– А-Чэн!
Цзян Чэн проигнорировал. Техник из стационара помогал разбирать завалы в терапевтическом отделении, а сам он наслаждался редким покоем, даже если это значило, что работать в ближайшие пару часов он будет один.
Работа никогда не была проблемой, даже наоборот. Назначения с утра пересматривал он сам, а поменять кому надо растворы по уже заполненной сетке – работа скорее механическая. И никто под руку не спрашивает, и объяснять никому ничего не приходится. Сплошная радость в такой работе, тем более, что он с утра чувствовал себя неважно и лишний раз нагружать горло не хотел.
А кроме того, он и видеть никого не хотел. Несколько дней назад у него состоялся неприятный разговор с отцом. Совсем скоро при университете Янчжоу должен был состояться масштабный курс по анестезии, в том числе с мастер-классом по блокам. Он это умел и делал, но никакого подтверждающего навык документа у него не было, и это довольно давно занимало его мысли.
Не то чтобы он собирался когда-то переходить работать в другое место, но…
Он подал заявление на отпуск за свой счет на эти даты, и совсем не сомневался, что отец одобрит, но оказалось – нет.
– Я прочитал твое обоснование, – сказал ему Цзян Фэнмянь, отозвав в сторону с утра. – Я думаю, что целесообразнее послать туда Оуяна.
– В смысле, – опешил Цзян Чэн. – Но я же…
– Ты уже умеешь все, что заявлено в их программе. Я проверил. Пусть едет тот, кто не умеет.
– Но у меня нет никакого документального подтверждения…
– Поедешь в следующий раз. Зачем оно тебе сейчас? Кому ты его собрался предъявлять?
– Кто знает, – выплюнул Цзян Чэн.
Злость снова дернула его за язык и заставила сказать то, что говорить было нельзя.
– Может быть я и соберусь уволиться. Ты мне вздохнуть не даешь.
– Это мое последнее слово, – отрезал Цзян Фэнмянь, а Цзян Чэн понял, что ему не видать этого обучения ни в этот раз не в следующий.
Потому что язык у него все-таки чересчур длинный.
Оуян улетал ночью, а Цзян Чэн теперь перебирал в памяти весь этот разговор и уныло думал о том, что никто не испортит ему жизнь так сильно, как он сам. И никакие свидетели ему при этом были не нужны.
– А-Чэн, я знаю, что ты там!
Цзян Чэн обреченно выплюнул колпачок от иглы.
– Чего тебе?
– Ты мне будешь нужен минут через пятнадцать.
– Не могу, я тут один. В оперплане ничего сейчас нет.
Вэй Усянь сунул голову в дверь и только убедившись, что все клетки закрыты, вошел. На нем была новенькая форма, которую он уже умудрился в чем-то испачкать, но которая все равно смотрелась на нем изумительно. Цзян Чэн зло подумал, что в этом и кроется его огромный процент возвратов. Вне оперплана.
Сам он ходил в форме старой, слегка растянутой и очень удобной – в том и прелесть того, что не нужно постоянно разговаривать с людьми. А на те редкие неприятные случаи у него висел специальный халат, для переговоров, всегда отстиранный и отглаженный.
– Да они срочные – беспечно отмахнулся Вэй Усянь. – Возьмем?
– Что там?
– Там цзецзе разбирается, говорит – тонкокишечная непроходимость.
– Еще и грязная, – простонал Цзян Чэн. – Давай хотя бы к вечеру сдвинем?
– Там Цзян-шушу в зале, - вздохнул Вэй Усянь. – Уже не сдвинем.
– И смысл тогда в оперплане?
Вэй Усянь пожал плечами.
Они оба знали, что Цзян Фэнмянь во-первых ничего не понимал в их работе, а во-вторых его легко было взять на жалость – он сочувствовал или делал вид, что сочувствует всем за исключением одного только Цзян Чэна.
– Иногда так хочется пожаловаться маме, – с чувством сказал Цзян Чэн. – А потом я вспоминаю, что мне уже не десять.
Вэй Усянь фыркнул.
– Да ладно тебе. Я быстро, вот увидишь.
– Открываю, – донесся снаружи голос Яньли.
Цзян Чэн поспешно выставил скорость на инфузомате и пошел встречать.
– Вот это ты собираешься быстро? – с легким отчаянием спросил он, глядя на мопса на руках сестры.
– Тощечишечная непроходимость, – с заметным сочувствием в голосе пояснила она. – Предполагают, кусок игрушки. Пока стабильная.
Цзян Чэн с мученическим лицом протянул руки и взял собаку. Ну конечно, это Вэй Усяню будет быстро. А ему развлекаться теперь до самой ночи судя по тому, как собака храпит даже в естественном положении.
Цзян Чэн посадил ее на стол и покосился в лист приема, который принесла с собой Яньли.
– Ну что, Бао-бао? Давай посмотрим, что там у тебя?
Бао-бао громко чихнула и попыталась дать ему лапу. Цзян Чэн с легким неудовольствием почувствовал, что оттаивает. Ему нравилось работать с животными, до тех пор пока в этом уравнении не появлялись их хозяева или вот – отцовское вмешательство.
– А что ты вообще здесь делаешь? – поинтересовался Вэй Усянь, натягивая перчатки.
Цзян Чэн уже давно оделся и уложил собаку на газ, отогнав техника, страстно желающего попробовать интубировать самостоятельно. – Ты разве не едешь учиться?
– Нет, – отрезал Цзян Чэн.
Ему вообще не хотелось на эту тему говорить, ему хотелось побыстрее закончить и уйти с собакой в свое логово. Он очень рассчитывал поехать на этот модуль, но отец решил, что его сменщику нужнее, вполне возможно, был и прав, но легче от этого не становилось.
– А почему?
– Оуян поедет. Отец сказал, что я и так все умею.
– Ну, – Вэй Усянь никогда не терял оптимизма. – Ты правда умеешь.
– И я хотел документальное подтверждение.
– Не надо тебе было говорить, что можешь уволиться, – заключил Вэй Усянь и сделал первый разрез.
Цзян Чэн зло фыркнул и перевел все внимание на монитор.
Он тоже очень жалел о том, что распустил язык. Куда бы он ушел? Не уступали им по уровню только «Облачные Глубины». Мать бы ему такого никогда не простила. А уходить куда-то, где хуже…
– Давай быстрее, она не очень стабильна.
– Не расстраивайся так. Поедешь в следующий раз.
– В следующий раз еще кому-нибудь будет нужнее…
– Да ладно, – Вэй Усянь поднял руку, будто хотел похлопать его по плечу, в последний момент сделал вид, что совсем забыл что в перчатке, но ничего не коснулся.
Цзян Чэн улыбнулся. На душе стало немного легче.
Уже самым вечером в стационар пришла мама и тоже удивилась:
– Ты что тут делаешь?
– Я же никуда не еду, – мрачно напомнил Цзян Чэн.
Он как раз прогулялся с Бао-Бао и устраивался с книжкой передохнуть.
– Ты же завтра работаешь?
– Накладка. Оуян улетает в ночь, так что я тут до послезавтра.
Она смерила его недовольным взглядом – Юй Цзыюань как огня боялись почти все в клинике, но Цзян Чэну было не привыкать. Он только пожал плечами.
– Ну а что я могу с этим сделать? Я же их тут не оставлю.
– Иди домой, я останусь.
– Вы, хирурги только резать и можете. Вам нельзя доверять такие тонкие материи.
Мама хмыкнула.
– Иди пока я не передумала.
– Спасибо!
Цян Чэн не стал больше испытывать ее терпение и ушел переодеваться, но на полдороге вспомнил и вернулся.
– Смотри за БаоБао, у нее небная занавеска – ужас.
Мама уже устроившаяся у клеток с телефоном кивнула.
Во второй раз он прошел уже две трети коридора, но все равно вернулся.
– И вон тот кот в самой правой клетке агрессивный, осторожно.
Она махнула рукой, не удостоив его ответом.
Когда он в третий раз вспомнив очень нужную деталь вернулся, Юй Цзыюань, потеряв всякое терпение, отложила телефон.
– Еще одно слово и я за ухо отведу тебя в раздевалку.
Цзян Чэну очень не хотелось, чтобы его вели за ухо при техниках и администраторах, поэтому он счел за лучшее исчезнуть. Тем более, что он в самом деле был матери благодарен – к концу дня ему стало ощутимо хуже, и неожиданная свободная ночь давала шанс не разболеться совсем.
Переодевшись, он первое что сделал – написал Вэй Усяню:
«Не опаздывай завтра, мама подменила меня в стаце»
«То есть ты свободен? Приходи ко мне, мы с Лань Чжанем собирались встретиться в баре»
Цзян Чэн на мгновение задумался. После злополучной конференции он слышал про Лань Чжаня гораздо чаще, чем был способен вынести без раздражения. Конечно, в этом не было вины Лань Чжаня, но еще и видеть его было бы уже чересчур.
С другой стороны – выпить с Вэй Усянем ему не приходилось уже давно, и он скучал по их студенческим приключениям.
С третьей…
Он коротко закашлялся и с досадой подумал о том, что вот оно, третье.
«Нет, мне надо отлежаться»
«Мне приехать?» - прилетело незамедлительно.
«Нет, все в порядке»
«Ладно. Пиши!»
К большому удивлению Цзян Чэна, Вэй Усянь и правда оставил его в покое, и это был лучший вечер за последние, наверное, полгода – он пришел домой и почти сразу растянулся в кровати наедине с чаем и соцсетями. Голова была мутной, так что он с чистой душой позволил себе отдохнуть, не тратя вечер на учебу. Чаще всего он посвящал вечера вебинарам (статья расходы на которые превышала расходы на дом и еду вместе взятые), стараясь удерживаться на полшага, но впереди коллег из «Облачных Глубин».
Однако, организм здорово его подвел. Проснулся он уже с кашлем и обреченно поплелся на работу. Вторую ночь подряд его уже точно никто не подменит.
Цзян Чэн предпочитал приходить в клинику немного раньше, чтобы спокойно выпить кофе и принять смену, Вэй Усянь – опаздывал хронически, Цзян Чэн полагал, что даже страх перед Юй Цзыюань не заставит его прийти вовремя, но к его большому удивлению, Вэй Усянь уже сидел в курилке, дожидаясь его.
– Ты чего так рано? – удивился Цзян Чэн. – Случилось что?
– Да нет, – Вэй Усянь со вкусом затянулся и щелчком отправил окурок в урну.
Он выглядел отвратительно хорошо для того, кто пил полночи и спал в лучшем случае пару часов.
– Как ты себя чувствуешь?
Цзян Чэн кашлянул в кулак, демонстрируя, и Вэй Усянь состроил сочувственную гримасу.
– Может, к врачу?
– Я и так теперь у отца на карандаше, ну его.
Вэй Усянь неодобрительно покачал головой, но промолчал. Во время пандемии он загремел в больницу больше чем на месяц, насмотрелся там всякого и с тех пор на некоторые вещи реагировал нервно.
День протекал спокойно. С самого утра Цзян Чэн выписал половину стационара, операций на сегодня назначено было мало, и теперь он наслаждался редким отдыхом в своем логове. Он даже волосы распустил, чтобы не бесил пучок.
– Доктор Цзян, – сунулся в стационар один из техников. – Вас просят на прием подойти.
– Зачем?
– Там насчет госпитализации.
Цзян Чэн неохотно поднялся и принялся закручивать волосы обратно. У него и так-то болела голова, а едва он затягивал пучок, боль усиливалась.
– Мы не должны ее брать, – услышал он голос сестры под самой дверью.
– Но это шанс, – возразил ей Вэй Усянь.
– Мама оторвет нам голову.
– А если не возьмем, то Цзян-шушу оторвет.
Цзян Чэн толкнул дверь.
– Что происходит?
Они вдвоем стояли над столом, заваленным бумагами, ни животного, ни владельца.
– Посмотри, – протянула ему распечатку Цзян Яньли.
– Погоди, я сначала фотку покажу, – Вэй Усянь одним движением разблокировал телефон сунул ему в лицо фотографию с темной отчетливо зеленой жидкостью в баночке.
– И?
– Угадай что это!
Цзян Чэн недовольно посмотрел на него и Вэй Усянь со вздохом признался.
– Моча.
– Да ладно?
Цзян Чэн с новым интересом посмотрел на пробирку. Он о таком раньше только читал.
– Это бактериальный цистит, – сжалилась сестра и сунула ему в руки распечатку. – Pseudomonas.
Бланк с результатами посева выглядел устрашающе.
– Вообще нет чувствительности? – изумился он. – Даже резерв малочувствителен? И что вы от меня хотите?
– Стационар, – с надеждой сказал Вэй Усянь. – Нельзя оставлять такое дома. Но и эвтаназировать тоже как-то…
– Мультирезистентую инфекцию в мой стационар? Точно нет.
– Ну Чэн-Чэн…
– А что Чэн-Чэн? Что мы с ней потом делать будем? Это хоть кто?
– Малый пудель.
Цзян Чэн вздохнул. Мама точно не обрадуется. С другой стороны, снова выслушивать от отца как он неправильно себя ведет и что нужно больше сочувствия клиенту и все в таком духе…
– Ладно, – смирился он. – Только в инфекционный бокс. Работать с ней только в маске, перчатках и одноразовом халате, на улицу не выводить.
– Ты лучший!
Яньли покачала головой и собрала бумаги.
– Она приедет через час.
Собака оказалась ужасно дружелюбной, и Цзян Чэну самому не по душе было держать ее месяц в инфекционном боксе, но иного варианта он не видел. Он и так уже с тоской думал о том, что после придется брать посевы со всех поверхностей, и если что-то все-таки вырастет, то как придется извернуться, чтобы это извести.
Он с легким ужасом ждал недовольства матери – потому что она наверняка была недовольна – и она действительно поджала губы, увидев обвешанный стикерами с предупреждениями бокс, но ничего ему не сказала. Тем более, что собаке потихоньку становилось лучше на симптоматической терапии.
Вернулся с мастер-класса Оуян и еще неделю рассказывал о том, как там было интересно и как многому он научился. Цзян Чэн завистливо на него поглядывал. Хорошо хоть из-под маски не видно было выражения его лица. Проклятый кашель никак не унимался и маску приходилось носить постоянно. Вэй Усянь поглядывал на него подозрительно, и Цзян Чэн прятался в стационаре и мрачно подумывал о том, что если вот и завтра не пройдет, то нужно будет и правда сходить к врачу.
С утра было как-то особенно паршиво, и он в очередной раз об этом подумал, но смена начиналась через полтора часа и времени на это не было. Он пообещал себе, что завтра уже точно, и пошел работать.
Мамы сегодня в клинике не было, и Вэй Усянь традиционно опоздал почти на полчаса и ввалился к нему в стационар, на ходу дожевывая шоколадку из автомата в холле.
– Что у нас сегодня.
– Сегодня скучно, – Цзян Чэн как раз изучал оперплан. – Зубы, зубы, зубы и единственный проблеск света холецистоэктомия.
Вэй Усянь выхватил у него из рук лист и прислонился к косяку.
– У второй ортоназальный свищ, может быть весело!
– Это ваше хирургическое весело…
Из клетки залаяла собака – та самая, со свищом, словно поняв, что говорят о ней. Цзян Чэн резко повернулся, а зря – голова закружилась так, что ему пришлось ухватиться за Вэй Усяня. Тот уронил листок и остатки шоколадки и подхватил его под руки, аккуратно усадил на стул.
– Ты чего? – растерянно спросил он и не спрашивая разрешения положил ладонь Цзян Чэну на лоб.
Его глаза забавно округлились.
– Ты что здесь делаешь вообще?
– Работаю.
Вэй Усянь издал злобное шипение и схватил со столика термометр.
– Меряй.
– Вот еще. Я вообще не уверен, что предыдущая смена его нормально обрабатывала. Есть предел у небрезгливости!
Вэй Усянь фыркнул, но улыбка сразу же сменилась озабоченностью.
– Ладно, из аптечки принесу.
Цзян Чэн хотел спорить, но сил не было. Вставать тоже. Он откинулся на спинку стула и вытянул ноги вперед. Ладно, пусть Вэй Усянь поиграет в старшего брата, он это с детства любил. Родных братьев и сестер у него не было, но и с Цзян Чэном и с Цзян Яньли они были близки настолько, что могли бы называть так друг друга не слишком покривив душой.
Обратно ворвался он не один, а в сопровождении такой же обеспокоенной Яньли. Что ж иногда быть самым младшим, это тяжело.
Вэй Усянь сунул ему в руки термометр, а сам потянул с шеи у Яньли фонендоскоп
– Я одолжу? – и не дожидаясь возражений сунул руки Цзян Чэну под хирургичку.
– Сдурел? – взвыл он.
Наверное, температура у него все-таки была, потому что фонендоскоп показался уж слишком холодным, почти обжигающим.
– Замолчи и дыши.
Цзян Чэн зло выдохнул. Вэй Усянь стоял у него за спиной и это нервировало.
– Знаешь, я конечно, не спец по людям, – его прервал сигнал термометра, но с мысли не сбил. – Но я абсолютно уверен, что должен слышать дыхание. Сколько?
– Почти сорок, – невыразительно ответила вместо Цзян Чэна сестра.
С лица Вэй Усяня сползли остатки улыбки, он разом подобрался и стал похож на того себя, который стоял за операционным столом. Цзян Чэн знал, что когда он такой, ему можно доверить все на свете, включая себя самого, и облокотился на него. Он был гораздо лучше стула – живой, теплый и вселяющий уверенность.
– Цзецзе, – решительно сказал Вэй Усянь. – Вызывай ему скорую прямо сейчас. Я сейчас принесу человеческий пульсоксиметр, у меня есть.
– Издеваешься?
– Ну даст он погрешность, – не смутился Вэй Усянь. – Но примерно определит. Молчи, а то я тебе его на язык нацеплю.
– Укушу, – пообещал Цзян Чэн.
Вэй Усянь исчез ненадолго, потом появился снова, покрутил прищепку, делая вид, что исполнит таки угрозу, но все таки нацепил ее на палец.
Оба уставились на цифры.
Восемьдесять семь.
– Пиздец, – озвучил общую мысль Вэй Усянь и после короткого раздумья, щелкнул кислородным концентратором и прицепил к нему самую большую собачью маску.
Тут уже о брезгливости речи не было, Цзян Чэн послушно вдохнул и почти сразу почувствовал, как проясняется в голове. По одну сторону от него стоял Вэй Усянь и придерживал маску, по другую сторону - сестра и поддерживала за плечи, таким образом они могли шептаться над головой Цзян Чэна, отчего-то думая, что он не слышит.
Но он слышал, конечно.
– А-Сянь, ты сам-то дыши.
– Это из-за меня, – после паузы сказал Вэй Усянь. – Если он умрет, это будет из-за меня.
– Вовсе нет.
– Это наверняка пневмония. Осложненная суперинфекцией пневмония, ты сама знаешь…
Цзян Чэн закашлялся в маску – больше потому, что не хотел это больше слышать. Яньли и Вэй Усянь сдвинулись плотнее, дав ему возможность облокотиться на них обоих вместе.
– Все будет хорошо, – сказала сестра. – Никто не умрет. Вы меня слышите, оба?
Из холла уже доносился голос администратора, указывающего дорогу.
– Мама меня убьет, – зачем-то сказал Цзян Чэн.
Никто из троих не догадался уйти из стационара. По-хорошему сюда нельзя было впускать посторонних, но уходить от кислорода Цзян Чэн совсем не хотел.
– Она тебя там не достанет.
Дверь с грохотом распахнулась и Вэй Усянь, не дав никому вставить слова, с порога сообщил:
– Сатурация восемьдесят семь.
Вошедший врач перестал улыбаться и заметно ускорился.
В больнице Цзян Чэн провел полтора месяца. Это правда оказалась двухсторонняя пневмония и посевы правда оставляли желать лучшего. Его держали в отдельном боксе и посетителей не пускали совсем, а сам Цзян Чэн только к концу второй недели смог отцепиться наконец ненадолго от кислородника и добраться хотя бы до окна.
Вэй Усянь приходил под окна помахать ему рукой почти каждый день, но по телефону ничего особенно не рассказывал. И когда Цзян Чэна все-таки выпустили из больницы на такой же длинный больничный, встречать не пришел. Цзян Чэн был рад, конечно, матери и сестре, но чего-то все равно очень не хватало. Он подумал сначала, что Вэй Усянь возможно на смене, но в настроении Яньли было нечто, что убедительно говорило, что это не так. Цзян Чэн был очень чувствителен к настроению родных, но интерпретировать его верно так и не смог до самого вечера.
Когда мама убедилась, что он жив, на пути к выздоровлению, удобно устроился дома и ему всего достаточно, и ушла, Цян Чэн сразу же спросил:
– Вэй Усянь придет?
– Нет, – вздохнула сестра.
– Работает?
– Он… он у нас больше не работает. Он перешел в «Облачные Глубины» неделю назад.
Цзян Чэн не сразу даже понял, что она имеет ввиду. У него возникло ощущение, что его окатили холодной водой и он прерывисто вдохнул. В смысле он ушел? Ушел, когда они строили так много планов, на доклады, на оборудование… во всех планах Цзян Чэна всегда был Вэй Усянь, а теперь… ушел, ни сказав ни слова, выбрав такое время.
– И это помешало ему прийти ко мне? – не своим голосом переспросил он.
– А-Чэн… я думаю он все еще считает, что виноват…
– И поэтому он меня бросил? Хочешь сказать, мне ждать его завтра или послезавтра?
Яньли молча смотрела в пол.
– Тогда передай ему, чтобы он вообще со мной больше не разговаривал. Никогда.
Он со второго раза разблокировал телефон и стараясь не дать себе ни секунды чтобы задуматься, забросил Вэй Усяня в черный список.
Легче не стало. В телефоне оставались горы фотографий, пересланных мемов, музыки, в конце концов. Даже дома все напоминало о нем. Цзян Чэн, с трудом подавив желание кинуть телефон в стену, откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди.
Яньли ничего не сказала, просто обняла его за плечи. Она тоже была расстроена и Вэй Усянь был виноват и в этом тоже.
– Кто будет за него? – наконец спросил Цзян Чэн.
– Пока мама, а там видно будет.
Цзян Чэн кивнул и больше ничего не сказал.
