БЕЗБЛОГNМ

Анон · 2026-01-23 13:42:17

На второй части японской официалки вансяням выдали драконов. Мелколани хорошие :heart:

▼Скрытый текст⬍

Вот кстати, на первой официалке у всех птицы, на второй у всех звери. В идеале мне бы четыре официалки, чтобы каждому и тот вариант, и другой Хотя в любом случае очень приятно, что неланей додали вместе :heart: И птицы у них прекрасные :heart: А еще НХС с этими круглыми совушками :heart:

▼Скрытый текст⬍

Анон · 2026-01-23 21:02:28

Подумал, что официалки на сегодня закончились, но это я зря :lol:

Ещё одни вансяни

▼Скрытый текст⬍

Тем временем началась выкладка текстов на ЗФБ

И там прямо сразу есть нелань!

Альфонс

драббл, модерн. ЛХ и НМЦ дружили в детстве, потом учились в разных универах и общение постепенно сошло на нет, а потом они встретились снова и НМЦ влюбился. Но ЛХ постоянно рассказывает о Карлосе, с которым живет, а НМЦ ревнует, и ревнует, и ревнует, а потом узнает, что Карлос - кот) Теперь препятствий для счастья нет совсем)

▼Скрытый текст⬍

Сичэнь больше не был маленьким круглощёким мальчиком, застенчивым подростком и юношей на пороге взросления — о нет, теперь перед Минцзюэ стоял взрослый мужчина, высокий и крепкий, красивый, как лунная ночь, и всё с той же открытой и нежной улыбкой.
Минцзюэ пропал сразу же.

— Ждёт ли тебя кто-то вечером дома?
— О, Карлос! — живо отозвался Сичэнь. — Я его так люблю!

К сожалению, одним вопросом Минцзюэ стронул ужасную лавину, и теперь Сичэнь — видимо, как другу! — поверял ему секреты своей личной жизни.
— Карлос ужасно царапается… ты не представляешь, на что похожа моя спина!
«Я бы расцарапал твою спину тоже», — думал Минцзюэ.
— Я ухожу в офис, когда Карлос ещё спит, и мне так сложно от него уйти! Он такой милый и уютный!
«Я бы тоже был уютным, а уходили бы мы вместе!» — мечтал Минцзюэ.

Не выдержав этих мучительных раздумий, Минцзюэ отыскал младшего брата Сичэня, Ванцзи, и спросил у него, что он может сказать о Карлосе. Ванцзи славился лаконичной прямолинейностью, при рождении этот человек явно получил ограниченный запас слов, которые теперь тратил с большой осторожностью.
— Пора кастрировать, — веско ответил Ванцзи.
Жестоко, — решил Минцзюэ, — но, вероятно, справедливо.

Дружба, забытая было, возрождалась и крепла. Сичэнь и Минцзюэ вместе обедали, иногда ужинали, пару раз сходили на концерты, много разговаривали и стали, кажется, ещё ближе, чем когда-то.

Они приехали в пригород, где Сичэнь жил — школа «Облачные глубины» почти через дорогу — и вошли в небольшой светлый коттедж, будто сияющий изнутри.
— Карлос, — ласково позвал Сичэнь, — выйди и поздоровайся!
В коридор, зевая и потягиваясь, вышел огромный пушистый кот.

— Ты не говорил, что он кот! Я думал, что он… не кот!
— А собака?
— А любовник!
— О, — смутился Сичэнь, — разве я не уточнил? Так что же, ты шёл ко мне, чтобы… познакомиться с моим парнем?
— Что же я ещё мог, — мрачно буркнул Минцзюэ. — Я не так глуп, чтобы терять дружбу, если не могу завоевать сердце.
— Но А-Цзюэ, — произнёс Сичэнь, — тебе это не нужно, ты завоевал его ещё тогда, когда нам было пятнадцать… или тринадцать? Очень давно! И разве я стал бы так мучить тебя?

<...>Да хватит тебе о коте! Или ты планировал отбить Карлоса у меня, а не меня у Карлоса?
— Планирую укусить твой зад и поцарапать спину!
— Думаю, это возможно, — улыбнулся Сичэнь.

Первый лунный день

Два дня из жизни молодого ЛЦЖ, у которого очень много забот, тревог и печалей (а еще надо сопровождать маленьких племянников на встречу с матерью)

▼Скрытый текст⬍

Уставший А-Хуань дремал на руках, прильнув к Цижэню всем телом. Сегодняшний визит к матери дался ему тяжело: он плохо переносил жару и не выспался из-за режущихся зубов, поэтому во время посещения был вялым, то и дело выпячивал нижнюю губу, тянулся к Цижэню и не хотел сидеть у матери на коленях. Сейчас он тихо сопел, уткнувшись носом в дядино плечо, и пускал слюни на небелёный льняной халат, на котором уже расплывалось хорошо заметное пятно. Стараясь не разбудить его, Цижэнь тихо постучался в детскую.

Цижэнь немного задержался перед входом в гостевой павильон. Он поправил лобную ленту, вошёл внутрь и прошёл по коридору до двери, украшенной девятилепестковыми лотосами.
— Цижэнь-сюн! — радостно приветствовал его Цзян Фэнмянь, оторвав взгляд от бумаг, разложенных по столу.
— Молодой господин Цзян! — глубоко поклонился в ответ Цижэнь.
— Цижэнь-сюн, что за формальности? Ты как чужой прямо! — Цзян Фэнмянь встал из-за стола, подошёл и крепко обнял Цижэня, похлопав по спине. — Я так рад, что ты пришёл! — тихо добавил он.

— Как господин Вэй?..
— Он уже поправляется. Завтра его обещают выпустить из лазарета. С ним сейчас Цансэ.
— Я зайду к нему после тебя.
— Лучше не сегодня, — неловко улыбнулся Цзян Фэнмянь.
— Почему?
— Она всё ещё очень злится, — извиняющимся голосом объяснил Цзян Фэнмянь, и добавил: — Но она отходчивая. Так что лучше завтра.
Цижэнь нахмурился, но кивнул головой.
— Мне жаль, что вы познакомились с Цансэ только сейчас, — вздохнул Цзян Фэнмянь, — что она не знала тебя раньше, до... всего. Временами она напоминает мне тебя прежнего: твой взрывной характер, твою неуёмную энергию. Не сердись на неё; она как и ты, поступает так, как считает правильным.

Начинало темнеть. По-прежнему затянутое тучами небо тяжело нависало над Облачными Глубинами. В павильоне предков было прохладно; в нём царила такая же умиротворяющая тишина, как в библиотеке. Цижэнь убрал пепел с подставок, привычно вытер старые, давно стоявшие на почётных местах таблички родителей, зажёг свежие палочки благовоний и поклонился в пол. Потом повторил всё со стоящей неподалёку новой табличкой, сел напротив неё на колени и тоже поклонился в пол, но задержался дольше, чем следовало, прижимая лоб к прохладным каменным плитам.

— Добрый вечер, Учитель, — не открывая глаз, прошептал он. — Сегодня ваш недостойный ученик снова терял терпение столько раз, что стыдно об этом говорить. Я стараюсь следовать вашим наставлениям, но мне по-прежнему не хватает самоконтроля... Я уже принял наказание, но теперь мне кажется, что оно было слишком мягким.
Он поднялся с пола, оставаясь сидеть на коленях.

Палочки благовоний догорели. Цижэнь снова вытер пепел и поставил новые. Через силу проглотив ком в горле, он снова заговорил, но уже чуть слышно:
— Мне вас не хватает, Учитель. Мне уже почти девятнадцать, скоро будет два года с тех пор, как вас нет, но я не нахожу в себе сил завершить траур. Старейшины говорят, что я нарушаю этим правило о чрезмерном горевании, велят по прошествии двух лет снять небелёные одежды. Сначала они не разрешали мне, как наследнику, уйти в затвор после вашей смерти; сейчас я уже не наследник, но всё равно... теперь даже это...
Непрошенные слёзы начали капать на колени, и говорить стало совсем трудно.

— Вчера вечером я снова впал в грех уныния. Вас больше нет. Брат в затворе. Меня мучают мысли об уходе на перевоплощение. Если бы не долг перед А-Хуанем...

Цижэнь протянул руку к стойке для меча и зажал в ладони лежавший на ней маленький кусок гальки.
— Диди? — вспомнился ему совсем детский голос брата.
— М?
— Не спишь?
— М-м.
— Залезай ко мне, я тебе кое-что покажу!
А-Жэнь быстро спустился со своей кровати, протопал босыми ногами по холодному полу и юркнул под одеяло к брату. Тот уже умел зажигать маленький огонёк для освещения, и под одеялом у него получался как будто бы маленький домик.
— Смотри, что я нашёл сегодня на прогулке! — Брат вынул руку из-под подушки.
— Камушки?
— Ага! Вот этот большой похож на лисичку, да? Только чёрную. Давай играть, как будто это хули-цзин, а мы — заклинатели на ночной охоте, и мы вместе её победим! Надо взять её завтра на прогулку и упокоить по всем правилам!

Мальчики были возле туалетного столика: А-Хуань сосредоточенно пытался распутать колтуны из волос и узлов ленты на голове у А-Чжаня. Тот сидел перед медным зеркалом на круглом пуфе и крепко сжимал в кулачках полы верхнего халата.
— Что случилось? — всё так же, нахмурившись, спросил Цижэнь.
Две пары детских глаз испуганно уставились на него.
— Дядя! — торопливо поклонился А-Хуань. — Тут лента запуталась!

— Он хотел, как большой, сам одеваться! Чтобы маму порадовать, — перебил её А-Хуань, — но он ещё не умеет узелок правильно завязывать.
— Перебивать старших непочтительно, — строго сказал Цижэнь.
— Этот ученик просит прощения, — машинально ответил А-Хуань безо всякого сожаления и продолжил: — А-Чжань пробовал сам развязать, но у него не получилось.
Валявшиеся на полу вырванные клочья волос красноречиво говорили о том, что битва с лентой бушевала не на шутку.
— Потом я хотел помочь, но у меня тоже не получилось... — виновато пожал плечами А-Хуань.
Цижэнь глубоко вздохнул. Было видно, что в попытке развязать ленту А-Чжань затянул её ещё туже, а А-Хуань, стараясь помочь, только усугубил дело так, что ни его детские пальцы, ни старческие нянины, скрюченные артритом, уже не могли с ней справиться.
Усиленная заклинаниями лента не поддавалась, пришлось аккуратно пустить по ней лёгкий импульс ци, нейтрализующей заклятия. Узел ослаб, Цижэнь быстрым движением развязал и расправил ленту.
А-Хуань радостно ахнул, не без труда удержавшись от того, чтобы захлопать в ладоши, и восторженно посмотрел на Цижэня, а А-Чжань осторожно потрогал ладошкой место, где всё ещё топорщились помятые колтуны волос, и, словно опомнившись, неумело склонился в благодарности.
— Гребень! — протянул руку Цижэнь.

Когда они наконец покинули детскую, времени на то, чтобы добраться до дома госпожи Лань без опозданий, оставалось в обрез. Цижэнь не любил опаздывать. «Если больше нигде не задерживаться, можно успеть!» — подумал он и на всякий случай ещё раз оглядел племянников. Остановив взгляд на наспех причёсанном А-Чжане, он обнаружил, что лента была не единственным последствием приступа самостоятельности: белые ланьские сапожки, надетые не на ту ногу, смотрели носками в разные стороны.

А-Чжань семенил по галечной тропинке, держась за руку Цижэня, и с трудом успевал за ним так, чтобы не бежать. «Постараемся... постараемся...» — тихо повторял он время от времени себе под нос. А-Хуань шёл рядом сам, сжимая в руках несколько свитков, и щебетал без умолку, как делал всегда, когда волновался.
— Я нарисовал маме, как мы ловили рыбу с учителем Лань Бао, и ещё цветок у столовой, как вы думаете, ей понравится? Я ещё хотел нарисовать кролика, но у меня не получилось, я в следующий раз нарисую. И ещё у меня теперь стал хорошо получаться иероглиф «ци», вот, я взял с собой пропись показать маме!

А-Чжань перестал бубнить и молча тянул назад всё сильнее. «Устал, надо взять его на руки», — подумал Цижэнь. Правила разрешали носить на руках детей до трёх лет в случае необходимости, но А-Чжань не любил лишних прикосновений. Остановившись, чтобы решить, как лучше поступить, Цижэнь обернулся, и понял, что А-Чжань тянет руку назад намеренно, глядя на Цижэня с отчаянием.
— Что? — спросил Цижэнь.
— Тузи, — одними губами прошептал А-Чжань.
А-Хуань растерянно посмотрел на Цижэня:
— Он оставил в спальне своего кролика!

А-Хуань обернулся действительно очень быстро. Несмотря на внутреннее напряжение из-за опоздания, Цижэнь ощутил некоторое облегчение, увидев, как тот быстро нагоняет их: теперь-то наконец всё пойдёт по плану. Глядя на брата и дядю, А-Хуань радостно помахал им маленьким тряпичным кроликом, запнулся, потерял равновесие и упал на пыльную дорожку, едва успев подставить руки.
— А-Хуань! — с трудом подавил внутренний стон Цижэнь. — Ты в порядке?
— Всё хорошо, дядя! Я в порядке! — очень торопливо ответил А-Хуань. Он быстро поднялся на ноги, подошёл и торопливо сунул кролика в руку А-Чжаню, а потом попытался отряхнуть штаны. Грязные пятна на коленях медленно окрашивались в красный цвет. Цижэнь выругался про себя, и тут же мысленно назначил себе за это наказание.

Госпожа Лань вдруг посмотрела на мальчиков так, словно впервые их увидела.
— Дети?..
Цижэнь знал, какое зрелище они представляют собой со стороны. Волосы А-Чжаня, убранные под ленту, всё ещё немного топорщились после утренней экзекуции, отчего он был похож на растрёпанного птенца. А-Хуань пытался встать за А-Чжанем так, чтобы грязь на коленях была не видна, но ладошки, измазанные при падении, оставили пятна по всему халату.

— Я вижу тебя только один раз в месяц, оторвись ты хоть на миг от своего кролика! — застонала госпожа Лань. — Иди к маме на ручки!
Из-за ширмы послышался шелест шёлка, недовольное сопение и женский смех.

А-Хуань неуверенно засмеялся вместе с ней и спросил:
— Можно мне тоже к тебе?
— А-Хуань, ты должен заботиться о младшем брате, — словно не замечая его просьбы начала госпожа Лань, — У тебя, кроме него, никого нету.
— А дядя? — удивлённо спросил А-Хуань.
— Ни-ко-го, — повторила госпожа Лань с нажимом. — Братья — это самое дорогое, что может быть в жизни.
— Да, мама, — пообещал А-Хуань.

На обратном пути А-Хуань шёл молча. А-Чжань, сидя на руках у Цижэня, с силой щипал пальчиками щёки игрушечного кролика и растягивал их до треска по швам.
— У(л)ыбнись, — очень серьёзно повторял он, — ну у(л)ыбнись.

Передышка

фэнцины (перевод фика Respite, вносил его сюда)

5+1 (пять раз, когда Му Цин лечил раны Фэн Синя, и один раз наоборот)

▼Скрытый текст⬍

Обрабатывая раны Фэн Синя в первый раз, Му Цин говорит себе, что это из соображений практичности, а не из какого-либо к нему сочувствия.
— Да не так больно, как кажется, — пожимает плечами Фэн Синь.
— Я не хотел так тебя поранить! — стискивая меч, в третий раз повторяет Се Лянь с совершенно раздавленным видом.
— Не волнуйтесь, Ваше Высочество, — тоже повторяет Фэн Синь. — Это была случайность.

— Не проси опять моей помощи, если у тебя снова пойдет кровь.
Му Цин уходит стирать ткань и возвращать ее целителям вместе с травяной мазью, повторяя себе, что ему безразлично, что решит делать Фэн Синь.
Немного спустя он возвращается во двор, ожидая увидеть, как Фэн Синь, проигнорировав его совет, вновь сражается с Се Лянем, но приятно удивляется, увидев, как тот сидит, занятый починкой стрел, а Се Лянь практикуется с мечом в одиночестве.

Королевство Сяньлэ разваливается, и Му Цин уверен, что в конце концов сойдет с ума. Особенно когда однажды вечером Фэн Синь возвращается во дворец с сильным запахом вина и сбитыми в кровь кулаками.

Му Цину за себя тоже стыдно, но ему некогда особо смущаться — Сяньлэ вот-вот падет, а ему слишком о многом нужно позаботиться, например, что делать, если вдруг придется бежать, чтобы спасти королевскую семью от убийства, или как в это жуткое время добывать пропитание для матери.
А теперь в этот бесконечный перечень обязанностей можно добавить заботу о пьяном Фэн Сине против собственной воли.

В следующий раз лечить раны Фэн Синя Му Цину приходится только несколько веков спустя. Но ведь заниматься этим было бы иронично, учитывая, что большую их часть Му Цин ему причиняет сам, оставляя после постоянных стычек царапины, мелкие порезы и огромное множество лиловых, зеленых и желтых синяков, пятнающих загорелую кожу Фэн Синя.

В голосе Фэн Синя слышны нотки отчаяния, и Му Цин посочувствовал бы ему, если бы во время последней стычки не погибли клумбы, которые привносили в его дворец некоторый колорит.
То, что Фэн Синь растоптал его хризантемы, простить нельзя, но в какой-то мере Му Цин сравнял счет, сразу же после этого сломав Фэн Синю нос.
— Ладно, — наконец говорит Му Цин — только затем, чтобы Фэн Синь остался перед ним в долгу за помощь. — Я займусь твоими ожогами.

Когда Фэн Синь уже собирается возвращаться в свой дворец, Му Цин снова сам себя удивляет, добровольно предлагая ему баночку мази, которая по стечению обстоятельств оказывается у него единственной.
— Тебе она нужнее, чем мне, — говорит ему Му Цин, словно ожидает, что Фэн Синь возразит. — Не забывай смазывать руки каждый день и менять марлю, чтобы избежать инфекции.
— Спасибо.
Последним сюрпризом этого дня становится то, что Фэн Синь ему искренне улыбается. Ошеломленный, Му Цин кивает и наблюдает, как тот уходит, надеясь, что в ближайшее время ему не понадобится обрабатывать никаких ожогов.

— Не был бы ты богом, уже стал бы мертвецом, — озвучивает Му Цин очевидное, осматривая торс Фэн Синя.
По счастью, кровотечение уже остановилось, но для заживления зияющих ран потребуется больше времени — острые, тяжелые стрелы пробили плоть и достали до внутренних органов.

Когда все раны очищены, Му Цин смазывает их антисептиком и отправляется за иглой и нитью к шкатулке, которую один из заместителей сумел спасти из обломков его золотого дворца.
Миг помедлив, он напряженными шагами возвращается к постели Фэн Синя, дыша медленно и притворяясь, что не замечает ни собственной боли, ни того, как у него дрожат ноги.
При виде иглы глаза Фэн Синя распахиваются, и если бы Му Цин не пытался сконцентрироваться, он бы рассмеялся.
— Если я сейчас не зашью твои раны, то кровотечение откроется заново, — объясняет Му Цин. — Урон от наконечников стрел больше, чем кажется на первый взгляд.
— Черт! — Фэн Синь с усилием проводит ладонями по лицу и завладевает еще одной бутылкой рисового вина, которую Му Цин держал у себя просто на всякий случай.
— Уверен, тебе не в первый раз накладывают швы.
— Я бог войны. Конечно, не в первый раз, но это всегда чертовски неприятно, — Фэн Синь одним глотком выпивает половину вина. — Ладно, давай.
— Я осторожно, — обещает Му Цин, нагревая иголку над затухающим огоньком фонаря, пока она не становится на миг ярко-красной. — Я научился этому, чтобы зашивать собственные раны.
— Правда?
— Да, — Му Цин не рассказывает, как ему не нравится мысль о том, чтобы положиться на кого-то другого в лечении ранений, так что пришлось научиться делать это самостоятельно.

Больше они не разговаривают — Фэн Синь наконец поддается усталости, а Му Цин очищает и бинтует собственные раны, притворяясь, что не чувствует жара на щеках и пощипывающих глаза слез — пока разбитый фонарь наконец не тухнет и их не окутывает темнота.

— Твое запястье определенно сломано, — Му Цин садится рядом.
— Ага, так и подумал, — не споря, вздыхает Фэн Синь, опуская ладонь.
Он начинает вставать, но Му Цин останавливает его, удержав за руку.
— Куда это ты?
— Назад в деревню, сказать им, что призраков больше нет.
— Дай сначала помогу тебе с запястьем, — произносит Му Цин; ссадины не особо серьезны, а вот перелом — вполне. — Я не так жесток, чтобы не зафиксировать перелом, даже если он твой.
— Ладно, — Фэн Синь недовольно хмурится, но не пытается снова подняться. — Тут я тебе верю.
Сердце Му Цина замирает, а в груди растекается что-то теплое, но он подавляет эти чувства и снова сосредотачивается на травме Фэн Синя.

— Ты мог отскочить и увернуться от призрака, — только и говорит Му Цин.
— Это было бы слишком легко.
— Ты сломал запястье.
— А ты мне с ним помог.
Му Цин закатывает глаза и направляется прочь, отчасти увлекая Фэн Синя за собой.
— Поцелуешь, чтобы прошло? — спустя миг спрашивает Фэн Синь, вдруг оказавшись так близко, чтобы прошептать это Му Цину на ухо.
— Нет, — быстро отвечает Му Цин, но Фэн Синь только смеется и всё равно притягивает его для поцелуя.

— Ты мне раньше помогал, хоть и не хотел, я знаю, — наконец отвечает Фэн Синь. — Теперь моя очередь тебе помочь.
— Ты мне ничего за те случаи не должен, — ворчит Му Цин, но сердце у него начинает биться быстрее.
— Ну и что, мне всё равно хотелось.

Он ложится на кровать рядом с Му Цином, но не слишком близко, словно его прикосновение может причинить боль — как это случалось раньше.
— Я не такой хрупкий, — говорит ему Му Цин. — И не сломаюсь, если ты придвинешься ближе.
— Знаю, — в доказательство своих слов Фэн Синь обхватывает Му Цина одной рукой за талию, избегая касаться его раненой ноги.
Му Цин придвигается самую чуточку ближе, закрывает глаза, чувствуя, как пальцы Фэн Синя находят его ладонь, и проваливается в сон.

Анон · 2026-01-25 12:14:44

На ЗФБ принесли продолжение кроссовера с Лавлесс, нелань отметилась сразу в двух текстах

Интерлюдия #1

НХС гостях у ВИ и ЦЧ, а ЛХ и НМЦ потом везут НХС домой (и НХС отпрашивается в тренировочный лагерь)

▼Скрытый текст⬍

За окном проносились освещенные улицы и витрины. Из динамика играла тихая классическая музыка. Не будь на переднем пассажирском сидении Лань Сичэня, оттуда гремел бы тяжелый рок. И езда была бы куда отчаянней. Не Хуайсан ерзал на заднем сидении, время от времени встречаясь с братом взглядами в зеркале. И ответный взгляд становился все более подозрительным.
– Да говори уже, – отрывисто бросил Не Минцзюэ, обгоняя очередную машину.
– Все едут на «Небо без ночи» на весенних каникулах, – выпалил Не Хуайсан на одном дыхании и снова стушевался. – Я подумал, может, я тоже…

Они долго играли в гляделки в зеркале, и Не Хуайсан ожидаемо проиграл. Он сгорбился, подтягивая колени к груди, а Не Минцзюэ продолжал ворчать:
– Знаю я, что в тех лагерях творится после тренировок.
– Что? – любопытно приподнял Ушки Лань Сичэнь, Не Минцзюэ только хмыкнул. Лань Сичэнь продолжал смотреть с интересом – Я столько раз ездил…
– Ты – это ты, – отрезал Не Минцзюэ, будто это был ответ на все вопросы жизни, Вселенной и всего остального, потом повернулся к брату, держа руль одной рукой. – Твой Боец тоже едет? И тот второй?
Не Хуайсан закивал, в груди забрезжила слабая надежда.
– Ладно, посмотрим, – Не Минцзюэ повернулся к дороге. – Поговорю с их родителями.
– Ванцзи тоже едет, – сообщил вдруг Лань Сичэнь.
– Да ну?
– Он тоже… – Лань Сичэнь едва заметно улыбнулся, – был настойчив. Дядя сдался.
Не Хуайсан подавился смешком. Жаль, тут нет никого, кто оценил бы ремарку про стук по столу загипсованным хвостом.

– Сдались им всем эти Вэни! – воскликнул Не Минцзюэ, ударив по рулю.
– Справедливости ради, не все из них так плохи… – начал Лань Сичэнь, но Не Минцзюэ прервал его резким:
– Типичный ты.
Лань Сичэнь улыбнулся шире. Не Хуайсан быстро отвел взгляд. С передних сидений потянуло теплом, будто кто-то прибавил жару в печке. Машина остановилась на светофоре, Не Хуайсан старательно пялился на праздничный супермаркет за окном. Видеть происходящий спереди обмен мыслями без слов было невыносимо.

– Если Ванцзи за тобой присмотрит, то я подумаю, – сдался Не Минцзюэ. Не Хуайсан едва не подпрыгнул от радости, но тут же снова скуксился.
– Ты сперва ему это скажи.
– Я скажу, – пообещал Лань Сичэнь. Не Минцзюэ продолжил ворчать в полголоса на дороги, треклятых Вэней, дурацких детей и еще что-то про «не от мира сего». Не Хуайсан наконец расслабился. По крайней мере, он сделал все, что от него зависело.
И жаль, что он не увидит воочию лица Лань Ванцзи, когда тому объявят, с кем он едет в лагерь.
Не Хуайсан едва не рассмеялся.
Но не может же и правда всегда во всем везти.

Интерлюдия #2

Встреча Нового года, ЛХ выпивает шампанского для храбрости и пытается флиртовать с НМЦ

▼спойлерное⬍

А потом я читаю вот это и...

– Мне уже восемнадцать, – вдруг выдал тот. Не Минцзюэ кивнул.
– Я помню. Хорошо отметили.
– На случай, если тебя это смущало, – добавил Сичэнь, будто бы не услышав его. Не Минцзюэ нахмурился.
– Ты о чем вообще?
Прикосновения, поцелуи – все это топливо для костра. Новые нити, вплетаемые в канат, связывающий двоих, что делят одно Имя. Но их Связь и без того крепче стального троса или самой толстой цепи. Им не нужно ни цепей, ни канатов.
Boundless.
Четкие черные буквы поперек лопаток.
Безграничная, ничем не сдерживаемая мощь безо всяких условий.
– Ты совсем ничего не понимаешь или прикидываешься? – спросил Сичэнь почти жалобно.
– Я не буду целоваться с тобой пьяным, – расставил точки над «i» Не Минцзюэ. – Не говоря уже о большем.
Сичэнь прикрыл глаза и прошептал:
– А трезвым я боюсь к тебе подойти.
– Неразрешимая задача, – покачал головой Не Минцзюэ. – Возможно, стоит оставить ее в покое.
– Почему? – Сичэнь вцепился ему в свитер и потянул к себе, заглядывая в глаза. – Почему ты не...
– Я же сказал, что мне положить на правила, пока мы побеждаем.
– А на меня?
Будто ножом по сердцу. Не Минцзюэ крепче сжал край стола и медленно закрыл глаза.
Может ли быть, что у его Жертвы и правда… наклонности? Или это Связь порождает влечение? А если так, почему тогда его самого не затронула? Или желания Бойцов как всегда в расчет не берутся?
– Сичэнь… – он вдруг заметил, что собственные руки уже скользят вверх по животу Жертвы и сминают край свитера, задирая выше до самой груди. Было бы еще на что там смотреть. Но нить Связи звенела, тихо, непреклонно. В кухне словно развернули боевую Систему, отрезав двоих от внешнего мира. Едва слышный звон сияющей нити смог заглушить даже звук открывшейся двери.
– Дагэ, а ты не помнишь… – Хуайсан, весь в снегу, будто его в сугроб роняли, возник на пороге, мигом оценив обстановку, композицию на столе и бутылку злосчастного шампанского. – Ой! Пр-ростите!
Из прихожей послышались и другие голоса. Не Минцзюэ едва не рыкнул, а Сичэнь от неожиданности… отрубился! Не Минцзюэ еда не расхохотался, но испытал невероятное облегчение и прилив благодарности.

То есть... здесь односторонняя нелань? Не в смысле Связи, тут всё прекрасно и они идеальная пара, а в плане пейринга. Ну... это было неожиданно и очень для меня грустно.

С вансянями две новые официалки

▼Скрытый текст⬍

На второй объединили два арта к др Ви и ЛЧ, которые показывали отдельно

▼Скрытый текст⬍

Анон · 2026-01-25 12:55:46

Часто вносил эти арты, но сейчас снова очень хочется много-много неланей, так что подборка. Тут еще Не-бро есть, и один НХС, и хуманизации Лебин и Бася. К некоторым артам есть тексты

▼Скрытый текст⬍