Фестиваль отзывов на холиварке

Анон · 2020-09-22 11:41:58

Фестиваль для авторов и читателей Книги фанфиков и АО3. Сроки приема и другая актуальная информация в профиле оргов: Орг, Чиби-орг, Безымянный орг и Экстремальный орг. У треда есть свой чат в дискорде.

▼Правила приема⬍

Для участия указываете оргам в ЛС предпочтения и сквики (пример: не люблю аниме и гет, сквикает омегаверс, желательно слэш, миди), ждете распределения работ, комментируете и отчитываетесь оргам (ссылка или скриншот). Требуется открыть доступ для гостей. Каждый обязан прокомментировать одну работу и сам получит один отзыв. Можно отправлять на комментирование профиль или конкретные работы (больше шести работ присылать в сборнике). Запрещено посылать чужие работы (в том числе чужие переводы).

▼Для связи с оргами через почту⬍

▼Про отзывы⬍

Минимальный размер отзывов для текстов до 10 страниц - от 150 слов, для текстов больше 10 страниц - от 200 слов (приветствие, благодарности, смайлы, рассуждения о себе в этот минимум не входят). Должно быть понятно, что текст или глава полностью прочитаны, за отписки и бессодержательность - бан. Запрещено рекламировать в отзыве собственные тексты. Критика разрешена любая, но без переходов на личности, разбираем текст, а не автора.

▼Памятка о том, как писать отзыв⬍

Можно писать отзыв от гостя, можно попросить комментировать вас от гостя. Запрещено указывать, что вы пришли с холиварки, деанонить участников, удалять отзывы до завершения фестиваля. Если орг постоянно отправляет вас переписывать отзывы - готовьтесь отработать один тур (либо пока качество ваших отзывов не улучшится) читателем.

▼Про дополнительные работы⬍

▼Про ЧС⬍

Читателям можно присоединяться в любой день.

▼Список туров⬍

Обычные туры
Проводятся Чиби-оргом круглогодично. Тексты выдаются по предпочтениям (подробнее можно почитать под катом «Правила приема»).

Скивк-тур/ролевой тур
Проводится Оргом два раза в год – осенью на Хэллоуин и весной на Первое апреля. Вместо предпочтений выдаются сквики, отзывы можно писать от персонажей своих текстов.

Писательский тур
Проводится Безымянным оргом перед началом сквик-туров – осенью и весной. Аноны пишут тексты на заранее придуманные темы. Темы подаются перед началом тура. В конце тура участники и энтузиасты пишут обзоры на готовые тексты. Бан не влияет на другие туры.

Макси-тур
Проводится Безымянным оргом два раза в год – в начале января и в июне. Принимаются крупные тексты от 15 000 слов, размер отзывов от 500 слов. Отдельный банк допов, бан не влияет на другие туры.

Соединяя сердца тур
Проводится Оргом раз в год на день святого Валентина. При записи аноны дают списки авторов, с которыми бы хотели замэтчиться. Участников, которых никто не выбрал, соединяют по предпочтениям. Схема, которая поможет решить, надо ли идти на тур (по желанию можно применять к другим турам).

Блиц-тур
Проводит Чиби-орг по запросу, традиционно проходит в субботу-воскресенье. Принимаются тексты до 2000 слов, размер отзывов от 30-50 слов. Отдельный банк допов, бан не влияет на другие туры.

Коллажетур
Проводит Орг по запросу. Составление коллажей на основе прочитанных текстов, работы выкладываются в тред. Отдельный банк допов, бан не влияет на другие туры.

Арт-тур
Проводит Орг по запросу. Рисование артов на основе прочитанных текстов, работы выкладываются в тред. Отдельный банк допов, бан не влияет на другие туры.

Кальмар-тур
Проводит Экстремальный орг по запросу. Соревновательный тур продолжается двое суток с необязательным личным восьмичасовым тайм-аутом, участники пишут отзывы каждые два часа и выбывают по мере усталости. Победителю достаются отзывы/коллажи от всех участников. Принимаются тексты до 2000 слов, размер отзывов от 100 слов. Бан не влияет на другие туры.

Тематические туры
Проводятся Оргом и Чиби-оргом по запросу. Принимаются тексты на определенную тематику, например, с подробными сценами употребления алкоголя или приготовления еды.

▼Герб феста⬍

▼Творчество анонов по мотивам феста и список активностей треда⬍

▼Активности треда⬍

Котолежания - положить смайлик плачущего кота и поныть, «где мой отзыв» через час после раздачи – давняя традиция феста! Котов можно класть и вне туров.
Вбросы - безвредные вбросы наподобие «мне досталось ТАКОЕ» и «пришел разнос» ненадолго оживляют тред, но особого интереса не представляют. Злые набросы тредом не приветствуются.
Поиск разноса - известная забава для детективов треда – анонов, которые шерстят профили авторов или же давно подписаны на отзывы под многочисленными фиками фестоавторов. Чаще разносы не находят. Очень редко разносы вносят в тред, замазав на скрине всю опознавательную информацию.
Лайкопад - ныне заброшенная традиция лайкать тексты и комментарии фестоучастников.
Поиск новичков - возможность анонов прокачать свой детективный скилл. Чаще новички сами намекают, как их найти.
Крещение новичков - возможность новичка, который сходил хотя бы на один тур, выбрать себе позывной (Позывные – кодовые названия, которые участники используют вместо ников. Обычно позывные связаны с фандомными предпочтениями, изображением на аватарке или перефразируется авторский ник). На заре феста позывные давали без согласия, но теперь их можно сменить.
Поиск оргов - примерно раз в три месяца аноны начинают делиться предположениями о личностях оргов. Заканчивается обычно ничем.
Расписание - однажды кто-то составил недельное расписание (https://ibb.co/63pxJtW) для активностей треда. Продержалось оно не больше месяца.
Флешмобы - проводятся Оргом в честь красивых страничек, обычно предлагается скрафтить/нарисовать что-то связанное со своим позывным или фандомом. Победителям достаются отзывы или коллажи.
Нюдсопад - пару раз аноны делились своими нюдсами. Все каты подписывались, чтобы не тревожить тех, кому не нравится эта затея.
Отзываться по любви - отзывы, написанные вне туров и не по обмену. Иногда аноны прямо в треде делятся планами сходить с отзывами к симпатичным авторам.
Деньрожденный отзыв - существует поверье, что его можно получить, если сказать, что у вас сегодня ДР.
Скакать в честь красивой странички - давняя традиция радоваться круглым датам, парным числам и палиндромам тредовых страниц.
Соцопросы - призыв поделиться мнением о фестовой жизни или на околописательскую тематику. Примеры: «как пережить разнос», «удаляете ли вы черновики, когда текст готов».
Внос черновиков - аноны делятся кусочками черновиков и получают быстрый фидбэк.

▼Фестология на 16.08.2025⬍

▼Орг⬍

▼Чибиорг⬍

▼Безымянный орг⬍

▼Блиц-орг⬍

▼Истинный Орг⬍

▼Алукардыч⬍

▼Актриса⬍

▼Амнезийный⬍

▼Безымянный⬍

▼Вампиры в два слова⬍

▼Вампиры в одно слово⬍

▼Вампир-сосед⬍

▼Восточный⬍

▼Внезонник⬍

▼Гёте⬍

▼Гитарный⬍

▼Голубка⬍

▼Гопник⬍

▼Гремлин⬍

▼Грецкий⬍

▼Девушка в темном⬍

▼Декабрист⬍

▼Дерзкий⬍

▼Дерипаска⬍

▼Драматичный⬍

▼Древний⬍

▼Друг⬍

▼Другой⬍

▼Единорог⬍

▼Загадочный⬍

▼Зубоглаз⬍

▼Игровой⬍

▼Китаец⬍

▼Клубочек⬍

▼Колдунья⬍

▼Комочек⬍

▼Критик⬍

▼Латынь⬍

▼ Летописец⬍

▼Лолитик⬍

▼Лукавый⬍

▼Магнолии⬍

▼Напиток⬍

▼Немецкий⬍

▼Овсянка⬍

▼Огурец⬍

▼Папоротник⬍

▼Переводчик⬍

▼Печенька⬍

▼Платье⬍

▼Подводный⬍

▼Помидорка⬍

▼Проблематик ГП⬍

▼Пугалкин⬍

▼Робот⬍

▼Ружжо⬍

▼Рыбки⬍

▼Рэпер⬍

▼Серебряный⬍

▼Слон⬍

▼Солнцепоклонник⬍

▼Сухофрукт⬍

▼Сырочек⬍

▼Тарантиныч⬍

▼Тигр⬍

▼Тот, которого трудно найти⬍

▼Тыквенный котик⬍

▼Ублюдок⬍

▼Ушастик⬍

▼Фужерчики⬍

▼Фуррик⬍

▼Цветаева⬍

▼Чайный⬍

▼Штирлиц⬍

▼Эльф⬍

▼Артеры феста⬍

▼Фики⬍

Творчество анонов собрано здесь.

▼Письмо страдающего анона⬍

Я вас люблю — чего же боле?
Что я могу ещё сказать?
Теперь, я знаю, в вашей воле
Меня разносом наказать.
К писательской с ехидством доле,
Заветы критиков храня,
Вы растерзаете меня.

Сначала я молчать хотела;
Поверьте: моего стиха
Вы не узрели б никогда,
Когда б надежду я имела
Хоть редко, в тур хотя бы раз
И с похвалою видеть вас,
Читать бы ваши комментарии,
Вам слово молвить и потом
Всё думать, думать об одном:
Как текст улучшить в избежание.

Но, говорят, вы холодны;
Стихи и проза — часто скучно,
Со вкусовщиной взращены,
Но вам все рады простодушно.

Зачем пришла на фест сейчас
И принесла свои творенья?
Я никогда не знала б вас,
Не знала б горького мученья.
Души неопытной волненья
Смирив со временем (как знать?),
Читателей нашла бы верных,
Стала б уверенней, во-первых,
Смогла бы многое создать.

А во-вторых...
Нет, не напрасно
На фестиваль наткнулась я!
Не избежала что соблазна...
Теперь вы все мои друзья.

Пусть временами слишком строги,
Советы дельные от вас
Воспринимаю как уроки,
Улучшить фанфики стремясь.
Вы в отзывах ко мне являясь
Незримо, стали все милы.
И, от ошибок избавляясь,
Внимаю правилам игры.
Сама... теперь пишу разносы,
Хвалю, понравился коль текст,
И, если вдохновил контекст,
В коллаж преобразую грёзы.

Что вышло, страшно перечесть...
Пред новым туром замираю...
Ещё успею ж надоесть,
Но смело вам себя вверяю...

▼Я душу дьяволу продам за отзыв твой⬍

Космокотик не спал. Душный апрель выгнал его на лоджию, подальше от скулежа Пса и домашних.
Раздвижная створка окна поддалась не сразу. Чертова рука! Не стоило обновлять страницу с нетленкой пять часов подряд. Все равно никто не пишет отзывов.
Не было их и вчера. И в прошлом месяце. Кажется, никогда не будет.
Чтобы отвлечься от грустных мыслей и жжения в запястье, Космокотик посмотрел вверх. Мириады звезды подмигивали над высотками. А где-то там, на одной из планет, Переговорщик плел из кос тайные послания, Протекторат строил козни…
- Нет, так не пойдет! – крикнул Космокотик.
Его герои заслуживают читателей, богатый внутренний мир жаждет открыться населению фикбука. Осталось последнее средство.
Когда-то давно, знакомый с фикбука - Сухофруткт, рассказал, что надо делать.
Космокотик вернулся в комнату. Тихо, чтобы не разбудить домашних, он пробрался к своему столу. В полной темноте пошарил больной рукой, но все же нашел то, что искал.
Акварельные краски. Совсем новые, дорогие - ими создавались другие шедевры, но ради отзывов ничего не жалко.
Когда Космокотик открывал дверь, Пес заскулил. Пришлось на него шикнуть. Плевать, что из одежды только пижама и старые тапки. Скорее к отзывам!
Спустя шесть пролетов вниз Космокотик выпрыгнул из подъезда как из шлюза в открытый космос.
Возле мусорных баков Космокотик засомневался. Темные окна многоэтажек смотрели на него, словно осуждая. Вонь сшибала с ног, холод кусал за открытые щиколотки и шею. А вдруг ничего не получится? Вдруг соседи вызовут полицию?
Нет. Отступать поздно.
Космокотик достал из кармана пижамы зажигалку, крутанул колесиком и кинул ее в мусорный бак. Туда же полетели краски.
Пламя взметнулось вверх, вспороло темноту и заплясало над разноцветными пакетами.
И тогда появился он.
Бумажный пакет завис в огне над своими собратьями. На вощеной бумаге раскрылись черные провалы – рот и глаза. Настоящая пародия на лицо.
Космокотик заморгал, сощурился на пламя, но странная морда никуда не исчезла. Сухофрукт не соврал! Ритуал сработал как надо.
- Забери мою душу, только подари моей нетленке читателей! – завопил Космокотик. - Хочу навечно остаться в памяти людей.
- Не нужна мне твоя душа, - рот на пакете растянулся в ухмылке. – Будешь писать ответные отзывы тем, на кого я укажу.
- Я на все согласен.
- Принято. Но когда услышишь крик ворона – обернись.
- Что это значит?
Вопрос Космокотик повис в воздухе. Пламя погасло так же быстро, как появилось. О странном ритуале напоминала почерневшая коробочка с красками.
Космокотик нагнулся за ней и тогда увидел надпись.
- Напиток, - прочитал Космокотик.
Все ясно. Вот кому он должен написать отзыв. Но и сам получит их столько, сколько ни у кого еще не было.
Завтра он расскажет об этом друзьям – Вампиру и Зубоглазу.
Продавать душу не страшно.

▼Проблемы в тройничке любителей двойного проникновения⬍

▼Раздача текстов на фестивале отзывов⬍

— Я хотел бы сказать… — неуверенно начинает Чибиорг, но его тут же перебивает бойкий голос.
— Никто не ходит ко мне по любви! Неужели я так плохо пишу?
— Ну что ты! — оживляется кто-то с другого конца зала. — Я с радостью тебя почитаю! Скажи, куда идти?
Никто не отвечает, так что Чибиорг прокашливается и пытается снова:
— Уже двадцатое число, так что…
— Ох! — восклицает Рэпер, сидящий прямо перед ним, и утирает слезы радости. — Чем я все это заслужил? Вы такие хорошие, тут и отзыв, и подарок, и…
Раздаётся тяжёлый вздох и бормотание «опять эти тройнички». Слон скромно уточняет:
— Мой новый текст точно ничего?..
— Замечательный! — умиленно вздыхает Напиток, заработав недовольный взгляд Печеньки. «Ну конечно. К кому угодно, только не ко мне. Мы так навсегда останемся просто гаремом» — слегка обиженно ворчит тот, но недостаточно громко, чтобы быть услышанным.
— Я между турами откомментил пять участников, — задумчиво произносит Космокотик, — но мне все ещё кажется, что этого недостаточно. В этот раз возьму ещё больше допов.
— А ко мне никогда не приходят по допам, — вздыхает кто-то.
— Так начни брать их сам, — мрачно советует Переводчик, снова заставив всех замолчать.
— Тур! — уже громче произносит Чибиорг. — Я хочу разослать…
— Опять, небось, подали одни макси и мне нечего будет читать… — бурчит кто-то.
Ворон слегка краснеет и смотрит в стол.
— Мой текст уже, наверное, все читали…
— Не все, и мы его любим! — откликается сразу несколько участников, а Проблематик ГП сочувственно сжимает его плечо.
— Да сколько можно! — недовольно восклицает Фильм, оторвав взгляд от телефона. — Только комментарии! Сколько раз можно повторять?! — Но ему никто не отвечает.
Девушка в жёлтом платье вздыхает и смотрит вдаль. Ей давно нужно быть в другом месте, но прерывать собрание было бы невежливо.
— Вот листы, — уже без особой надежды пробует Чибиорг — с закономерным результатом. Сухофрукт поднимается с места.
— Зубоглаз меня пугает, — виновато объясняет он. — Не могу сосредоточиться, сидя рядом.
— Да боже ты мой. — Дерипаска закатывает глаза и занимает его место. Зубоглаз приветливо клацает зубами… в глазах, и на этом все снова успокаиваются.
Чибиорг чувствует себя неловко, и он устал. Начинать снова кажется идиотской идеей. «Я уже говорил тебе, что такое безумие?» — раздаётся голос в его голове.
— Тишина в зале, — вдруг строго произносит Орг. — У моего коллеги для вас объявление.
Все в едином порыве поворачивают головы к ораторскому столику и действительно замолкают — заканчиваются даже перешёптывания на задних рядах.
— Тексты, — прокашлявшись, говорит Чибиорг. — Подходите по одному, получайте своего автора и идите комментировать.
Участники удивительно цивилизованно занимают очередь и начинают потихоньку расходиться. То и дело раздаются восклицания: от «Ого, выглядит интересно!» до «Боже, даже на сквик-туре было лучше…». Один из Вампиров бросает хищный взгляд на другого и многообещающе улыбается. Автор, которого сложно найти, как водится, исчезает первым. Политическая география кажется чем-то недовольным, а Рептилоид с пакетом на голове и вовсе выглядит угрожающе.
Последними в зале остаются двое участников, тискающиеся в углу. Чибиорг вздыхает и снова кашляет, привлекая внимание.
— Оу. — Эльф оглядывается по сторонам с явным удивлением. — Когда все успели уйти?
— Ваши тексты, — подсказывает Чибиорг. Робот быстро добирается до стола, подхватывает листы и уходит, ведя своего спутника за руку. Чибиорг вздыхает вновь.
— Ты к ним привыкнешь. — Орг похлопывает его по плечу. — Тяжело только первые… туров десять.

▼Скандал на туре Чибиорга⬍

— Да он козёл!
— Да мне не понравился текст!
— Возьмите себя в руки, в конце концов!
— Наконец-то срач!
— Да разве ж это срач…

В висок Чибиоргу прилетела пригоршня попкорна, и он слегка отвис. Автор, которому он совал в руки текст с заменой, всхлипывал и причитал, что он такого не просил. Новичок занял оборонительную позицию, отмахиваясь от особо агрессивных ветеранов. Несколько анонов пытались насильно заняшить пострадавшего Вампира, а тот вяло отбивался со словами, что он вовсе не расстроен.

— А если бы мне пришла отписка, никто бы за меня не вступился…
— Да ты ж не Ворон, куда тебе.
— Я просто хочу, чтобы все друг друга любили…
— Как вы заебали меня со своей любовью, любитесь дома!
— Ура, мы идём к кросивой страничке!

А хуже всего то, что Орг казался… умилённым. Он смотрел на разборки анонов с лёгкой ухмылкой и ничего не говорил.

— Кажется, они не очень довольны моим решением, — тихо произнёс Чибиорг, просто чтобы привлечь его внимание. Он не считал свой поступок неверным, но плачущий автор с заменой заставлял понервничать.
— Ой, да они уже имя твоё забыли. Главное, что они довольны друг другом, — отозвался Орг, подобрав со стола упавшую попкорнинку. — А я — тем, что мне ничего не нужно со всем этим делом. Добро пожаловать, коллега. — Он хлопнул Чибиорга по плечу и широко улыбнулся. — Как я рад, что ты есть.

▼Фик о тяжкой доле орга⬍

- А казалось, что так просто, - вздохнул орг.
Он задумчиво смотрел на вывеску «Очередной банкет», длинный стол под белой скатертью и веер картонок с вкусовыми предпочтениями и антипатиями.
Чего, казалось бы, проще: карточки с позывными участников банкета разложены у приборов, осталось подобрать каждому блюдо по вкусу.
- Макси-рагу, - бормотал орг, сверяясь с меню и карточками, - никто не хочет брать большие порции. И недоваренное, в процессе приготовления тоже не хотят, а повар старался, между прочим, новый слой к запеканке добавил, так нет же… О, у этого в кинках сыроедение! Ему – запеканку-онгоинг. Нет, не получается, повар у него в черном списке.
Орг попытался собрать паззл, выдав анону-сыроеду коктейль «Кровавая Мэри». Кто скажет, что вампиры термически обрабатывают… Но у сыроеда предусмотрительно было добавлено «веганство», и коктейль пришлось отодвинуть к недопеченной запеканке.
Через час мучений орг заткнул проблемные места стаканами компота из сухофруктов и профильными вазочками с пироженками. На вазочках были наклеены стикеры с надписью «Разнокалиберное. На выбор». Во многих вазочках выбора не наблюдалось, пироженки были откалиброваны изготовителями на совесть.
- В следующий раз сам в сборники перемешаю, - пообещал себе орг. Ему стало легче на душе, но тут он увидел свой позывной в черном списке на последней из карточек предпочтений.
- И вот что теперь делать? Если я дам ему блюдо не по вкусу ( Орг покосился на сотейник с жарким, в котором было, что пожевать, и невольно потер челюсть, утомленную снятием пробы), он поймет, что я обиделся, и сделает первый шаг к вычислению, кто я. Если я дам ему вкусное, будто ничего не было, то я обижусь и на него, и на себя.
Орг решительно составил все блюда в центр стола, и пристроенные к дегустатором, и оставшиеся непристроенными, и поставил табличку с надписью большими буквами «ШВЕДСКИЙ СТОЛ».

▼фик про оргов! И не только :evil:

⬍

Когда все было готово, сабли воткнуты в снег, означая барьер, до которого следовало сходиться, и пистолеты заряжены, Чиби-орг подошел к Загадочному.
— Я бы не исполнил своей обязанности, эльфийка, — сказал он робким голосом, — и не оправдал бы того доверия и чести, которые вы мне сделали, выбрав меня своим секундантом, ежели бы я в эту важную, очень важную минуту не сказал вам всей правды. Я полагаю, что дело это не имеет достаточно причин и что не стоит того, чтобы за него проливать кровь... Вы были неправы, вы погорячились...
— Ах, да, ужасно глупо... — сказал Загадочный.
— Так позвольте мне передать ваше сожаление, и я уверен, что наши противники согласятся принять ваше извинение, — сказал Чиби-орг (так же как и другие участники дела и как все в подобных делах, не веря еще, чтобы дело дошло до действительной дуэли). Вы знаете, эльфийка, гораздо благороднее сознать свою ошибку, чем довести дело до непоправимого. Обиды ни с одной стороны не было. Позвольте мне переговорить...
— Нет, об чем же говорить! — сказал Загадочный, — все равно... Так готово? — прибавил он.
—-
— Никаких извинений, ничего решительно, — отвечал Переводчик Оргу, который с своей стороны тоже сделал попытку примирения и тоже подошел к назначенному месту.

▼Держи⬍

Орг всегда был очень рад младшему коллеге - Чиби-оргу. С самого начала: потому что ему уже трудно было в одиночку вывозить огромную машину феста, с его сложными схемами передачи фиков по непрямой цепочке участникам, списками допов, ЧС, сквиками... Фест стоил этих усилий, но в одно лицо скрытое под пакетом было сложно, так что перед появлением Чиби-орга в голове Орга часто крутилась чуть измененная песня из старого фильма:

Но фест окончен и гаснет свет
И никого со мною рядом нет.
Цветы роняют лепестки на песок
Никто не знает, как мой путь одинок
Сквозь дождь и ветер мне идти суждено
Нигде не светит мне родное окно...

А потом появился он - Чибик. Молодой, полный энтузиазма готовый подхватить на себя половину, а порой и больше ответственности за фест - и сердце Орга за жизнь посуровевшее, покрывшееся коркой от забот, встрепенулось, забилось чаще. Он всегда был рад и подсказать молодому коллеге, как лучше поступать и обсудить с ним все интересное: от текстов, до попыток участников разгадать их личности и просто поболтать. И всё было отлично, машина феста будто даже заработала живее, но лишь одно подсказывало Оргу, что его порывы - односторонние. Чибику интересен именно фест, а не старый, покрытый боевыми шарами волк Орг.
Чибик так и не подписался на аккаунт Орга. Так что песня звучала в голове всё равно.

Устал я греться у чужого огня
Но где же сердце, что полюбит меня
Живу без ласки, боль свою затая
Всегда быть в маске - судьба моя!

▼Картина⬍

▼Про котика⬍

▼ возможен ООС и ошибки в третьем часу ночи, про Внезонника⬍

▼Хочу фик про оргов!⬍

▼Хочу про Вампиров в их же сетинге ⬍

▼И на каждого анона сочинят по кеннингу⬍

▼картины⬍

▼еще картины⬍

▼Орг/Чибик, романтика⬍

Прежде, чем предложить Чибику его новую должность на Фесте Орг долго думал над тем, что так можно и спалить свою личность, обычно покрытую пакетом и никак не решался. Наконец он остановился на мысли о том, что можно прийти сразу в пакете, но шанс, что ему откроют дверь был мал. Вы бы тоже не стали открывать какому попало анону, увидев в дверном глазке не лицо, а бумажный пакет. Потому он был вынужден, просто вынужден явиться через окошко.
Перед тем, как покинуть квартиру Орг долго и придирчиво осматривал себя в зеркале. «Крайне преждевременно собираться к нему, как на свидание… может, он в тебя вообще может ближайшей вазой запустит и все кончится плохо», – нервно заверял себя Орг, но собираться продолжал именно как на свидание. И в пятый раз поправлял на себе самую новую из своих чёрных водолазок и придирчиво рассматривал, хорошо ли она сочетается со свежим пакетом. Но, кажется, выглядел он вполне… ничего.
Наконец решив, что хватит тянуть время, а то Чибик ненароком уснет, не дождавшись явления загадочного героя, Орг решительно вздохнул, резво снял пакет и отправился на остановку троллейбуса, где в ожидании нервно пил Кока-Колу из ближайшего киоска. А там, доехав до нужного дома, через чердачное окно спустился по верёвке на нужный балкон.
Чибик в это время читал фанфик, в домашнем халате, сидя на диване. Он так увлекся, что не сразу обратил внимание на подозрительный шум, а когда вскинул голову и увидел фигуру незнакомца в пакете на балконе, то вскочил прижав к груди смартфон и закричал:
- Вы офигели там? Сходки анонов происходят в Доме культуры!
Орг вскинул руки:
- Я знаю, но я по личному делу! Тайному! Можно я войду?
Чибик кивнул, оглянулся и, привычно натянув на голову свой пакет, открыл Оргу дверь...
"Что ж, начало положено, - оптимистично подумал тот, заходя, - Сначала поговорим о Фесте, потом будем часто общаться благодаря ему, а там, может быть..."
Пейринг Орга/Чиби-орга только начинался.

▼Экспромт про анонов с Икаром⬍

- На этом туре у нас новое развлечение, - добродушно промурлыкал Чибик из-под пакета и водрузил на стол доску, ужасно похожую на какой-то противоестественный и омерзительный артефакт откуда-то прямиком с Юггота.
- Это еще что? - удивился анон с пакетом из KFC на голове.
- Будем призывать ушедших авторов? - с ноткой ностальгии подал голос сидящий в дальнем углу анон в пакете из Ашана.
- Неужто Космокотика вернем?...
- Нет, это всего лишь настольная игра. Вот, знаете, была игра с кротами и молоточком... - Чибик сделал пасс руками над доской. Из нее вынырнул маленький анончик и бросил в лицо собравшихся вокруг анонов коллаж. На нем было что-то странное, какая-то АУшка по древнегреческим мифам, если судить по ассоциациям. Коллаж был густо облеплен блестящими эффектами и глитчами, от чего у анонов заслезились глаза.
Чибик ударил маленького анона молоточком, вернее, попытался. Тот ловко занырнул обратно в глубину страшной доски. Другой анон вынырнул с другой стороны доски, где сиял особо богомерзкий иероглиф, и громко пискляво прокричал:
- А наша командочка принесла тексты на ЗФБ! Про Икара! Про кумпол!
- Это не по теме феста! - Чибик угостил его молоточком. Пискнув, анончик испарился.
- У нас Галатею пердолят в консоль! - запищал вынырнувший ему на смену еще один анон.
- Вот так в нее надо играть, - сказал Чибик и дал большим анонам молоточки.
- Отзыв по любви икаробратику! - пропищал еще один крошка-анон, и ему по голове влетел боньк от ностальгировавшего ашановца.
Тур наполнился писком икароанонов, местами смутно связанным с фестом, а местами - абсолютно оффтопным, и звучащим ему в унисон стуком молоточков. Но, что самое страшное, большие аноны сами понемногу начали уменьшаться, и один из них вдруг громко закричал что-то про рок-оперы, подпрыгнул и бомбочкой нырнул в доску.
Вскоре молоточки остались сиротливо лежать на полу: все или почти все большие аноны были икарнуты и рокопернуты, а оставшиеся обезумели, и, блюя, обсираясь и мочась под себя, катались по полу.
- Все идет по плану, - посмеиваясь, сказал Чибик и положил доску в освященный печатями мешок.

▼Тринадцать анонов⬍

Тринадцать тайных авторов сошлось на коллаж-фесте,
Один попал на лютый сквик, и лишь двенадцать вместе.

Двенадцать авторов пошли читать друг друга вяло,
Один откинулся в реал, одиннадцать их стало...

Одиннадцать искали апп, чтоб фотки там подвесить,
Один залип на порнохаб, и их осталось десять.

Творят аноны (десять штук) слабеющей рукою.
Нет, их лишь девять - одному Орг нынче дал ТАКОЕ.

Вот девять авторов, устав, котами пали оземь.
Один убился о стихи, и их осталось восемь.

На стоках восемь авторов запутались совсем.
Один картинок не нашел, и их осталось семь.

Семь коллажистов критику терпели, сколько есть.
Один расстроился до слез, и их осталось шесть.

Один в шестерке стойких стал всех критиковать,
Но сам он был всем миром бит, и их осталось пять.

Пять авторов просили доп, стремясь додать всем в мире.
Но в новичках один утоп - и стало их четыре.

Сказал один из четырех - нет нужного настроя.
Не время нынче коллажам... И их осталось трое.

Три коллажиста шли вперед, но правда такова:
Один фиалкнулся о срач - и их осталось два.

Двух авторов несли в слешбук, начав с седых годин.
Но потеряли одного — остался лишь один.

Оставшегося автора весь фест встречал с восторгом.
Но он к дедлайну опоздал и был забанен оргом.

▼Обмена тред, свой бег останови⬍

▼Я написал лимерик по дискасу ЗиЛ⬍

▼Про лайкопад⬍

▼Орготриатлон⬍

Орги поняли, что они давно не пересекались на фесте в отличае от лички, где постоянно обсуждали орг. вопросы и не только, и потому решили - перекрёстному отзывообмену быть!

Чибик достал свои особенный блокнот, о котором никто не должен был узнать, а Орг вооружился фотографической памятью, никогда его не подводящей, и началось! Фики со скоростью пулемётных очередей выстреливали в участников, отзывы и коллажи множились в геометрической прогрессии, и всё только потому, что на ТАКОЙ особый тур записались все, даже ранее пропускавшие туры аноны, и вернулись давно не ходившие. Разве можно было пропустить фестовый триатлон, где орги вместе? Наблюдать за ОТП всегда приятно, вдруг спалятся?

Орг и Чибик давно так тесно не общались пожалуй, со времён Сочи, где удалось прекрасно отдохнуть, а потому тур для них оказался совсем не пыткой, а отдыхом. Вместе решать, кому что выдать, какой отзыв самый любимый, а коллаж атмосферный было намного интересней, чем в одиночестве, потому после тура они решили обязательно повторить. И не раз. А может, придумать ещё что-нибудь новенькое, но именно такое, чтобы проводить его надо было обязательно вместе! Слишком уж понравилось.

Аноны же, зачахнув над полученным фидбэком (в том числе дозировано утекшим взаимодействием оргов ведь надо же радовать своих шипперов), решили всегда ходить на общие триатлонные фесты, потому что это слишком прекрасно, чтобы оно прекращалось!

▼Арты и коллажи⬍

Называть в треде ники участников запрещено.

Рейтинговые сообщения убираются под внятно подписанный кат

Анон · Вчера 22:09:57

Ключ: пустыня, гет, G, 1280 слов, оридж, псевдо-арабское фэнтези

Первая, но не последняя

▼Скрытый текст⬍

Вам доводилось бывать в пустыне ночью? Если говорить о звездах, это совершенно особое и незабываемое впечатление. Небо там выглядит совсем иначе, чем в городе или в горах, где Шаир тоже любил бывать, или на берегу Хамры, где он бывал куда реже, чем хотелось бы, хотя ехать до семейной загородной резиденции было не так уж далеко. Звезды везде красивые, и все же сегодня он узнал, что пустыня ночью — совершенно особенная. И вот сейчас, когда думы и чувства захлестнули его, накрывая с головой, как самум накрывает песком город, он любовался этими особенно низкими, будто специально для него светящими, звездами на не менее особенном темном небосводе. Даже отблески костра, поддерживаемого часовыми, будто лишь подчёркивали, насколько тут темно, и, казалось, лишь гвоздики звёзд удерживали эту невероятную черноту от того, чтобы окончательно затопить пустыню. Это было прекрасно, ночь будто защищала ото всех тревог, которые могли охватить Шаира из-за его не самых простых обстоятельств. Мог ли он подумать, что поездка в пустыню для тренировки вместе с молодыми гулямами сражаться не только в городе, обернётся так неожиданно? Что он обнаружит свое сердце окончательно и бесповоротно занятым? Думается, мой читатель согласится, что нет ничего удивительного в том, чтобы мужчина, уже два года как получивший взрослое имя*, влюбился крепко и всерьез. Скорее было бы странно найти его душу и сердце холодными, как Ледяная Бездна. Впрочем, сегодня Шаир окончательно понял, что это ему не грозит. Восхитительная Шамма, девица, исполненная всяких достоинств: смелая, гордая, веселая — сегодня на учениях была особенно блистательна. Если бы это оказалась не тренировка, а настоящая жизнь, она бы спасла свой отряд от засады и даже осталась в живых. И это было невероятно восхитительно, Шаир трепетал, глядя на нее, и в голове не то скакали строчки возможных стихов, ей посвященных, и не высказанные комплименты, не то наоборот — царила полная восхищения тишина, когда ты не можешь подобрать и слова из-за подступающих к горлу чувств. И вроде бы невозможно ощущать и то и другое одновременно, но тем не менее в нем теснилось и это, и многое другое вместе и сразу… Будто душа выросла в два раза за один день, увеличилась на одну девицу с перекинутым на плечо загналом.
А ведь, если подумать, он вполне мог не отправиться в этот поход, кто бы ему так легко позволил отправиться в пустыню? Его, наследного ибн-амира, который долгое время был у отца и матери единственным ребенком, одной кровиночкой и последней надеждой, над которым тряслись, как над чахлым ребенком в пронзительно ветреный осенний день, даром что в ибн-амире не было ничего чахлого. И то, что он половину детства провёл в гулямских казармах при дворце, никак не наводило чрезмерно заботливых родителей на мысль, что сын готов к чему-то большему, нежели протирание джуббы об кресла дворца. Когда офицеры в конце очередной тренировки объявили об учениях, Шаир закусил губу, не зная, что делать. Он, конечно, хотел со всеми, но кто ж его отпустит?. Впрочем, он быстро нашел решение и отпустил себя сам. Когда Карим, простая душа, спросил:
— Шаир-бек, вы с нами? — он просто и незатейливо ответил:
- Да, конечно.
После этого, рассказав родителям о предстоящем походе, он мог парировать отцовское возмущение словами:
— А что я должен был им сказать? «Нет, меня мама с папой не пускают»? Чтобы надо мной смеялась вся казарма и меня запомнили, как ни на что не годного ибн-амира?
И амир Хаким, которого весьма тревожила будущность сына как носителя венца власти, который не раз задавался мыслью, как же Шаир будет восприниматься армией и знатью, немедля согласился, что для малика, тем более даже не боевого, а ловчего, чьи способности и без того постоянно подвергаются сомнению, это был отличный ответ. И даже отстаивал решение ибн-амира перед его не менее заботливой матушкой, которая ударилась в слезы, узнав об участии сына в подобном предприятии. Так что именно беспокойство родителей, которое мешало ему отправиться в пустыню, помогло Шаиру туда отправиться, стоило нажать в нужном месте.
И вот теперь ибн-амир Шаир лежал, любовался небом и думал о том, что всё могло бы сложиться иначе и чувства не затопили бы его душу, и это было бы чрезвычайно печально. Но вряд ли мой читатель в состоянии представить, как эта радость первой влюблённости мешалась в душе ибн-амира с горечью понимания разницы их положения. Он был ибн-амир, а Шамма — девица из гулямских рекрутов, дочь кузнеца из провинции, дошедшая до самой столицы лишь потому, что, даже будучи на год младше Шаира, была в два раза шире него в плечах, что немалое достижение для четырнадцатилетней девицы, и так полна огня и готовности служить, как редко случается с простолюдинами. Они абсолютно не были ровней, и все новые чувства ибн-амира, свежая страсть и восторг не смогли бы перевесить её происхождение, чтобы они могли хотя бы мечтать провести вместе всю жизнь. Амир Хаким, столь рьяно пёкшийся о восприятии ибн-амира Шаира окружающими, уж наверное не допустил бы его брака с той, чьё положение не поддерживало бы Шаира в глазах знати. Или хотя бы не роняло его в их глазах. И даже поддержка армии в случае такого союза вызывала бы сомнения, если девица не дослужится до высокого офицерского звания. А она пока что не была даже сакабаши.
В свете этого даже в первый день осознания своей влюблённости Шаир должен был признать, что не может предложить той, которая вскружила ему голову, ничего, кроме мимолётного романа. И, хотя ему казалось, что он готов был бросить под её ноги весь мир, как бросают шёлковый ковёр под нежные ступни красавицы, обстоятельства не могли не напомнить ему, что он не в состоянии совершить и гораздо меньшее. И в эту ночь Шаир делал выбор, который повлиял на многие его решения потом. Выбор предложить владелице своего сердца всего лишь короткие отношения. Поцелуи в дворцовых кустах и песни в ее честь, но никак не больше. Не жесты во всю широту его души, а лишь слабые намеки на отражение внутреннего движения. Было ли ему легко решить являть на свет лишь редкую растительность пустыни вместо буйных садов? Вряд ли. Хотя о глубине его переживаний можно лишь догадываться.
И автор сих строк, при всей нежной любви к своей заботливой и чудесной венценосной матушке, бин-амире Адиле, не может не задумываться о том, что, возможно, отец не был бы широко известен на все окружающие амираты как ветреный разбиватель сердец, если бы не решил для себя, что амир Хаким, возможно, в чём-то был прав; если бы дал своим чувствам волю расти как растется, когда решительная девица с топором взяла в плен его сердце. Но автор тут же отмахивается от подобной мысли — ведь, как известно, в других обстоятельствах ибн-амир Шаир смог презреть своё чувство долга и почтительность к отцу ради другой навки, катана которой одолела топор Шаммы. И я могу лишь быть благодарным судьбе, ведь именно поэтому я смог появиться на свет. Но во мне отчего-то то и дело шевелится неясное сочувствие к тому пятнадцатилетнему мужчине, которому пустыня затекла в сердце, едва раскрывшее объятия первой любви.

***
Из позднейших комментариев к не изданному при жизни амира Зуйбера ибн-Шаира по прозвищу Гюрза рассказу-размышлению:

Хотя этот рассказ формально написан, как ещё один биографический, повествующий о жизни отца автора — амира Шаира ибн-Хакима, но, зная обстоятельства жизни амира Зубейра, можно с некоторой долей уверенности предположить, что все эти размышления на самом деле принадлежат самому амиру Зубейру, который, как наверняка известно читателю, был влюблён единожды в жизни и женился на своей возлюбленной Фазиле — навке из гулямов, которая, впрочем, хотя бы носила перед свадьбой титул эфенди. Был он заслуженным или унаследованным, также является спорным вопросом для историков. Рассказ этот написан задолго до их свадьбы, и собственные колебания ибн-амира Зубейра несомненно нашли место в этой истории, отчего сейчас трудно понять, была ли правдивой история о первой любви амира Шаира* и можно ли её смело включать в его биографию, или же это лишь художественный вымыслел, описанный, чтобы излить собственные чувства. Нам, поздним исследователям, остается лишь гадать об этом, так как иных свидетельств не сохранилось. А те, кто пишет об этом, как о доказанном факте, не учитывают широкой поэтической фантазии ибн-амира Зубейра.

▼Глоссарий⬍

Хамра – «красная». Река в Аравии, протекающая через пустыню, по Хамре проходит разделение между Ясминским и Шаярским амиратами.

Гулямы – амирская гвардия, традиционно набираемая из молодых и талантливых, но нетитулованных магов. Зачастую это шанс выслужить титул.

Ледяная Бездна – мифическое место для наказания грешников после смерти.

* В детстве нави носят детское имя, всегда уменьшительно-ласкательной формы, которое меняют на взрослое в подростковом возрасте. Взрослое имя дается священниками за какое-то деяние и, как правило, связано с этим деянием, после чего навь считается взрослым. В описываемые времена возраст, когда даётся взрослое имя колеблется примерно с двенадцати до пятнадцати лет - ведь получение имени глубоко индивидуально. Ибн-амир Шаир получил своё взрослое имя в тринадцать, соответственно на момент рассказа он уже два года считается взрослым мужчиной.

Амир - правитель амирата, король на наши деньги.

Ибн - приставка к имени и титулу означающая "сын". Соответственно ибн-амир сын амира, принц по нашему.

Джубба – верхняя длинная распашная одежда, напоминающая халат, с рукавами или без них. Джуббу носят все сословия, однако у богатых купцов и дворян рукава джубб – очень широкие и длинные, чтобы продемонстрировать достаток. Эти рукава также используются в качестве карманов.

Сакабаши – «главный водонос», младший офицер, примерный аналог сержанта. Сакабаши командуют одной или несколькими шестерками.

Загнал – хиндский боевой топор, который впоследствии переняли и аравийцы. Впрочем, возможно, и наоборот, так как его название происходит от аравийского слова, означающего «вороний клюв», такую форму имела боевая часть загнала. Клюв был выполнен из стали в виде довольно тонкого кинжального клинка, как правило, с ребром жёсткости. Гулямы традиционно вооружены загналами

*была. Двадцать четыре романа с пятнадцати до девятнадцати лет редко появляются просто так.

Анон · Вчера 22:59:11

Ключ - Пустыня.
Условное фэнтези, оридж, по сути джен, но есть элементы слэша, R, смерть персонажа (почти), казнь, культ/религия, местами альтернативная мораль.

▼721 слово (примерно)⬍

Пустошь вечна.
Пустошь дает нам то, что мы пожелаем, в обмен на вечное наше служение.
Пустошь священна.
Всякий, кто посягнет на святость Пустоши, будет предан смерти и забвению.
Ничто не может уничтожить Пустошь.

Когда приговоренный встретился с ним взглядом, на его губах расцвела самая настоящая улыбка, и от этого на душе Ари стало вдруг неспокойно.

Он был свидетелем многих казней еретиков и чужаков, что нарушили святость великой Пустоши, но никогда не замечал даже тени улыбки на их лицах.

С этим еретиком совершенно точно что-то было не так.

Подгоняемым своим новым страхом, Ари протиснулся сквозь толпу — даже в самые жаркие дни и самые холодные ночи на казнь всегда приходило много людей — спешно, но осторожно, чтобы случайно не вытолкнуть кого-то на незащищенный спасительной тенью голый песок.

На Прощальную Дорогу.

Лишь благодаря благословению Пустоши ему удалось обогнать процессию и добраться до эшафота чуть раньше.

— Учитель! — позвал Ари высокого человека в ритуальных медно-желтых одеждах, который ожидал своего часа под особым навесом.

Учитель нахмурился, но даже не сдвинулся с места.

— Учитель, — снова позвал Ари. — Прошу, выслушайте меня! Этот еретик... он другой! Нам нужно отложить!..

Его призыв потонул в шуме взбудораженной толпы.

Ари обернулся только для того, чтобы снова увидеть приговоренного.

Теперь Ари видел, что приговоренный вышагивал по раскаленному песку босиком и только делал вид, что это причиняло ему боль. А еще на его коже оттенка темной охры не было не одной капли пота. Это можно было объяснить тем, что солнце выжигало любую влагу в одно мгновение, но теперь Ари был почти уверен, что истинная причина заключалась в чем-то другом.

На одно короткое мгновение взгляды приговоренного и Ари пересеклись.

Приговоренный вновь улыбнулся ему, улыбнулся открыто и нежно, как улыбаются старому другу или дорогому возлюбленному.

Только ему и никому больше.

По спине Ари побежал холод ужаса. Бессильный в собственной слабости теперь он мог только наблюдать и молиться Пустоши, чтобы она пощадила их жалкие души.

Ари не услышал последнего вердикта Учителей — взгляд его был словно цепью прикован к приговоренному — не видел, кто именно в этот раз был назначен привести в исполнение святой приказ Пустоши.

Нижнюю половину тела приговоренного заточили в особый песчаный мешок, а к горлу приставили пилу.

Первый надрез был поверхностным и не смертельным. Приговоренный вскрикнул, дернулся назад, изображая ужас перед неизбежным, но теперь Ари знал, что это игра, видел всю ее неестественность.

А еще не было ни капли крови.

— Крови нет! — заорал в отчаянии Ари, пытаясь растолкать стоявших вокруг него людей. — Неужели вы не видите?!

Никто его не слышал. Его вопли потонули в фальшивых криках приговоренного, которые сменились насмешливым бульканьем.

Пила взрезала плоть, с каждым новым движением исполнителей погружаясь все глубже и глубже. Уже должны были быть разрублены вены и артерии, трахея, кровь должна была выплескиваться из шеи так, словно подземный источник вышел на поверхность, стекать по его телу в песчаный мешок.

Но не кровь хлынула из шеи приговоренного.

То была вода.

И она хлынула так, что теперь никакой транс, никакое заклинание, никакой обман не могли этого скрыть. Так не хлещет кровь из человеческого тела. Так разрывается алхимическая бомба.

Люди вокруг Ари застыли, а потом, будто очнувшись от кошмарного сна, закричали как один и бросились прочь, прочь от воды, прочь от проклятья, что несомненно пытался наложить на них приговоренный.

Ари же наоборот, потерял всякую способность двигаться, будто теперь все свои чары приговоренный тратил на него одного.

Воды стало так много, что она переполнила песчаный мешок и маленький ров вокруг него и невозможным потоком рванула на Прощальную Дорогу.

Песок дымился.

Песок дымился, потому что вода была холодной, наверное, даже ледяной, как беззвездная январская ночь.

Сквозь пар Ари увидел, как приговоренный открыл рот. На кончике его чересчур длинного лилового языка был самый настоящий цветок, белый и поразительно чистый, почти невинный.

Одно движение — и цветок упал в воду и сразу же пустил корни, начал расти так быстро и так бурно, как не рос ни один из даров Пустоши в подземных святилищах даже в самый плодородный год.

Приговоренный прошел сквозь пилу так, будто ее не существовало, и сделал первый шаг по новой Дороге.

А потом все, что создало его проклятое тело, потянулось к Ари.

Когда поток воды лизнул его ступни, он забыл Учителей. Когда один из длинных белых корней коснулся его ноги, он забыл все молитвы, которые когда-либо знал.

Приговоренный подошел к Ари вплотную и, чуть наклонившись, мягко поцеловал его в губы.

— Теперь я твой новый бог, — сказал приговоренный и снова улыбнулся. — И я обещаю, что буду любить тебя.

Анон · Вчера 23:19:54

Анон пишет:

Ключ: пустыня, гет, G, 1280 слов, оридж, псевдо-арабское фэнтези
Первая, но не последняя

Ура, про Шаира! И с такого вот ракурса - размышления и воспоминания потомка, интересно)) Ещё и склонность к поэтическим размышлениям унаследовал.
Пустыня ночью очень красива, но ещё больше нравится, как внешнее переплетается с внутренним - пустыня физическая и пустыня метафорическая - как то немногое, что Шаир может дать возлюбленной.
Отдельно понравилось, как он провернул своё участие в тренировках и как опекающие родители сами были в какой-то степени рады

Анон · Вчера 23:24:15

Анон пишет:

Ключ - Пустыня.
Условное фэнтези, оридж, по сути джен, но есть элементы слэша, R, смерть персонажа (почти), казнь, культ/религия, местами альтернативная мораль.

Ого, впечатляюще, красиво и жутковато!
Сначала ожидаешь страшной казни, а потом случается ещё более криповый вотэтоповорот. Но не могу не признать, что впечатляюще и красиво))
Таким образом, видимо, зародился новый культ? Интересно было бы узнать побольше.

Анон · Сегодня 01:27:35

Ключ: Пустыня
Оридж, джен, G, 1333 слова, фантастика, технобаббл

▼Скрытый текст⬍

Серую каменистую пустыню разрезали беспорядочно торчащие чёрные скалы. Доберись сюда однажды нормальная экспедиция, они бы наверняка раздали ориентирам названия. Слева — Волчья пасть, справа — Клыки дракона, по центру — Перст. Человеческому мозгу свойственно искать знакомые паттерны, чтобы сделать чуточку роднее чуждые пейзажи. Перевести на родные языки экипажа и готовы топонимы, осядут сухим списком в каталоге миров, куда ступала нога человека.
Однако в наиболее вероятном исходе эту планету, да и всю звёздную систему, возьмут в карантин, когда уляжется хаос. А тех двоих, кто успел высадиться в окне между «координаты знают избранные» и «координаты знать запрещено», не интересовало заполнение топографической карты. Нужная им точка находилась в щели крупной скалы, на которую указывал носом брошеный посадочный катер. Теперь рядом с ним сел ещё один.

Марина сошла с трапа первой. Уверенно, будто каждую неделю летала за образцами на безлюдные планеты и была готова к любой поверхности. Сделав несколько шагов, она коснулась кислородной маски и осторожно отвела её от лица. Заорал, нарастая, предупредительный сигнал, а экранчик нарукавного монитора попытался напугать составом местного воздуха. Три минуты спустя Марина отключила сигнал и убрала не нужную теперь маску в рюкзак.

— Я был прав. На себе ты тоже экспериментируешь, — констатировал её спутник. — Они знают?

Он застыл в проёме шлюза, будто там ему хватило бы воздуха не упасть замертво без маски. Данные подопытных обезличены, так что Марина могла только предполагать по возрасту и званию, как давно он лёг на операционный стол к её команде. Где-то между пятым и шестым десятком. Своё имя он, конечно, сообщил. А в прошлый раз называл другое, хотя ждала она его под третьим — тогда и решила, что бесполезно запоминать имена секретных агентов.

— Опробовать собственную разработку на себе же — самое этичное, что может сделать исследовательница моего калибра. Не то что бы не хватало добровольцев из вашего отдела. Ты бы побоялся проходить инициацию, если бы знал, что реакция отторжения случалась у каждого четвёртого?
— Когда подошла моя очередь, технология была отработана в рамках погрешности. Предварительные тесты показали, что у меня достаточно хорошая совместимость, чтобы идти по ускоренной схеме.

Пятьдесят шестой или пятьдесят седьмой... Точно седьмой — она тогда чуть не перепутала, кого прислали на секретную процедуру, которую для простоты называли «инициация два-плюс», хотя сходств с обычной инициацией было не больше, чем у газового гиганта и белого карлика. Номер пятьдесят шесть был настолько хорош, что не верилось в его естественные гены.
Марина с улыбкой заслонилась рукой от местного тусклого солнца. Свети оно с той же силой, что лампы в операционной, на просвет ладони проявился бы еле заметный силуэт вшитого кристалла.

— Все данные обезличены, так что невозможно выяснить, кто есть кто, — слукавила она. — Я — субъект номер двадцать девять, кстати.
— То есть, основной объект исследований в наиболее полной статье из опубликованных.
— Смотрю, ты времени не терял. К слову, у этой статьи индекс сложности сто. Иными словами, без дополнительной подготовки её могут понять всего сто человек в мире. Не очень-то много в нашей сфере на самом деле.

Твёрдая поверхность под ногами сменилась рыхлым песком. Широкие подошвы и малый вес пока позволяли Марине не вязнуть, но до скалы предстояло пройти ещё сотню-другую метров.

— Идёшь? — обернулась она и крикнула своему спутнику. Тот с явной неохотой спрыгнул с трапа и направился к ней. — Вот-вот, так-то лучше. А то я начала беспокоиться, не улетишь ли ты без меня.
— Проще было бы сразу пристрелить.
— И это в благодарность за то, что я тебя стабилизировала, чтобы ты однажды не потерял такую чудесную особенность, как способность дышать чем угодно, от оксидов до разреженного азота!
— Я привёз тебя сюда, хотя мог бы пристрелить.
— Повторяешься.

Борьба с глубоким песком выжимала все силы. Пробиваясь к скале, Марина ненадолго притихла, пока ноги не перестали проваливаться по голень, а под подошвами не заскрипели мелкие камешки. До провала в скале, куда без труда пролез человек, а то и двое, оставалось рукой подать. По сменившемуся звуку шороха за спиной Марина поняла, что её собеседник тоже выбрался из песков. Даже не запыхался. Стоически показывал, что не запыхался. Кто-то, возможно, обозвал бы его роботом, но не она — она лично вытаскивала у него из виска окровавленные осколки кристалла и вшивала новый. Он точно был человеком.
И он настолько не интересовался пещерой, что сторонний наблюдатель счёл бы «субъекта номер пятьдесят шесть» обычным телохранителем. Он остановился у входа в пещеру, но неотрывно следил за небом, пока Марина разматывала вытащенный из рюкзака трос. Как будто что-то смог бы изменить, прилети внезапно космофлот брать планету в карантин.

— Знаешь... — сказала она, пристёгивая концы троса на поясные карабины себе и «телохранителю», — гравитация-то здесь не такая высокая. Если я сильно дёрну и побегу, окажемся внутри вместе.
— Только попробуй.

Всего два слова и больше ни звука. Ни щелчка взведённого курка, ни рывка, чтобы сбить с ног. Он не счёл угрозу достаточно серьёзной.

— Ладно, я шучу, — подтвердила Марина. — Мне же понадобится пилот, чтобы улететь отсюда. Автоматике не доверяю.

Она подёргала трос и, убедившись, что легко тот не отстегнётся, наказала вытаскивать её обратно, если натяжение вдруг ослабнет или он не вернётся через час. Получив согласие от спутника, она смело шагнула в глубь пещеры. Граница между светом и тенью эфемерна, в привычных условиях эффект пересечения вышел бы, скорее, психологическим. Но здесь, Марина почувствовала и не могла стряхнуть ощущение: что-то изменилось сразу. Нечто внутри ощутило чужое присутствие и потянулось к ней, изучая. Каждый шаг открывал новую дверцу, ослаблял цепь на чудовище из-под кровати.

Кто ты. Кто ты. Ктоты. Кто. Ктты. Кт...
Зачем ты здесь? Зачем ты здесь? Зчмтыздсь. За ч т зд...
Уходи. Вон. Прочь. Уходи. Уходи. Уходиуходиуходи...

Закрыть глаза, чтобы не отвлекаться. Темнота. Открыть — впереди всё равно темнота. Абсолютно чёрное тело на расстоянии вытянутой руки. Марина тянется к нему, и мир распадается на куски, чтобы пересобраться у неё в голове. Она — пылинка в пустыне. Пустыня — маленькое серое пятно на поверхности безлюдной планеты. Планета — ничтожная песчинка в масштабах Вселенной. Ещё один шаг, и бездна космоса посмотрит в ответ.

Усилием воли Марина собрала остатки человечности и нашла силы отступить. Вдох-выдох-вдох. Раз-два-три. Выдох-вдох-выдох. Сосредоточиться на дыхании помогло успокоиться и развернуться к выходу с достоинством, а не драпать, как испуганная студентка, задевшая локтем кнопку сигнализации.

— Быстро ты.
— Сколько времени прошло?
— Девятнадцать минут, — ответил он, не глядя на часы, словно всё это время отсчитывал секунды. Конечно, чем ещё заниматься посреди инопланетной пустыни.
— Забавно: я думала, что из нас двоих ты, скорее, сунешься туда в поисках неизведанного.
— Я предполагал то же самое насчёт тебя. И не ошибся.
— Нет. У меня та же модификация, что у тебя. Для безопасного погружения нужен полный набор, а я не готова ломать свой блестящий человеческий ум ради того, что не смогу ни измерить, ни потрогать.

Тем не менее, она не без печали бросила прощальный взгляд на пещеру.

— Пора сворачиваться. Уверен, что не хочешь туда заглянуть?
— Я туда не полезу. Я уже получил все ответы.

Он всегда говорил безэмоционально, но уже повторил это обоснование на разные лады столько раз, что сейчас Марина не сомневалась в глубочайшем его раздражении. Но так приятно иногда косить под дурочку.

— Так уж все-все?
— Я знаю, при каких условиях можно зайти, не свалившись замертво. Можно выйти, не потеряв рассудок. И теперь знаю, что существует точка, до которой погружение безопасно. Этих достаточно. Загадка решена, теперь я ищу новую. А здесь не осталось ничего интересного.

Пустыня без единого намёка на растительность поддерживала его всем видом. Если в ней и оставалась какая-то тайна, то она находилась ровно за их спинами, и пока Марина разделяла нежелание продавливать контакт со враждебной сущностью, не имея на то ни средств, ни лишнего времени.

— Ищешь достойную загадку, значит? Как насчёт забытой колонии на Май-Ритте? Когда туда высадилась группа терраформирования, выяснилось, что планету уже кто-то пытался осваивать: обнаруженное поселение определённо построено по технологиям первой волны освоения. Однако в архивах не нашли подобной экспедиции, а в поселении — ни выживших, ни намёков на наличие аборигенов. Вопрос: что же там произошло.
— Я бы предпочёл что-то поновее. И со свидетелями. Не люблю общаться с камнями.
— Думаю, мне найдётся, что предложить, как только вернёмся на корабль, и я освежу в памяти пару студенческих баек, там старую конспирологию, здесь свежие новости... Главное, чтобы ты оставил идею бросить меня посреди ничего, заметая следы.

И, если очень повезёт, новая загадка послужит хорошим предлогом, чтобы держаться вместе. В конце концов, для исследовательницы нет ничего лучше, чем наблюдать объект своих трудов в непосредственной близости.

Анон · Сегодня 01:35:36

Анон пишет:

Ключ - Пустыня.
Условное фэнтези, оридж, по сути джен, но есть элементы слэша, R, смерть персонажа (почти),

Вот мне интересно, что Ари оказался такой внимательный. Единственный или один из единиц, которые в этой толпе заметили, что что-то идёт не так заранее. И вот что мне интересно

▼Скрытый текст⬍

Анон · Сегодня 01:41:09

Анон пишет:

Ключ - Пустыня.
Условное фэнтези, оридж, по сути джен, но есть элементы слэша, R, смерть персонажа (почти), казнь, культ/религия, местами альтернативная мораль.

Жутковатое... Поворот заставил задуматься

▼Скрытый текст⬍

Анон · Сегодня 03:35:13

Ключ: пустыня
Вавилон 5, джен, G, Дж'Кар, Лондо М., что-то что-то про посмертие
Канон не вспоминал давно, просто вдруг в голову ударило

▼~900 слов⬍

— Ох, давай присядем. Сил больше нет.

— Мы и сотни шагов не сделали, Моллари!

— И сотню, и две, и три! Я еле на ногах стою. А этот лес впереди так и не стал ближе! Надо отдохнуть. Жаль только, что тут даже скал нет. От солнца не спрятаться.

Не его вина, хочется сказать Дж’Кару, что его родная планета — или место, очень напоминающее его родную планету, — так выглядит, но он сдерживается. Толку от этих препирательств теперь точно нет никакого. Кроме, конечно, лёгкого мстительного удовольствия при виде того, как мгновенно мрачнеет Лондо Моллари. Но и то давно притупилось — ещё <i>при жизни</i> притупилось. А уж теперь — что и говорить.

— Лес уже ближе, Моллари, — сквозь зубы бормочет он эту явную ложь. — К вечеру доберёмся. И если он хоть немного напоминает леса моей планеты до того, как явился твой народ, ты не пожалеешь, что немного поднапрягся и не стал садиться отдыхать каждые полсотни шагов.

— Ближе? Ближе? — восклицает Лондо Моллари, всплёскивает руками и тычет пальцем в небо. — Здешнее светило не сдвинулось ни настолько. Лес как приклеен к горизонту! Мы можем идти хоть весь день, но ничего не изменится. И день тоже не закончится! Так что можно и посидеть.

Он усаживается прямиком на камни.

— Идти веселее, — говорит Дж’Кар. — Вода нам не нужна, воздух здесь приятный…

— Тебе — приятный. Я уже с ума схожу от жары. Сухой воздух, камни, пыль! Можно только голову ломать, как вышло, что я теперь здесь. Ещё и с тобой.

— Этот вопрос я и себе задаю. Может быть, всё это — просто образы моего умирающего мозга? В конце концов, ты — последнее, что я видел перед смертью.

Дж’Кар садится рядом. Он бы хотел идти — бездействие раздражает не меньше, чем вся неясность их положения. Или даже больше. Неясность — объяснима. Эта пустыня — посмертное видение и ожидаемо непонятна. Может быть, они здесь именно для того, чтобы идти и гадать о смысле пустыни! Может быть, им нужно договорить о чём-то, думает Дж’Кар. Сказать что-то, что не было сказано? Хотя всё было! Они всё сказали друг другу. От этой мысли Дж’Кар отмахивается.

И всё-таки может быть… что угодно. Только не сидеть на камнях и препираться, когда впереди их ждёт лес, самый настоящий лес, каких прежде было так много…

«Здесь не моя планета», — одёргивает себя Дж’Кар. Выглядит похоже, но это не Нарн. Воздух слишком чистый, пустыня вокруг, с её красноватыми скалами, острыми камнями под ногами и редкими колючими растениями, — Дж’Кар чувствует — всегда была пустыней. Это не истерзанная врагом земля его родной планеты.

— Идём. Я передумал отдыхать, — вклинивается в размышления голос Моллари. — Сидеть и смотреть, как ты молча изучаешь горизонт ещё хуже, чем идти и заниматься тем же самым.

Они идут, идут и идут. Солнце приятно обжигает. Дж’Кар в самом деле не сводит глаз с леса — с тёмной линий на горизонте. Говорить не хочется, но Моллари не умолкает. То принимается размышлять о том, что посмертие вернуло Дж’Кару второй глаз, то вздыхает, как угнетающе действует пейзаж, то удивляется тому, что одежда совсем не запылилась. То вдруг задумывается, как они тут оба выглядят.

— Ты старше, чем был, когда мы покидали Вавилон. Но моложе, чем… когда мы встретились в последний раз, — неохотно говорит Дж’Кар.

— Я, — хмурится Моллари, — едва помню, как выглядел все эти годы, пока… не принадлежал себе. Жаль, тут нет зеркала! А ты как будто не изменился совсем. Вот разве что глаз! Тебе, наверное, непривычно?

Дж’Кар в ответ только машет рукой.

В конце концов Лондо Моллари возвращается к мыслям о том, почему они здесь вдвоём.

— Образы умирающего мозга! Хорошая мысль. Только почему ты! Неужели я не заслужил никого приятней, чем мой собственный убийца? — Моллари усмехается. — Не смотри на меня так! Сам знаешь — я только ради красного словца… Но кого бы я хотел увидеть здесь вместо тебя? Адиру! Пустое, я не уберёг её, и потому недостоин. А кого тогда? Политических соперников, которых я отправил на тот свет? Нет, с ним. Я бы ещё раз умер бы со скуки. Своих великих предков? Как бы я смотрел им в глаза? Я погубил всё, что было создано ими! Погубил — желая вернуть прежнее величие… О, мои великие предки убили бы меня ещё раз. Ха! Лучше уж ты. Тем более ты — последнее, что я видел в своей жизни. И ты…

Он осекается. Молчит, поднимает с земли камешек, вертит в руке, затем отшвыривает его и говорит, запинаясь:

— Ты спас Центавр. Дал ему шанс. Ты не худшая компания. Может быть, единственная, на какую я мог бы рассчитывать.

— Если я для тебя — наказание, то кто ты для меня? Я-то могу назвать десяток имён тех, с кем предпочёл бы идти по этой пустыне. И твоего не будет среди этих имён.

— Не ври, — только и говорит Моллари.

— Но если бы я назвал двадцать имён, — продолжает Дж’Кар, — то, может быть, твоё среди них появилось бы. В конце концов, ты мой убийца, что не может не играть роль. И я тоже говорю это…

— Знаю, знаю. Я не обижаюсь. Но, думаю, ты оказался в моём обществе, просто потому что тебе оно приятно. А! Согласись, необычная мысль?

— Весьма, — сухо говорит Дж’Кар.

— Но недалеко от истины, правда?

Моллари принимается хохотать так громко и самозабвенно, словно пошутил лучшую шутку в истории цивилизаций. Он смеётся как кто-то, кто давно отвык смеяться, думает Дж’Кар. И следом снова ловит себя на мысли, что любое возможное злорадство давно выдохлось. И даже жалость притупилась. Он в самом деле не против идти к лесу, слушая бесконечные разглагольствования своего давнего врага, давнего друга — просто потому что слишком давно они не говорили.

И в конце концов лес становится чуть ближе.

Анон · Сегодня 03:35:57

Анон пишет:

Условное фэнтези, оридж, по сути джен, но есть элементы слэша,

Ух ты, очень здорово.

Холиварофорум

Объявление

#1 2020-09-22 11:41:58

Фестиваль отзывов на холиварке

#216651 Вчера 22:09:57

Re: Фестиваль отзывов на холиварке

#216652 Вчера 22:59:11

Re: Фестиваль отзывов на холиварке

#216653 Вчера 23:19:54

Re: Фестиваль отзывов на холиварке

#216654 Вчера 23:24:15

Re: Фестиваль отзывов на холиварке

#216655 Сегодня 01:27:35

Re: Фестиваль отзывов на холиварке

#216656 Сегодня 01:35:36

Re: Фестиваль отзывов на холиварке

#216657 Сегодня 01:41:09

Re: Фестиваль отзывов на холиварке

#216658 Сегодня 03:35:13

Re: Фестиваль отзывов на холиварке

#216659 Сегодня 03:35:57

Re: Фестиваль отзывов на холиварке

Подвал форума