Вэй Усянь примчался тем же вечером, без спроса и предупреждения. Позвонил в дверь и ворвался в квартиру, источая негодование настолько чистое, что Цзян Чэна отпустили остатки ревнивой злости.
– Дядя Цзян не должен был так делать, – в десятый раз повторил он. – Это нечестно. И это унизительно.
– Расскажи мне, – вздохнул Цзян Чэн.
Удивительно, но явное негодование и заступничество Вэй Усяня не заставили его разозлиться сильнее, а даже как будто успокоили немного. В конце концов Вэй Усянь был на его стороне, а отец… ну не впервые. Он наверняка думает, что решил как лучше. Может быть даже правда думает, что спасает Цзян Чэна от провала. Чем он заслужил такое отношение Цзян Чэн не знал, но привык к нему с детства. Это задевало, конечно… но уже не так.
– По отношению ко мне, между прочим, тоже, – вскинулся Вэй Усянь.
– Я… не смотрел на ситуацию с этой стороны.
Хотя вообще-то правда. Со стороны это выглядит как будто Цзян Фэнмянь расчищает дорогу Вэй Усяню.
– Он меня и слушать не стал.
– Ты же знаешь, что случилось сегодня?
– Конечно, – пожал плечами Вэй Усянь.
Надо полагать он узнал пораньше отца. Он всегда все узнавал первым.
– Тогда догадаешься кто навлек беды на клинику и позор семьи?
– Ты-то причем?
– Не проконтролировал… но вообще да, я тоже виноват. Это мое отделение.
– И ты его сделал, не забывай об этом.
– Не один.
– Но все же.
Вэй Усянь помолчал, а потом решительно сказал:
– Я тоже откажусь.
– Не вздумай!
– Почему нет?
– Вэй Усянь! Не лишай меня хотя бы публикации! И себя, кстати, тоже!
Вэй Усянь со свистом выдохнул и даже стал как будто меньше, как будто вместе с воздухом лишился всей злости. За выходку на защите несколько профессоров клятвенно пообещали ему, что в высший эшелон не пропустят и ни нормальной научной деятельности, ни какой-то цитируемости ему не видеть никогда. Если его согласны печатать – потому что забыли, простили или не захотели рубить Цзян Чэна с его известной фамилией и грозной матерью, неважно – нужно пользоваться этим моментом.
Вэй Усянь, который тогда только рукой махнул, сейчас это тоже хорошо понимал.
– Ладно, – тихо сказал он. – Если ты правда не против.
– Я не против того, что выступишь ты! Я против того, что не выступлю я!
– Ты придешь?
Цзян Чэн покачал головой.
– Нет, конечно. Я буду… странно смотреться в зале. Я попросил маму поставить меня в смену в этот день.
Вэй Усянь понимающе кивнул. Отвечать на вопросы почему Цзян Чэн присутствует, но не докладывает, ему тоже совершенно не хотелось.
– Может выпьем?
– Чаю, – поморщился Цзян Чэн. – Мне еще в больницу завтра. Из-за этого придурка. Весь стационар подставил.
– Ладно, пусть чай. Пусть на этом черная полоса закончится.
Цзян Чэн согласился бы на такой тост с чистым сердцем.
Хорошее с утра настроение стремительно опускалось до отрицательных значений. Во-первых из-за его просьбы и из-за того, что Вэй Усяню как ни крути, нужно было готовиться к конференции, пришлось переделывать весь график, и вот они уже стояли не вдвоем, а Цзян Чэн с самым юным из четырех их хирургов, едва начавшим собственную практику. Мама на время отказалась даже от Иньчжу, анестезиолога с многолетним стажем, с которой работала постоянно, чтобы ему было спокойнее… но вот случилось вмешательство Цзян Фэнмяня и вот с новеньким оказался чуть менее зеленый Цзян Чэн, а Иньчжу – с Вэй Усянем, который по какой-то необъяснимой причине опасался ее больше, чем Юй Цзыюань.
– Ну не получается теперь по-другому, – раздраженно сказала Юй Цзыюань, глядя на вытянувшиеся лица всех причастных.
Месяц. Потерпеть месяц, может быть даже меньше, и все вернется обратно.
С этими мыслями Цзян Чэн пошел в операционную.
На самом деле оказалось все проще, чем он ждал. На новенького не писали ничего сложного, соответственно и Цзян Чэну не приходилось особенно напрягаться. Он спокойно следил за состоянием пациента, даже подсказывал иногда. Это конечно, было не то же самое, что с Вэй Усянем, но он даже подумал, что в принципе может пережить так месяц.
И конечно же, как только он это подумал, к нему пришли из терапии.
– Доктор Цзян, помогите пожалуйста, - заискивающе попросила дежурный терапевт.
– А что там? – подозрительно спросил он.
– Там семьдесят килограмм собаки. Девочки не справляются.
– А хозяева что?
– И они не справляются.
Цзян Чэн тяжело вздохнул. Его от мелких то невоспитанных собак передергивало – как можно так обращаться с собакой? – а уж от крупных тем более.
– Ладно, – с видимой неохотой согласился он. – Что делаем?
– Стрижем когти.
– Серьезно? – возмутился он.
Но пошел, обещал же.
Какие бездны унижения его ждут, он, конечно, не предполагал.
Во-первых, это был леонбергер и семьдесят килограмм явно приближались к восьмидесяти, так что Цзян Чэн был тяжелее ненамного, зато в силе очевидно уступал. Во-вторых, пес хоть и совсем не пытался кусаться через намордник был уже заметно напуган и отчаянно сопротивлялся даже попытке взять его за лапу. А в-третьих, две приведшие его девушки были вдвоем как один этот пес. Или даже меньше.
– Что вы с ним делали? – мрачно поинтересовался Цзян Чэн.
– Он просто очень боится, – заступилась за собаку девчонка посмелее. Цзян Чэн только отчаянно понадеялся, что хотя бы одна из них совершеннолетняя.
– Отойдите все от собаки, – скомандовал он. – Кроме хозяйки.
Сам он присел в паре шагов и попросил:
– Слушай, друг, давай по-хорошему? Как его, кстати, зовут?
– Син.
– Смотри, Син, у меня ничего нет.
Врал, конечно, у него были в кармане когтерезы.
– У вас есть с собой лакомства?
– Да конечно!
– Можно? Только медленно.
Ем в руку передали сушеные кусочки какого-то мяса, и пес заинтересованно потянулся к нему, взял угощение. Позволил себя погладить, позволил взять лапу.
– Вот и хорошо, – уговаривал его Цзян Чэн, потихоньку доставая ножницы. – Хочешь еще? Ну держи еще. Видишь эту штуку? Она не страшная.
Он осторожно обрезал один коготь, второй. Все шло хорошо – и, наверное, и дальше шло бы хорошо, если бы уже на третьей лапе вторая девчонка не решила снять на видео как Цзян Чэн стрижет эти несчастные когти. Он резко присела, наводя камеру – неизвестно испугался ли пес движения или подумал, что и у нее есть что-то вкусное, но он понесся вперед прямо с места набрав приличный разгон. Цзян Чэн не успел даже лапу его отпустить и его протащило по полу пару шагов и ударило о столик. Сверху посыпались мелкие принадлежности для приема – термометр, пробирки, жгуты.
Он успел подумать, что хорошо, что не шкафчик с растворами ровно в ту секунду, когда окончательно перепугавшийся пес столкнул и его. Шкафчик вроде бы стоял надежно, но против почти восьмидесяти килограмм живого веса оказался бессилен, и флаконы с жутким грохотом посыпались на пол. Цзян Чэн только и успел, что зажмуриться и отвернуть лицо.
Сохранившая самообладание терапевт вытолкала в коридор и пса и обеих хозяек, к счастью до того, как кто-то наступил на стекло.
– Не двигайтесь, - выпалила она, - тут вокруг стекло. Я сейчас уберу!
И Цзян Чэн так и остался лежать в луже растворов, в стремительно промокающей форме и чувствуя себя ужасно глупо. Но ему повезло – ему кажется рассекло только кисть в внешней стороны, напороться нечаянно на осколок, например, ладонью, он совсем не хотел.
– Простите, пожалуйста, – в третий раз извинилась она, обметая пол вокруг него.
– Да вы-то причем, – с досадой ответил Цзян Чэн.
Девушки-техники подняли его за обе руки так, чтобы не пришлось касаться пола ни ладонью, ни коленом.
– Спасибо.
– У вас кровь.
– Да ладно…
– Нет, на лице. Можно я обработаю?
Цзян Чэн пожал плечами и опустился на ступ, предварительно обмахнув на всякий случай сиденье.
– Но как они на вас смотрели, – хихикнула она, сноровисто обрабатывая порез.
– Как?
– Думаете она собаку снимала? Она вас снимала.
Если кто-то думал, что Цзян Чэну будет приятно это слышать, он очень ошибался.
– Ну нет, - сказал он. – Не может быть.
– А сейчас они узнают, когда у вас смены.
– Скажите им, что я уволился и больше не буду работать в этом городе.
Все засмеялись, а зря. Он был почти серьезен, после такого-то унижения.
– Мы вам работу нашли!
Цзян Чэн, как раз закончивший с картой и мысленно уже видевший себя со стаканчиком кофе, недовольно обернулся. Его хирург, наглаживающий вчерашнюю кошку, обернулся напряженно. Экстренные операции всегда лотерея.
– Задержка мочи? – с легкой надеждой спросил он.
– Непроходимость? – сделал свою ставку Цзян Чэн.
– Лучше. Экстренная холецистоэктомия!
– Насколько экстренная? – в один голос спросили оба.
Вот этого им только теперь не хватало! Цзян Чэн очень надеялся, что у них есть время, он сдаст пациента в стационар – даже может быть займется им сам, если будет время – и наутро ее прооперирует мама. Судя по лица хирурга, он надеялся на то же самое.
– Обструкция пузырного протока, высокий риск разрыва, локально перитонит свободная жидкость, – радостно отчитался техник из терапии.
Конечно, он рад, теперь то голова болеть не у них будет.
Реальность оказалась лучше, чем ожидания. Перед Цзян Чэном на столе сгорбившись сидела лимонно-желтая кошка. Сама по себе она была белая и белая шерсть контрастировала с желтой внутренней стороной ушей, желтыми губами и слизистой глаз. Ей явно было очень больно, но в остальном она выглядела неплохо. Не так сильно обезвожена, как он ожидал. Наверное, и правда началось остро.
– Дела, – вздохнул он, замеряя давление. – Готовься, я буду готов через четверть часа.
Через четверть часа он с уже заснувшей и побритой кошкой вошел в операционную. Там все было готово как по учебнику и ему в голову закралось нехорошее подозрение.
– Ты раньше делал?
– Да, – не очень уверенно ответил хирург.
– На живом? – уточнил Цзян Чэн.
– Да, с госпожой Юй. Но пациент погиб через день.
Причин погибнуть в такой ситуации могло быть гораздо больше, чем неудачная хирургия, но Цзян Чэн его понимал. Они с Вэй Усянем уже сделали вместе несколько удачных холецистоэктомий, и только поэтому он сам сейчас чувствовал себя более-менее уверенно.
– Ты зачем этого динозавра вытащил? – спросил он и кивнул на старенький монополярный коагулятор. – Он еще Лань Циженя в студентах видел.
– Нет другого… новому биполярнику вчера провод оторвали.
Цзян Чэну очень хотелось ругаться, лучше нецензурно. Монополярных коагуляторов он боялся как огня – еще ладно крупная собака, тогда газ и кислород достаточно далеко, но кошка то маленькая. Тут все близко. Если бы он знал заранее, он бы может вообще по-другому построил анестезию… ругаться хорошо было с Вэй Усянем. А как с этим парнем он не знал, поэтому просто поджал губы и принялся перекидывать все провода на свою сторону, подальше от коагулятора.
Он как-то видел электротравму от коагулятора, еще в университете, и слышал бесконечное количество рассказов, как что-то загорелось. Испытывать судьбу он совершенно не хотел.
Хирург тщательно расположил заземляющую пластину и, вздохнув, взялся за первый разрез. Под желтой кожей оказался такой же желтый подкожный жир. Цзян Чэн вздохнул.
Но все шло неплохо.
Преодолев первый страх, хирург сумел все же собраться и спокойно продвигался к желчному пузырю. Значимого кровотечения не было, значимых изменений гемодинамики – тоже, хотя Цзян Чэн и не позволял себе расслабляться… только когда желчный пузырь – действительно с незначительной пока но перфорацией – упал в лоток, он решил, что все, самое плохое позади. Дальше будет долго, да, но это все отработано множество раз.
И как и всегда, весь мировой порядок в этот момент решил над ним посмеяться.
Цзян Чэн как раз отвлекся от стола на мониторы и потому, что происходит там не видел – увидел только что линия кардиограммы приняла какой-то совсем уж невероятный вид. Он повернулся все еще спокойно, полагая, что слетел какой-то из электродов… как раз вовремя, чтобы услышать истерическую ругань и увидеть, как хирург отдернул руку с коагулятором. В воздухе отчетливо пахло паленым. Заземление валялось где-то на полу. Наконечник коагулятора описал неправильную рваную дугу и воткнулся прямо в водную грелку – оттуда, разумеется, сразу же тонким ручейком хлынула вода.
Заземление все еще валялось неизвестно где, поэтому Цзян Чэн недолго думая наклонился и просто выдернул из розетки весь удлинитель – тонометр погас и грелка выключилась окончательно, но и получить удар током никто больше не рисковал.
– Тебя дернуло? – резко спросил он.
– Нет, – потряс головой хирург.
– Тогда шей. Потом разберемся!
Он нажал на громкий вызов на телефоне, чтобы дозвониться до администраторов, и принялся переприсоединять электроды, надеясь, что хаос на мониторе потому, что какой-то их них в процессе слетал или даже вышел из строя.
– Доктор Цзян? – донеслось из динамика.
– Пригласите нам кардиолога. Это срочно.
О нем в клинике говорили много хорошего и много плохого, в том числе и то, что он слишком горд, чтобы позвать на помощь, и не без оснований. У этого была и хорошая сторона – если звал он, то к нему бежали немедленно. Сейчас тоже кардиолог появился в дверях операционной за считанные секунды.
– Что у вас.
– Электротравма от коагулятора, – сопроводил свои слова кивком он. – Правда я не знаю, реальный ли это ритм.
– Сейчас разберемся.
Через полчаса кошка в сопровождении кардиолога отправилась в стационар, а он – пересматривать камеры из операционной, надеясь увидеть на них, что же все-таки произошло. На камерах было отчетливо видно, как пластина заземления медленно съехала в сторону, оставив в какой-то момент кошку беззащитной. Он отдельно пересмотрел расположение все проводов и оперполя, но никто даже случайно пластину не сдвигал. Хорошо. Они получат от мамы, конечно, от всей души, но по крайней мере непосредственного виновника у катастрофы нет.
На экране он сам бестолково взмахнув руками вырвал и розетки удлиннитель.
Возможно, за это он тоже получит.
– Не вздумайте переснимать, – на всякий случай предупредил он администраторов. – Госпожа Юй казнит без суда.
Они закивали, но, если честно, Цзян Чэн не очень верил. Он сам то с трудом удержался от искушения переснять с экрана на телефон, чтобы потом показать Вэй Усяню. Такие кадры не должны были попасть в веках.
– Ладно, пойду посмотрю как она там.
Кошка потихоньку приходила в себя и уже пыталась пить. Кардиолог сидел над ней с торжествующим видом.
– Обязательно запишите ее потом ко мне, – сказал он. – Это нужно проконтролировать. Но сейчас она стабильна.
– Я ее подержу тут подольше. Понятия не имею, как прошла дуга некроз наверняка будет, вопрос только где.
Через несколько дней оказалось – на противоположном боку.
Кошка к большому удивлению Цзян Чэна быстро начала есть сама, и уже через день он снял ей стому, но все еще щеголяла желтыми ушами. Она оказалась ласковой, но очень любопытной и очень шустрой. Если бы не рана на боку было бы совсем хорошо. Там некротизировался достаточно объемный участок, кошку чуть ли не каждый день таскали на УЗИ, потому что своего аппарата у стационара пока не было, хотя отец и не наложил на план вето несмотря на серию провалов Цзян Чэна, но все у нее было хорошо.
Он начал выпускать ее погулять в ограниченном пространстве стационара, предварительно закрыв все щели, в которые даже теоретически можно было попытаться сбежать и уже прикидывал, когда ее можно будет вписывать.
Звякнул телефон.
«Отмучился. Еду»
Вэй Усянь закончил с конференцией – Цзян Чэн перевел взгляд на часы, она должны была закончиться двадцать минут назад. Удивительно и приятно было то, что Вэй Усянь не пошел с кем-то развлекаться, а решил приехать и рассказать ему.
Интересно, конечно, как все прошло. Он почесал за ухом кошку. Нужно будет обработать ей рану на боку – большую часть некротизированных тканей уже удалось убрать– покормить и дать прогуляться. Да и вообще дел еще довольно много. Если он хочет спокойно посидеть с Вэй Усянем их нужно сделать сейчас.
«Как прошло»
«Прекрасно! Я там натаскал подарков и для тебя тоже. Сейчас увидишь, жди!»
Цзян Чэн улыбнулся и заблокировал телефон. Он то подождет, а вот дела – нет.
Кошка гуляла по стационару, ставила лапки на ножки столов, но наверх прыгать не рисковала. Она знала, что все обработки совершаются наверху, и явно не собиралась подставляться. Она громко мурлыкала, обтиралась о темно-фиолетовые штаны Цзян Чэна, оставляя на них белую шерсть, он ее нет-нет, да и гладил по спинке, отвлекаясь от писанины, в общем все было хорошо, пока в стационар не ворвался Вэй Усянь.
Вообще-то было у них правило, сначала посмотри – потом войти. Не шуми. Постучись если можешь. Но Вэй Усянь, воодушевленный своей первой конференцией, влетел комнату нараспашку открыв дверь, настолько резко, что она с шумом ударилась о стену. Даже Цзян Чэн – и тот подпрыгнул на стуле. Кошка зашипела, выгнув спину, а потом опрометью кинулась на свободу. Вэй Усянь, увешанный пакетами, попытался ее поймать, но какое там, она прошмыгнула между его ногой и косяком, только мелькнул пушистый хвост.
– Вэй Усянь! – взвыл Цзян Чэн.
Это было достойным финалом и без того неудачной недели. Вот так на ровном месте потерять животное! В самом прямом, причем, смысле!
– Твою мать, – высказался Вэй Усянь.
– Что стоишь! Лови!
Цзян Чэн выскочил в коридор, отпихнув его с дороги и рявкнул так, чтобы его услышали администраторы.
– Двери закрыть!
Вэй Усянь, сбросив пакеты, выскочил за ним следом. Ни следа белого хвоста, конечно же. Для такой небольшой кошки любая щель – лаз, включая навесные потолки. Цзян Чэн расстроенно пнул скамью.
– И как ее искать теперь?
– Что случилось? – к ним уже сходились люди.
– Побег из стационара, – признал он. – Кошка с желчным. В смысле уже без. Белая. Ищем, ищем.
– Погоди, я сейчас одному человеку напишу, – пробормотал Вэй Усянь.
– Спасибо ты уже достаточно сделал!
– Да погоди ты, – отмахнулся Вэй Усянь.
Весь яд скатывался с него как вода с вощеной бумаги. Вообще не задерживался.
И связи у него были потрясающие в любой сфере. Уже через десять минут какой-то очень ехидно ухмыляющийся его друг притащил тепловизор и передал его через очень узкую щель в двери.
– Серьезно? – спросил Цзян Чэн.
– Ну да. Мы наверняка видим ее даже за тонким препятствием. Не через стенку, конечно, но почему нет?
– Давай попробуем, – с полным пониманием безумия происходящего согласился Цзян Чэн.
Процессия выглядела восхитительно: Вэй Усянь шел первым с прибором в руках, наводя его на подозрительные углы и даже потолок. Цзян Чэн шел рядом с ним, потому что должен же он был контролировать процесс – а за ними тянулся шлейф из врачей и техников, такое зрелище пропускать не собиравшихся. Цзян Чэн иногда оборачивался и пытался разогнать всех на прием, но какое там: в истории каждой клиники нет-нет, да и случались инциденты с побегами, а такой способ ловли беглеца – вот это редкость.
Кошка нашлась через целых полчаса – тепловизор засек ее за фальшстеной в нескольких шагах от стационара. Он сидела там тихо-тихо и, как думал Цзян Чэн, торжественно извлекший ее оттуда, получила немалое удовольствие.
– Всем спасибо, – сказал он, ощущая себя будущей звездой Тик-Тока. – Идите уже работать.
Конечно же при таком количестве участников самое страшное произошло тем же днем – об этом узнала мама.
Они с Вэй Усянем уже успели поругаться, помириться и сидели в стационаре, разбирая натасканное с конференции – листовки, плакаты, сувениры со стендов и выигрыши в лотерею. Вэй Усяню ужасно везло в азартные игры, он легко выигрывал и легко делился выигрышем.
– Страшно было?
– Только выходить, – признался Вэй Усянь. – Как начинаешь говорить, сразу нормально. Мы даже что-то заняли в конкурсе работ, выходить два раза пришлось.
– А ты видел этого Лань Сичэня? – ревниво спросил Цзян Чэн.
– Мы даже познакомились. Он очень хороший на самом деле. О, ты знаешь, что у него анестезиологом его младший брат? Прямо как мы. Он там тоже был, но не выступал. Он мне даже больше понравился. Лань Чжань его зовут.
– И ты даже не пошел с ним пить?
Вэй Усянь фыркнул.
– Они не пьют, представляешь. Какое там пить, я у него телефон то с трудом взял. Ну посмотрим…
Дверь в стационар приоткрылась и внутрь проскользнула Юй Цзыюань в сопровождении администратора. Цзян Чэн подскочил с дивана, уронив подарочную термокружку и пачку листовок и приготовился к смерти…
…но именно сегодня ему пришло время узнать кое-что новое о матери. Она железной рукой держала «Пристань Лотоса» и внушала ужас в слабые сердца, но чувство юмора у нее все-таки было.
– О, вот они, – фыркнула она. – Предлагаю следующий доклад вам делать о высокотехнологичном методе ловли беглецов. Бешеный успех будете иметь.
Цзян Чэн моргнул.
Она повернула телефон к нему экраном – там оказалась запись с камер. Если их процессия и могла выглядеть смешнее чем в реальности, то с камер она выглядела. Он тоже фыркнул, больше от неожиданности, а Вэй Усянь сложился пополам от смеха.
– Прощаю за находчивость, – сказала мама. – Давно я так не смеялась.
Что ж, черная полоса тоже когда-нибудь кончается.
Столько радости и любви на ней)
потом такой: стоп, што? 
хотя он явно не против)