Холиварофорум

Анон

Re: Анон читает ОЭ и выражает своё "очень ценное" мнение [фандомное][YC]

🐌

Анончик, мы тут как-то довольно большой толпой обнаружили блок от юзера t_alba, причем половина из блокнутых только восторги ей писали или не писали ничего; кого-то не блокнули, принцип остался неясен, а юзер не пишет больше по фандому.

Ох, спасибо тебе, дорогой! Значит, я попал в вашу толпу.
Конечно, в голову приходила мысль о том, что это может быть что-то не личное, а общее. Бывает так, что к бывшему фандому автор начинает испытывать отторжение (сам такое испытал однажды) и не хочет видеть новых восторгов. Тогда пусть будет так, лишь бы автору было комфортно. Спасибо ему уже за то, что оставил нам свои прекрасные работы  даже если любовь к фандому прошла.

Анон

Re: Анон читает ОЭ и выражает своё "очень ценное" мнение [фандомное][YC]

Ох, спасибо тебе, дорогой! Значит, я попал в вашу толпу.
Конечно, в голову приходила мысль о том, что это может быть что-то не личное, а общее.

А, если речь об этом авторе, то нас минимум человек двадцать, мы считались как-то, опрашивали по личкам, кто знаком, когда всплыло. Да, увы, совершенно неясно, почему, и да, может быть, автор блокировал по принципу фандома. 

Анон

Re: Анон читает ОЭ и выражает своё "очень ценное" мнение [фандомное][YC]

Анончик, мы тут как-то довольно большой толпой обнаружили блок от юзера t_alba

Спасибо тебе и от меня) Буквально на днях обнаружил блок и был в недоумении.

Анон

Re: Анон читает ОЭ и выражает своё "очень ценное" мнение [фандомное][YC]

Анончик, мы тут как-то довольно большой толпой обнаружили блок от юзера t_alba

Спасибо тебе и от меня) Буквально на днях обнаружил блок и был в недоумении.

Да все мы были, чоуж. Тексты прекрасные, спасибо, что автор их оставил, другие удалили вот (они в своем праве, но грустно же).

Анон

Re: Анон читает ОЭ и выражает своё "очень ценное" мнение [фандомное][YC]

🐌

Руперта после драки подбирают хорошие монахи из Ордена Славы (похожи на Левия по поведению), которые к тому же много знают.

– Почему вы назвали меня дичью?
— Потому что на вас идет охота. Это третье покушение или я что-то упустил?
Монах смотрел внимательно и с сочувствием. Он знал про выстрелы в Зюссеколь, что неудивительно даже для гостя. Он знал про засаду возле Осенних боен, хотя это и было странно. Он решил, что на Речной караулили пробирающегося домой Фельсенбурга, а тот сумел отбиться.

Монах в курсе и дворцовых событий.

— Кесаря разбил удар, – подтвердил слова мастера Мартина клирик. – Если на то будет милость Создателя, он излечится. Непосредственной угрозы жизни его величества нет. Принцесса Гудрун утверждает, что понимает отца, и сама ухаживает за ним. Морской Суд состоится в ранее назначенный кесарем срок. Адмирал Кальдмеер и вице-адмирал Бермессер находятся под арестом в Морском доме. Оба. Сношения с ними строжайше запрещены регентом.
— Запрет касается и священников?
— Духовник ее высочества может даровать им утешение.
— Он адепт ордена Славы?
— Ордена Чистоты.
Зильбершванфлоссе – Чистота, Штарквинды – Милосердие, Фельсенбурги – Знание… Так было, но будет ли?

Кстати, я понял, что во всех этих Орденах мозг сломал... Ничо не помню, какой хороший, какой плохой, помню людей, а не организации, но это я по жизни так. Однако, Орден Славы - это для военных и моряков типа Святого Николая для христиан.
Но, что ещё важнее, монах сообщает, что в столицу нагрянула эта ужасная женщина 
Руперт слёзно умоляет не сообщать родным о нём ничего, потому что:

Я помню, что должен чтить родителей и оберегать слабых, но Олафу хуже, чем моей матери. Я понимаю, как это звучит…

Да! Это звучит именно ТАК! Мы всё верно поняли. А ещё очень круто прозвучало вот что:

—...Какое временное имя вы выберете?
— Йозе… – Нет, для того, во что он ввязывается… ввязался, нужно что-то другое. – Пусть будет Ротгер.

Роооооотгер!!! 
Созданный в самом Рассвете!
Кстати, получается, что ПОВов Ротгера и Олафа не будет? Мы ими только глазами Руперта и ещё кого-то будем любоваться??? Что за бардак...

Катарина и Робер в очередной раз проводят время по-семейному, и она снова несёт (обусловленную псевдоисторическим периодом) хуйню о женской доле.

Женщина создана любить, верить, ждать, встречать… И еще прощать. Своих мужчин, своих детей. Если она захочет большего, то станет чумой.

Чума! Хороший комплимент ящитаю (и вообще рад, что не живу в их время)
Робер верит каждому её слову, а вот я б фильтровал. Ну или надвое делил.

— При Сильвестре военным Колиньяры и Манрики мешали больше, чем мятежники. – Робер уже не спрашивал, но сестра продолжала отвечать. Как девочка ментору, только девочки таких вещей не знают. – Лионель после смерти отца пошел за Рокэ, потом они встали рядом… Эти двое все делали по-своему. Вспомни – Эгмонта убили так, что Надор остался за Окделлами, а вас отпускали, только вы не поняли… Робер, почему вы не ушли от Ренквахи, почему вы все не ушли?!
— Из-за Кавендиша. И потом, в такую… милость трудно поверить.
— Если не знать Рокэ… герцога Алва. Он ведь и потом… отпустил тебя… И дважды – Окделла.
— Твоих братьев он не пощадил.
— И вместе с ними убил следствие. Алва и Савиньяк не давали Манрикам и Колиньярам дорваться до вашего наследства. После смерти Сильвестра временщики попытались получить все. У меня не осталось выбора: я вызвала Рокэ, а он опоздал… Из-за Рокслея. И из-за Маранов…
Просто. Даже не просто, очевидно! Можно было и самому сообразить, что Ворон и олени – одно, медведи с фламинго – другое. Чего удивляться, что Савиньяки протянули руку, а Райнштайнер… Райнштайнер не собирался выдавать последнего Эпинэ временщикам, только Никола и Мараны всем спутали карты.

Типа, все тут всё специально для тебя, с широко распахнутой душой! Все в него изначально верили, в его доброе начало... Ну как бы... Но ладно.
А Роберу просто хочется тепла и понимания, и не романтического, а человеческого.

Как по-разному обнимаешь женщин. Благоговея, как Мэллит, смея и гордясь, как Марианну, и так… Прижимая не тело к телу, а к душе душу.

Вот честно - лучше бы Карваля потискал! (мне кажется, что Карваль должен быть тёпленький) Кстати! А что, нет ни одной иллюстрации с Карвалем? И мы ничего о нём не знаем, кроме как что он маленького роста?
Роберу не даёт покоя судьба Матильды, о которой, по ходу, им никаких вестей не сообщают.

–...Катари, я больше не жалею об Альдо, после Фердинанда не получается. Вот за Матильду мне страшно.
— Мне тоже, хотя я ее не знала.
— Они с Альдо спасли мне жизнь. Два раза. И Ворон тоже два раза… я должен четыре жизни, а у меня только одна.
— Если ты отдашь ее Талигу, то с Алвой расплатишься.

С таким долгом и правда жить тяжело. А возвращать сложно. Пока что у Робера получается только забирать, хотя с Моро он просто не мог иначе.
Но тут появляется Карваль с письмом от графа Валмона, в котором есть интересное:

...мой сын и наследник считает, что намеков Вы не понимаете, поэтому намеков не будет.
...
Мятеж был подготовлен с двух сторон. Подстрекаемым родственниками губернатором Сабве и скрывавшимся у доверенных лиц вашего деда Августом Штанцлером.
...
Ваше участие в дальнейших событиях было неизбежным...
...
Я же уведомляю Вас, что принял на себя управление Вашими владениями. Земли герцогов Эпинэ способны приносить существенный доход, но находятся в плачевном состоянии. Чтобы исправить положение, требуются серьезные вложения в течение четырех или пяти лет. Я располагаю требуемыми средствами и письменным ручательством герцога Алва и графини Савиньяк, обязующихся в случае необходимости возместить мои расходы.
...
...настоятельно советую Вам к этому времени ограничить свободу передвижений графа Штанцлера и передать означенного графа в руки правосудия по первому требованию следующего регента.

Короче: казнить нельзя, помиловать! И инвестиции тут как тут! И за Штанцлера предупредил (прям чую - неспроста! дед - чрезвычайно опасен)
Катарина же пытается устроить брак Робера с Марианной! Да, при живом муже и так, чтоб его тоже не обидеть.

— ...Ты и Марианна… Вы должны быть вместе. Пока я регент, я могу расторгнуть брак, но Капуль-Гизайль должен об этом просить, иначе будет незаконно, я проверяла. Брак бесплоден, пусть барон возьмет это на себя. Марианна останется баронессой, я сделаю ее своей дамой. На Осенний Излом вы сможете пожениться. Вот тогда и поймешь, что значит… Что значит иметь дома одну и ту же женщину.
— Я уже понимаю. Это счастье.

Этого не будет, да?

А Матильда в это время, отказавшись ехать к брату в Алат, таскается за Бонифацием по Варасте и прибывает в ставку Дьегаррона.
Так.
Здесь будет признание. Дьегаррона я внёс в список своих любимок. Не любимок-Любимок, которых хочется то поюстить, то потрахать, а дженовых любимок (возможно с романтическим гетным уклоном, типа Робера).

— Резиденция ее высочества готова. – Адъютант командующего указал на группу каменных домов, стоявших отдельно на восточной окраине поселка. – Маршал освободится к вечеру и просит присоединиться к нему за ужином, но только просит. Если вы устали, ужин будет доставлен к вам. Дом маршала – вон тот большой, справа. Ваше высокопреосвященство, маршал предлагает вам свое гостеприимство.
— Еще б не предложил, – буркнул Бонифаций. – Приютивший слугу Его пройдет Вратами Рассветными, хотя Дьегаррон сей и без того спасен будет, ибо доброе дело делает.

Комплимент я уловил, но почему вдруг про Врата Рассветные речь зашла? Это плохой знак? (запереживал) Так, хочу спойлер по судьбе Дьегаррона.

Дьегаррон пришел пешком в сопровождении одного лишь Хавьера, но с букетом желто-лиловых ирисов.
— К сожалению, я не представлял, что задумал его преосвященство, – признался кэналлиец. – О вашем прибытии мне стало известно только сегодня. Надеюсь, путешествие вышло не слишком обременительным.
— Не слишком, – подтвердила Матильда.

Какой чудесный! С цветами пришёл!
А Матильда совершенно чужда романтики. Зря! Глаза открой, женщина! Такой кэналллиец! Да, не Алва, но начёрта тебе Алва, его на всех не хватит, а тут такой лапочка!

— А я надеюсь, что ваш кабан знал, что делал, когда тащил меня сюда. Я в самом деле нужна? Для чего?
— А что говорил его высокопреосвященство?
— Вы разве не решили, что станете врать? Да, благодарю вас за цветы и пистолеты. Не стоило беспокоиться.
— Как они бьют?
— Хорошо… – До чего она дошла, если ей все равно. – Очень хорошо, но цветы в мои годы – это слишком.
— Там, где появляются женщины, появляются и цветы.

Вслед за Дьегарроном Матильду навещает ещё один "кавалер", но менее завидный, - призрачный монах. Он говорит непонятное (но скорее это я тупой):

–...Вас ждал я, вас ждал другой. Когда-то мы с ним были связаны, но после… некоторых событий его присутствие исключает мое, и наоборот. Пришедший первым получает то, за чем пришел. Или не получает, но не по вине второго. Сегодня мой знакомый от вас отказался, для вас будет лучше, если навсегда. Он может быть убедителен, в некоторых случаях он даже бывает уместен, но его предложения не для вас. Я понял это еще при первой встрече, потому и вмешался. Вы помните наш разговор?
— Помню, – заверила Матильда. Она действительно помнила. – Цена Зверя – жизнь. Имя Зверя забыто, а Зову цена – смерть…
Цена – смерть, и Альдо умер. Глупо, неожиданно… Внук бредил непонятным старьем, собирал его, где мог…
— Где он? – почти взвыла Матильда. – Где этот Зверь? Он ведь вылез? Альдо его вызвал!
— Не он и не вызвал. Нужен привал, фокэа. Пусть начнется охота, новая охота за голубой звездой, тогда идите вперед и ломайте лежащие позади мосты, но не раньше. Сейчас – покой. Вы поняли? Полный покой, чтобы не расплескать колодцы.

Шта? Радует одно - Матильда тоже ничерта не понимает. Но вообще не знаю, как можно запомнить что-то, что звучит настолько белибердово.

Робер же в порыве чувств бросается к Капуль-Гизайлям, чтобы озвучить свои матримониальные планы. Барон почти не против. Почти.

– Дориан, «Слезу блудницы» семьдесят девятого года в мой кабинет. Хотя нет… Это название в нашем положении звучит двусмысленно. «Змеиную кровь» восемьдесят второго! И гигантские оливки… Проходите же!
— Сперва скажите, – Робер встал на пороге, напоминая самому себе деревенского осла, – вы согласны дать Марианне развод?
— Не подумайте, что я против, – качнул паричком Коко, – но я не могу пойти на это до окончания войн. Понимаете, мой дорогой друг, я отвечаю за Марианну и не могу позволить ей остаться вдовой в чужом доме. Не спорю, быть маршалом очень достойно, это нравится женщинам и окрыляет молодых людей, но маршалы слишком часто оставляют вдов, а я хочу быть уверенным в том, что моя дорогая жена счастлива и обеспечена. Только тогда я с чистой совестью устрою собственную судьбу.

Хм. Интересно. Это он от чистого сердца или из собственной корысти так говорит?
А ещё появляется примечательная камея. Должен ли я её запомнить?

— Дорогая, если тебя и можно назвать вещью, то немыслимо дорогой, – нашелся барон. – Положительно, меня сегодня тянет на неудачные каламбуры… Да, я же обещал показать дорогому Роберу свою камею! Сядьте. Да сядьте же! Нужно, чтобы свет падал под определенным углом. А теперь смотрите.
Всадники! Всадники, летящие сквозь расколотую молнией осень. И это всего лишь слоистый агат?! Обработанный камень?! Этот полет и это пламя, опаляющее души спустя тысячелетия после смерти мастера!
— Я надеюсь, – возвестил барон, – что она сделана по эскизу самого Диамни Коро. К несчастью, гальтарские мастера не подписывали свои творения, а клеймо нам, сегодняшним, ничего не говорит.
— Но тут какие-то буквы, – возразил Эпинэ, не в силах оторвать глаз от распластавшихся в полете коней, – разве это не подпись?
— Нет, конечно. «Лэйе Астрапэ» – всего лишь хвала одному из древних божеств…
— Лэйе Астрапэ?!
— Да, именно так призывали вашего семейного и должностного покровителя. Лично я предпочитаю Унда, он одарил нас музыкой, а не войной, но я не маршал и не намерен им становиться. Пожалуй, я презентую эту камею вам на свадьбу. Разумеется, если вы выполните мое условие.
— Какое? – глухо спросил Робер, впервые в жизни понимая воров и грабителей.
— Остаться в живых до конца нынешних беспорядков. Дорогая, раз уж ты с нами, позволь поднять этот бокал в твою честь. Конечно, муж, пьющий за собственную жену, кажется смешным и навязчивым, но здесь все свои. Не правда ли, герцог?

А в Эйнрехте монахи сообщают Руперту, что на Олафа в суде собираются повесить всех собак (и часовню тоже).

— Отец Луциан, – негромко попросил Руппи, – помогите мне встретиться с герцогиней Штарквинд. Так, чтобы я мог… уйти, если возникнет необходимость.
— Это нетрудно. – Адрианианец сощурился; кажется, он не слишком хорошо видел. – Утром герцоги Штарквинд покинули Эйнрехт и отбыли в свои владения. Они следуют со значительным обозом, догнать который не составит труда.
— А Фельсенбурги?
— Герцог и герцогиня также следуют в Штарквинд.
Все, он один. То есть не он один, а Олаф!
— Я могу остаться в Адрианклостер еще на несколько дней?
— Разумеется, сын мой.
Руппи-Ротгер поблагодарил, вежливо попрощался и вышел.

Наверняка придумал план-шайтан! А ещё у него там кошечка завелась, трёхцветная!

Ричард возвращается в столицу и по пути думает о своей Римской империи (то есть, о Спруте, конечно же).

Счастье, что уцелели все Повелители, то есть было бы счастьем, если б не Придды. Оставалось рассчитывать разве что на дриксенцев. Если Валентина убьют, Повелителем станет его брат. Сейчас мальчику лет двенадцать… Много. Слишком много.
Дикон помнил каждое слово отца, а наследник Спрутов старше тогдашнего наследника Вепрей, так что надеяться не на что – Скалы примирятся с Ветром, но не с Волнами. Что ж, три стихии всегда обуздают одну, к тому же не самую сильную. Волны разбиваются о Скалы, ими играют Ветра, они не могут причинить вреда Молниям. Да, они хитры и лицемерны, но Придд уже раскрыл свое нутро, второй раз ему не предать. Впрочем, и в первый раз можно было догадаться. Это Альдо с Робером не желали замечать очевидное.
Сюзерен полагался на ненависть Приддов к Олларам; Эпинэ никогда не разбирался в людях и вряд ли уже научится.

Осень у анона вызывает меланхолию и замерзание, поэтому хочется завернуться в какие-то хорошие фички, как в пледик и кайфовать от любимок и их любви. В особо острые моменты я всегда перечитываю какую-нибудь гилтиплэжу (их у меня в этом фандоме несколько), ну или не гилти, а просто - в уютное, хорошее и любимое.
(анон вчера перенервничал, поэтому теперь о фичках писать страааашно, а вдруг не так поймут? или ещё чего?)

До фандома ОЭ я даже представить себе не мог, что буду с восторгом читать фики с фем!версиями героев! Никогда и ни за что, думал я. Но Вальдмееры меня сломали! Фем!Олаф - это такая моя гилтиплэжа, прям не передать! Обожаю! Помню, с каким сомнением брался за "Одну маленькую ложь" и как потом ходил пришибленный и шокированный. Кстати, фем!Ойген и фем!Валентин мне так не додают, хотя кое-что читал, но это НЕ ТО. Авторы дорогие  , пишите больше фем!Олафа, а лучше - допишите имеющееся, Создателем молю!
"Ничья земля", макси, рейтинг М, пэйринг - Вальдмееры, фем!Олаф.
https://archiveofourown.org/works/49392 … /124646287

▼Скрытый текст⬍

Это модерн-аушка, но не прям что-то очень современное, а кмк по атмосфере - начала или середины ХХ века, поскольку Офелия ходит в юбке до щиколоток.
Общий сюжет отражён в названии - есть участок земли (Хексберг), который Талигу и Дриксен очень принципиально заграбастать себе, но по сути происходит как с тем селом из "Свадьбы в Малиновке" - сегодня те, завтра эти.
Руперт и Ротгер возглавляют что-то вроде враждебных повстанческих групп, которые находятся в состоянии вялотекущей войны. Офелия пытается пробиться к Руперту, но вканонно попадает в плен.
ДА! Этот анон готов читать миллион разных версий плена и никогда не устанет!
С Вальдесом у них обоюдное притяжение, результатом которого становится проведённая вместе ночь, а потом герои вновь оказываются по разные стороны баррикад до нового плена.
Мне кажется, что Офелия в этой истории - как эта самая "ничья земля". Она ощущает бессмысленность бойни и в итоге приходит к мысли о том, что может лишь постараться уменьшить причиняемое войной зло.
Очень кинково описан эпизод, когда Вальдес "делает предложение". Да, анон в курсе, что это в своём роде почти нон-кон, но это рили кинково вышло (можете меня осуждать), к тому же он - вканонно - пытается таким образом даровать Офелии защиту (от которой та гордо отказывается). В общем, их динамика - это нечто. И честно признаюсь, я люблю, когда фем!Олафа пишут таким вот дерзким, в то время как в мужской ипостаси он спокойнее и мягче.

Он, не отрывая взгляда от лица Офелии, вытянул ящик стола, достал оттуда деревянную шкатулку, открыл. На черном бархате блеснул серебряный браслет.
Вальдес осторожно достал его, повертел в пальцах, потом положил перед Офелией. Гладкий обруч с затейливой гравировкой по кругу. Такой, как в Дриксен чаще всего дарили на помолвку.
Офелия молчала. Происходящее больше всего походило на какую-то драму с подмостков, не мог же Вальдес всерьез предлагать такое?
– Нет, тем более нет, – выдохнула она.
– Странно, той ночью я не слышал от вас таких слов, – насмешливо и зло протянул Вальдес, поднимаясь.
Офелия выпрямилась в кресле, нервно сжала подлокотник пальцами, так что костяшки побелели.
– Если вам хочется отомстить, можно обойтись и без браслета, – она храбрилась, но сердце стучало в горле и подкатывала тошнота.
– Ничего-то вы не понимаете в мести, – в голосе Вальдеса звучала улыбка, и это сбило Офелию с толку. – Пойдемте, я провожу вас до комнаты. Увы, придется запереть вас на ночь, так что если у вас вдруг возникнет желание прийти ко мне, предупреждайте заранее.

Ух! А сама церемония ещё лучше.

Едва они встали перед алтарем, священник забормотал молитвы. Так, без хора певцов, это не было ни торжественным, ни значительным, и все же холодок пробежал по спине Офелии.
Первого о том, согласен ли он принять женой Офелию, отец Маттео спросил Вальдеса. Тот ответил громко, уверенно, так, что эхо улетело под купол:
– Согласен.
Потом наступил черед Офелии.
– Нет, не согласна, – не менее громко и четко произнесла она. На миг возникла тишина, кто-то из эскорта зашептал, зашевелился, священник растерянно замолчал, глянул водянистыми старческими глазами на Вальдеса, спрашивая, что делать.
Вальдес глубоко и тяжело вздохнул, будто Офелия испытывала его терпение. Не спеша, достал из кобуры пистолет. Такие, маленькие, офицерские, выдавали экипажам дирижаблей. У Офелии был такой. Достал, приставил его ко лбу священника, вмиг побелевшего.
– Офелия, выбирайте. Или вы соглашаетесь, и отец Маттео остается жить. Или вы отказываетесь, и… Вам не жаль его? Это безобидный, гражданский человек, наверное, добрый эсперантист.
Офелия задержала дыхание, посмотрела в испуганные, слезящиеся глаза священника. Выбора у нее не было.
– Я согласна, – сказала механически, мертво.
Вальдес выдохнул, убрал пистолет, улыбнулся отцу Маттео.
– Пожалуйста, продолжайте.
Браслет на запястье защелкнулся с отчетливым металлическим стуком.
По дороге обратно в отряд Офелия спросила Вальдеса:
– Вы знаете, что клятвы, вырванные под принуждением, не действительны?
– Я дал вам выбор. И для вас правда ничего не значит эта клятва?

Мне кажется, что, сделав Офелию своей женой официально, Вальдес подарил ей больше свободы, чем было до того, (и защиту на своей территории - теперь вряд ли кто-то смог бы причинить ей вред). В общем, какая жизнь, такая и любовь.
Финал у фика если не счастливый, то уж точно обнадёживающий. Я б и сиквел прочитал! (если что, это не требование и не вымогательство, а просто мечта этого глупенького анона)