Лев/Жиля, совместное Согласие такой планеты, на которую обычно отправляют Первый с их секретностью. Фик мне очень понравился (еще на моменте, как Лева мысленно разбухтелся, что его не там посадили с учетом заслуг, садятся тут, поимаешь, то Хорус с Саней, то Фуля с Феррусом парочками, а как же градация по захваченным мирам!? 
), хотя он немного суховат, так как идет с пова Льва. И хотя там явное влечение с его стороны, переход к пейрингу по мне был немного резковат 
https://archiveofourown.org/works/93366 … /249161126
▼цитаты⬍
Самому Лиону выпало место между Магнусом и Манусом, на третьем по счету месте, что невероятно бесило, но Фулгрим успел занять места для себя и брата раньше. Слева от Магнуса и Вулкана сел Мортарион, который не обращал внимание на соседей и о чем-то шептался с Руссом. Последнем в их ряду сидел Хан, которого явно не беспокоили ни отсутствие соседа, ни разговоры вокруг.
Иногда также они пересекались взглядом с Кораксом, но тот просто каждый раз улыбался. Если бы не раздражающая Лиона сверх меры посадка, он бы даже улыбнулся ему в ответ. Сядь они по количеству подчиненных миров, Сангвиний бы поменялся местами с Дорном, а вместо Фулгрима и Мануса сидели бы Лион и Гиллиман.
— Это тебе. Тоже как дар дружбы, — он протянул коробочку Робутэ. Тот открыл её и несколько секунд разглядывал, чтобы потом удивленно посмотреть на Лиона. — Это застежка для плаща. На Калибане есть традиция дарить их тем, кто вступает на определенные позиции своих орденов.
Застежка была сделана в виде листа дерева, далеким предком которого был уже исчезнувший терранский клен, как узнал Лион впоследствии. Она была вырезана из изумруда и заключена в платиновую окантовку, достаточно крупная, чтобы выглядеть заметно даже на примархе. Возможно, цвета были неподходящими, но сам Лион, предпочитавший носить черное, не считал, что стоило ограничиваться чем-то одним.
— Сделана по моему личному эскизу, — добавил он и прикусил язык. Слишком много информации. О том, что Лион рисует, знало не так много людей; у него у самого нет времени, чтобы полностью отдаться этому интересу. Но было что-то вдохновляющее в том, чтобы придумать подарок для Робутэ, и он позволил себе несколько часов для разработки дизайна.
Робутэ ничего не говорил, и Лион подумал, что совершил какой-то неизвестный ему промах — что-то, чего он научился, благодаря неустанной заботе Лютера, не допускать, если не хотел. Возможно, он упустил какие-то культурные особенности Ультрамара. Он в целом ознакомился с родными планетами всех братьев, но не вчитывался тщательно. Но внезапно его притянули к себе сильные руки, и Робутэ крепко его сжал.
Джен про Дорна и Пертурабо, в постканоне Дорн находится в неком пространстве, где должен сотрудничать с другими участниками игры, чтобы выйти из клетки, только вот один из участников - Пертурабо 
Мне понравился обнадеживающий финал
https://archiveofourown.org/works/93571 … adult=true
▼цитаты⬍
Я поворачиваюсь и вижу в соседнем кубе тень, сотканную из моей собственной, если бы она у меня была как при нормальной геометрии освещения. Тень неподвижно стоит на полу в самом центре куба. Её голос рассеян так же, как свет.
— Всё поддается разуму, — отвечаю я, — иначе как бы ты построил этот ублиет?
Тень усмехается, из частиц материи собираясь в Пертурабо. Он выглядит таким же, каким я знал его до начавшегося безумия. Его губы изгибаются в сардонической усмешке.
— Я сильнее тебя. Всегда был, а теперь мое могущество недостижимо для твоего ограниченного ума.
— Концепция паноптикона вполне достижима, — качаю я головой, — но зачем тебе следить за одним-единственным человеком?
— Кто сказал, что ты единственный здесь?
— Условия у всех одинаковые?
Пертурабо не отвечает и просто смотрит. В его взгляде нет ненависти — нет никаких чувств, которые я видел в Железной клетке. Сейчас я для него древнее животное, застрявшее в вечной мерзлоте. Он хочет проверить во мне что-то, но что именно — ума не приложу.
— Я хочу выйти на свободу, — говорю я, принимая условия игры.
Он снова усмехается.
— И что мне за это будет?
— Я… — Странно, что вопрос застал меня врасплох, потому что я редко жду, что получу всё по первому требованию. — Я не знаю.
— Плохая первая попытка, Дорн, — качает головой Пертурабо, и я не успеваю ему ответить, прежде чем он распадается до моей тени, а потом исчезает и она.
Милые фулферуррусы в постканоне, где Импи воскрес и все пофиксил. Это уже приносил здешний анончик, но вдруг кто пропустил, приятная штука
https://archiveofourown.org/works/93855376
▼цитата⬍
У братьев, что навещали его, он спрашивал, зачем склеивать разбитое.
– Чтобы минимизировать ненужные расходы, – ответил практичный Робаут и попросил разрешения посидеть у него тут немножко. Сперва он наблюдал за его кропотливой работой, потом уснул. Кустодес, что искали ускользнувшего от государственных дел примарха, Фулгрим сказал, что никого не видел.
– Чтобы пользоваться, ведь другой нет, – не удивился вопросу Кёрз и помог найти нужный черепок в пару к тому, над которым сейчас сидел Фулгрим.
– Чтобы сохранить знания, – вынес вердикт Магнус и тут же пожаловался, что может восстановить эту чашку куда быстрее и без потери ее внешнего вида. Давай так, а потом пойдем, есть тут одно дело…
Фулгрим его, разумеется, выгнал.
Сангвиний долго смотрел на почти склеенную чашку, водил кончиком пальца по золотым линиям, отмечающим места склейки, и чему-то улыбался.
– Потому что она любимая, – сказал он и ушел. Как узнал Фулгрим позднее, после этого разговора Сангвиний все же навестил Хоруса и о чем-то долго с ним беседовал. Бывший вармастер, как говорили, даже воспрянул духом.
Русс/Магнус, постканон, в шапке нонкон, но я бы считал это больше дабконом, учитывая пов Русса. Магнусу, чтобы спасти легион, нужно... хм, ну снести яйцо от Русса, видимо, и из него вылупляется Звездное Дитя Обычно я фики этого автора не жалую, но этот как-то более вдумчиво написан и мне неожиданно понравилось взаимодействие Магнуса и Русса, пока они ждут исполнения пророчества, ну и что в конце Магнус дал Руссу и ребенку уйти, несмотря на все обстоятельства
https://archiveofourown.org/works/94344 … adult=true
▼цитаты⬍
Варп течёт в кончиках пальцев, шепчет ласково, жжёной карамелью ложится на язык, пока нити судьбы словно поддрагивают в его руках.
Магнус не любитель вязать — и всё же тянет одну нить на себя, осторожно, чтобы не слишком сильно испортить ткань мира. Нет-нет, ему ещё нужна эта реальность, и потому он бережен, несмотря на то, с кем сам себя свяжет.
Не сейчас.
Быть аккуратным. Подготовить ловушку — Пертурабо милостиво помогает ему перестроить лабиринт так, чтобы добыча зашла, но не смогла выйти; и Магнус благоразумно не спрашивает, откуда у брата такой опыт.
Выдернутые перья работают не хуже спиц, создавая новое полотно — и вот его бедные, давно потерявшие разум и тела сыновья докладывают: он здесь. Разрушителен, как и всегда — варвар.
В другой истории его можно было бы назвать маньяком. Подлецом. Убийцей.
Это не было бы неверным описанием ситуации — но Магнус плетёт дальше, заманивает его глубже, на свою территорию. Подальше от сыновей и псайкеров, от ненужных жертв.
И так его сыновей слишком мало.
А он ведь никогда не отказывался от хорошей драки, верно?
Не откажется и сейчас.
Леман слегка наклоняет голову.
— Привет, — какой-то опыт с детьми у него всё же был. Давно, но иные люди доверяли ему, Волчьему королю, малышей. Поддержать, пообщаться — и это старый опыт Леман собирается применить.
Анх поднимает на него свой взгляд...
— Леман?.. — голос Магнуса слышен так делеко, словно сквозь густой туман: шум крови в ушах заглушает практически всё.
Он не может объяснить это чувство. То, как все инстинкты взяли над ним вверх и вынудили отпрыгнуть назад, практически забиваясь в угол. То чувство ужаса, что пробило вдруг, когда на долю секунды Леман увидел то, что явно не должен.
Сейчас Анх смотрит спокойно; его золотые глаза напоминают скорее о взгляде братьев и о Малькадоре за доской, когда он придумал какой-то особенно неприятный план, и не стесняется этого показать.
Но в тот миг...
Эти звёздные искры. И понимание таких вещей, одно существование которых Леман едва ли сможет осмыслить.
Лучше бы Тзинча встретил.
— Леман?..
— Я... мне стоило догадаться, что обычным ребёнком Анх не будет, — он улыбается почти что через силу и всё же подбирается назад, выдыхая. — Извини, Анх. Больше так не буду.
+ Не будешь, + этот голос в голове.. точно не Магнуса. Похож, но...
Это долгострой Вулкан/Жиля, я его почитывал из сюжетных соображений, и как-то он свернулся довольно стремительно и не вполне так, как я ожидал. Автор еще обещает эпилог, надеюсь, там что-то дополнится, а то просто
▼Скрытый текст⬍
отжавший Жилино тело Импи - как-то грустно
https://archiveofourown.org/works/49826 … /125777914
цитаты не понес, слишком уж много там глав
онгоинг с астартес/друкхари как-то не оправдал моих ожиданий, там оказался какой-то не друкхаристый друкхарь на мой вкус
https://archiveofourown.org/works/89815831
▼цитаты⬍
Вразис склонил голову, разглядывая свой клинок. Вновь усилившийся дождь отбивал дробь по крыше палатки.
— Моя мачеха тоже человек. Была. И она мне говорила, что у меня человеческая душа. Я её очень любил, Исхак. А потом пришли те, кому не понравилась межвидовая любовь моих родителей. И моя маленькая Саттва, плод их любви. Никого не волновало, насколько уникальны знания матери в ксеноархеологии. И что мой отец, будучи друкари, так много делал для других. Никого не волновало. Мы ксеносы, развращающие людей. Вот и все.
А потом он еще и гражданство Империума получил
Жиля/Форрикс! (думаю, вы тоже вряд ли ожидали увидеть подобный пейринг ). ЖВ приходит приказ выслать подкрепление ультрашам, хотя у них и так каждый винтик на счету, так что Перти отправляет туда самый неликвид, но во главе с Форриксом, чтобы это в свете имени ветерана не сочли тем, чем оно является. Фик с дабконом, построенный на полном непонимании ситуации участниками пейринга, очень болезненный из-за этого, причем самое грустное, что дело там не только в порядках Четвертого, но и в том, как к ним относятся на Терре. Жиля оказывает Форриксу знаки внимания и предлагает секс, чтобы они оба могли расслабиться в ходе компании (со своими спать он считает неэтичным из-за ауры), Форрикс во всем видит завуалированные угрозы и двойное дно, соглашается ради своих людей, в процессе постоянно ищет несуществующий подвох и даже находит, в то время как Жиле просто не приходит в голову, до чего можно допараноить.
▼Скрытый текст⬍
еще и в конце оказывается, что у Пертурабо был план пожертвовать тем неликвидом, вернуть одного Форрикса и использовать это как показательный предлог для того, чтобы больше не дробить легион, который и так в тяжелом состоянии, а Форрикс, сохранивший доверенный ему ресурс, его подвел, сплошной стресс у бедолаги, хотя так-то он умница и старается как лучше 
https://archiveofourown.org/works/94586 … adult=true
▼цитаты⬍
— Передам в течение часа, — ответил Жиллиман. — По окну согласуем с вашим командным составом. Есть ли у вас предпочтения по сектору?
— Юг-юг-восток, — решил Форрикс. — Если карта верна.
Жиллиман посмотрел снисходительно, как на новобранца.
— Я передал вашим технодесантникам все, что у нас есть, включая расхождения между моделями. Мне нечего скрывать в этих картах, первый капитан.
Карты могли оказаться неправильными по сотням различных причин, но Форрикс только поклонился, потому что ему следовало быть повежливее. Пертурабо никогда не требовал лишних демонстраций почтительности, а ждал правды и точности, но с чужим примархом сложно угадать. Злить Жиллимана было глупо.
— Благодарю.
— Это мне следует вас благодарить, — ответил Жиллиман спокойно. — Вы принимаете на себя задачу, ради которой я не хотел бы ослаблять собственный фронт. Когда вы готовы начинать?
«Задачу, ради которой я не хотел бы ослаблять собственный фронт». Не «задачу, с которой Четвертый справится лучше». Не «задачу, которая важна для кампании». А именно это: работа, на которую не хотелось тратить своих. Он был честен.
— Два стандартных часа на подготовку, — сказал Форрикс, сосредоточившись на разведданных.
Что-то точно было не так.
Хотя бы потому, что те, кому на самом деле нечего скрывать, обычно не говорят об этом вслух.
— Если хотите, можем помочь друг другу расслабиться?
Форриксу почти не пришлось притворяться, что он не понимает, о чем речь.
Жиллиман, видимо, заметил это, потому что добавил тем же до тошноты спокойным, любезным тоном:
— Я имею в виду секс.
Форрикс застыл как в засаде, контролируя пульс и дыхание, чтобы не выдать себя врагу. Нет, не врагу. Перед ним был сын Императора, командующий его войск, несущий истину по его приказу. Тот, кому Форрикс должен был подчиняться до окончания кампании.
— Это неожиданное предложение, — только и смог выговорить Форрикс, когда понял, что от него все еще ждут ответа.
— Почему? — как будто искренне удивился Жиллиман. — Напряжение такого рода еще можно снять, измотав себя в тренировочном спарринге, но ни у одного из нас сейчас нет времени ни на долгий отдых, ни тем более на травмы, которыми может закончиться неудачная тренировка.
Он все еще улыбался, не зло и не фальшиво, а как тот, кто привык, что мир устроен логично, и логика сейчас на его стороне.
— Или вы о том, почему я предлагаю именно вам? — продолжил Жиллиман, словно действительно пытался найти ответ на свой вопрос. — Если не считать того, что я нахожу вас привлекательным, дело в основном в физиологии и положении. Мы не можем делать этого с обычными людьми, и я не занимаюсь сексом со своими астартес. Они верны на генетическом уровне, и я слишком хорошо знаю, на какие безумства их может заставить пойти эта верность. Пользоваться ею... — он поморщился. — У вас, полагаю, ситуация аналогична. Вы не входите в мою цепочку командования, и поскольку мы оба — взрослые люди, не связанные родством и, насколько мне известно, принадлежащие к культурам, где подобное предложение не является оскорбительным, я не вижу причин его не сделать.
Олимпия и вправду отличалась излишне свободными нравами, но сам Форрикс был не оттуда, и в тех местах, где он рос, за такое предложение вообще-то было принято даже не бить, а убивать.
Насколько он знал, даже в тех мирах, где подобное предложение не считалось оскорбительным, отказ всегда приводил к возникновению неприязни.
До сих пор Жиллиман проявлял сдержанность, не лез в их цепочки командования и поставил перед ними разумную, посильную задачу, как будто всерьез относился к ним как к союзному подразделению, а не как к расходному резерву.
Но это было милостью, а не обязанностью.
В любой момент Тринадцатый мог отменить прежний порядок и отправить собранную роту четвертого без подготовки в лобовую атаку на орбитальные платформы или оставить удерживать позицию под огнем собственной эскадры.
Форрикс позволил себе выдохнуть перед тем, как кивнуть:
— Да, я готов.
Юморной онгоинг с фикситом Ангрона, где Импи нормально общается с примархами и каждого нового сына встречает с толпой уже найденных. Местами мне понравился, а местами слишком уж большой упор на бородатые шутки
https://archiveofourown.org/works/94657 … /252702001
▼цитаты⬍
С тех самых пор, как Император вместе с Хорусом нашел второго примарха, Лемана Русса, Император на первую встречу с очередным обретенным сыном брал с собой всех остальных сынов, настолько Хорус его тогда удивил своей почти детской ревностью.
– Ты был главарем самой мощной хтонийской банды, – увещевающим тоном сказал Император, усевшись с Хорусом в его каюте колени в колени. – Ты лучший генерал возникающей на твоих глазах галактической империи. У тебя под началом великолепные солдаты, равных которым не было в истории, у тебя за плечами десятки завоеванных планет. Ну для чего ты задираешь Лемана и постоянно показываешь ему, что ты лучше? Почему бы тебе ему не помочь, не стать ему старшим братом?
– Мы его, можно сказать, на помойке нашли, – проворчал Хорус. – Oтмыли, отчистили. A он мне, посмотри, фигвам рисует. Лучше давай вместо него черепаху заведем в коробочке.
– Как маленький, – покачал головой Император, но себя же за это мысленно и укорил: опыта жизни в семье, с отцом и братьями, у Хоруса действительно было немногим больше, чем у ребенка, и в этом уже частично был виноват сам Император.
С тех пор Император заботился о том, чтобы многие примархи воевали вместе, даже когда в соединении сил их легионов не было особой необходимости, чтобы найденный позже учился у найденного раньше, чтобы похожие друг на друга братья, сражаясь бок о бок, ощутили свое родство, а непохожие друг на друга в подобной ситуации научились уживаться. Не все, разумеется, выходило гладко: Фулгрим на всех дразнился, Пертурабо на всех рычал, Магнус важничал и несколько раз бывал братьями бит, от выходок Керза все сначала офигели настолько, что Император чуть не побил его сам – короче говоря, вместо того, чтобы идти дальше и дальше к звездам, соединяя разделенное Долгой Ночью человечество, Императору приходилось останавливаться и улаживать семейные дрязги – или хотя бы посылать вместо себя Малкадора, без которого потом Император порой чувствовал себя как без рук.
– Это вам за то, что не молитесь, – то ли в шутку, то ли всерьез сказал Лоргар, но вид он при этом имел весьма постный, так что Фулгрим не сдержался и поделился своей недавней эпиграммой, которая вроде бы и не шла к моменту:
Раз с Леманом нажрался я и на полу заснул оплошно.
И поутру мне на душе лоргарно сделалось и тошно**,
продекламировал Фулгрим, Лоргар немного насупился, а некоторые из примархов не удержались от смешка.
– Обезьяна ты, Фулгрим! – вступился за Лоргара Вулкан.
– Как? – возгласил Фулгрим, делая большие удивленные глаза. – Ты меня, своего самого изящного брата, называешь обезьяной?
Фик по "Объединению" Райта, про переходящих из броманса в романс крована и гвардейца Смерти, мне прям понравился. У них совместная компания, ГС постепенно сближается с крованом-ветераном, все очень плохо, на фоне этого у них начинают проявляться чувства друг к другу, несмотря на разницу между легионами. И если не читать последнюю главу, то все даже почти с хэппи-эндом как для Вахи, но в последней главе Ересь и Осада
https://archiveofourown.org/works/93833 … /250410491
▼цитаты⬍
Когда Форгис, потерявший шлем еще до подхода Кровавых Ангелов, вышел, наконец, на связь, он узнал: летуна-капитана зовут Каманьо. Но знакомство состоялось позже. Уже в командном пункте когорты, куда Кровавый Ангел со своим молотом на плече явился через полчаса после Форгиса.
Устало плюхнувшись на контейнер с болтерными лентами, он поставил молот стоймя у правой ноги и стащил с головы шлем.
— Капитан Каманьо, — сказал он. — Семьдесят первая штурмовая рота считает за честь оказать поддержку Гвардии Смерти.
— Одно дело делаем, — отозвался Форгис.
За «летуна» теперь было как-то неловко. От этого он, сроду не блиставший красноречием, окончательно перестал понимать, что сейчас должен сказать. Бой сильно потрепал Кровавого Ангела, испятнал алую броню гарью и белесыми следами яда, изуродовал хрупкое золотое плетение узоров на нагруднике, оставил глубокие царапины на белых эмалевых крыльях, украшающих прыжковый ранец. Кудрявые волосы под шлемом слиплись от пота, превратившись в ворох крупных спутанных колец. А глаза вдруг оказались синие — невероятно чистой, почти светящейся синевы, прозрачной и яркой, как огонек в триггере огнемета. Форгис никогда таких не видел. И теперь смотрел, не зная, что сказать, неуместно, неожиданно удивляясь тому, что вот бывает же такое — а синие глаза улыбались его взгляду, молча щурились в ответ светлыми, будто выгоревшими ресницами.
— Не то слово, — согласился Каманьо и усмехнулся — наискось, одной стороной рта. Другая сторона рта у него улыбаться не могла. Там был шрам. Широкий, старый, очень рваный, почему-то раздвоенный на конце — от уголка четко вычерченных губ, не размыкающихся в улыбке, и почти до уха. На светлом чистом лице, каком-то слишком соразмерном, будто бы нарисованном, шрам выглядел… немного внезапно, что ли. Форгис не очень понял, почему, но чувство было — как от молота, стоящего на полу. Будто кто-то подменил обычному нормальному легионеру лицо на дворцовую фреску или вроде того: красиво и странно, и непонятно, как одно с другим соотносить-то.
— Поэтому, если вдруг ты хочешь что-то мне сказать — самое время. Или сделать. Неважно, что. Даже если это что-то отбитое.
Сказать. Или сделать. Даже если отбитое.
— Ну…
Нет, отлепить взгляд от его рта Форгис так и не смог. И потом — не в глаза же смотреть, в самом деле, когда собираешься такое ляпнуть.
— Укусить можешь?
— Оу, — удивленно отозвался летун.
…вот сейчас скажет, что это все-таки немного того. И Форгис объяснил, почему-то торопясь, раньше, чем он успел что-то еще добавить:
— Шрам хочу. На память.
Но Каманьо уже подошел к нему почти вплотную — совсем близко, даже не на полшага. Он был меньше ростом ровно настолько, чтобы на такой дистанции стало невозможно дальше прятать от него взгляд.
— Могу.
Облегчение было какое-то дикое — не пойми с чего. Форгис сглотнул его и приподнял подбородок, отводя голову назад и чуть набок, не выпуская из виду его лицо — строгое лицо ангела, синие, синие глаза, потемневшие от расширившихся зрачков.
— Но тогда я узнаю, что ты чувствуешь. Ты же понимаешь, да?
любопытный набор зарисовок, как в каноничную вселенную закинуло фем-версии примархов и каждый из них допрашивает свою. Понравилось, что с одной стороны там те же люди, а с другой у некоторых почти ничего не изменилось, в то время как у других судьба сложилась совсем иначе и даже внешность отличается (например, фемМортарион радиоактивный псайкер, у фемМагнуса три глаза как у навигаторов, а фемФеррус полностью искупалась в некродермисе)
а еще там Магнус с Пертурабо в ссоре и так и не помирились, хотя даже Перти с Дорном удалось заобщаться крест накрест
https://archiveofourown.org/works/94002 … /250863376
▼цитаты⬍
— Здесь кормят куда лучше, чем дома, — осторожно заметил он, когда угощение доставили и Инанна оторвала ломоть хлеба, чтобы макнуть его в мед.
— Да, это тоже было первым, что я заметила, — ответила она с легкой улыбкой. — Позволь поухаживать за тобой.
Она разлила каждому из них по бокалу амасека. Хорус выпил первым, удерживая внимательный взгляд собеседницы. Вкуса он не почувствовал. Инанна отпила следом практически небрежно.
— Итак, с чего же мне начать мой рассказ? — спросила она, сложив руки перед лицом.
Вопрос звучал скорее риторически, но Хорус понимал, что от него ждут ответ.
— Думаю, все истории надо рассказывать с самой основы, — улыбнулся он ей.
Она прищурилась, и он подумал, что никогда еще испытывал на себе тот эффект, который сам же оказывал на людей.
— Даже не знаю, можно ли расценивать как комплимент тот факт, что в иной реальности я — это ты, или стоит признать, что создавать примархов мужчинами было ошибкой, — пробормотал Фулгрим.
Она рассмеялась, слегка ослабив свою напряженную бдительность. Голос её, серебристый, музыкальный, был подобен пению реки.
— Если бы я стала мужчиной, то я хотела бы быть только тобой, — ответила Айриан.
Фулгрим склонил голову, принимая комплимент. Конечно же, ему надо было допросить её, но он оказался слишком заворожен мягкими платиновыми кудрями, обрамляющими идеальное лицо. Это лицо стоило нарисовать, но никогда никому не показывать портрет, ибо один только взор на него был способен сломить волю.
— Прости, — произнес он, хотя не чувствовал вины или стыда за свой пристальный интерес. — Я никогда не видел никого лучше тебя.
— Как ты выжила? — спросил Конрад, и его голос опустился до шепота.
— Я убила. Всех.
Он в растерянности моргнул.
— В Нострамо Квинтусе?
— На планете.
Конрад не стал уточнять причину. Всё внутри него вопило о том, что её необходимо казнить, здесь и сейчас. Но от Темис не было видений. Рядом с ней он чувствовал себя… нормальным.
— Странно, что Отец не уничтожил тебя, — пробормотал он.
— Я предоставила Ему целую планету с налаженной инфраструктурой по добыче адамантия. Единственное, что оставалось — снова заселить её людьми, — в её голосе слышался намек на насмешку, который быстро исчез, когда она добавила: — И я очень хорошо себя контролирую.
Конрад снова подавил внутреннюю дрожь и рискнул ей улыбнуться. Темис слегка склонила голову, будто не понимая, что он делает со своим лицом.
Ну не в демоническом же виде у него там статуя 
Ангрон, это звучит убого, они воспользовались твоим состоянием и отходняками и обманули тебя, отменяй сделку, пока не поздно, Ангрон! 
