Чоджи думает: цвет очков Тогаме — это киндзики, запрещённый цвет, императорский сумаховый. Может, благодаря им Тогаме так спокойно смотрит на мир и так много видит в нём, может, они волшебные?
Вокруг Чоджи рассыпается в осколки мир, ничего не радует, не веселит, «Шишиторен» превращается в звериную стаю, и сам он в ней — вожак, самый злой, самый лютый, самый упрямый. Хватать когтями, рвать зубами, стать сильнее, чтобы… Чоджи не рассуждает, что потом. Рассуждать — дело Тогаме.
Каме-чан умный, Каме-чан справится. У него волшебные очки. Он сам волшебный.
Однажды, когда совсем нестерпимо, Чоджи приходит к Тогаме в гости, остаётся ночевать — футоны расстелены рядом, слышно дыхание, от этого странно сбивается сердце, — и с утра пробует примерить жёлтые очки. В мире включается светофильтр, как в инстаграме, и ничего больше не происходит. Нет никакого волшебства. Нет никакого счастья. Только волчья грызня, ничего больше. Семнадцать — достаточно взрослый возраст, чтобы понять такое.
https://archiveofourown.org/works/83104396
https://archiveofourown.gay/works/83104396
Большую часть времени ему кажется, что Анжольрас совсем не изменился. Его бледность из тёплой, мраморной, приобрела холодный подтон. Он всё такой же неподвижный — теперь, сидя за столом, он не отклоняется от листа бумаги даже для того, чтобы размять плечи. Когда он двигается, Грантеру кажется, что у него рябит в глазах, и он невольно думает о взмахах крыльев колибри, о хищных кошках и двадцать пятом кадре. Они живут вместе уже четыре месяца, но Грантер всё ещё не может привыкнуть к отсутствию звука шагов, к незаметным движениям, к его сверхъестественной силе. К последней не привыкли они оба — в их доме всегда что-то сломано, дерево кухонных ящиков и межкомнатных дверей крошится под его пальцами, он постоянно просит новые ручки, постоянно раздавливает стаканы с кофе, который не пьёт, но заваривает по привычке и ставит рядом с собой. Немногое человеческое, что он ещё делает. Первое время Грантер бросался к аптечке, но порезы на руках Анжольраса заживают быстрее, чем он успевает их забинтовать, поэтому теперь он идёт только за шваброй для осколков и думает о том, сколько секунд понадобится Анжольрасу, чтобы превратить в крошку его шейные позвонки.
https://archiveofourown.org/works/82256261
https://archiveofourown.gay/works/82256261
Марк посмотрел в окно – пыльная буря уже успокоилась, но небо все еще было расцвечено красноватыми облаками, низкими, плывущими над линией горизонта.
Ожесточенно воткнул вилку в хорошо прожаренный кусок мяса. Вообще-то он думал, что все уже решено. Вообще-то он думал, что родители – ладно, мать – не будут поднимать этот вопрос снова и снова. До профессионального распределения оставалось меньше суток, до возможности отозвать заявку – несколько часов.
– Мам, я думал, мы уже все обсудили, – Марк старался, чтобы его голос звучал рассудительно, чтобы он выглядел как взрослый самостоятельный человек, а не как капризный ребенок.
– Ты можешь помогать папе и братьям, – не менее спокойно отозвалась мать. – Если не сидится дома, то на нашей планете полно мест, где ты не бывал, ты можешь устроиться работать там…
https://archiveofourown.org/works/83184 … /219082161
https://archiveofourown.gay/works/83184 … /219082161
Поодаль прогуливалась высокая птица, зелёная с бурым, и что-то высматривала в траве. А кроликов не было. Щедрая зелень, на которой они обычно паслись, пустовала. Мне их не хватало, серо-бурых комков жизни, с прозрачными внутри ушами и глазами-бусинами, осторожных, тёплых. В норах сидят, не вышли на сильфлай. Или уже наелись. Птица шагала вдоль края лужайки, где цветущие кусты и под корнями норы, большая, пятнистая-полосатая, маскировочная, и искала.
Будто почувствовав на себе мой взгляд, она повернула длинную и клювастую голову и несколько секунд смотрела, совершенно неподвижно. Потом столь же чётким, быстрым движеньем вернулась к своим делам.
Высокая... даже слишком. Журавль? Или страусёнок-подросток? Кого здесь только нет — белки, лисы, еноты... Сельская местность меж городов пустеет, её заполняют звери и пробираются в города, в парки. В наш тоже. Того гляди волки шастать начнут.
https://archiveofourown.org/works/83192246
https://archiveofourown.gay/works/83192246
Магия Эссея пошла вразнос. Такое с ним и раньше бывало, после тяжелых боев он порой пылал и никак не мог погаснуть; сейчас, по крайней мере, благодаря антимагическим наручникам пламя оставалось внутри, но перед глазами Эссея танцевали оранжевые всполохи.
— Ты погоди снимать, — сказал он Герарду, имея в виду наручники. Безопасней пока так. Если он полыхнет, не удержав контроль, тут как бы не накрыло весь город.
Эссей откинулся в кресле и устало вытянул ноги. Что за безумная история, кому рассказать — не поверят. Но рассказать нужно. Тому же Герарду вон, да и вообще... Сквозь огненный заслон в глазах комната казалась теплой, слегка светящейся, и каждая деталь в ней выглядела словно бы выточенной из янтаря. В этой старомодной гостиной среди кресел и кушеток, низких шкафчиков с завитушками по фасадам, поучительных картин на стенах в иное время Эссею было бы тошно, но сейчас все вокруг в его глазах выглядело скорее уютным. Эссею внутри собственного пламени всегда было уютно, что уж там. Вот окружающим рядом с ним, потерявшим контроль, будет не до уюта. Поэтому наручники пусть пока остаются.
https://archiveofourown.org/works/83112126
https://archiveofourown.gay/works/83112126
Сид любит бывать у Джино — сидеть в гостиной, грея пальцы о сладкий чай в больших кружках (когда-то он удивлялся, почему любые посиделки обязательно должны быть с чаем, причём непременно галлонами, а потом и сам втянулся); играть в приставку с Никиткой; жечь костёр на заднем дворе. У Джино очень уютно — у Сида так не получается, пусть он и нанимал дизайнеров, которые раскладывали диванные подушки и расставляли по полкам цветы и статуэтки; это всё ещё интерьер с картинки, а у Джино всегда немного хаос, плед на диване вечно скомкан, а полотенца на кухне лежат как придётся, и в этом как будто и есть что-то по-настоящему живое.
https://archiveofourown.org/works/83182596
https://archiveofourown.gay/works/83182596
Все всегда начиналось с того, что Старскрим закрывал рот. Этот момент, когда разговорчивый и яркий вездесущий сикер захлопывает рот и продолжает смотреть. Его наверняка отмечал Саундвейв, скорее всего, видел и Турмоил. Остальные вряд ли, хотя связь таких моментов с начинающим позже гореть воздухом была очевидна.
Мегатрон чутко отмечал эти моменты. Это значило, Старскрим решил, что попытки что-то доказать или изменить бесполезны, и у него дозрел план, как это обойти или использовать.
Всегда вместе с этой тишиной Мегатрон чувствовал, как вздрагивает протоформа. Срабатывало то самое чутье, которое выводило его из-под удара автоботского десанта и заставляло перекидывать войска за клики до накрытия артиллерийского огня.
Мегатрон смотрел на эту красную оптику и чувствовал, как шевелится подвижное поясничное крепление, первый шаг трансформации в альтформу. Чешется под броней, зудит под шлемом и пересыхает во рту.
https://archiveofourown.org/works/83173056
https://archiveofourown.gay/works/83173056
Лю Чан появляется на вечеринке в оранжевых джинсах и оранжевой куртке. Чэнь Минхао пытается заглянуть за ее ворот, потому что уверен — футболка тоже оранжевая, но Лю Чан отстраняется и надевает на лицо маску отрешенности от мира и от Чэнь Минхао.
— Ну и что это за кашая? — интересуется Чэнь Минхао. Лю Чан бросает на него мрачно-довольный взгляд.
— Я ушел в монахи, а что?
— Ничего. — Подбираться к Лю Чану всегда интересно. Это как игра в лабиринт, где из множества возможных вариантов нужно выбрать правильный, иначе в итоге зайдешь совсем не туда и заблудишься. Чэнь Минхао не любит заблуждаться.
https://archiveofourown.org/works/83100656
https://archiveofourown.gay/works/83100656
После случившегося на недавнем приёме Келрик с головой уходит в работу. Они с Налой не видятся целых пять дней — почему-то теперь этот срок кажется изнурительно долгим, и Келрик уже начинает скучать по её неуёмной энергии и раздражающим выходкам, а неожиданный образ, придуманный Налой, никак не выходит из головы.
Келрик не мнит себя популярной персоной. Он никогда не хотел становиться звездой и сиять среди множества прочих светил.
Ему нравится быть представителем Звёздного флота и ректором колледжа, тратить силы на то, чтобы вырастить конкурентных бойцов, приучать молодёжь к дисциплине. Келрик тот, кто он есть.
Но, когда в его жизнь ураганом врывается Нала — безумная, сумасбродная, дикая — Келрик волей-неволей раздумывает о том, что же он упустил.
https://archiveofourown.org/works/83182976
https://archiveofourown.gay/works/83182976
Дунк смотрел первую сходку, ознаменовавшую открытие турнира, не отрываясь. Болел он за всех знатных рыцарей одновременно во всеуслышание и за одного конкретного — тайком, в душе.
Как можно было не сопереживать удаче лорда Штормового Предела после всех тех диких поясок, попойки и шутливого призыва на войну, в результате которого канат оказался перетянут совместными с Лионелем силами? Как можно было не кричать в поддержку Лионеля во всю мощь своих лёгких, когда он в этом своём рогатом шлеме восседал выше всех на гнедом жеребце, хохотал громче всеобщего ора на каждом сломленном с соперником копье и сражался яростнее зверя, сойдясь с младшим сыном лорда Эшфорда пешим?
Схватка оказалась недолгой. Лионель с громогласным хохотом побил Роберта Эшфорда палицей, под рёв толпы скинул увенчанный шлем и…
Дунк громко охнул, прикрыв рот ладонями.
https://archiveofourown.org/works/83185741
https://archiveofourown.gay/works/83185741
— Ладно, юноша, — кэналлийский демон улыбнулся; ярко блеснули синие, как надорские васильки, глаза. — Вас, юношей, много, а времени у меня мало. Говорите уже, что вам? Убить родственника, соблазнить врага, завладеть несметными сокровищами? Или, может, вы хотите орден? Круг назад юноши вроде вас вечно требовали ордена.
Видит Создатель, Ричард Окделл не хотел призывать эту южную тварь, но никто другой не откликнулся.
— Я хотел бы поговорить с отцом, — Ричард прикусил губу. — Видите ли, он погиб полгода назад, и я...
— Можете не продолжать, я вас понял, — демон вальяжно махнул рукой. Он грациозно, как кот на подоконнике, висел в воздухе, под самым чердачным потолком. — Будет вам разговор. Но плата вперед.
https://archiveofourown.org/works/83192071
https://archiveofourown.gay/works/83192071