Все началось из-за простой бритвы.
Джим собирался в спешке и попросту забыл ее, оставил на прикроватной тумбочке, куда положил накануне, чтобы точно про нее не забыть.
Ирония судьбы или что-то вроде того.
Когда Джим вспомнил про бритву, они уже проехали последний Волмарт.
Решение быстро нашел Алекс, муж Сары и по совместительству — человек с хрестоматийной фигурой древнегреческого бога и лицом голливудской суперзвезды.
— Не переживай, Джимми, — сказал он. — У меня всегда найдется лишняя бритва для братца моей невероятно прекрасной жены.
Сара прыснула и ласково ткнула его кулаком в плечо. Она никогда не умела принимать комплименты, даже когда была самой красивой принцессой на детском утреннике.
— А что взамен? — почти серьезно поинтересовался Джим.
Алекс взглянул на него через зеркало заднего вида и мягко улыбнулся. Его синие глаза как будто сияли неземным светом.
— Будешь лечить меня бесплатно. И мою жену. И наших будущих детей.
Все трое рассмеялись. Им предстояло провести целую неделю лета в прекрасном доме у озера, и ничего не предвещало беды.
И все же по спине Джима пробежал странный неприятный холодок.
***
Джим не помнил, когда влюбился в Алекса по-настоящему.
Может быть, это случилось, когда они случайно столкнулись в клиниках университета еще в свои студенческие годы. Может быть, все произошло пару лет спустя во время ужина на День благодарения, когда Сара впервые привела Алекса в отчий дом. Может быть, порочные непрошенные чувства родились в тот самый момент, когда Джим сидел на скамье в первой приходской церкви Портленда и смотрел, как Алекс надевал кольцо на палец Сары под аккомпанемент аплодисментов от радостных родственников с обеих сторон.
Джим знал только то, что любил Алекса, и что это была самая бессмысленная влюбленность из возможных.
Алекс уже его не выбрал.
Алекс никогда его не выберет.
Именно поэтому ему не надо было соглашаться.
***
Сара вдруг обернулась.
— Совсем забыла тебе сказать! — на ее губах расцвела виноватая улыбка. — В этом году с нами решили поехать Беккеты. Помнишь их?
— Кто? — хрипло переспросил Джим.
Он успел задремать, пока Алекс и Сара счастливо обсуждали свои счастливые семейные дела.
— Беккеты, — повторила Сара. — Хлоя и Макс Беккет, разве ты их не помнишь? Макс — это тот рыжий парень, что говорит со смешным акцентом, а Хлоя…
— Помню-помню, — прервал ее Джим.
— Мы ездили с ними сюда в прошлом году. Ты тогда еще отказался ехать, помнишь?
Джим кивнул, перебросился с Сарой еще парой незначительных фраз и разговор, наконец, угас сам собой.
Сара вернулась к счастливым семейным делам.
У Джима дрогнул нерв на лице.
***
Хлоя и Макс Беннет.
Джим знал их не так хорошо, как Алекс и Сара, но нельзя сказать, что они были друг другу абсолютными незнакомцами.
С Максом он много раз встречался на вечеринках в доме молодоженов Райт (имя «Сара Райт» до сих пор звучало как-то неправильно в его голове) и вел не самые длинные, но приятные беседы о книгах и скальпелях. С Хлоей, не считая тех самых вечеринок, он изредка пересекался на работе. После ротации они оба остались в том же госпитале, только Джим в итоге выбрал стезю семейного врача, а Хлоя пошла по стопам отца и ступила на тяжелый путь педиатра-онколога.
Их консультации были редкими — к счастью — короткими, деловыми и всегда покрытыми флером скрытой печали, но в целом Хлоя казалась Джиму прелестной девушкой. Она была умна, образована, быстра и отдавала себя работе почти без остатка. Идеальный врач с постера про идеальных врачей.
Джим даже завидовал ее характеру и внутреннему стержню, потому что знал — сам он никогда не смог бы работать со смертельно больными детьми.
Проще говоря, Хлоя и Макс были хорошими людьми.
Джиму они оба нравились.
***
Пока они ждали приезда четы Беннет, Джим вспомнил о своей забытой бритве, и Алекс легко направил его в хозяйскую спальню на первом этаже.
Когда Джим вошел в комнату, его взгляд сам собой устремился к кровати.
Она — дубовая, крепкая, с изящными резными столбиками — стояла точно у огромного окна во всю стену. Случайный наблюдатель мог бы увидеть или человека, что лежал на правой стороне, или пару, которая предавалась любовным утехам. Мог бы, если бы окно не выходило на густой лес и если бы у окна был бы хотя бы намек на дорожку, а не одна густая зелень высокой травы.
И если бы в пешей доступности отсюда был хоть один соседский дом.
Джим на одно соблазнительное мгновение представил на этой кровати себя в страстных объятиях Алекса, но моргнул и как мог быстро отмахнулся от этого гнойного образа.
Ему казалось, что даже такие простые фантазии, от которых никому не было вреда, как-то пятнали брак его сестры.
«Зачем я вообще сюда приехал?» — с тоской подумал Джим.
В ванной комнате он несколько секунд смотрел в зеркале на свои раскрасневшиеся от стыда щеки — где-то внутри него родилось и умерло желание разбить стекло — и все-таки открыл створку шкафчика.
На полках лежали самые обычные туалетные принадлежности. Зубная паста, мыло, ватные диски, несколько тампонов, зубные щетки в упаковках, несколько знаковых прозрачных оранжевых баночек, одноразовая бритва на самой верхней полке.
Джим взял то, в чем так нуждался, и уже был готов вернуть зеркало на место, но тут в поле его зрения снова попали лекарства. В одной из баночек он мог рассмотреть подозрительно знакомые серовато-зеленые овалы таблеток.
Джим не фармацевт, Джим — семейный врач. Конечно, ему было положено знать множество названий и то, как выглядели разные препараты, но это не было его обязанностью.
Может быть, это были какие-то другие таблетки?.. Не могли же Алекс и Сара хранить такие опасные вещи вот так, у всех на виду, в оранжевой банке с абсолютно другим рецептом?
«Нет, конечно же нет, — как мог быстро попытался оправдать их Джим. — Мне просто показалось».
Он захлопнул дверцу чуть сильнее, чем требовалось, и зеркало затряслось.
Уже знакомый холодок каплей пота скользнул по спине Джима.
Джим моргнул, разглядывая свое побледневшее лицо в отражении и выбрал забыть то, что видел.
Это его не касалось.
***
Потом Джим так и не смог вспомнить, чем именно они занимались вплоть до вечера четверга. Все потонуло в бесконечном море развлечений верхней прослойки среднего класса, которые всегда были ему чуждыми, в отличие от сестры. Бильярд, мини-гольф, обсуждение политики за ужином, сауна, утренние пробежки у берега озера, спортзал, пикники, приемы пищи, которые иначе как трапезами было не назвать…
Джим помнил только то, что как мог часто украдкой поглядывал на Алекса, и что день ото дня мир его пошлых фантазий рос, обрастал подробностями и становился все навязчивее.
В четверг вечером Сара и Хлоя неожиданно для Джима уехали за черт-знает-сколько миль в какой-то особый СПА-центр на другой стороне озера. Макс в шутку назвал это «их маленькой женской традицией». Джим, не сводивший взгляда с Алекса невольно отметил про себя, что, кажется, шутка Алекса не понравилась.
В стороне от порно-мирка разгоряченных фантазий влюбленного Джима начал разворачиваться новый, неприятный, дурно пахнущий цветок беспричинных сомнений.
Шестое чувство.
***
К вечеру Алекс — сразу после быстрой партии в бильярд, которую выиграл он сам — достал из секретного ящика в баре безбожно дорогую бутылку односолодового виски.
— За эту прекрасную неделю! — продекламировал он с артистизмом студента театрального факультета.
Джим настроился было на долгое веселье, но почему-то уже к третьему тосту виски добрался до Макса. Для Джима это выглядело как самое настоящее опьянение, причем достаточно серьезное, не такое, какое может случиться со взрослым здоровым мужчиной после нескольких глотков виски. Он выразил свои опасения, когда Макс чуть не выронил стакан из руки, пробормотал что-то непонятное и откинулся на мягчайшие подушки дивана, но Алекс только отмахнулся от него.
— Я всегда забываю, что Макс быстро пьянеет от виски. Когда мы делили комнату в общежитии, он мог выпить две бутылки вина и не опьянеть ни на йоту, но стоит только налить ему виски на пару пальцев…
— И что теперь? — спросил Джим.
На самом деле виски немного ударил в голову и ему, поэтому в моменте он не подверг сомнению слова Алекса. Мало ли, вдруг люди правда по-разному реагируют на разные виды алкоголя?
— Я помогу ему дойти до гостевой комнаты, — Алекс добавил к своим словам виноватую улыбку. — Прости, что сегодня придется закончить так рано.
Джим махнул рукой так, что чуть не ударил маленький журнальный столик.
— Ничего страшного. Я как раз хотел прогуляться по берегу… Развеяться, знаешь?
Улыбка Алекса стала еще шире.
— Я рад, что в этом году ты поехал с нами.
***
Холодный воздух быстро отрезвил Джима, но ему никак не удавалось избавиться от ощущения, что прямо сейчас в доме происходило что-то странное.
В голове стоп-кадрами вспыхнули все подозрительные детали: серо-зеленые овалы таблеток в пластиковом бутыльке, предназначенном для другого препарата, внезапные признаки сильного алкогольного опьянения у Макса, странные взгляды, которые бросал на него Алекс, когда думал, что никто на него не смотрел.
Эти картинки все никак не шли из головы Джима. Целых полчаса Джим шагал от крепкого деревянного пирса до дома и обратно, изо всех сил пытался убедить себя, что ему просто показалось, что все в порядке.
У него ничего не вышло.
Раздосадованный, Джим бросил особенно внушительный камень и, как только рябь сошла на нет, резко развернулся и почти что побежал в сторону дома.
Уже на гравийной дорожке он поддался внезапному порыву и свернул в лес. Подгоняемый набатом крови в ушах, Джим летел вперед, не обращая внимания на ветки и кустарник, которые хлестали его всюду.
«Я ничего там не увижу. Мне просто нужно посмотреть и успокоиться».
Он сразу же вцепился в эти мысли, полные надежды. Пожалуй, вцепился даже слишком сильно; когда перед Джимом открылась тайна спальни, ему показалось, будто с него живьем сдирают кожу.
Макс лежал на спине. Его глаза были закрыты, но на лице застыла жалобная гримаса, а губы без конца двигались, будто он что-то говорил. Не нужно было уметь читать по губам, чтобы различить в этих движениях повторяющиеся «Нет» и «Не надо».
Руки Макса, болезненно бледные и чересчур худые в приглушенном свете ламп, будто отмахивались от чего-то, но совершенно не попадали по настоящей угрозе.
Обнаженный Алекс осторожно — наверное, чтобы не оставить следов, — придерживал Макса за бедра и размеренно толкался между широко раздвинутых ног.
Джим схватился пальцами за ближайшую ветку. Все стоп-кадры сложились в одну целую и крайне уродливую картинку. Человек, которого он любил и едва ли не боготворил, совершал один из самых мерзких поступков из возможных.
Джим понимал, что нужно было что-то сделать, остановить Алекса, а еще лучше — позвонить в полицию, но он не мог не то, что сдвинуться с места, а даже просто отвести взгляд.
Какое-то время Алекс все так же двигался, а Макс все так же продолжал свои бесплодные вялые попытки отбиться и все время отворачивался, если Алекс пробовал его поцеловать или дотронуться до его лица.
Все повторялось и длилось, казалось, целую вечность, пока Алекс, наконец, не повернулся к окну.
Джим понял, что его увидели, когда на губах Алекса неожиданно расцвела улыбка.
Не осознавая того, что он делает, Джим развернулся и медленно побрел в сторону основного входа.
***
Алекс ждал его в гостиной, прислонившись к дверному косяку. Его вызывающая нагота, реальная и совсем не похожая на сон, теперь была Джиму отвратительной; он чувствовал привкус алкоголя и желчи на языке.
— Кажется, теперь ты знаешь мой секрет, Джимми.
Джим поджал губы и ничего не ответил. На губах Алекса играла сальная ухмылка.
— Хочешь узнать еще один секрет? — спросил он.
— Замолчи, — прошипел Джим. В нем закипала злость к Алексу и самому себе. — Мне плевать. Завтра я все расскажу Максу, позвоню в полицию и...
— Сара все знает.
Джим отшатнулся, будто Алекс его ударил этими словами.
— Что?..
— Ты думаешь, эта «их маленькая женская традиция» взялась из ниоткуда?
Джим почувствовал слабость в ногах. Его мутило.
— Я тебе не верю, — почти прошептал он.
Алекс молча бросил на журнальный столик телефон с открытым окном переписки.
«Мы приехали. Осторожнее сегодня».
«Постарайся не оставлять синяков».
«Хлоя призналась, что ему снятся кошмары, представляешь? Про монстра».
«Хаха. Ты — мой маленький монстр) Повеселись там. Люблю тебя».
Ноги перестали его держать, и Джим осел на ковер, дрожа всем телом.
Алекс рассмеялся.
