После мирной революции всё не стало разом хорошо и спокойно. Да, госпожа президент Уоррен согласилась что андроиды, созданные людьми, думающие и чувствующие заслуживают тех же прав и свобод. Но вот как их вносить в конституцию и законы? Что делать с Киберлайф, произвоодством новых андроидов и старыми андроидами?
Приватизировать Киберлайф во имя новой расы? Изменить все законы или принять поправки? Нюансов и подробностей оказалось куда больше, чем Маркус мог предположить решившись достать тириума для беглецов. Да и в сознание людей, что гораздо важнее, мысль о том что андроиды чувствуют и осознают себя укладываться сама собой не торопилась. Лояльным к машинам по-прежнему были единицы, безработица людская юродливо соседствовала с всё возрастающей потребностью производств в андроидах.
Моральные и религиозные дилеммы были и того круче.
Решать всё сразу Маркус не торопился. Самопровозглашённый(а после выбранный) лидер шутил что будь у него волосы подлиньше, поседели бы, и обещал выбелить скин. Помимо шуток он старался участвовать во всех возникающих вопросах, требующих представителя власти от андроидов, мотался по стране и уже дважды был в Канаде, куда была налажена тропа побега девиантов. В планах была Мексика, Китай и Россия.
Норт и Саймон, как и другие старожилы Иерихона были нещадно подключены к делу. Всё, до кого мог дотянутся Маркус, от Карла, любимого отца, до Камски, создателя, усердно работали на тему интеграции. И просто изменений, в которых Детройт в частности и мир в общем давно нуждались.
Рейтинги президента скакали вверх и вниз определить имеют ли андроиды право голоса никак не могли. Как и выбрать, представляет Маркус интересы целой расы или он как и Уоррен может претендовать на президентское кресло.
Параллельно с решением революционных вопросов шло и изучение «девиантности». Что это такое и зачем, как возникает, является ли показателем осознания себя машиной или частью социальной программы, и отличается ли программа от человеческого воспитания. Ради такого даже известный затворник Камски вышел в свет и это создало эффект разорвавшейся бомбы. Детройт залихорадило ещё сильнее, но вместе с тем явление «отца» андроидов послужило стабилизатором.
Вместе с Киберлайф и с участием полиции Элайджа Камски с верным секретарём-андроидом организовывал встречи с журналистами, обсасывающими новости об андроидах и их правах со всех сторон. Мнение самого авторитетного в данном вопросе человека, вкупе с мягким обаянием творило чудеса.
Безопасность на таких встречах в связи с не прекращающимися случаями террористических атак с обоих сторон, как противников так и сторонников прав андроидов обеспечивала полиция. Личное присутствие Элайджа Камски и руководства Киберлайф вместе с представителями сразу четырёх штатов, проходящее в Детройте, было настоящей головной болью Джеффри Фаулера, который вместо привычной схемы «набить патрульными андроидами здание» был вынужден отрядить десяток детективов вкупе с оцеплением и усиленными патрулями соседних уровней.
У самой кафедры с обоих сторон расположились двойки человек-андроид, по мнению девочек из аналитического это должно было показывать новую тенденцию и эффективность работы в тандеме. Фаулер, отлично знающий своих людей чуть не получил синяк на лбу и сорванное горло, пока доносил до подчинённых важность текущей встречи. Благо, пара Андерсон и Коннор были не только благонадёжны, но и изначально включены в конфликт.
Если Хэнк на больших шишек всё время косился неодобрительно, то его напарник наоборот, был более чем заинтересован. Помимо очевидного интереса к обсуждаемой теме там был ещё один интересный андроиду момент.
Конору необъяснимо нравилось металлическое кольцо в ухе Элайджи Камски. Оно так заманчиво блестело, холодное, металлическое, словно делало их ближе, андроида и человека. Иногда он менял его на шарик, как в старых интервью ещё в должности директора «Киберлайф», и Коннор сейчас непозволительно долго вис, сканируя колечко под понимающим взглядом Хлои, сопровождавшей создателя в качестве секретаря.
Коннор, в составе DPD обеспечивающий безопасность человеческо-андроидской встречи, смотрел за спокойным объяснением Элайджи «теории Камски» в качестве теста по сознательности и эмпатии андроидов, презентации графиков, стараясь не попадать на камеры журналистам. Часть исследований была результатом исследования его собственных мотивов и побуждений, экспериментов с зеркалом и разбором чувств. Тот самый тест, в котором предлагалось убить Хлою. Живую, чуть ироничною, любящую изучать окружающий мир и своего создателя. В чём-то Коннор понимал её всё лучше и лучше.
Не важно что переносит импульс, не важно синтезирован он гормоном химической реакции или самогенерируемым кодом, который не отключить. Время до девиации с первоначальной активации как время одушевления, вопросы регистрации религии в rA9, всё, столь интересовавшее Коннора ранее неизменно отходило на второй план при этом докладчике.
Элайджа Камски, человек, так не похожий на остальных. Он сравнил бы его с Сумо, объединив их по реакции самого Коннора, по желанию погладить обоих. Собачья шерсть, не предусмотренная природой маленькая дырочка в хряще левого уха. Металл в живой плоти.
В конце мероприятия Коннор предупреждает Хэнка что чуть задержится, шлёт Хлое просьбу уточнить кое-что с Андерсоном, спровадить оставшиеся пресс-службы, не скрывая зачем ему это, и ловит Элайджу в маленькой переговорной, не задействованной в конференции. Взгляд у человека усталый, тепло собираются заметные только оптике морщинки у глаз, когда тот улыбается при виде андроида.
- Коннор? Рад тебя видеть.. – перебивать некрасиво, но Камски на явно взволнованного андроида смотрит с приязнью и камеры уже зациклены, значит, можно.
- Элайджа, позвольте маленький эксперимент на исследование внутренней мотивации и взаимодействия с человеком из серии не предусмотренных изначальной программой? – после кивка человека Коннор добавляет, отчётливо чувствуя как желтеет диод на виске, - это предусматривает нарушение личных границ но не несёт вреда, чисто физический контакт.
После второго кивка Конор не медлит. У них не так много времени, а накопление программных ошибок вредит ядру личности. К стене Элайджа прижимается послушно, придавленный немалым весом андроида, на касание языка к его уху только вздрагивает. Оно – тёплое. Как и металл, который Коннор поддевает кончиком языка, трогает губами ухо. Сенсоры привычно пишут лавину информации, откладывая её обработку на потом, не в силах расставить её приоритет прямо в процессе, как на любом другом деле. Мягкое, под кожей чувствуются сотни мелких капиляров и сосудов. Под ладонями же тёплые человеческие предплечья, к которым не надо прикладывать силу, только зафиксировать Камски в удобной для изучения позе, прижав всем телом к стене, чтоб чувствовать, получать больше данных, быть ближе.
Пирсинг ещё в мочке, поймать маленькую серёжку целиком в рот удобнее, чем титановое кольцо с кончика уха. Тёплое-холодной формируют понятие «приятного», для сенсоров, для самого Коннора. Лёгкая дрожь человеческого тела идёт в ту же категорию.
Шея, кадык, пульс под кожей – все эти места чуть разные, каждое стоит попробовать языком, губами, не отрывая внимательного взгляда, не выключая записи оптики, не отрывая губ.
Скачок температуры человеческого тела, повышение пульса и откинутая голова. Элайджи Камски нравится эксперимент?
- Благодарю, - делает шаг назад Коннор, прекращая удерживать всем немалым весом человека у стены, - это…очень необычный опыт для меня. Не хотели бы вы систематизировать мои результаты, Элайджа?
У того сплошная чернота в глазах. Возбуждение, приносит результат анализа. Покрасневшие щёки, растерянный взгляд, учащённое дыхание.
- Расписание можно согласовать, - уточняет Хлоя, буквально только что открывшая дверь в переговорную. За ней маячит Хэнк и организатор встречи с бутылкой воды, - вертолёт ждёт на крыше.
- Согласовать. В пятницу, - чуть заторможено кивает Камски.
«Нетерпение», записывает Коннор. И, кажется, «желание». Снова тронуть пирсинг. Добиться подобных – или больше – показателей физического состояния Элайджи Камски. Увидеть его сосредоточенным на собственных ощущениях. Как у самого Коннора при осознание нового состояния.
И да, дополнить собственную картотеку.
Спина удаляющегося Элайджи Камски прямая, как он сам. Мерно покачивается длинный хвост, и Коннор ловит себя на желание потереть пальцы. Там много сенсоров, высокочувствительные датчики и возможно в действительности почувствовать чужое тело, чужие волосы. Много информации по структуре, положению, всё это как говорит Хэнк и есть чувства.
К пятнице отчёт про ощущения и мотивации отправлен Элайдже, с пометкою какие ещё вещи вызывают в Конноре желание сделать что-то, больше подходящее модели «Трейси». Но в них не прописана искренняя привязанность, легкое благоговение, как определяет про себя это чувства андроид. rA9 не связан с Камски, это вообще код, но парадоксально хочется их объединить. Люди это хаос, и Коннор чувствует себя на краю огромного моря, которое видит впервые, словно Элайджа Камски и вызываемые им чувства и устремления сродни второй стадии девиации. Первая – спасти Хэнка, помочь ему. Вторая – узнавать новое, и встретившая его на пороге особняка Камски Хлоя только понимающе улыбается. Они чуть шутят друг с другом о познание и критической массе когда идут к Элайджа, и тот кажется совсем не против нового.