди тех, кто провожал ее в 1645 г., и в самые сложные годы они не теряли связи благодаря сестре королевы, Анне Гонзага.
10 марта 1646 г. Мария Луиза вышла замуж за Владислава IV Польского, а после его смерти в 1648 г. стала женой его брата и следующего короля, Яна Казимира. Своих детей у нее не было. Мария Луиза желала видеть королем Польши мужа племянницы, Анны Баварской.
После возвращения во Францию Конде запретили переписываться с иностранцами, но ради видов на польский престол запрет был снят, а в Польше стали появляться агенты Конде. В 1661 г. в Польше обсуждали герцога Энгиенского как возможного наследника престола. Сама идея была отвергнута как незаконная. Тем не менее, свадьба герцога с Анной Баварской состоялась в Париже 11 декабря 1663 г. В брачном контракте невеста называлась "единственной дочерью" Их Величеств, т.е. с этого момента Мария Луиза ее удочерила.
В 1664 г. в Польше обсуждались сразу две французские кандидатуры возможных преемников Яна Казимира: герцога Энгиенского и его отца. Предложение встретило противодействие Любомирского. После его смерти 31 января 1667 г. уже во Франции подумывали организовать в поддержку своих кандидатов военный поход в Польшу под началом Великого Конде, но 10 мая 1667 г. королева Людовика Мария умерла, на чем, видимо, авантюра и закончилась.
Польская королева многих знала в Париже еще со времен своей молодости и не теряла старые связи. Кроме наших принцев, ей каждую неделю писали г-жа де Шуази, г-жа де Ланжерон, г-жа де Мор, маршал де Грамон и другие. Королеву интересовали анекдоты, стихи, пьесы, балеты. Она редко отвечала на письма, но иногда посылала своим корреспондентам подарки — редкие меха, драгоценности, ковры. Принцу Конде и герцогу Энгиенскому, впрочем, она отвечала: Э.Мань сообщает, что в Национальном архиве Франции хранится 40 ее писем этим адресатам, и воспроизводит отрывки.
Итак, примерно ясно, о чем предстоит читать: международное положение, светская хроника, происшествия и громкие процессы начала царствования Людовика XIV. Скорее всего, придется и в мемуары попутно заглядывать, и сочинения графа де Гиша посмотреть, а может, и что-то совсем новое всплывет.
Об одном могу предупредить заранее: мы не разберемся в деле Варда, а объяснительную записку мадам де Лафайет для мужа Генриетты Английской я на трезвую голову читать отказываюсь (и никому не советую).
Ах да, еще нас ждет минералка, много минералки: Мария Луиза любила лечиться термальными водами, и ей подробно и с удовольствием пишут о лечении ее племянницы теми же методами.
Портрет Марии Луизы де Гонзага работы Жюста д'Эгмонта, 1645.
Отредактировано (2024-08-02 18:01:12)
От герцога Энгиенского
R. VII, f. 66
S.L., 22 февраля 1664.
Мадам, никто не знал радости больше той, что я испытываю каждый раз, когда узнаю об успехах короля (1). Г-н Де Нуайе (2) мне показал список из пятидесяти двух завоеваний: в это почти невозможно поверить, и все, кому я сообщал эти известные мне новости, восхищались ими. Однако, Мадам, я пребываю в величайшей тревоге, поскольку не знаю, удалось ли Вашему Величеству исцелиться от болезни, что у меня вызывает немыслимое беспокойство. Ни мне, ни г-ну Де Нуайе не сообщают никаких подробностей о здоровье Вашего Величества, а мне ведь о нем знать важнее всего, оно меня больше всего беспокоит. Я только что долго разговаривал с г-ном Де Нуайе о враче для Вашего Величества: думаю, ради этого ничего не жаль, и ничто на свете не может быть важнее, чем обрести хорошего [врача]. Г-н Де Нуайе знает подробности условий итальянского мира (3). Поручаю ему их сообщить Вашему Величеству, но всё же думаю, что известие о подписании не будет Вашему Величеству неприятно. Имею честь сообщить Вашему Величеству, что Король назначил мне пенсион. Он это сделал самым обходительным образом, а затем повелел принцам Лотарингского и Савойского дома (они совсем не посещали ни г-на отца моего, ни меня, поскольку настаивали, чтобы у нас их пропускали вперед в дверях, а мы этого не хотим). [Король повелел им] явиться сюда так, как мы желаем, и, думаю, благодаря этому они придут на следующий день; а Король был любезнее всех на свете с г-ном моим отцом и со мной. Г-н Де Нуайе предоставит Вашему Величеству отчет о беседе с ним: он ею весьма доволен, и я надеюсь, что дела его будут соответствовать данным ему обещаниям. Возник замысел создать новые должности при Королеве и выбрать двух герцогинь, двух принцесс и двух дам, которые станут везде с нею находиться и за нею следовать: почти все дамы при Дворе притязают на эти посты, и каждая интригует в свою пользу. Спор идет между мадемуазель д’Эльбёф (4), г-жой де Бад (5), г-жой д’Арманьяк (6), г-жой де Креки (7), г-жой де Ришелье (8), г-жой д’Юмьер (9), графиней де Гиш (10) и г-жой де Монтеспан (11). Король выберет среди них шестерых, но я думаю, что Королева будет рада, если среди них не окажется ни одной, в кого он мог бы влюбиться. Идут приготовления к большому балу в честь Марди Гра (12), где все должны быть в масках: это новый вид бала, достаточно приятный. Все придворные, все мужчины и женщины, переоденутся так, чтобы их нельзя было узнать, и будут танцевать несколько раз в течение часа, не зная, кого перед собой видят. В этот день в масках будут все, вплоть до послов, и могут случиться забавные приключения: я сообщу обо всем, что могло бы развлечь Ваше Величество. Господин отец мой наденет красивую весту, присланную Вашим Величеством моей жене, а она воспользуется подаренными Вашим Величеством расшитыми тканями: в них она будет красивее всех на свете. Больше пока нет новостей, которые я мог бы сообщить Вашему Величеству: в конце нынешнего карнавала думают только о развлечениях, и каждый день устраивают балы и балеты.
Примечания
(1) Ян Казимир V, второй сын Сигизмунда III, короля Польши, и Констанции Австрийской. Родился 22 марта 1609, с 1643 г. член ордена иезуитов, кардинал с 1647г. В 1649 г. избран королем Польши после смерти брата, Владислава IV, на чьей вдове (Марии-Луизе де Гонзага) женился. В 1688 г. отрекся от престола и отправился во Францию, где Людовик XIV дал ему важные бенефиции. Умер в Сен-Мартен-де-Невер 16 декабря 1672 г.
(2) Пьер Де Нуайе (Pierre Des Noyers), секретарь королевы Польши. Согласно герцогу д’Омалю, («История принцев Конде», 7, 162), он умер в 1693 г. в Данциге и завещал дому Конде свою библиотеку. Документы из этого собрания хранятся в Шантийи. Изданы его письма (Берлин, 1859), а в архивах Министерства иностранных дел Польши и в Национальном архиве Франции сохранились многочисленные рукописи. Сент-Аман адресовал ему стихи.
(3) Пизанский договор между Францией и Папской областью, подписанный 12 февраля 1664 г., завершение «дела корсиканских гвардейцев» в пользу Франции.
(4) Мария Маргарита Игнасия Лотарингская (1629-1679), дочь Карла II Лотарингского и Екатерины-Генриетты, легитимированной дочери короля. Мадемуазель д’Эльбёф была очень беспокойной принцессой. Граф де Брион хотел было на ней жениться, но так и не решился. Не дерзнул и герцог Мекленбургский. Как символ ей дали кузнечные мехи с девизом «Холодным дуновением разжигаю». Прими Висконти представляет ее среди придворных интриг, а маркиз де Сен-Морис считал ее плутовкой.
(5) Луиза Кристина Савойская-Кариньянская (1627-1689), дочь Томаса Франциска Кариньянского, жена Фердинанда Максимиллиана Баденского (1653).
(6) Катрин де Нёвилль-Виллеруа (1630-1707), жена графа Луи д’Арманьяка. Одна из главных придворных интриганок. Ее имя встречается почти повсюду, особенно в мемуарах мадам де Лафайет и в «Газете». Сен-Симон набросал ее незабываемый портрет.
(7) Арманда де Сен-Желэ де Лузиньян де Ланзак, жена Карла III, герцога де Креки, умерла в 1709 г. Маркиз де Сурди и мадемуазель Пети составили ее портреты. Сен-Габриэль говорит, что она была знаменитой красавицей. Бюсси-Рабютен, мадам де Лафайет, Лоре и Сен-Симон рассказывают о ее приключениях.
(8) Анна Пуссар, в девичестве де Фор дю Вижан, старшая сестра Марты дю Вижан. В первый раз вышла замуж в 1644 г. за Александра Франсуа д’Альбре. После ужасного судебного скандала в 1649 г. вышла замуж за Армана Жана дю Плесси, герцога де Ришелье. Одна из самых известных придворных дам. Умерла в 1684 г.
(9) Луиза Антуанетта Тереза де Ла Шатр (1635-1723). Жена герцога-маршала д’Юмьера. О ней упоминали Лоре, Сен-Морис и Сен-Симон.
(10) Луиза Маргарита Сюзанна де Бетюн (1643-1726), дочь герцога де Сюлли. 13 января 1658 г. вышла замуж за графа де Гиша, во втором браке (1681) замужем за графом де Людом. Фрейлина дофины, она пользовалась любовью Людовика XIV, а первый муж сильно ею пренебрегал. Ее портреты есть у Ла Фара и Сен-Симона.
(11) Франсуаза Атенаис де Рошешуар де Рошешуар де Мортемар (1641-1709), жена маркиза де Монтеспан с 1663 г. Знаменитая фаворитка Людовика XIV.
(12) Марди Гра = «Жирный вторник», последний день карнавала перед католическим Великим постом (Пепельной средой).
А еще любопытно мне насчет весты: в словаре 1694 г. так называется не только камзол, но и некое "турецкое длинное платье" — возможно, кафтан. Конде ведь изображал короля турков во время карусели 1662 г. и портрет в таком костюме у него есть, а тут еще на маскарад собрался. Хотел бы я взглянуть на его коллекцию экзотических нарядов.
Отредактировано (2024-08-06 20:32:23)
От принца Конде
R. VI, f. 398
Париж, 22 февраля 1664 г.
После отъезда последнего курьера (1) при дворе произошли события достаточно важные, чтобы сообщить о них Вашему Величеству: среди прочего, подписание мира с Италией. Курьер по этому поводу вчера прибыл к Королю: мир был подписан двенадцатого числа сего месяца г-ном де Распони (2) и аббатом де Бурлемоном (3), полномочными представителями Папы и Короля. Все требования Короля удовлетворены. Я сообщил все подробности г-ну де Нуайе специально чтобы он уведомил Ваше Величество. Я думаю, что Ваше Величество не преминет написать об этом Королю после того, как он написал Вашему Величеству. Когда Легат будет здесь (4), можно будет потрудиться над тем, что Ваше Величество поручает мне касательно Нунция (5), и если Легат будет хоть немного настроен войти в милость у Короля, я не сомневаюсь, что то дело не удастся. Г-н Де Нуайе говорил с королем о пенсионах, и Король ему их охотно пообещал; предстоит добиться скорейшего получения необходимых приказов. Ваше Величество видели в бумагах, порученных г-ну де Майи (6), зарождение заговора, который формируется в Польше в пользу герцога Брауншвейгского. Я не сомневаюсь, что Вашему Величеству нелегко будет разобраться с ним здесь и там, и придется много потрудиться, чтобы его уничтожить: король сегодня говорил об этом с г-ном де Нуайе.
Здесь находится посланник из Швеции по имени Камброзиус (7). Я еще не смог узнать цель его миссии, поскольку г-н де Лионн (8) был болен и я не мог с ним поговорить как следует. Как только узнаю, не премину дать знать Вашему Величеству: думаю, там нечто касающееся Польши, поскольку мне говорили, что посланник из Швеции уехал в Польшу одновременно с прибытием этого сюда.
Не знаю, известно ли Вашему Величеству, что после моего возвращения из Фландрии принцы Лотарингского и Савойского дома не посещали меня. Король велел им сказать, что, по его мнению, это плохо, и приказал им отдавать должное мне и всем принцам крови. Король это сделал самым обходительным образом, я его не просил. Здесь об этом много разговоров, и видно, что Король нас достаточно уважает: полагаю, Вашему Величеству это доставит некоторую радость.
Между герцогами и пэрами и президентами в судейских шапочках идет великий спор о старшинстве в том случае, когда Король идет в Парламент. Король объявил, что он хочет его уладить. Стороны собираются подавать доклады с перечислением своих доводов. Думают, что король решит дело в пользу герцогов: это сильно заденет Парламент, но, думаю, король по этому поводу сильно волноваться не станет.
Королева собирается взять к себе шестерых дам: они будут жить в Лувре, повсюду станут ее сопровождать и получать содержание. Среди них будут две принцессы, две герцогини и две дамы: имена еще не назвали, но думают, что принцессами будут г-жа Баденская и г-жа д’Арманьяк или же мадемуазель д’Эльбёф; герцогини – мадам де Креки, де Ришелье, д’Арпажон (9) или де Ламот (10): я думаю, что у первой и последней из них больше шансов, чем у остальных. Среди дам спорят мадам д’Юмьер, де Монтеспан и де Гиш: я не знаю, которую из них исключат; есть и другие благородные претендентки, и обо всем этом много говорят, но, думаю, я назвал Вашему Величеству тех, чье положение лучше других. Старый маршал д’Эстре (11), к большому неудовольствию своих детей, в девяносто четыре года женился на мадемуазель де Маникан.
Мадам де Навай (12), недовольная тем, что Король всех своих дам устраивает при королеве и тем, что король не приказал принять в Парламенте ее мужа, герцога, попросила у Короля разрешения удалиться и сложить с себя обязанности фрейлины. Король поймал ее на слове: но, поскольку она выставила чересчур суровые условия своего отказа от должности, и, полагаю, король их не примет, — думаю, нескоро она уйдет в отставку. Вот, Мадам, мой отчет для отправки с этим курьером: я его закончу, рассказав Вашему Величеству, что королева-мать во вторник дает бал в Лувре, где в масках будут все, даже сама королева-мать. Она назвала мужчин (гг. де Грамона (13), де Тюренна (14), испанского посла (15) и меня) и женщин (г-жи де Монтозье (16), де Флеикс (17) и де Ноай(18), которые удостоятся чести ее сопровождать. Моя дочь будет в свите Королевы, а сын – Короля. Думаю, бал получится веселым, и я сообщу о нем подробности для развлечения Вашего Величества.
Моему сыну немного нездоровилось, но он гораздо лучше себя чувствует. Думаю, причина его недуга не должна вызвать неудовольствие Вашего Величества. Я заставил его принять меры для выздоровления: он сейчас совершенно здоров, и жена его тоже хорошо себя чувствует, и нечего добавить ни к их взаимной привязанности, ни к утешению, которое я обретаю, видя их вместе.
_____________
В следующем письме:
«Если даже вам немного за тридцать, есть надежда выйти замуж за принца»: наш специальный корреспондент, герцог Энгиенский, подслушивает под дверью отцовского кабинета ведет репортаж с места событий.
#письма_Конде
#Мария_Луиза_де_Гонзага
#1664
Анон, мне неловко прерывать тебя, но я зашел впервые, сунулся в шапку и портреты, и какие на первом портрете косы роскошные!
Кажется я знаю, что буду читать следующие пару дней)
Анон, мне неловко прерывать тебя, но я зашел впервые, сунулся в шапку и портреты, и какие на первом портрете косы роскошные!
Добро пожаловать, анон!
Здесь можно комментировать, некропостить, и вообще делать что угодно в рамках правил форума
какие на первом портрете косы роскошные!
О да! Единственное, за что внешность принца Конде хвалят безоговорочно — это великолепная шевелюра. Он даже в преклонные годы не носил парики. Хотя Стелла, подозреваю, косички на высокородной модели не заплетал, чтоб не задерживать... ну, или я бы на это посмотрел )))
Отредактировано (2024-08-10 20:04:13)
От герцога Энгиенского
R. VI, f. 408
Париж, 29 февраля 1664 г.
Продолжающаяся болезнь Вашего Величества заставляет нас с величайшим усердием подыскивать для Вашего Величества умелого врача. Г-н Де Нуайе для этого прилагает старания со своей стороны, а я со своей. Врачи, с которыми мы (господин мой отец и я) здесь советовались, уже нескольких нам предложили, но мы хотим как следует к ним присмотреться перед тем как написать Вашему Величеству, и коль скоро он [врач] должен будет уехать отсюда только с г-ном Де Нуайе, мы лучше подождем еще немного с выбором, чтобы сделать его более уверенно и тут же написать о персоне, которую мы отправим Вашему Величеству. А пока меня крайне огорчает состояние здоровья Вашего Величества, и более всего на свете я беспокоюсь, видя, что болезнь все еще длится. Сообщить Вашему Величеству отсюда пока нечего, новостей совсем нет. Двор во вторник отправляется в Сен-Жермен, а мы все отправимся в воскресенье в Мобюиссон (1), а оттуда в Шантийи и Рэнси (2). Как я уже имел честь сообщить Вашему Величеству с последней почтой, я два дня назад узнал об одном сугубо тайном браке, и о нем я прошу Ваше Величество никому не говорить: это брак мадам де Шатийон (3) и г-на де Мекленбурга (4). Думаю, король, которому доставляет радость привлекать на свою сторону немцев, особенно имеющих собственные государства и пользующихся кое-каким уважением, не рассердился из-за этой свадьбы, так как полагает, что г-н де Мекленбург всегда будет действовать в интересах Франции, когда понадобится Королю. Свадьба состоялась без свидетелей, и, хотя г-н де Мекленбург уже женат на другой женщине (5) (с которой судится, утверждая, что в браке нарушены правила), мадам де Шатийон нашла в себе смелость и желание пойти на риск. Я сегодня вместе мадам принцессой Бенедиктой крестил сына г-на Шатрие (6), ему восемь дней. Вот самое важное, что произошло при Дворе с отъезда последнего курьера. Мадемуазель де Монтозье (7) через день-два выходит замуж за сына г-на герцога д’Юзеса (7).
В следующем письме:
Польская королева пишет принцу Конде о смерти общего знакомого
Продолжение дискуссии о подборе врача
Интриги мадам де Шуази против господина принца
Происшествия на маскараде
#письма_Анри_Жюля
#1664
Разбираю старые переводы. Эта история не про дом Конде, но мне очень нравится.
Шевалье де Лоррен едет на воды
(по материалам журнала маркиза де Данжо)
Однажды летом 1694 г. шевалье де Лоррен, которому уже было слегка за пятьдесят, решил поправить здоровье и полечить старые раны на водах в Форже. Неизвестно, что он там в итоге пил, но ему удалось в очередной раз доказать, что без малого двора Филиппа Орлеанского во Франции было бы ужасно скучно. Если бы я был конспирологом, точно бы решил, что шевалье действовал по наущению своего покровителя, но, разумеется, никаких доказательств у меня нет.
Итак, сначала ничто не предвещает беды. Обычная жизнь в Версале.
5 июля в Трианоне Месье сердится на принцесс-хулиганок (герцогиню де Бурбон, принцессу Конти и герцогиню Шартрскую – особенно на нее) за ночной фейерверк у него под окнами.
10 июля к Месье и Мадам в Сен-Клу приезжает г-жа де Монтеспан – мирить хозяина дома с невесткой. Инцидент исчерпан. Месье собирается с королем поехать в Марли, а после – в Виллер-Котре на восемь дней. В Марли Месье играет в ландскнехт с принцессами и гуляет в парке с королем и дамами.
Через неделю на горизонте появляются первые тучки.
18 июля, воскресенье. Маркиз де Беврон [Анри д’Аркур, Арманьякам не родственник] пишет королю из приморского города Дьепа о появлении вражеского флота. Поскольку все укрепления там были снесены, жители в спешке стараются изо всех сил, а маршал Шуазель, который находится в Ла Ог, немедленно направляется к ним. У французов в этом городе только небольшой отряд ополченцев. Король отправляет туда Лаппара, инженера, который проводил осады Паламоса и Героны, и который по прибытию должен отправить отчет.
19-го июля, понедельник. Курьер г-на де Беврона, уехавший из Дьепа накануне в семь вечера, прибывает к королю и сообщает, что вражеский флот (это был англо-голландский флот под командованием адмирала Беркли) встал на якорь перед Дьепом. Враги послали фрегат на разведку порта, но его захватили на виду у одного из их больших кораблей, который выдвинулся было на подмогу. Король приказал двум отрядам мушкетеров, находившихся в Париже, и двум гвардейским полкам – французскому и швейцарскому – с завтрашнего дня быть готовыми выступить, а приказ они получат смотря по тому, какие будут новости. Месье отправился в Париж, но перед тем в разговоре с королем предложил поехать в Дьеп. Месье сказал, что, кажется, Его Величество собирался назначить его (Месье) командующим в Бретани и Нормандии, и что Месье готов выступить, поскольку, похоже, враги собираются что-то предпринять у наших берегов.
(Месье в начале девяностых уже командовал в Нормандии, и при нем никакого безобразия там не было. Возможно, это потому что Вильгельм и не собирался в Нормандию. Но мне нравится думать, что было как-то так:
Или всё было не так. Anyway.)
20 июля, вторник. От господина де Беврона прибыл курьер, выехавший накануне вечером. Вражеский флот всё ещё перед Дьепом, но ветер не позволяет кораблям подойти к берегу. Король отдал приказ Монпертюи и маркизу де Мирепуа отправить мушкетеров завтра утром. Они доберутся за четыре дня и прибудут в субботу.
21 июля, среда. Утром король получил новости из Дьепа. Курьер уехал во вторник через два часа после ужина. Вражеский флот все еще перед этим городом, но они не могут достаточно приблизиться для бомбардировки – таков, очевидно, их план. Два отряда мушкетеров отправились туда и прибудут в субботу.
22 июля, четверг. Король во время церемонии одевания получил новости из Дьепа, доставленные г-ном Поншартреном из Версаля. Вражеский флот достаточно сильно пострадал за последние три дня от встречного ветра, но когда в среду, в десять вечера, уезжал курьер, ветер начал стихать. Шевалье де Лоррен, который был на водах в Форж-лез-О, узнав, что вражеский флот у Дьепа [примерно в 55 км], отправился туда. За ним последовали г-н де Бражелон, капитан гвардейцев, и аббат де Грансе, которые, как и он, были на водах в Форже. Они прибыли в Дьеп в среду (21 июля), до отъезда курьера к королю.
23 июля, пятница. Во время церемонии одевания король нам рассказал, что, когда прекратился ветер, враги двинули вперед свои бомбардирские корабли и начали бомбардировку Дьепа. Когда курьер выезжал накануне вечером, сгорело всего два дома и один человек был убит. Маркиз де Беврон сообщает: если неприятель захочет десантироваться, его хорошо встретят: есть четыре или пять тысяч человек и семь или восемь сотен приехавших дворян. Идет работа над строительством укреплений, которые приводят в хорошее состояние. Жители охотно трудятся.
24 июля, суббота. Король утром получил новость из Дьепа: враги забросали город большим количеством бомб, и две трети домов сгорели.
25 июля, воскресенье. Враги отступили от Дьепа после того, как использовали большую машину, которая не нанесла большого вреда. Но его причинили бомбы: более 1200 домов сгорели или разрушены, горожане были в сильном ужасе. Г-н шевалье де Лоррен и г-н де Беврон сделали все возможное, чтобы их успокоить. Г-н шевалье де Лоррен и с ним 50 дворян выходили на укрепления, но враги не пробовали десантироваться. Потом неприятельский флот уплывает в сторону Гавра.
Король собственноручно написал шевалье де Лоррену весьма любезное письмо о его решении отправиться в Дьеп.
28 июля. Месье и Мадам возвращаются в Париж.
Так всё закончилось относительно хорошо. Дьеп потом отстроили по регулярному плану, раз уж получилась с ним такая незадача, и всего через пару лет жители могли поселиться в новых домах и радоваться тому, как похорошел их город при Людовике XIV.
Отредактировано (2024-08-13 12:32:06)
Маркиз де Сегюр приводит фрагменты двух писем герцога Люксембурга к Лувуа, написанных с разницей в два дня, 1 и 3 августа 1675 года, как раз после того, как герцог стал маршалом.
Первое – официальное – звучит примерно так.
«С вашим курьером, сударь, я узнал о милости, которую мне оказал Король. Я прекрасно знаю, что никогда ее не заслуживал, но я не хотел бы оказаться недостойным. И все же важность назначения, которое доверяет мне Его Величество, кажется мне превосходящим мои силы <Еще восемь строк в таком же духе.> Я полностью обязан ею милости Его Величества, к которой, я уверен, вы приложили свое благосклонное посредничество, и примите мою благодарность…»
Второе, приятельское, касается земельного спора по поводу Линьи.
«Сударь, мы [1] бедны, но у нас есть честь, и она складывается из двух основ: во-первых, Линьи всегда дóлжно отделять от Барруа из опасения, что иначе пострадают наши права, если однажды мы окажемся в ссоре с Лотарингией. Еще одно дело чести для нас в том, что мы не хотим платить никаких денег. Вот о чем в общих чертах пьеса, по ходу коей меня дома осыпают упреками и говорят, что было бы гораздо лучше, если бы я с вами поговорил. И если вы ничего в этих обстоятельствах не предпримете, не знать мне мира с мадам де Люксембург: она не перенесет ущемления того духа независимости от г-на де Лоррена [1], который впитала в Линьи с молоком матери. Я вам шлю письменную жалобу: она поставит вас в известность о наших правах. Вы хорошо сделаете, если не станете ее читать, и еще лучше – если прикажете исполнить все, что в ней содержится. В ином случае хочу, чтобы вы знали: у меня тысяча поводов на вас жаловаться: я мог бы сказать, что всю вашу жизнь вы мне только вредили; что вы из кожи вон лезли, лишь бы я не стал маршалом Франции; и, наконец, вы причиной тому, что я не командую королевской армией! Что скажут о вас в свете, когда станет известно, как вы со мной обошлись, когда я считал вас своим другом и признавал себя вашим преданнейшим слугою?»
[1] Тут в первых фразах интересные сочетания «je sommes», «j’avons»: как будто письмо написано покорным мужем, не имеющим своего мнения, «волею пославшей мя жены».
[2] Лотарингского герцога.
Надо признать, что Нинон де Ланкло несколько испортила репутацию принца Конде.
Как выразился издатель ее писем, " Не все герои Беллоны равно принадлежат и Венере: высокая душа не дает преимуществ в борьбе, где нет места доблести. Юный принц был создан скорее для бессмертной славы и в меньшей степени — для сладострастия, несмотря на могучий вид и данные природой признаки силы: "vir pilosus aut fortis, aut libidinosus" ("волосатый мужчина или сильный, или чувственный"), гласит латинская поговорка, которую Нинон знала.
— Ах, монсеньор, — как-то воскликнула она в его объятиях, — вы, должно быть, очень сильный!"