- Ты уверен, что хочешь, чтобы я был на этой свадьбе?
Цзян Чэн спрашивал это уже в третий или четвертый раз, и если в любом другом случае Лань Сичэнь бы давно уже уступил его явному нежеланию, то в этот раз не мог. То есть мог, конечно, но не хотел. Ему было важно, чтобы Цзян Чэн появился в Облачных Глубинах рядом с ним и именно в семейный праздник. Они не могли быть вместе открыто, но Лань Сичэнь хотел себе хотя бы такую малость.
Цзян Чэн в целом понимал его – если бы он по-настоящему не хотел, никто не вынудил бы его поехать, даже Лань Сичэнь. Но он все равно ворчал все утро, перебирая аргументы в поддержку своего нежелания.
- Ты знаешь, что я хочу, - подтвердил он. – Это не значит, что ты должен, но я хочу. Это мой близкий родственник.
- Тогда ты мог бы сказать мне раньше!
- Что бы это изменило?
- Я был бы готов!
- А чем ты сейчас не готов? – искренне изумился Лань Сичэнь.
- Пойдем со мной.
Цзян Чэн провел его в собственные покои и открыл тяжелый сундук, в котором оказалась тщательно уложенная одежда, пересыпанная спасающими от насекомых травами. Лань Сичэнь с интересом смотрел: любовь главы Цзян к дорогой и красивой одежде ни для кого в цзянху тайной не была.
Сундук оказался заполнен чуть больше, чем наполовину. Это слегка удивило Лань Сичэня – он как и многие полагал, что такой сундук у Цзян Чэна не один.
- Здесь нет ничего подходящего к свадьбе. Я, к твоему сведению, не так часто бываю на свадьбах.
- Мы звали, - обиделся Лань Сичэнь. – Только я помню два отклоненных приглашения.
- Я не сказал, что меня не зовут. Я сказал, что я не бываю.
- Покажи мне?
Цзян Чэн с недовольной гримасой достал сверху несколько комплектов в самом деле красивой, негнущейся от вышивки, одежды.
- Чем нехорош этот? – Лань Сичэнь коснулся одного из них.
- Думай что говоришь. В последний раз я выходил в нем на церемонию запечатывания… - он вдруг осекся и закончил уже намного тише. – На церемонию запечатывания гроба. Это припомнят.
Лань Сичэнь соврал бы, если бы сказал, что его не ранило неожиданное напоминание о прошлом, но сам виноват. Он прикрыл глаза и правда вспомнил Цзян Чэна, неотступно следующего на шаг позади Цзинь Лина, и действительно в этом самом одеянии.
- А этот?
- Недостаточно хорош.
Лань Сичэнь с трудом подавил желание рассмеяться. Какая-то часть прошлого останется с ним навеки – и любовь, и горе, и тоска – но сейчас он принадлежал настоящему. А грозный Саньду Шэншоу рядом с ним жаловался, что ему нечего надеть.
- Этот?
- Слишком роскошный. Лань Цижэнь будет смотреть на меня так, словно взглядом может сжечь оскорбляющие его взгляд золотые нити.
Лань Сичэнь рассмеялся, прикрывая рот рукой. Смеяться над дядей было нехорошо, конечно, и напрямую нарушало правило, но он тоже хорошо представил себе выражение лица Лань Цижэня. Он не любил показную роскошь.
- Я плохо разбираюсь в том, как правильно одеться, - вслух пожаловаться он. – У нас все намного проще.
- Вы даже свадьбы играете в траурном одеянии, - не остался в долгу Цзян Чэн.
Лань Сичэнь заглянул в сундук. На самом деле Цзян Чэн был прав, желая остаться на тонкой грани – не обидеть хозяев, явившись одетым слишком бедно и не оказаться случайно роскошнее жениха с невестой. Он нагнулся и достал со дны сундука единственное одеяние, показавшееся ему подходящим.
Он не помнил у Цзян Чэна такого дасюшэна, а жаль – пошитый из красивой, легкой и светлой ткани он должен был быть ему очень к лицу, смягчать острые черты. Однако, он лежал на самом дне сундука, совсем засыпанный трухой из благовоний и трав.
- А этот?
- Этот… - Цзян Чэн прикусил губу. – Я надевал всего однажды. На свадьбу сестры.
Лань Сичэнь нежно провел пальцами по ткани.
- Я положу его назад.
- Нет, - остановил его Цзян Чэн. – Нет, наверное, ты прав. Эта скорбь навсегда останется со мной, но я должен перестать от нее прятаться. Ты полагаешь, он и теперь будет мне к лицу?
