Ночная охота – дело непредсказуемое.
Иногда идет не по плану все, даже казалось бы хорошо продуманная вылазка, предназначенная не столько охоте, сколько испытанию способностей учеников, едва получивших собственные мечи. Несмотря на то, что и Цзян и Лань заранее прочесали лес, чтобы убедиться в том, что чересчур серьезного противника дети не встретят, пошла не так и эта.
И ведь не на кого было даже ответственность возложить: противником оказались не яо и не гуи, а те, кто страшнее любого яо и любого гуя. Дети оказались втянуты в противостояние с людьми.
Лань Сичэнь и Цзян Чэн степенно прогуливались по лесу, оставив надзирать за охотой своих старших учеников. Даже их присутствие тут не очень-то и требовалось и они возглавили свои отряды только для того, чтобы лишний раз увидеться.
Рассыпавшийся фиолетовым сигнальный фейерверк оказался для них обоих полной неожиданностью. На помощь таким образом звали редко и только в тяжелой, смертельно опасной ситуации. Лань Сичэнь мог по пальцам перечислить те фейерверки, свидетелем которых был сам. Возможно, по пальцам одной руки.
Цзян Чэн не произнес ни слова, только бросил себе под ноги Саньду. Лань Сичэнь последовал за ним и пока они поднимались над деревьями, чтобы не путаться в ветках и стволах и лететь быстрее, над лесом взмыло еще два фейерверка. Белых.
Лань Сичэнь тоже ничего не сказал, но заметно ускорился. Думать о том, что они привели детей туда, где по их же недосмотру оказалась смертельная опасность, было мучительно. Лань Сичэнь старался отодвинуть от себя эти мысли – если придется сражаться они могли отвлечь его или всерьез помешать.
Они были совсем близко к тому месту откуда взлетел фейерверк, и очень скоро стали различимы и лязг мечей и вспышки талисманов.
- Что случилось?! – рявкнул Цзян Чэн, когда к ним навстречу взмыл один из учеников Лань, позабыв, что не может отдавать ему приказы.
- Там люди! – быстро ответил тот. – Они напали первыми. Они тоже совершенствующиеся!
Цзян Чэн без разговоров бросил меч вниз.
Много позже Лань Сичэнь восстановил события ночи. Два небольших отряда юных заклинателей Цзян и Лань наткнулись на довольно крупную банду. В основном совершенствующиеся все же старались блюсти законы и писаные и неписаные – достичь бессмертия удавалось единицам, остальные уповали на следующие воплощение – но люди ест люди и многие из них сбивались в банды. Кто первый и почему обнажил оружие, Лань Сичэнь так и не узнал, вероятно, увидев людей в одеждах Цзян и Лань, разбойники решили, что это пришли за ними.
Так или иначе, к томуму моменту, как они прибыли, сражение уже кипело. Старшие ученики действовали прекрасно и слаженно – оттеснили детей за свои спины, препоручив раненых товарищей.
- Убитые? – спросил Лань Сичэнь своего ученика, страшась услашать ответ.
- Нет.
- Раненые?
- Восемь.
- Отходите, - скомандовал он и следом за Цзян Чэном кинулся в бой.
Он уже развернул Цзыдянь и ударил им широко, очерчивая круг. Лань Сичэнь догадался: хотел дать понять своим, что они здесь и дать понять противнику, кто конкретно пришел. Раздался радостный вдох и одновременно крики ужаса. Лань Сичэнь поднес к губам флейту и все вокруг него замедлилось – он так видел каждый раз, когда вступал в сражение, чувства обострялись до предела и все казалось медленным. Может быть этому он и был обязан своим умениием находить брешь в любой защите.
Но все же это не был простой бой. Они побеждали, но были в меньшинстве, а их с Цзян Чэном присутствие хоть и вселяло ужас, но и заставляло сражаться яростнее. В какой-то момент Цзян Чэн продолжил сражение в воздухе, не позволяя врагу отступить на мечах, а Лань Сичэнь остался на земле. Им оставалось дожать совсем немного, когда по их ученикам пронесся вздох ужаса.
Он повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть страшное: последний из оставшихся стоять бандитов решил продать жизнь подороже и атаковал Цзян Чэна. И ведь как! Он подобрал с земли выпавший в горячке боя чей-то сигнальный фейерверк и выстрелил из него, целясь прямо в Цзян Чэна.
И попал.
Цзян Чэн в последний момент увидел его и попытался уйти, но не успел. С отвратительным звуком ракета ударила его в плечо и снесла с Саньду на добрых два чжаня. Меч бессильно перевернулся и набирая скорость понесся к земле. Цзян Чэн тоже падал – неловко раскинув руки и даже не пытаясь перевернуться и встать на ноги.
Все на поляне забыли как дышать. Подхватить его никто не успевал, но Лань Сичэнь в полной тишине все равно кинулся вперед, зная что не успеет и отказываясь в это верить. Он не отрывал гляз от Цзян Чэна и увидел как совсем недалеко от земли он пришел в себя – видел как широко распахнулись его глаза – и попытался выжать из себя еще немного, но так и не смог.
Цзян Чэн же оценил обстановку стремительно и эта стремительность спасла ему жизнь. Свистнул в воздухе, возвращаясь в руку хозяина Саньду и остановил падение – не совсем, но достаточно, чтобы Цзян Чэн не упал плашмя на землю с тако высоты, что почти наверняка сломал бы спину, а тяжело и неловко, но приземлился все же на ноги.
По поляне пронесся вздох. Кто-то даже засмеялся, давая выход страху. Кто-то одобрительно закричал.
Лань Сичэнь же остановиться был уже не в силах. Он так и не сбавляя скорость добежал до Цзян Чэна и стиснул его в объятиях, стараясь не повредить сильнее пострадавшее плечо. Цзян Чэн был бледен и дышал часто, но был определенно жив и даже не слишком серьезно ранен. И облегчение было таким сильным, что Лань Сичэнь, не успев задуматься, поцеловал его.
Люди на поляне вновь затаили дыхание. Но его это пока не слишком волновало.
Счастьем было то, что и Цзян Чэна, вопреки всем ожиданиям не оттолкнувшего его от себя, это волновало, похоже, не очень сильно.
