— Нина, что там у вас происходит? Диана мне звонит вся в слезах! Ты зачем заставила восьмилетнего ребенка полоть грядки? Да еще и телефон забрала! По какому праву вообще? Немедленно верни и прекрати издеваться над моей дочерью! Я тебе ее что, в прислуги отдала? Мы так не договаривались!
Татьяна кричала так, что Нина невольно отодвинула телефон от уха. Она как раз перебирала собранную смородину на веранде: часть ягод хотела заморозить, часть перетереть с сахаром. Диана сидела за столом напротив, ковыряла вилкой макароны и время от времени поглядывала на тетю. На грядках девочка действительно успела поработать, но Нина не видела в этом ничего страшного. Она показала, какие сорняки выдергивать, выдала перчатки и велела прополоть одну короткую грядку с морковью.
Никаких мешков с картошкой и тяжелых ведер таскать не заставляла.
— Таня, давай без крика, — спокойно ответила Нина. — Никто твою дочь не эксплуатирует. Она немного прополола грядку, потом полила цветы. Еще смородину со мной собирала. Все по возрасту, ничего тяжелого я ей не поручала.
— По возрасту? Ты вообще понимаешь, что ребенок приехал отдыхать? У нее каникулы! Зачем ей эти грядки с сорняками? И смородину свою собирай сама, причем тут мой ребенок?
Нина посмотрела на Диану. Та тут же опустила глаза. Утром Нина договорилась с племянницей, что мультики и игры будут ближе к вечеру, когда закончатся дела по дому и на участке. Но, судя по всему, девочка уже успела пожаловаться матери и теперь ждала, чем закончится разговор.
— Диана у меня не на каторге, — сказала Нина. — Она живет в доме, гуляет, ест, спит, купаться в речке мы с ней вчера ходили. Я с ней занимаюсь, а не только телефон выдаю. И, между прочим, она уже умеет поливать цветы и собирать ягоды. Ничего плохого с ней не случилось.
— Да кто тебя просил ее чему-то учить? — перебила Татьяна. — Я тебя просила присмотреть за дочерью, пока мы с Андреем в отпуске. Не нравится — могла сразу сказать, а не устраивать ребенку концлагерь!
Нина медленно положила горсть смородины в миску. Вот это было уже обидно. Она согласилась помочь, потому что понимала: у Татьяны с Андреем и без того не все ладно. А теперь выходило, будто она сделала что-то ужасное, просто потому что не разрешила восьмилетнему ребенку десять дней лежать на диване со смартфоном.
— Хорошо, Таня. Если ты считаешь, что я плохо смотрю за Дианой, приезжай и забирай ее. Но я тебя уверяю, что ты преувеличиваешь. Никто ее не заставляет пахать на плантациях с рассвета до заката…
— А мне ничего другого не остается, по ходу дела. Я приеду! Все брошу, поменяю билеты и приеду. И больше никогда не попрошу тебя ни о чем! – со слезами в голосе крикнула в трубку Татьяна и отключилась.
Нина еще несколько секунд смотрела на экран, потом убрала телефон и спросила Диану, будет ли та есть макароны или ей разогреть суп. Девочка промолчала. Нина вздохнула: вот так и помогай родственникам.
Получилось так, что с Дианой Нина осталась одна. Ее муж Сергей срочно уехал в командировку. Он и сам не рассчитывал, что придется оставить племянницу жене, однако начальник вызвал, и отказаться было нельзя.
— Ты на Татьяну не обращай внимания, — сказал он перед отъездом. — Она сейчас на нервах. У них с Андреем опять что-то не так, вот и решили вдвоем отдохнуть. Может, хоть десять дней нормально пообщаются, побудут вдвоем, без ребенка. Как-то наладят отношения. Все-таки море, солнце, смена обстановки должны помочь…
— Почему-то только меня никто не спрашивает, хочу ли я с Дианой оставаться, — Нина старалась говорить спокойно, но муж все-таки услышал в ее голосе раздражение.
— Нин, ну ты же согласилась.
— Я согласилась, когда ты сказал, что мы вместе ее возьмем. А теперь ты уезжаешь, и вся ответственность на мне.
Сергей виновато улыбнулся, пообещал привезти ей что-нибудь вкусное из командировки и уехал. Нина закрыла за ним калитку и подумала, что десять дней — не так уж много. В конце концов, Диана не младенец, с ней можно договориться. Во второй класс перешла. Нина помнила себя в этом возрасте. Она была уже взрослая и ответственная. Сама в школу ходила, уроки делала, могла еду разогреть или даже приготовить, что попроще. Взрослым точно уже в тягость не была, одним словом.
Правда, племянницу мужа они видели нечасто: Татьяна с семьей жила в Москве, а Нина с Сергеем — в загородном доме, почти в сорока километрах от города. На праздники родственники иногда собирались у свекрови, но близкими подругами Нина и Татьяна никогда не были.
А с лета они и вовсе не разговаривали. Тогда Татьяна приезжала к матери, разговор зашел о ремонте в квартире, и Нина неудачно пошутила, что Сергей, кажется, у них на все три семьи единственный мужик с руками. Хотя и свекровь, и золовка замужем, а все равно по всем вопросам к Сергею идут.
Татьяна обиделась, свекровь тоже надулась.
Нина пыталась объяснить, что ничего такого не имела в виду, но Татьяна заявила, что с ней все понятно, и перестала отвечать на сообщения. Нина не стала бегать за ней с извинениями. Не подруги же они, в конце концов, чтобы расстраиваться из-за ее обидок.
И вот теперь Татьяна сама позвонила Сергею. Сказала, что они с Андреем давно никуда не ездили вдвоем, что в последнее время живут как соседи, а не как муж и жена. Хотят съездить на море на десять дней, спокойно побыть вместе, поговорить, попробовать наладить отношения.
Только вот Диану оставить было не с кем. Мать Татьяны, свекровь Нины, внучку взять не могла: ее муж был категорически против, чтобы в доме на столько дней поселился ребенок. Он рано вставал, плохо переносил шум и не хотел менять привычный распорядок. Других родственников, которым можно было бы доверить девочку, у Татьяны не нашлось.
Сергей согласился сразу. Он любил племянницу и решил, что сестре надо помочь. Нина, узнав об этом, поморщилась: с Татьяной у нее отношения натянутые, а теперь еще и ребенка на десять дней брать. Но муж попросил:
— Ну пожалуйста. Не для меня даже — они с Андреем совсем отдалились друг от друга. Если сейчас не съездят, неизвестно, чем у них все закончится. А Диана у нас побудет, что такого?
Нина в конце концов согласилась. Татьяна написала короткое сообщение с датами, привезла вещи, повесила на холодильник список продуктов, чем кормить ребенка. Нину немного все это покоробило: ни слова благодарности, ни попытки поговорить по-человечески. Но Нина решила не придираться.
А тут еще выяснилось, что Сергей уезжает в командировку, и Нина остается с Дианой одна…
В первый день стало ясно, что будет непросто. Диана приехала со смартфоном. Пока Нина показывала ей комнату, девочка уже устроилась на кровати и включила мультики. На обед вышла не сразу, а когда Нина позвала во второй раз, заявила, что не хочет суп.
— А что ты хочешь?
— Пиццу. Или наггетсы.
— У нас на обед суп и котлеты. Можешь выбрать, что будешь.
Диана посмотрела на тарелки с таким видом, словно ей предложили что-то несъедобное. Суп она попробовала, котлету отодвинула, зато через полчаса пришла на кухню и спросила, есть ли печенье.
— Есть, но сначала пообедай нормально.
— Я не хочу!
— Тогда жди ужина.
Девочка надулась и ушла. Через десять минут Нина услышала, как она звонит матери и жалуется, что тетя не дает ей ничего вкусного. Татьяна, судя по громкому голосу из телефона, велела дочери не капризничать и слушаться. Нина даже удивилась: вот, оказывается, мать тоже может быть строгой. Но стоило закончить разговор, как Диана снова уселась на свою кровать со смартфоном.
— Может быть, ты на улицу пойдешь, погуляешь? – спросила ее Нина
— Не пойду. Там скучно.
Нина не стала настаивать. Решила, что ребенок просто устал с дороги, а завтра они найдут себе занятие. Однако на следующий день история повторилась. Диана проснулась ближе к десяти, позавтракала двумя печеньями, попросила телефон и на предложение прогуляться по участку ответила, что ей там нечего делать.
— Как это нечего? — удивилась Нина. — Вон смородина поспела, давай соберем. Потом клубнику посмотрим, я тебе покажу, как она растет. А после обеда пойдем на речку.
— Я не хочу смородину собирать. Я хочу мультики смотреть.
— Мультики вечером посмотришь. Давай сначала позавтракаем, застелем постель и выйдем на улицу.
— А зачем постель застилать? Все равно вечером опять спать ложиться!
Нина даже не сразу нашлась, что ответить. Она сама с детства привыкла, что после сна кровать нужно привести в порядок, а тарелку после еды вымыть. Не то чтобы она требовала от ребенка идеальной чистоты, но элементарные вещи казались ей нормальными. Восемь лет — уже не три года, чтобы за девочкой ходить и все делать самой.
— Значит, так, Диана, слушай, как мы будем жить. Смартфон твой я у тебя забираю, и не спорь. Ты у меня в гостях. Я здесь главная, и я решаю. Я не собираюсь за тобой убирать весь день. Свою постель ты заправишь сама прямо сейчас, и тарелку за собой вымоешь.
— Дома мама за мной убирает!
— А у меня будет по-другому.
Диана недовольно сопела, но постель кое-как застелила. Тарелку поставила в раковину так громко, что Нина обернулась. Потом снова потребовала телефон. Нина объяснила, что делу время, а потехе час. Смартфон нужно заработать. Сначала они выйдут на участок, сделают то, что необходимо, и если Диана будет вести себя нормально, к вечеру сможет посмотреть свои мультики. Если нет – ну что ж, сама виновата. Смартфона не увидит.
В ответ Нина получила такой взгляд, будто лишила племянницу всех радостей детства.
К вечеру Нина устала больше, чем после обычного рабочего дня. Ей приходилось постоянно напоминать Диане о самых простых вещах, уговаривать ее выйти из дома, придумывать ей занятия. При этом Нина вовсе не собиралась устраивать из каникул воспитательную колонию. Просто ей хотелось, чтобы ребенок был на виду и не сидел в телефоне
Диана помогала: полола грядку с морковкой под руководством Нины, поливала маленькой пластмассовой лейкой цветы на клумбе, собирала ягоды. Девочка сначала пробовала отказаться, но Нина спокойно объяснила, что тогда и мультиков не будет: в доме есть дела, которые каждый должен делать за собой, а на участке можно помочь взрослым.
— Но я же не ваша дочка! — возмутилась Диана.
— Конечно, не моя. Поэтому я не собираюсь тебя ругать за каждую мелочь. Но пока ты у меня живешь, придется соблюдать мои правила.
Работа оказалась не такой уж сложной. Диана быстро разобралась с лейкой, потом даже заинтересовалась, сколько ягод можно собрать с одного куста. Нина показала ей, как отличать спелую смородину от недозрелой. Через полчаса девочка уже сама тянулась к веткам, а потом попросила разрешения попробовать ягоды прямо с куста.
— Можно. Только сначала вымой руки.
К обеду Нина попросила ее подмести дорожку возле веранды. Диана справилась быстро, но, заметив, что тетя поливает деревья из шланга, заявила, что тоже хочет попробовать. Нина дала ей шланг и показала, как поливать.
Нина не торопила девочку и не требовала идеального результата. Ей казалось, что Диане даже интересно, просто она привыкла сразу отказываться от всего, что не связано с телефоном.
Но вечером, когда Нина разрешила посмотреть мультики, девочка вдруг стала звонить маме. Нина не возражала. Она как раз занималась ужином, когда услышала из комнаты жалобный голос:
— Мам, забери меня отсюда! Я больше не хочу у тети Нины! Она меня заставляет работать! Я сегодня полола грядки, поливала какие-то цветы, еще смородину собирала! Да, целый день. Я не хочу!
Нина вытерла руки полотенцем и хотела зайти в комнату, но Татьяна уже перезванивала ей. С первых же слов стало понятно, что разговор будет неприятным.
— Нина, я тебя очень прошу, не надо воспитывать мою дочь! Ты не представляешь, как она расстроена. Она говорит, что ты заставляешь ее работать на огороде!
— Таня, я не заставляю ее работать на огороде. Мы живем в загородном доме, у нас есть участок. Диана полила цветы, собрала ягоды и немного прополола грядку. Я рядом была, все ей показала. Никакой тяжелой работы там нет.
— А зачем вообще это делать? Ей восемь лет! Она приехала отдыхать, а не выполнять твои поручения.
— А отдыхать — это десять дней лежать с телефоном? Я не требую от нее ничего сверхъестественного. Пусть учится хотя бы за собой убирать.
— Это я решу, чему ей учиться! — резко сказала Татьяна. — У себя дома я ее не заставляю ничего делать, потому что считаю, что у ребенка должно быть детство. А ты решила за несколько дней сделать из нее горничную?
Нина почувствовала, как внутри поднимается раздражение. Вот ведь как удобно: сама попросила присмотреть за дочерью, а теперь предъявляет претензии, потому что все устроено не так, как ей хочется.
— Таня, я не собираюсь менять твои методы воспитания. Но у меня дома свои правила. Я не буду весь день развлекать Диану и бегать за ней с тарелкой. Она вполне может сама убрать за собой, полить цветы и собрать ягоды. Это не наказание.
— А я считаю, что ты перегибаешь! И вообще, если тебе так трудно было с ней сидеть, надо было сразу отказаться.
— Я согласилась помочь Сергею. А не выслушивать потом, что я из твоего ребенка прислугу сделала.
— Ну все, я поняла. Больше мы к тебе обращаться не будем.
Татьяна бросила трубку. Нина еще немного постояла посреди кухни, потом вернулась к ужину. Диана вышла из комнаты, осторожно посмотрела на тетю и спросила, можно ли ей взять печенье. Нина кивнула. Ей не хотелось срываться на ребенке из-за того, что взрослые опять не поделили власть и правоту.
Но на следующий день Татьяна позвонила уже Сергею. По словам мужа, сестра была в ярости. Она рассказала, что Нина отбирает у Дианы телефон, заставляет работать на участке и вообще обращается с ней так, будто девочка ей что-то должна. Сергей попытался объяснить, что Нина просто привыкла к порядку, но Татьяна не слушала.
Андрей, который до этого надеялся, что отпуск поможет им наладить отношения, тоже оказался недоволен: вместо спокойного отдыха они теперь каждый день обсуждали, как плохо устроена жизнь их дочери у тети.
В итоге супруги поссорились окончательно. Татьяна заявила, что не собирается терпеть такое отношение к ребенку, собрала вещи и купила билеты на ближайший рейс обратно. Не прошло и недели, как она приехала за Дианой. Девочка выбежала к матери с чемоданом, а Нина встретила их у калитки.
— Собрали все? Ничего не забыли?
— Не беспокойся, — холодно ответила Татьяна. — Больше мы тебя не побеспокоим.
— Таня, ну неужели ты правда считаешь, что я плохо обращалась с Дианой? Я ее не обижала, не ругала, не заставляла делать ничего опасного.
— Я уже все сказала. Ты не понимаешь, что такое ребенок и что ему нужно.
Нина хотела ответить, что у нее тоже есть представление о детях и воспитании, но промолчала. Диана стояла рядом с матерью, прижимая к себе рюкзак, и смотрела на тетю с осторожностью. Нина не сказала, что будет рада видеть племянницу, если та когда-нибудь захочет приехать снова. Татьяна ничего не ответила и повела дочь к машине.
Вечером позвонила свекровь. Она уже успела выслушать жалобы дочери и теперь говорила с Ниной так, будто та совершила что-то непростительное.
— Ну зачем ты так с ребенком? Тебе что, трудно было дать ей спокойно отдохнуть? Не всем это доставляет удовольствие, грядки полоть и клумбы поливать… Таня ведь не каждый день просит о помощи.
— Анна Викторовна, а вы знаете, что именно я заставляла Диану делать? — спросила Нина. — Вы знаете, что она сама за собой ничего не убирает, что целыми днями сидит в телефоне и отказывается даже выйти погулять?
— Ну и что? Она ребенок. Ей восемь лет!
— Вот именно. Восемь лет — уже достаточно, чтобы застелить свою постель и вымыть свою тарелку.
— Не тебе решать, как воспитывать чужую дочь, — отрезала свекровь. — Ты могла просто присмотреть за ней, а не навязывать свои порядки.
После этого она тоже перестала звонить Нине по мелочам, как делала раньше. Сергей пытался сгладить ситуацию, говорил, что сестра остынет, но Нина не была уверена, что хочет первой идти на примирение.
А может, Нине действительно не стоило воспитывать племянницу по собственным правилам? Нужно ли было так бороться с телефоном, раз родители девочки не против? И по поводу уборки можно было не привязываться. Ну просидела бы Диана все десять дней на кровать в пижаме, подумаешь. Зато Нина осталась бы просто мировой теткой.
А теперь, получается, на ее совести еще и то, что у Татьяны отпуск сорвался, и то, что отношения с мужем они так и не наладили?
Или это Татьяна неправа? Что скажете?
